ТОП 10:

Успехи Гитлера в начале Второй Мировой войны



 

Завоевание Польши в 1939 г. и последующий разгром Западной Европы в 1940 г. знаменательны тем, что они явились яркой демонстрацией теории молниеносной механизированной войны, теории, которая была создана в Англии, но проведена в жизнь в Германии, главным образом благодаря усилиям генерала Гудериана - создателя германских бронетанковых войск. Хотя высшие немецкие генералы относились к новой технике с некоторым недоверием и отпускали средства на ее развитие в более ограниченном размере, чем этого хотели ее сторонники, результаты оказались поразительными. Новая техника не только революционизировала войну, но и изменила весь ход мировой истории. Ибо влияние побед Гитлера на положение и дальнейшие перспективы развития Западной Европы не могло быть устранено даже после его окончательного разгрома[28]. Более того, огромное усилие, которое вынуждена была сделать Америка, чтобы разбить Гитлера, привело к тому, что центр мирового могущества переместился в Западное полушарие. Установление господства России на Евразийском континенте явилось другим тревожным результатом, имеющим эпохальное значение.

В кампаниях, в результате которых произошли две революции, одна в методах ведения войны, другая в перемещении центра мирового могущества, были также продемонстрированы весьма важные примеры применения стратегии непрямых действий. Анализ военных операций на Западе ясно показывает, что механизированные войска нового типа вряд ли имели бы успех без применения новых способов ведения войны. Однако эффект оказался взаимным. Подвижность и гибкость механизированных войск обеспечили непрямым действиям еще большие потенциальные возможности.

Польша, к ее несчастью, являлась идеальным местом для демонстрации таких действии. Ее граница с Германией тянулась на 2000 км; после оккупации немцами Чехословакии германо-польская граница увеличилась еще на 800 км. В результате этого южный фланг Польши, как и северный, примыкавший к Восточной Пруссии, оказался неприкрытым. Таким образом, Западная Польша представляла собою обширный выступ, охваченный с трех сторон немецкой территорией.

Опасность для Польши усугублялась неправильной дислокацией польских войск, основная масса которых находилась в передней части выступа. Естественное желание прикрыть жизненно важный польский промышленный район, расположенный западнее Вислы, подкреплялось национальной гордостью и излишней самоуверенностью поляков в своих силах.

Польская армия мирного времени по численности была равна французской и лишь немного уступала немецкой. Польша имела 30 пехотных дивизий и 12 кавалерийских бригад. Однако промышленные ресурсы страны были недостаточны для полного использования ее людских резервов и даже для обеспечения вооружением действующей армии. При мобилизации поляки могли увеличить количество своих дивизий только на одну треть, в то время как Германия могла более чем в два раза увеличить число своих дивизий, за исключением танковых и моторизованных. Однако этот недостаток Германии не играл большой роли, поскольку Польша вообще не имела таких современных средств борьбы, как танки.

Положение осложнялось еще тем, что польская равнина представляла собой ровную и удобную местность для действия механизированных войск противника, хотя и не была такой удобной, как во Франции, из-за недостатка в Польше хороших дорог, песчаного грунта и большого количества в некоторых районах Польши озер и лесов. Однако время года, выбранное немцами для вторжения в Польшу, свело эти помехи до минимума.

Учитывая охватывающее положение Германии по отношению к Польше, немцы стремились применить стратегию непрямых действий в физическом смысле этого слова. Эффект таких действий был еще более усилен благодаря методу, использованному немцами.

 

На севере вторжение было осуществлено группой армий Бока в составе 3-й армии Кюхлера и 4-й армии Клюге. Армия Кюхлера наступала из Восточной Пруссии в южном направлении, в то время как армия Клюге продвигалась в восточном направлении через польский коридор с задачей соединиться с армией Кюхлера и окружить правофланговую северную группировку поляков.

На группу армий Рундштедта, действовавшую на юге, была возложена более важная роль. Она была почти вдвое сильнее северной группы армий по количеству пехоты и более чем и два раза по танкам. В состав этой группы входили три армии: 8-я армия Бласковица, 10-я - Рейхенау и 14-я - Листа. Армия Бласковица, составлявшая левое крыло группы Рундштедта, должна была наступать в направлении крупного промышленного центра Лодзь, оказывая помощь в окружении польских войск в познанском выступе и одновременно прикрывая фланг армии Рейхенау. Армия Листа, составлявшая правое крыло, должна была наступать на Краков, с обходом фланга поляков в Карпатах, направив через горные проходы танковый корпус. Однако решающий удар наносился центром этой группы - армией Рейхенау. Поэтому армия Рейхенау была усилена большим количеством танков.

Вторжение началось 1 сентября 1939 г., и к 3 сентября, когда Англия и Франция, согласно данным ими гарантиям Польше, вступили в войну. Клюге перерезал коридор и достиг нижнего течения Вислы, в то время как Кюхлер продолжал двигаться из Восточной Пруссии в направлении Нарева. Еще большее значение имело то, что танковые войска Рейхенау достигли р. Варты и форсировали ее. В то же время армия Листа наступала с двух сторон на Краков. К 4 сентября головные части Рейхенау переправились через р. Пилицу в 50 км от границы, и двумя сутками позже его левое крыло продвинулось далеко за Томашув, а правое крыло вступило в Кельце.

Главнокомандующий германской армией Браухич приказал продолжать наступление в восточном направлении к Висле и дальше. Однако Рундштедт и его начальник штаба Манштейн проявили личную инициативу, внеся коррективы в план Браухича, правильно оценив, что основные польские силы, по-прежнему находившиеся к западу от Вислы, можно поймать в ловушку. Левому крылу Рейхенау, впереди которого действовал танковый корпус, была поставлена задача повернуть на север, выйти в тыл крупного сосредоточения польских войск в районе Лодзи и захватить выгодный рубеж вдоль р. Бзуры, на участке между Лодзью и Варшавой. Этот маневр немцев на север встретил слабое сопротивление со стороны поляков, так как он оказался для них неожиданным, и в результате крупные польские силы были отрезаны и не смогли отойти за Вислу.

Преимущество, полученное немцами благодаря их глубокому стратегическому прорыву на наиболее уязвимом направлении, было усилено преимуществом тактической обороны, к которой они теперь перешли. Чтобы закрепить победу, немцы должны были лишь удерживать местность, отражая поспешно организованные контрудары польских войск, которые сражались с перевернутым фронтом, будучи отрезанными от своих баз, испытывая недостаток запасов, все более сдавливаемые с фланга и тыла продолжавшимся наступлением в восточном направлении армий Бласковица и Клюге. Хотя поляки сражались упорно и храбро, что произвело большое впечатление на немцев, только незначительной части польских войск удалось, в конце концов, прорваться к Варшаве и соединиться с гарнизоном города.

10 сентября главнокомандующий польской армией маршал Рыдз-Смиглы приказал оставшимся войскам начать общий отход в направлении юго-восточной части Польши, рассчитывая организовать оборону на сравнительно узком участке фронта для оказания длительного сопротивления. Однако его расчеты не оправдались, так как кольцо окружения к западу от Вислы все более сжималось, немцы местами проникли в глубь территории восточнее Вислы и осуществляли более широкий маневр на окружение, который охватывал фланги возможных польских оборонительных позиций между реками Сан и Буг.

Наиболее удаленная (восточная) часть р. Буг была достигнута и обойдена посредством замечательных непрямых действий. В начале вторжения танковый корпус Гудериана действовал впереди 4-й армии Клюге, наступая через польский коридор в северо-западном направлении в целях выхода к Восточной Пруссии. Он быстро прошел через эту немецкую территорию и появился на левом, восточном фланге 3-й армии Кюхлера, продвигавшейся на юг. Переправившись 9 сентября через р. Нарев, Гудериан двинулся в южном направлении и к 14 сентября, пройдя 160 км, вышел на р. Буг в районе Брест-Литовска, т.е. к основанию польского выступа. После этого его головные части продвинулись еще на 65 км в сторону Влодавы с задачей соединиться с частями танкового корпуса Клейста, наступавшими с юга, и замкнуть кольцо окружения. Таким образом, разгром польских войск был предрешен еще до того, как 17 сентября и русские пересекли восточную границу Польши.

Триумфальная кампания немцев на западе через девять месяцев после завершения военных действий в Польше характеризовалась непрямыми действиями не столько в чисто военном, сколько в психологическом отношении. В основе ее была заложена идея нарушить стойкость противника посредством обеспечения внезапности по направлению, времени и методу действий, которым предшествовали ложные отвлекающие мероприятия и которые сопровождались максимально быстрым развитием успеха по линии наименьшего сопротивления на предельно большую глубину.

В начале октября 1939 г., после разгрома Польши, Гитлер дал свои первые указания относительно подготовки к наступлению на западе. В них подчеркивалось, что, если Англия и Франция не согласятся прекратить войну, он предпримет боевые действия возможно скорее, так как длительное ожидание только увеличило бы военную мощь противников Германии и, вероятно, привело бы к переходу нейтральных стран на сторону союзников. С точки зрения Гитлера, время работало против Германии во всех отношениях. Гитлер выразил опасение, что, если бы он занял выжидательную позицию, как ему рекомендовали его военные советники, рост вооружений союзников обогнал бы рост вооружений Германии; затянувшаяся война истощила бы имевшиеся ограниченные ресурсы. Тем самым Германия поставила бы себя под опасный удар в спину со стороны России, так как Гитлер чувствовал, что его договор со Сталиным не обеспечил бы нейтралитета России ни на одну минуту дольше, чем это соответствовало бы интересам Сталина. Страх побуждал Гитлера вынудить Францию к заключению мира путем быстрого перехода в наступление. Он считал, что, если Франция выйдет из войны, Англия будет вынуждена пойти с ним на сделку.

Гитлер полагал, что он имел к этому времени достаточные силы для разгрома Франции, так как Германия обладала превосходством в новых видах оружия, что имело решающее значение. Он говорил:

Наши танковые войска и военно-воздушные силы не только как средство наступления, но и как средство обороны достигли в настоящее время такого технического совершенства, какого нет ни в одной стране мира. Их стратегический потенциал в боевых действиях обеспечивается должной моторизацией и опытным руководством, каких не имеет никакая другая страна.

Признавая, что французы обладали превосходством в оружии старых образцов, особенно в тяжелой артиллерии, Гитлер утверждал, что эти виды оружия не имеют решающего значения в маневренной войне. Опираясь на техническое превосходство в новых видах оружия, Гитлер мог не считаться с возможным превосходством французов в количестве отмобилизованных войск. Руководство германской армии разделяло опасения Гитлера в отношении затяжной войны, но в отличие от фюрера не питало надежд на успех молниеносной войны. Чувствуя, что сил для разгрома французов было недостаточно, военные руководители советовали Гитлеру придерживаться оборонительного способа действий, рассчитывая на то, что Франция и Англия проявят склонность к заключению мира или попытаются начать наступление, которое обеспечило бы возможность немцам дать им сокрушительный отпор и перейти в контрнаступление.

Но Гитлер не согласился с этим предложением. Наступление в конце концов было намечено на вторую неделю ноября 1939 г., но затем отложено на три дня вследствие неутешительных сообщений о погоде и положении на железнодорожном транспорте. Короткие отсрочки подобного рода, всего их было одиннадцать, продолжались до середины января, после чего последовал длительный перерыв до мая, когда было отдано предварительное распоряжение, на этот раз подтвердившее определенную дату начала наступления. Однако за это время план подвергся коренной переделке.

В первоначальном плане, составленном Генеральным штабом под руководством Гальдера, предусматривалось нанести главный удар через центральную часть Бельгии, как и в 1914 г. Это должна была сделать группа армий Бока, а группа армий Рундштедта, находившаяся на левом крыле, должна была наступать на второстепенном направлении через гористые и лесистые Арденны. Надежды на успех на арденнском направлении были весьма призрачными, поэтому все танковые дивизии были переданы Боку. Генеральный штаб немцев оценивал местность в Арденнах как слишком неблагоприятную для действий танков.

Однако начальник штаба Рундштедта, Манштейн, считал этот план слишком шаблонным, слепо копировавшим план 1914 г. Удар через Бельгию не явился бы для союзников неожиданным, и они были готовы его отразить. Другим недостатком этого плана Манштейн признавал то, что удар наносился по английской армии, которая считалась более стойкой, чем французская. Третьим недостатком, с точки зрения Манштейна, было то, что в случае удачи войска союзников были бы просто отброшены назад и немцы ничего не добились бы, кроме разве захвата побережья Фландрии. Реализация этого плана не дала бы решающих результатов. Таких результатов можно было бы добиться только непрямыми действиями, перерезав коммуникации и пути отхода армий союзников из Бельгии

Манштейн предложил переместить основные усилия с правого крыла к центру и главный удар нанести через Арденны, т. е. на неожиданном для противника направлении. Он считал, что бронетанковые войска можно успешно использовать в этом районе, несмотря на труднопроходимую местность, причем его предложение было поддержано авторитетным мнением Гудериана.

Смелость нового замысла понравилась Гитлеру. Однако принять окончательное решение и изменить первоначальный план помог лишь один необычный случай, когда 10 января штабной офицер, имевший при себе документы, относящиеся к этому плану, потерял из-за снежного бурана ориентировку при полете из Мюнстера в Бонн и по ошибке приземлился на бельгийской территории. Германское верховное командование, естественно, описалось, что он не успеет уничтожить документы (и действительно ему не удалось их полностью сжечь). Однако главнокомандующий германской армией и начальник Генерального штаба долго еще не решались полностью изменить план, как предлагал Минштейн. Их сопротивление было преодолено только после того, как Манштейну удалось встретиться с Гитлером и заручиться его решительной поддержкой этого необычного проекта.

Тем временем ложные тревоги заставили союзников раскрыть свои карты. Немецкому командованию стало ясно, что союзники намереваются двинуться значительными силами в глубь Бельгии. Эгот факт также усилил доводы в пользу изменения немецкого плана в соответствии с предложением Манштейна.

При исследовании хода событий становится очевидным, что старый план почти наверняка не смог бы обеспечить решительного разгрома Франции. Ибо при прямом наступлении немцев через центральную часть Бельгии они натолкнулись бы на более сильную и лучше вооруженную группировку англо-французских войск и должны были бы прокладывать себе путь через территорию с множеством препятствий: реками, каналами, крупными городами. Арденны могли показаться еще более труднопреодолимым препятствием, но если бы немцам удалось проскочить через этот пояс лесистых холмов в южной части Бельгии до того, как французское верховное командование почувствовало бы опасность, перед ними открылись бы равнины Франции, удобные для массированного применения танков.

Манштейн считался также с возможностью продвижения союзников в Бельгию и рассчитывал получить от этого дополнительное преимущество. Его расчеты полностью оправдались. Согласно плану, составленному главнокомандующим союзными войсками генералом Гамеленом, усиленное левое крыло союзных армий должно было вступить в Бельгию немедленно вслед за вторжением немцев в эту страну и продолжить наступление в восточном направлении до рубежа р. Диль, а если бы оказалось возможно, то и дальше. Этот план, закодированный буквой Д, оказался настолько же гибельным, как и французский План XVII в 1914 г. Он был на руку немцам, придавая их наступлению форму и эффект флангового контрудара. Чем дальше продвигались союзники в Бельгию, тем легче становилось наступающим немецким войскам выйти через Арденны в тыл союзников и отрезать их левое крыло.

Роковой исход наступления союзников стал тем более неизбежным, что Гамелен перебросил основные силы своих подвижных войск в Бельгию и оставил только небольшой заслон из второсортных дивизий, обращенных фронтом к выходам со стороны считавшихся непроходимыми Арденн, чтобы прикрыть наступающие войска. Когда немцы нанесли удар во фланг французских войск, Гамелен не только был выведен из равновесия, но и имел мало шансов на восстановление устойчивости, так как лучшие войска, которые легче всего можно было бы перебросить для прикрытия образовавшейся бреши, находились далеко в Бельгии. Бросив отборные войска в Бельгию, Гамелен лишил себя стратегической гибкости.

Создавшаяся для тыла французских войск опасность была в течение некоторого времени не столь очевидной вследствие того, что немцы нанесли первоначальные удары по Голландии и северной части Бельгии, которые отвлекли внимание французского командования от Арденн. Голландская армия была приведена в замешательство внезапной выброской в ее тыл воздушного десанта и проведением немцами мощных атак с фронта, в результате чего она капитулировала на пятый день. Передовые позиции бельгийской армии были прорваны на второй же день наступления немцев, после чего она отошла на рубеж Антверпен-Намюр, где, согласно договоренности, соединилась с английскими и французскими войсками.

В Голландии, вблизи ее столицы Гааги и в центре коммуникации страны - Роттердаме, на рассвете 10 мая были неожиданно выброшены немецкие парашютисты. Одновременно парашютисты были выброшены также в районе голландских пограничных оборонительных сооружений, расположенных в 160 км восточнее Роттердама. Паника и смятение в результате этого двойного удара - с фронта и тыла - были увеличены массированным применением немцами авиации. Воспользовавшись растерянностью голландцев, немецкая танковая дивизия прорвалась через брешь на южном фланге голландских пограничных укреплений и на трети день соединилась с воздушно-десантными частями в районе Роттердама. Голландцы, осуществляя стратегическую оборону, вынуждены были перейти в тактическое наступление, к которому они не были подготовлены. На пятый день Голландия капитулировала, несмотря на то, что ее основной фронт не был прорван.

Прямое вторжение немцев в Бельгию оказалось внезапным в психологическом отношении, и поэтому интервенты добились быстрого успеха. Наступление по суше осуществлялось силами 6-й армии под командованием Рейхенау. Чтобы надлежащим образом развернуться, эта армия должна была преодолеть мощные заграждения, а для оказания ей помощи имелось всего лишь 500 парашютистов. Последние были использованы для захвата двух мостов через канал Альберта и наиболее современного бельгийского форта Эбен-Эмаель, который фланкировал приграничную водную преграду. Этот небольшой отряд парашютистов оказал решающее влияние на исход событий. Так как подступы к бельгийской границе на избранном немцами направлении проходили через южный выступ вдающейся в Бельгию голландской территории, известный как Маастрихтский аппендикс, то на преодоление этого участка местности шириной 25 км потребовалось бы некоторое время, более чем достаточное для бельгийских пограничников, чтобы взорвать мосты через канал Альберта до подхода немецких войск.

Немецкие парашютисты, выброшенные ночью вблизи мостов, оказались новым и единственным средством для захвата этих важных мостов не взорванными. Форт Эбен-Эмаель был парализован группой планеристов в составе 80 человек, приземлившихся непосредственно на территории форта и на целые сутки сковавших его гарнизон в 1200 человек. Подошедшие немецкие войска захватили форт, переправились по захваченным мостам через канал Альберта и вторглись в Бельгию. Под давлением немцев бельгийские части отступили к р. Диль, куда к этому времени начали прибывать французские и английские войска.

Удачные действия воздушно-десантных войск в Бельгии и Голландии были намечены Гитлером, хотя блестящее и успешное руководство ими осуществлял смелый генерал Штудент.

Тем временем бронетанковые войска группы армий Рундштедта продвигались через Люксембург и южную часть Бельгии к французской границе. Основные силы - пять танковых и четыре моторизованные дивизии - были объединены под командованием генерала фон Клейста, а впереди них действовал корпус Гудериана в составе трех танковых дивизий. Преодолев 110-километровую полосу Арденн, где им было оказано лишь слабое сопротивление со стороны французов, немцы пересекли французскую границу и на рассвете - на четвертый день наступления - вышли к р. Маас.

Направить массу танков и автомобилей через такую труднодоступную местность было смелым и рискованным предприятием. Арденны издавна рассматривались стратегами как местность непреодолимая для большой массы войск, не говоря уже о танках. Однако такой взгляд только увеличил шансы немцев на обеспечение внезапности действий, в то время как густые леса помогли замаскировать подготовку наступления и силу удара.

Однако, несмотря на то, что внезапность облегчала действия бронетанковых войск, им предстояло преодолеть такую водную преграду, как р. Маас. Многое зависело от того, сколько времени уйдет на форсирование реки. Генерал Думенк, начальник Генерального штаба вооруженных сил Франции, позднее сокрушенно говорил: Полагая, что противник будет действовать по-нашему, мы воображали, что он не попытается форсировать Маас до тех пор, пока не подтянет достаточное количество артиллерии; необходимые для этого пять или шесть суток дали бы нам достаточно времени, чтобы усилить на угрожаемом направлении нашу группировку войск.

Замечательно, насколько точно эти французские расчеты времени совпадали с аналогичными расчетами верховного немецкого командования. Французское командование в своих расчетах исходило из предположения, что немцы приступят к форсированию Мааса не ранее как на девятые сутки. Это как раз совпадало с тем расчетом времени, который первоначально имело в виду немецкое командование. На штабной игре в феврале 1940 г. Гудериан предложил, чтобы бронетанковые войска форсировали Маас без промедления, не дожидаясь подхода главных сил пехоты и артиллерии. Его предложение было раскритиковано Гальдером, который считал, что подготовка к форсированию реки займет не менее 9-10 суток. На совещании в марте Гитлер спросил у Гудериана, какие шаги он предпринял бы после захвата плацдарма на Маасе. Гудериан ответил, что он немедленно начал бы наступление на запад, в направлении Амьена и портов на побережье пролива Ла-Манш. Другие генералы не одобрили такие рискованные действия. Но одобрительный кивок Гитлера в сторону Гудериана говорил о другом.

 

Корпус Гудериана утром 13 мая подошел к р. Маас в районе Седана, а в полдень того же дня начал ее форсирование и атаку противоположного берега. К вечеру переправа была налажена; 7-я танковая дивизия Роммеля начала переправляться через Маас 13 мая в районе Динан (65 км западнее Седана), чем отвлекла внимание французского командования и создала условия для нанесения удара на новом направлении.

К полудню 14 мая все три танковые дивизии Гудериана переправились через р. Маас и, после отражения запоздавшего французского контрудара, сделали резкий поворот и устремились в западном направлении. К концу следующих суток танки Гудериана прорвались через последний оборонительный рубеж за р. Маас, и перед ними открылись дороги на запад, ведущие к побережью Ла-Манша, находящегося в 270 км от Мааса.

Более осторожный Клейст ночью 15 мая приказал Гудериану приостановить наступление и удерживать плацдарм до подхода пехоты. После жарких дебатов приказ был до некоторой степени изменен, и Гудериану разрешили расширить плацдарм. Воспользовавшись этим разрешением до предела, он продвинулся на следующий день на 80 км в западном направлении, выйдя к р. Уазе. Остальные бронетанковые войска тоже приняли участие в наступлении на запад, расширив прорыв по фронту до 100 км. Таким образом, поток танков разлился вдоль дорог, проходящих в тылу союзных армий, все еще находившихся в Бельгии.

Движение потока немецких танков облегчалось тем, что французское командование не знало точно, в каком направлении они будут продвигаться. Особое преимущество прорыва немцами фронта у Седана заключалось в том, что прорыв был сделан в центре и давал возможность немецким войскам действовать в любом направлении, создавая угрозу одновременно нескольким объектам. Так, вначале французы не знали, намеревались ли немцы двигаться к побережью Ла-Манша или решили наступать прямо на Париж. Хотя наступление немецких войск, казалось, было направлено на запад, французы опасались, что немцы в любой момент могли повернуть на юг, в направлении Парижа. Гибкость немецкого плана в стратегическом отношении была увеличена подвижностью бронетанковых войск. Такое сочетание гибкости с подвижностью поставило французское командование в весьма затруднительное положение.

Решение вопроса всецело зависело от фактора времени. Контрмеры французов оказывались безуспешными, ибо они, как правило, опаздывали, не поспевая за быстро меняющейся обстановкой. Это объяснялось тем, что авангард немецких войск продвигался вперед значительно быстрее, чем французское и даже немецкое командование могло предполагать. Воспитанные на традициях медленных темпов развития военных действий в период Первой Мировой войны, французы психологически не могли приспособиться к новым условиям, и это явилось причиной того, что французские войска были так быстро парализованы. Наибольшая слабость французов заключалась не столько в недостатке или плохом качестве вооружения, сколько в отсталости их военной теории. Их взгляды на ведение войны развивались медленнее по сравнению с взглядами их противников. Как часто бывает в истории, победа в одной войне порождала самодовольство и приводила к консервативности во взглядах, что и являлось причиной поражения в следующей войне.

 

Высшее немецкое командование продолжало опасаться столь рискованного глубокого стратегического вклинения небольшой горстки танковых дивизий. Сам Гитлер проявлял большую нервозность и, беспокоясь за свой южный фланг, приостановил на два дня наступление на запад, с тем, чтобы 12-я армия могла подойти и прикрыть фланг наступавших войск вдоль линии р. Эны.

Эта задержка поставила под угрозу осуществление немецких планов, и они могли бы сорваться, если бы французы не были так сильно парализованы. Вслед за первой нерешительностью у Гитлера через неделю возникло новое сомнение, которое обошлось немцам значительно дороже. Однако на предыдущих этапах немецкими танками было сэкономлено так много времени, а противнику причинено так много вреда, что двухдневная остановка на р. Уазе не оказала серьезного влияния на немецкие планы. Все же этот факт вскрыл значительные расхождения среди немецкого командования в отношении оценки элемента времени. Расхождения между новой и старой немецкими школами были значительно большими, чем расхождения между немцами и французами.

Чтобы выразить свой протест против остановки наступления, Гудериан потребовал 17 мая освободить его от командования. Но в тот же день он был восстановлен в должности, и ему было разрешено продолжать вести сильную разведку. Он истолковал это разрешение по-своему и продолжал наступать так же стремительно, как и прежде. Когда тормоза были отпущены, его продвижение стало еще быстрее, и 20 мая он ворвался в Амьен, достиг побережья Ла-Манша выше Абвиля, перерезав тем самым коммуникации союзных армий в Бельгии с Францией.

22 мая, выразив недовольство новой однодневной задержкой по приказу свыше, Гудериан продолжал наступление на север и направлении портов в проливе Ла-Манш, в тылу английской армии, которая по-прежнему находилась в Бельгии, сдерживая фронтальное наступление пехоты Бока. Справа от Гудериана действовал танковый корпус Рейнгардта, также входивший в состав группы Клейста. 22 мая Гудериан окружил Булонь, а на следующий день - Кале. Затем он вышел к Гравлину, в 16 км к западу от Дюнкерка. Танки Рейнгардта также достигли канала на линии Эр, Сент-Омер, Гравлин и захватили плацдармы на противоположном берегу канала. Однако продолжение наступления в направлении Дюнкерка, последнего оставшегося в руках англичан порта для эвакуации, было на следующий день по приказу Гитлера остановлено. Это спасло английскую армию, когда ничего другого уже нельзя было сделать, от той участи, которая постигла бельгийскую и большую часть трех французских армий на левом крыле. Через два дня приказ был отменен, и наступление возобновилось, но к этому времени оборона союзников усилилась, что дало возможность сдерживать давление немцев до тех пор, пока не была закончена эвакуация морем 224 тыс. солдат английских войск и 114 тыс. войск союзников, главным образом французских. Тем не менее, немцы захватили в плен 1 млн. человек, потеряв всего лишь около 60 тыс., что было достигнуто благодаря применению стратегии непрямых действий.

Причины отдачи Гитлером рокового приказа об остановке наступления перед Дюнкерком никогда не будут полностью выяснены. Одной из них, как говорил сам Гитлер, было опасение, что танки могут застрять в болотах. Болотистая местность Фландрии произвела на Гитлера сильное впечатление в Первую Мировую войну, когда он был еще капралом. Другой причиной было желание Гитлера сохранить боеспособность танков для нанесения следующего сокрушительного удара по французам. Третьей причиной являлась уверенность, поощряемая Герингом, в том, что немецкие военно-воздушные силы смогут предотвратить эвакуацию морем из Дюнкерка попавших в ловушку английских войск. Но анализ кампании показал, что непосредственной причиной приказа о прекращении наступления было психологическое воздействие небольшой контратаки англичан силами двух танковых батальонов, предпринятой 21 мая 1940 г. в районе Арраса во фланг продвигавшихся к побережью немецких войск. При проведении этой контратаки англичанами учитывались опасения, которые испытывали Гитлер и некоторые из высших немецких офицеров во время смелого и глубокого стратегического прорыва во Франции. Контратака оказала сильное психологическое воздействие на немецкое командование в наиболее критический для него момент. Клейст неоднократно приостанавливал наступление Гудериана. Командующий армией Клюге, непосредственный начальник Клейста, также был склонен приостановить дальнейшее наступление до выяснения положения у Арраса. На Рундштедте, естественно, также сказалось их беспокойство. Таким образом, когда Гитлер на конференции утром 24 мая выяснил взгляды Рундштедта, его сомнения еще более усилились, и он сразу же после конференции издал приказ о приостановке наступления. Браухич и Гальдер были склонны продолжать танковое наступление, но Гитлер нашел достаточно сторонников для поддержки своей чрезмерной осторожности.

Следующий, и заключительный, этап кампании начался 5 июня, на второй день после того, как немцы вошли в Дюнкерк. Прелюдия к новому немецкому наступлению была сама по себе удивительной. Немецкие бронетанковые войска, наступавшие до этого в северо-западном направлении, были необычайно быстро повернуты на юг для нанесения нового удара. Такая быстрота перегруппировки в новом направлении является свидетельством того, насколько увеличившаяся подвижность в результате механизации войск может революционизировать стратегию.

Немцы начали наступление против нового фронта, который оставшиеся французские армии удерживали вдоль рек Соммы и Эны. Этот фронт по своей протяженности был больше первоначального фронта, в то время как имевшихся для его обороны поиск было значительно меньше. Ведь французы потеряли 30 дивизий и лишились помощи союзников, если не считать застрявших во Франции двух английских дивизий. Вейган, заменивший Гамелена, собрал всего 66 дивизий, из них 17 дивизий были расположены на сильно укрепленной линии Мажино, к которой примыкала импровизированная линия обороны вдоль Соммы и Эны.

На этом втором этапе группе армий Рундштедта суждено было снова играть решающую роль, хотя, согласно плану, перед ней такая задача не ставилась. Вначале Боку были выделены шесть из имевшихся десяти танковых дивизий. Сражение по мере его развития приняло в результате ударов Бока, отвлекших на себя внимание противника, такой характер, что на долю Рундштедта выпала главная роль. Перемещение основных усилий в ходе сражения на участок Рундштедта явилось еще одним доказательством способности немцев быстро изменять направление главного удара, что стало возможным благодаря наличию танков.

Армии Бока начали наступать 5 июня, но группа армий Рундштедта - только через четверо суток. Такая задержка объяснялась тем, что Рундштедту потребовалось больше времени на перегруппировку своих войск. Развитие успеха Бока на направлении главного удара не было таким быстрым и глубоким, как на правом фланге, где танковая дивизия Роммеля на третий день утром прорвала французскую оборону.

Этот быстрый прорыв, которого ни один ортодоксальный противник не мог ожидать со стороны Роммеля, во многом объясняется его дерзостью. Роммель попытался сделать и сделал то, что вряд ли считалось бы практически возможным при проведении любой штабной игры. На участке Роммеля французы взорвали все шоссейные мосты через р. Сомму, но не тронули два железнодорожных моста, надеясь использовать их при контрнаступлении, которое они все еще мечтали организовать. Казалось, было мало риска в сохранении этих мостов неповрежденными, так как одноколейный железнодорожный путь проходил вдоль двух узких дамб, которые тянулись на полтора километра через болотистые приречные луга. Даже для пехоты наступать через такие мосты было все равно что идти по туго натянутому канату. И все же Роммель, захватив перед рассветом мосты и закрепившись на противоположном берегу реки, снял рельсы и шпалы и затем под артиллерийским огнем направил свои танки и транспорт вдоль этих туго натянутых канатов. Произошла всего лишь одна задержка на полчаса, когда танк был выведен из строя огнем противника при подходе к одному из мостов.







Последнее изменение этой страницы: 2016-06-26; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 34.237.51.159 (0.036 с.)