ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Философия нового времениТрадиция рационализма и империзма



РАЦИОНАЛИЗМ

(франц. rationalisme, от лат. ratio-nalis — разумный, ratio — разум), филос. направление, признающее разум основой познания и поведения людей. Р. противостоит как иррационализму, так и сенсуализму (эмпиризму). Термин «Р.» используется для обозначения и характеристики филос. концепций начиная с 19 в. Исторически рационалистич. традиция восходит к др.-греч. философии: напр., ещё Парменид, различавший знание «по истине» (полученное посредством разума) и знание «по мнению» (достигнутое в результате чувств. восприятия), усматривал в разуме критерий истины.

Как целостная система гносеологич. воззрений Р. начал складываться в новое время в результате развития математики и естествознания. В противоположность ср.-век. схоластике и религ. догматизму классич. Р. 17—18 вв. (Декарт, Спиноза, Мальбранш, Лейбниц) исходил из идеи естеств. порядка — бесконечной причинной цепи, пронизывающей весь мир. Принципы Р. разделяли как материалисты (Спиноза), так и идеалисты (Лейбниц): Р. у них приобретал различный характер в зависимости от того, как решался вопрос об отношении мышления и бытия.

Р. 17—18 вв., утверждавший определяющую роль разума не только в познании, но и в деятельности людей, явился одним из филос. источников идеологии Просвещения. Культ разума характерен и для франц. материалистов 18 в., стоявших в целом на позициях материалистич. сенсуализма и выступавших против спекулятивных построений Р.

Обосновывая безусловную достоверность науч. принципов и положений математики и естествознания, Р. пытался решить вопрос: как знание, полученное в процессе познават. деятельности человека, приобретает объективный, всеобщий и необходимый характер. В противоположность сенсуализму Р. утверждал, что науч. знание, обладающее этими логич. свойствами, достижимо посредством разума, который выступает его источником и вместе с тем критерием истинности. Так, напр., к осн. тезису сенсуализма «нет ничего в разуме, чего прежде не было в чувствах» рационалист Лейбниц сделал добавление: «кроме самого разума», т. е. способности разума постигать не только частное, случайное (чем ограничивается чувств. познание), но и всеобщее, необходимое.

Обращение к разуму как единств. науч. источнику знания привело Р. к идеалистич. заключению о существовании врождённых идей (Декарт) или предрасположений и задатков мышления, независимых от чувственности (Лейбниц). Принижение Р. роли чувств. восприятия, в форме которого реализуется связь человека с внеш. миром, влекло за собой отрыв мышления от реального объекта познания.

Кант, пытавшийся примирить идеи Р. и сенсуализма, полагал, что «всякое наше знание начинает с чувств. переходит затем к рассудку и заканчивается в разуме...» (Соч., т. 3, М., 1964, с. 340). Разум, по Канту, не может служить универс. критерием истины. Чтобы объяснить свойства знания, он вводит представление об априорности не только понятийных форм (как это было в классич. Р.), но и форм созерцания — пространства и времени. Но кантовский Р. сохраняет свою силу лишь ценой принятия позиции агностицизма: он распространяется только на мир явлений, но не на «вещь в себе», объективную реальность.В философии Гегеля началом и сущностью мира была объявлена абс. идея, или абс. разум, а процесс познания был превращён в самопознание разума, который постигает в мире своё собств. содержание. Поэтому развитие объективного мира предстаёт у Гегеля как чисто логич., рациональный процесс, а его Р. приобретает характер панлогизма. В бурж. философии 19 и 20 вв. вера в неограниченную силу человеч. разума была утрачена (позитивизм, неопозитивизм и др.); преобладающей становится критика классич. Р. с его идеалами могущества разума и ничем не ограниченной рациональной деятельности человека. Эта критика ведётся как с позиций иррационализма (фрейдизм, интуитивизм, прагматизм и экзистенциализм), так и в духе умеренного, ограниченного Р., связанного уже не столько с логич. проблематикой познания, сколько с поиском социально-культурных оснований и границ Р. (напр., в концепциях М. Вебера и Манхейма).

точка зрения рассудка, соответственно – разума; совокупность философских направлений, делающих центральным пунктом анализа разум, мышление, рассудок – с субъективной стороны, а разумность, логический порядок вещей – с объективной. После наметок объективистского рационализма в Древнем мире в 17 и 18 вв. подвергается систематизации субъективистский рационализм, собственно рационализм. Это делают Декарт, Спиноза, Лейбниц и Вольф; против них выступали эмпиристы Локк, Юм, Кондильяк. Кант устраняет противоположность эмпиризма и рационализма в высшем синтезе своего критицизма; Фихте, Шеллинг, Гегель частично возвращаются к объективистскому рационализму, скорее даже панлогизму. Целиком рационалистичными являются исторический материализм, позитивизм, прагматизм и те направления современной философии, которые зависят от философии рационализма и находятся под его влиянием: марксизм, неовитализм, логицизм, неореализм. Рационализм – метод мышления эпохи Просвещения, разделяющий оптимизм этого мышления, ибо он верит в неограниченную силу человеческого познания, которое в той или иной степени духовно властвует над всем существующим. Для рационализма есть только еще не разрешенные, но не принципиально неразрешимые проблемы. В эпоху рационализма возникло новое понятие науки, которое отождествлялось с математикой и естественными науками вообще. «Научным» с этого времени называют то, что может быть представлено, изображено с помощью математического и естественнонаучного языка.. Позднее возникает понятие «науки, свободной от ценностей», означающее, что наука заботится не о том, ценны ли с этической точки зрения и приобрели ли достоинство ценности предметы, а также результаты ее исследований, заключают ли они в себе святое или несвятое. Рационализм предоставляет разуму право на неограниченное господство; против разума нельзя уже апеллировать ни к какой высшей инстанции. Для метафизики в системе рационализма нет места. Поэтому в эпоху господства разума история философии фиксирует упадок метафизики. Противники рационализма – романтизм, иррационализм (Шопенгауэр, Кьёркегор, Мэн де Биран, Ницше) и философия жизни (Бергсон, Дильтей), но часто они сами невольна попадают в плен к рационализму. Под религиозным рационализмом понимают апогей теологии Просвещения 18 в., в которой традиционное учение об откровении полностью интерпретируется с позиций истин разума.

Эмпиризм (от греч. empeiría — опыт), направление в теории познания, признающее чувственный опыт источником знания и считающее, что содержание знания может быть представлено либо как описание этого опыта, либо сведено к нему. В противоположность рационализму, в Э. рациональная познавательная деятельность сводится к разного рода комбинациям того материала, который дается в опыте, и толкуется как ничего не прибавляющая к содержанию знания.В качестве целостной гносеологической концепции Э. сформировался в 17—18 вв.; он выступал как материалистический Э., утверждавший, что чувственный опыт отражает характеристики объективно существующих вещей (Ф. Бэкон, Т. Гоббс, Дж. Локк, Э. Кондильяк), и как субъективно-идеалистический Э., признававший единственной реальностью субъективный опыт (Дж. Беркли, Д. Юм). В буржуазной философии 20 в. впервые появляется сочетание идеалистического Э. с онтологизмом, т. е. с определенными допущениями о реальности: фундаментальное для Э. понятие элементарных данных чувственности истолковывается как относящееся не к психическим переживаниям субъекта, а к некоторым объективно (т. е. независимо от индивидуального сознания) существующим чувственным сущностям ("нейтральные элементы" мира Э. Маха, "чувственные данные" неореалистов, "сенсибилии" Б. Рассела). Э. подобного типа сочетает в себе черты не только субъективного, но и объективного идеализма. Логический Э. (логический позитивизм), разделяющий все осмысленные предложения на синтетические (эмпирические) и аналитические, утверждает, что первые могут быть редуцированы (сведены) посредством ряда логических процедур к регистрации показаний чувственного опыта, и считает вторые бессодержательными.Э. сталкивается с неразрешимыми трудностями выделения исходных компонентов опыта и реконструкции на этой основе всех видов и форм знания. Для объяснения реально совершающегося познавательного процесса Э. вынужден выходить за пределы чувственных данных и рассматривать их наряду с характеристиками сознания (память, активная спонтанная деятельность рассудка) и логическими операциями (индуктивное обобщение), обращаться к аппарату логики и математики для описания опытных данных и в качестве средств построения теоретического знания. Между тем функционирование памяти не сводится к пассивному сохранению ранее полученных впечатлений. Попытки сторонников Э. обосновать индукцию на чисто эмпирической основе и представить логику и математику как простое индуктивное обобщение чувственного опыта потерпели провалПризнавая чувственный опыт источником наших знаний, диалектический материализм не сводит к нему всё содержание знания и подчеркивает активную деятельность мышления. Чувственный опыт понимается в марксистской философии не как пассивное запечатление воздействий внешнего мира, а как социально и культурно опосредованный познавательный процесс активной деятельности субъекта. Диалектическая взаимосвязь чувственного и рационального познания — один из основных принципов марксистской гносеологии.

Философия Френсиса Бэкона

 

Ф.Бэкон уверен, что цель научного познания не в созерцании природы, как это было в Античности, и не в постижении Бога, согласно Средневековой традиции, а в принесении пользы и выгоды человечеству. Наука - средство, а не цель сама по себе. Человек же - властелин природы, таков лейтмотив философии Бекона. “Природа побеждается только подчинением ей, и то, что в созерцании представляется причиной, в действии является правилом”.[1] Иными словами, чтобы подчинить себе природу, человек должен изучить ее законы и научиться использовать свое знание в реальной практике. Именно Бэкону принадлежит знаменитый афоризм “ЗНАНИЕ - СИЛА!”, в нем можно усматривать лозунг и пафос всей философской системы Ф.Бэкона. Благодаря ему, по-новому понимается отношение ЧЕЛОВЕК-ПРИРОДА, которое трансформируется в отношение СУБЪЕКТ-ОБЪЕКТ, и входит в плоть и кровь европейской ментальности, европейского стиля мышления, сохраняющегося и поныне, мы все ощущаем на себе влияние идей Бэкона. Человек представляется как познающее и действующее начало (субъект), а природа - как объект, подлежащий познанию и использованию. Активистский утилитаризм полагает, что с появлением человека природа распадается на субъект и объект, которые одновременно и разделены и связаны посредство инструментальной деятельности. "Естественнонаучный способ представления исследует природу, как поддающуюся расчету систему сил. Современная физика не потому экспериментальная наука, что применяет приборы, для установления фактов о природе, а, наоборот: поскольку физика, причем уже в качестве чистой теории заставляет природу представлять себя как расчетно предсказуемую систему сил, постольку ставится эксперимент, а именно, для установления того, дает ли и как дает о себе знать представленная таким образом природа”,[2]- пишет М.Хайдегер.

основе доктрины техницизма лежит положение, что мир спасет инженерная забота “ Бог техницизма - великий инженер. Созданный им мир - земля обетованная для человека-инженера: все он охватывает как предмет или средство инженерного действия, впервые придающего вещам их подлинный смысл... Эволюция этой доктрины была предопределена чудесным превращением работящей Золушки-техники в ослепительную королеву материального обмена”.[3]
Существенной особенностью технократического мышления является взгляд на человека как на обучаемый, программируемый компонент системы, как на объект самых разнообразных манипуляций, а не как на личность, для которой характерна не только сама деятельность, но и свобода по отношению к возможному пространству деятельностей.

Технократическое мышление - это скорее прообраз искусственного интеллекта. Хотя последнего еще нет, технократическое мышление - уже реальность, и есть опасность, что создаваемый на основе его средств искусственный интеллект будет еще страшнее, особенно если он во всей своей стерильности станет прообразом человеческого мышления.. Наука и особенно техника возвысились над человеком, перестали быть средством, а стали смыслом и целью. Технократическое мышление, будучи духовно пустым, опустошающе действует на культуру, губит душу ученого, деформирует

ДПОНЯТИЕ “ПРИЗРАКОВ” У Ф.БЭКОНА

Итак, важнейшим условием овладения природой является знание, которое, по мнению Бэкона должно строится на новых принципах. Прежде всего, необходимо очистить познание от мешающих ему “призраков”, т.е. некоторых установок сознания или сложившихся традиций мышления. “Существуют четыре вида призраков, которые осаждают умы людей. Назовем первый вид призраков - призраками рода, второй - призраками пещеры, третий - призраками рынка, четвертый - призраками театра “.[5] Под призраками рода Бэкон понимает устойчивость некоторых человеческих представлений, например, представление о том, что Земля плоска; призраки пещеры - это заблуждения одного отдельного человека, обусловленные его индивидуальными особенностями,; призраки рынка - мнение толпы или большинства (невольно вспоминается библейское “не следуй за большинством на зло”); и, наконец, призраки театра - это вера в высшие авторитеты - ученых, религиозных догматов и т.д. Только подвергнув свое знание строгой проверке, можно отыскать в мире истину. Главным учителем человека должна быть природа. “Лучше рассекать природу, чем отвлекаться от нее. Это и делала школа Демокрита, которая больше чем другие проникал в природу”.[6] Бэкон впервые после долгого забвения упоминает имя Демокрита, возрождая таким образом античное философское наследие в его полноте, заложенную именно там традицию опытного постижения природы.ух науки.

ПОНЯТИЕ ОПЫТА В ФИЛОСОФИИ Ф.БЭКОНа

“Опыт” - главная категория в философии Бэкона, ибо с него начинается и к нему приходит познание, именно в опыте проверяется достоверность знания, именно он дает пищу разуму. Без чувственного освоения действительности разум мертв, ибо предмет мысли всегда черпается из опыта. “Самое лучшее из всех доказательства есть опыт”, - пишет Бэкон.[7] Опыты в науке бывают плодоносными и светоносными, первые приносят новые знания полезные человеку, это низший вид опытов; а вторые - открывают истину, именно к ним должен стремиться ученый, хотя это трудный и долгий путь. В этом пути его будут сопровождать главные методы познания, “один воспаряет от ощущений и частностей к более общим аксиомам... Другой же - выводит аксиомы из ощущений”.[8] Это не что иное, как индукция (от частного к общему) и дедукция (от общего к частному). Дедуктивный метод был хорошо отработан в Логике Аристотеля и более поздних работах. Заслуга Бэкона в философском обосновании индукции. Индукция может быть полной и неполной. Полная индукция - это идеал познания, она означает, что собраны абсолютно все факты, относящиеся к области изучаемого явления. Нетрудно догадаться, что это задача сложная, если не сказать недостижимая, хотя Бэкон верил, что со временем наука решит эту задачу; поэтому в большинстве случаев люди пользуются неполной индукцией. Это означает, что обещающие выводы строятся на материале частичного или выборочного анализа эмпирического материала, но в таком знании всегда сохраняется характер гипотетичности. Например, мы можем утверждать, что все кошки мяукают до тех пор, пока нам не встретится хоть одна немяукаящая кошка. В науку, считает Бэкон, нельзя допускать пустые фантазии, “...человеческому разуму надо придать не крылья, а скорее свинец и тяжести, - чтобы они сдерживали каждый прыжок и полет”[9]. Для того чтобы добраться до истины, науке необходимо накопить огромное количество плодоносных опытов, подобно муравью, который по песчинке собирает свой муравейник, в отличие от паука, создающего из самого себя затейливый узор своей паутины. С муравьями Бэкон сравнивал ученых-естествоиспытателей, а с пауками ученых-схоластов, книжников. Если первые приносят пользу людям, то вторые - задерживают развитие познания. Однако наилучшим типом ученого он считал - ученого, который как пчела по крупице собирает нектар опыта, чтобы получить из него новый, ценный и полезный как мед продукт - полезные знания, способные изменить мир для блага человека.

13 Дуалистическая метафизика Декарта и его учение о методе

Декарт, как уже указывалось, не изобрел свой метод, а тем более не получил его путем мистического прозрения: он открыл его в достижениях современной ему физики и математики. Осознав этот метод, открыв нерв новой науки, Декарт мог систематически, планомерно воплотить его в своей физике, создать механистическую систему природы. Исходя из изучения физики Декарта, можно правильно понять его метафизику, а не наоборот. То, что в систематической дедукции Декарта метафизика предшествует физике и обосновывает ее, не может быть предметом дискуссии: это не нуждается в доказательстве и не может быть опровергнуто. Для правильного решения вопроса о приоритете физики или метафизики в философии Декарта не бесполезно ознакомиться. Для понимания теоретических источников и рационального ядра метафизики Декарта необходимо исходить из его физики. Но нельзя правильно понять место Декарта в истории философии, изолируя его физику от его метафизики. Это место определяется их сочетанием в его философии, совмещением их в единой системе. Строго говоря, нельзя признать единым метод физики и метод метафизики Декарта, метод «Космогонии» и метод «Метафизических размышлений». Поскольку метод никогда не является нейтральным к решению основного вопроса философии, а всегда, в зависимости от этого решения, либо материалистическим, либо идеалистическим, -- метод материалистической физики Декарта не может быть отождествлен с методом идеалистического учения о боге, душе и врожденных идеях. Метод физики Декарта, как материалистический, противоположен методу его учения о духовной субстанции. Однако, поскольку философия Декарта есть единое целое, задача исследователя -- понять эту философию в ее противоречивом единстве, понять как противоположность, так и единство метода физики Декарта и метода его метафизики. Звеном, связующим метод Декарта с его метафизикой, является учение о сомнении и его преодолении. Декартово методологическое сомнение является оборотной стороной его учения о «естественном свете» разума. Это сомнение -- переоценка всех идейных ценностей, испытание их теоретической прочности, их опробование. «Естественный свет» разума, с присущими ему непреложными ясностью и отчетливостью, служит при этом критерием и пробным камнем.

Каковы же те грани, стороны познания, которые составляют почву идеализма в картезианской метафизике? Это рационализм. В теории познания этот французский мыслитель явился типичным представителем рационализма. Источник знания и критерий их истинности он видел не во внешнем мире, а в разуме человека. Отправным пунктом познания и его источником служит, согласно основателю рационализма, интеллектуальная интуиция - не нуждающаяся в показаниях органов чувств и логических доказательствах -- непосредственное, ясное и отчетливое созерцание разумом исходных принципов всякого познания. Интеллектуальная интуиция Р. Декарта является не чем иным, как оторванным от материальной действительности чистым умозрением. Взяв за отправной пункт познания интеллектуальную интуицию, этот мыситель единственным методом познания считал дедукцию. Дедукция, согласно ему, выражая движение мысли от общего к частному, представляет собой логическое выведение из данных интеллектуальной интуиции общих понятий, соответствующих частных истин. В интуиции нет же движения мысли, ею даются лишь первые непосредственно достоверные общие принципы; в дедукции же совершается процесс движения мысли. Таким образом, в отличие от материалиста-эмпирика Фрэнсиса Бэкона, разрабатывавшего индуктивный метод познания, Рене Декарт как идеалист-рационалист сосредоточивает свои усилия на разработке умозрительного дедуктивного метода. Таким образом, в трактовке проблем своей метафизики и вопросах теории познания Декарт выступил как типичный идеалист, считающий мышление самостоятельной, независимой от материи и первичной по отношению к ней творческой силой. Теория познания этого великого мыслителя является не только идеалистической, но и антидиалектической: понятия, представляющие собой плод интеллектуальной интуиции, рассматриваются в ней вне развития; дедукция и индукция применяются вне связи; роль дедукции непомерно раздута, а роль индукции крайне преуменьшена. Не игнорируя полностью значения показаний органов чувств и опыта в познании, Декарт видел в них в лучшем случае лишь второстепенный, дополнительный способ проверки знаний, полученных посредством интеллектуальной интуиции и дедукции. Для него как для рационалиста-метафизика переход от общего к единичному, от понятия к ощущению, от рациональной ступени познания к чувственной оказался невозможным. Но есть в этом идеализме еще одна грань познания, еще один гносеологический корень Идеализм Декарта коренится в ограниченности его же материализма. Несводимость мышления к протяжению -- таково рациональное зерно картезианской метафизики. Несводимость мышления к протяжению есть одна из граней проблемы несводимости материи к протяжению. Этого не понимал и не мог понять не только Декарт, но и его исторические наследники. Правильный принцип несводимости мышления к протяжению раздувается Декартом в ложное учение о духовной субстанции. Для опровержения субъективного идеализма Декарт призывает на помощь бога. Но для этого он должен доказать бытие божие, притом доказать на основе своей рационалистической дедукции. Однако Декарт не может доказать истинность чего бы то ни было до тех пор, пока у него нет надежного критерия истинности, пока его критерий не огражден от «злого гения». Метафизика Декарта, не есть субъективный идеализм уже по _ одному тому, что она основывается на признании независимой от субъекта протяженной субстанции. В соответствии с этим центральное гносеологическое понятие «идеи» имеет у Декарта ярко выраженный антисубъективистский характер. Под «идеями» Декарт разумеет образы, или отражения вещей. Понимание Декартом «идей» и познания вообще как отражения объективной реальности служит четким водоразделом между картезианской гносеологией и феноменализмом. То, что идеалистическая струя метафизики Декарта есть объективный идеализм, явствует также из того, что «я», субъект, понимается им как мыслящая субстанция. Более того, в отличие от единства материальной субстанции, Декарт признает множественность «я» как духовных субстанций. Наконец, понятие несотворенной духовной субстанции, бога, первичной по отношению к «я», целиком находится в русле объективного идеализма

Своим превосходством, своим исключительным историческим влиянием Декарт обязан тому, что он осознал и сформулировал метод новой науки. Декарт не изобрел свой метод, а открыл его, извлек из множества современных открытий в механике, оптике, математике, физиологии, как живую душу этих открытий, как их нервную систему. От стихийного применения до сознательного обоснования -- большой шаг, и этот шаг сделал Декарт. Он теоретически обобщил форму мышления, содержавшуюся в новых научных открытиях, и этим совершил научный подвиг, не уступающий по своему историческому значению ни одному из открытий. Математизм Декарта -- не отказ от материализма, а наиболее абстрактная, опустошенная форма материализма, выветрившего материю до ее простейших, чисто количественных определений. Но Декарт понимает недопустимость отрыва числа от исчисляемых вещей, количества от материи, отношений от соотносящихся предметов, и это понимание составляет четкую границу между его методом и идеализмом. Он твердо помнит, что «порядок и число в действительности не отличаются от вещей, которым они присущи». В этом вопросе Декарт придерживается точно такой же позиции, как и в вопросе о протяжении и протяженных телах. Он не приемлет нематериальных количественных отношений, как не приемлет и нематериального пространства. Для него протяжение или количество -- единственный существенный атрибут материи. Аналитический метод принял у Декарта форму рационалистической дедукции. Но дедукция не может идти из бесконечности, она предполагает исходные пункты, некоторые первоначальные отправные положения. Эти исходные положения являются, согласно Декарту, интуитивными. Дедукция опирается на интуицию.

Суждения о картезианском учении об интуиции могут служить пробным камнем историко-философского понимания Декарта. Пожалуй, ни одно его положение не было предметом стольких искажений и фальсификаций, как учение об интуиции. Основной вопрос, который должен быть решен в этой связи, -- это вопрос об отношении учения Декарта об интуиции к его рационализму. Учение Декарта о методе, включающее в себя понятие интуиции, как по своим источникам, так и по всей своей направленности, является прямой противоположностью алогизма. Учение Декарта об интуиции не растет из средневековой мистики и не нарушает логизма и интеллектуализма его метода, а является неизбежным элементом его рационалистической дедукции. Картезианское понятие интуиции не есть отход от тезиса Декарта: «Только один интеллект способен познавать истину». Между интуицией и дедукцией у Декарта нет характерного для интуитивизма разрыва и противоположения, напротив, они сплетаются воедино, переходят друг в друга. Их различие условно, относительно. Интуицией Декарт называет не только исходные положения дедукции, но и самую дедукцию одного положения из другого. Более того, целая цепь дедуктивных актов становится актом интуиции. Интуиция» Декарта не более иррационалистична, чем, скажем, геометрия Евклида, с ее аксиомами и постулатами.

Таков источник и вместе с тем таково рациональное зерне учения Декарта о методе. Метод математики он сделал логикой своей физики и науки вообще. Интуиционизм противополагает интуицию дедукции, он отрицает дедуктивно-рационалистический характер математики. Декартова «интуиция» есть простейший элемент самой логики. Декарт, считал логический анализ методом изобретения, а синтетическое построение -- методом доказательства. Интуиционизм выступил не как продолжатель картезианского учения об интуиции и дедукции, а как реакционная идеалистическая критика механистического учения, и этого не следовало бы забывать при суждении о методе Декарта

В истории новой философии Декарт занимает особое место как создатель дуалистического философского учения. В отличие от монистических философских систем, в которых за первичное признается материя или сознание, Декарт сделал попытку построить философскую систему на основе признания одновременного самостоятельного существования сознания и материи, души и тела. Характеризуя мир как творение Бога, он принципиально отрицал единство мира и учил, что мир состоит из двух независимых субстанций: духовной и материальной, души и тела. Атрибутом духовной субстанции, души, он считал мышление, а атрибутом материальной субстанции, тела -- протяжение в длину, ширину и глубину. Человек, например, как живое и мыслящее существо, согласно учению Декарта, представляет собой механическое соединение материальной и духовной субстанции: тела и души. Все движение в организме человека зависят только от тела. Мысли же, появляющиеся у человека, связаны только с душой. Тело не мыслит, душа не вызывает движения тела. Оторвав, таким образом, духовные явления от материальных, мысль от тела, Декарт обрек себя на постоянные колебания в решении важнейших естественно-научных проблем, а свое учение -- на безысходные противоречия. Признав душу и тело за субстанции, Декарт при объяснении организма человека не мог уйти от вопроса об их связи и, решая его, пришел, в конце концов, к наивному заключению, что местопребыванием души в человеческом организме является шишковидная железа мозга. Но возникает естественный вопрос: Каков механизм действия души на тело, иными словами, как по представлению Декарта, душевные состояния вызывают видимую реакцию тела? Душа согласно французскому мыслителю, пребывая в шишковидной железе, реагирует возникновением желания на те восприятия, которые доставляются для нее посредством «жизненных духов» (правда, каким образом - непонятно?) Возникшее желание «вызывает» (каким образом - непонятно?) незначительные изменения самой шишковидной железы, которые направляют изменения «жизненных духов». Что же представляют собой эти «жизненные духи»? Всего лишь маленькие тела (типа демокритовых атомов, из которых состоит душа в онтологии Демокрита), строго подчиняющиеся в своих изменениях законам механики. Необходимость быть последовательным приводит французского мыслителя к последнему спасительному средству - Богу.

Все те вопросы, необходимо вкрапливающиеся в текст, могут быть сняты и снимаются у Декарта, в конце концов, всемогуществом Бога. Понятно, что никакого вразумительного объяснения взаимодействия души и тела ожидать не следовало и логически (насколько подходит это слово для обращения к Создателю) необходимо было поручить Богу. Иными словами, проблема связи души и тела была отодвинута в темный угол, задрапированный тайной Бога.

Дуализм, проходящий красной нитью через все учение Декарта, получил свое наиболее полное выражение в отделении им физики от метафизики. В метафизике Декарт выступал как типичный идеалист, решал все проблемы, исходя из признания Бога, души как единственных оснований познания и бытия. В своей же физике, указывал Маркс, «Декарт наделил материю самостоятельной творческой силой и механическое движение рассматривал как проявление жизни материи. Он совершенно отделил свою физику от своей метафизики. В границах его физики материя представляет собой единственную субстанцию, единственное основание бытия и познания».

Философское учение Декарта в целом есть дуализм. «Мы, -- заявляет Декарт, -- ясно постигаем разум, или мыслящую субстанцию, без тела, или протяженной субстанции; ...с другой стороны, мы столь же ясно постигаем тело без разума... Стало быть, ...разум может существовать без тела, а тело -- без разума».

Очень наглядной, конкретной демонстрацией непреодолимой разорванности, которую влечет за собой картезианский дуализм, является учение Декарта о памяти. Собственно, правильнее было бы говорить об учении Декарта о «памятях», поскольку он признает параллельное существование двух независимых видов памяти -- телесной и духовной. Первый вид памяти приобретается телом в процессе физического воздействия на него внешнего мира и в процессе воздействия человеческого (и животного) тела на внешний мир; второй вид памяти основывается на врожденных идеях, изначально заложенных в душе. Учение о физиологической памяти освещает грядущим поколениям ученых путь к рефлексологии; учение об интеллектуальной памяти тянет философскую мысль на много веков назад. С одной стороны, учение Декарта о памяти признает следы в мозгу, которые не могут быть осознаны (поскольку тело не мыслит), с другой -- воспоминания в сознании, которые не могли быть сохранены (поскольку душа их не сознавала). Все эти трудности, неизбежно вытекающие из дуалистического основоположения системы Декарта, могут быть преодолены только ценой отказа от одной из постулированных субстанций. Никакие логические ухищрения не в силах распутать узел противоречий, туго завязывающийся в учении Декарта о человеке. Они еще нагляднее обнаруживают тупик, в который неизбежно заводит дуализм, еще убедительнее доказывают невозможность примирить идеализм и материализм, декартову механистическую физику и спиритуалистический элемент его метафизики.

Картезианский дуализм открывает два пути: первый есть путь критики учения Декарта справа, растворения его физики в идеалистической метафизике, второй есть путь критики картезианства слева, -- путь Спинозы и французского материализма XVIII века, который «примкнул к физике Декарта, в противоположность его метафизике». Даже дуализм Декарта его философской системы, коренным образом отличен от традиционного дуализма христианской ортодоксии. Новое, строго механистическое понимание телесной субстанции делает этот дуализм трамплином для новых проблем, новых исканий и достижений, делает его отправным пунктом размышлений, приведших Спинозу к его гениальной концепции

14 Философия просвещения

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ФИЛОСОФИИ ЭПОХИ ПРОСВЕЩЕНИЯ

 

XVII и XVIII века – это время особых исторических изменений в странах Западной Европы. В этот период мы наблюдаем становление и развитие промышленного производства. Все активнее осваиваются в чисто производственных целях новые природные силы и явления: строятся водяные мельницы, конструируются новые подъемные машины для шахт, создается первая паровая машина и т.д. Все эти и другие инженерные работы выявляют очевидную потребность общества в развитии конкретно-научного знания. Уже в XVII веке многие полагают, что “знание – сила” (Ф.Бэкон), что именно “практическая философия” (конкретно-научное знание) поможет нам с пользой для нас овладеть природой и стать “господами и хозяевами” этой природы (Р.Декарт).

 

В XVIII веке еще более закрепляется безграничная вера в науку, в наш разум. Если в эпоху Возрождения принималось, что наш разум безграничен в своих возможностях в познании мира, то в XVIII столетии с разумом стали связывать не только успехи в познании, но и надежды на благоприятное для человека переустройство как природы, так и общества. Для многих мыслителей XVIII века научный прогресс начинает выступать как необходимое условие успешного продвижения общества по пути к человеческой свободе, к счастью людей, к общественному благополучию. При этом принималось, что все наши действия, все поступки (и в производстве, и в переустройстве общества) лишь тогда могут быть гарантированно успешными, когда они будут пронизаны светом знаний, будут опираться на достижения наук. Поэтому главной задачей цивилизованного общества объявлялось всеобщее просвещение людей.

 

Многие мыслители XVIII века уверенно стали объявлять, что первой и главной обязанностью любого “истинного друга прогресса и человечества” является “просветление умов”, просвещение людей, приобщение их ко всем важнейшим достижениям науки и искусства. Эта установка на просвещение масс стала настолько характерной для культурной жизни европейских стран в XVIII веке, что впоследствии XVIII век был назван веком Просвещения, или эпохой Просвещения.

 

Первой в эту эпоху вступает Англия. Для английских просветителей (Д.Локк, Д.Толанд, М.Тиндаль и др.) была характерна борьба с традиционным религиозным мировосприятием, которое объективно сдерживало свободное развитие наук о природе, о человеке и обществе. Идейной формой свободомыслия в Европе с первых десятилетий XVIII века становится деизм. Деизм еще не отвергает бога как творца всей живой и неживой природы, но в рамках деизма жестоко постулируется, что это творение мира уже свершилось, что после этого акта творения бог не вмешивается в природу: теперь природа ничем внешним не определяется и теперь причины и объяснения всех событий и процессов в ней следует искать только в ней самой, в ее собственных закономерностях. Это был существенный шаг на пути к науке, свободной от пут традиционных религиозных предрассудков.

 





Последнее изменение этой страницы: 2016-06-19; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.239.233.139 (0.016 с.)