Сущность сталкинга и внимание сновидения. Проблема равновесия



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Сущность сталкинга и внимание сновидения. Проблема равновесия



Приближение к стабильно достигаемому вниманию сновидения меняет внутренний мир человека и содержательно, и функционально. Его поведение не вписывается в шаблонные схемы, навязанные социумом. Это касается не только вещей, как бы лежащих «на поверхности» личности, живущей в мире себе подобных, – мотивации, иерархии ценностей, убеждений. Прежде и более всего эти изменения касаются самоощущения, само-осознания и самовосприятия. Эти глубоко внутренние факторы определяют то, что принято называть «внутренней позицией личности» в социальном пространстве.

Позиционирование себя становится более объемным, а значит, диалектическим и даже парадоксальным. Такую трансформацию, с точки зрения личностного роста, следует признать позитивной, но структуры общества, в котором мы живем, по природе своей ригидны и оказывают естественное сопротивление. Если же мы вспомним, с какими социальными силами приходится иметь дело современному практику, становится ясно, что он нуждается в определенной «маскировке».

Одновременно, как мы помним, главной целью сталкинга не является совершенствование социального поведения само по себе. Сталкинг – это работа с вниманием и осознанием. Включить произвольное внимание в момент осуществления автоматизма или поведенческой программы – условие активизации именно осознания. Осознание «запускает» энергетические процессы, которые прежде были инертны, но теперь могут и должны быть направлены на достижение внимания сновидения. Таким образом, сталкинг как целостный метод универсален. С одной стороны, он является катализатором всех психотехник, направленных на смещение точки сборки (начиная с остановки внутреннего диалога), с другой – осознанность сталкера влияет на характер реакций, качество общения и социальное поведение в целом, будучи мощным средством реализации безупречности.

Еще раз напомню, что без трансформации страха смерти, чувства собственной важности, жалости к себе сновидящий может опасно приблизиться к психическим расстройствам и деструктивным изменениям личности. Таким образом, ни один сновидящий не может игнорировать методы «самовыслеживания», если хочет сохранить здравый смысл, эмоциональное равновесие, интеллектуальный и телесный тонус.

Так как эта книга обращена, прежде всего, к сновидящим, нельзя не указать на актуальную для них «проблему равновесия». Природные сталкеры не обращают на это внимание, ибо их, как правило, спасает развитая интуиция.

Дело в том, что выслеживание сновидящих (пока оно не стало тотальным, т. е. предельно интенсивным и равномерно распространенным на все сферы опыта) создает сильную фиксацию на внутреннем мире практика. Уравновешенный сталкер с одинаковой бдительностью изучает как область субъективного реагирования (внимание, восприятие, эмоции, мысли и проч.), так и окружающее поле, откуда поступают сенсорные импульсы.

Если же вы сосредоточили всю силу своего внимания «на себе», нередко возникает непродуктивный для сновидца застой. Какой-то парадокс: чем больше внимания сновидящий уделяет сталкингу реакций, эмоций и чувств, тем реже он воспринимает миры сновидения. Кажется, что сталкинг не способствует сновидению, а мешает ему.

Подобная инерция внимания и восприятия в сновидении легко объяснима. Сновидческие образы, как мы знаем, возникают чаще всего по двум причинам: 1) перцептивное внимание сновидящего направлено вовне и стремится собрать поступающие сигналы в пучки; 2) тональ галлюцинирует, чтобы переработать те или иные энергетические следы, оставшиеся в бессознательной или околосознательной сфере.

Настойчивый и непрерывный сталкинг, нацеленный исключительно на внутреннее пространство сознания, устраняет обе предпосылки для восприятия в сновидении. С одной стороны, такой сталкинг создает мощную инерцию, фиксирующую внимание внутри, и эта инерция настолько велика, что продолжает работать даже в сновидении. С другой стороны, этот же вид сталкинга трансформирует значительную часть бессознательных и околосознательных напряжений, спонтанно возникающих наяву, которые потом могут служить причиной сновидческого галлюцинирования. В итоге, внутренний материал уже переработан и ни в каком образном предъявлении не нуждается, а внешний материал игнорируется.

Если сновидящий не осознает возникшего затруднения, он может пребывать в этой ситуации «заблокированности» довольно долго. Чтобы решить данную проблему, важно помнить, что выслеживание внутренних движений (что, по сути, есть самоиндуцированная интроверсия) – только одна сторона целостного сталкинга. Без второй его стороны – «выслеживания» внешнего мира, т. е. сталкинга самого процесса восприятия, вы уподобляетесь рафинированному «невротику», которого, как известно психологам, не занимает ничего, кроме собственного Я, собственных мыслей, реакций и ипохондрических ощущений (как правило, самовнушенных) в разных частях его тела.

«Равновесие» сталкера – это правильное распределение акцентов. В первую очередь, его (как существа, живущего в Реальности) интересуют сигналы, поступающие из внешнего поля «больших эманаций». Именно эти, реальные сигналы производят многообразные внутренние «ответы» его энергетического тела, которые требуют отдельного выслеживания.

Внешняя сторона сталкинга, по большей части, осуществляется на фоне таких психотехнических приемов, как перцептивное неделание, «ходьба Силы», созерцание, активизация периферийного внимания. И все же это не только и не столько техника. Многое зависит от общего настроения и установки сновидящего. Каждое прикосновение к миру ждет нашего «гостеприимного» внимания.

Часто ли вы наслаждаетесь красотой окружающих пространств? Часто ли превращаете обыденную прогулку в «пир» для зрения, слуха, осязания, обоняния? Разумеется, мы живем в однообразных геометрических формах, среди которых бывает трудно заметить эстетику света и тени, звука и перспективы. Мало кто имеет возможность жить среди великолепного разнообразия природы. Но в этом нет специальной необходимости. Причин нашего безразличия к внешнему не в его блеклости и однообразии. Причина в отношении, определяющем интенсивность и направленность внимания. Можно найти радость в созерцании неба и облаков, в порывах ветра, шелесте листвы и звуке шагов, даже в исцарапанной деревянной скамейке посреди городского сквера.

И это не преувеличение. Радость внешнего восприятия – часто именно то, чего не хватает сновидящему.

«Прозрение» сталкера

На пути сталкинга, который «выпрямляет путь» к толтекскому сновидению, встречается весьма ценное состояние, о котором трудно говорить с теми, кто еще не сталкивался с ним в личном опыте. Я рискну сказать о нем несколько слов по двум причинам – во первых, это состояние, на мой взгляд, предвосхищает парадоксы не-человеческой Свободы, ожидающей нас в конце дон-хуановского пути, во-вторых, само переживание настолько «странно» и двусмысленно, что может внушить неверные идеи по поводу безупречности в отношениях с социальными людьми.

Попытаюсь объяснить.

Прежде всего, мы имеем дело с всплеском высокой интенсивности осознания. Как показывает известный мне опыт, любой сновидец, стремящийся подготовить свое осознание наяву к полноценному сновидению, вынужден заниматься сталкингом. Если намерение его глубоко и непрерывно, этот повседневный сталкинг рано или поздно приводит к взрывообразному расширению свечения осознания, который я называю тотальным сталкингом, – к такому состоянию внимания, где критическая масса психоэмоциональных процессов (отраженных в энергетическом теле как некие «движения» или «волны») начинает осознаваться не линейно, а единым объемом – тотально.

Тотальный сталкинг (см. подробнее в кн. «Человек неведомый») может быть вызван (сознательно либо бессознательно) перенесением значительной части осознания на полевый каркас энергетического тела. Крайне важно понимать, что полевый каркас – это не только «аура», некие полевые формации, окружающие физическое тело первого внимания. Они в равной степени распределены по всему сенсорному полю, а потому субъективно проецируются как наружу, так и вовнутрь. Там, «внутри» физического тела они становятся «однородной» средой крайне слабых, по сути, подпороговых сигналов. На самом деле эти сигналы – совсем не однородны, и дальнейшее усиление осознания показывает нам, что они имеют разное качество, силу, склонны собираться в паттерны и структуры более высокого порядка. И все же на интересующем нас сейчас уровне сигналы предстают как однородные, как смутное поле, пропитывающее наше физическое тело и обволакивающее его, подобно тому кокону, который воспринимают видящие.

Практик может специально культивировать эту особую внимательность (что в какой-то мере ускоряет приближение всплеска тотального сталкинга), но может и работать по традиционной схеме – выбирать отдельные эмоциональные ряды и выслеживать их. В обоих случаях «взрыв внимания» случится.

На первых порах подобные «взрывы» – редкое событие. Они потрясают и становятся подлинными откровениями – так же как сатори, случившееся с учеником дзэн впервые, они иногда на годы меняют самоощущение нагуалиста. И так же как у ученика дзэн, взрыв тотального сталкинга может спровоцировать особый тип паранойи, своего рода «дзэнскую болезнь» толтека. Ошеломленный новым видением тональ генерирует варианты описания мира, оправдывающие (рационализирующие) этот никуда не вписывающийся опыт.

Но победить эту тенденцию можно – как раз по той причине, что нагуалист «предупрежден, а значит, вооружен». Он знает, как изобретателен тональ, насколько готов отдаться любому самодельному безумию только для того, чтобы убежать от Реальности, вдруг показавшей свое лицо в состоянии тотального сталкинга. И практик, помнящий об этом, спокойно возвращается в мир базового описания, мир разделяемых условностей, держится их как ни в чем не бывало, но осознает теперь принципиально иначе.

Если вы работаете, следуя этому несложному правилу, то в дальнейшем взрывообразное расширение осознанности происходит чаще. Если верить моему опыту, то несколько лет непрерывного намерения вызывает такой всплеск приблизительно один-два раза в месяц и каждый из них длится 2-6 часов. Поскольку я люблю всему давать названия, то придумал для него метафору – «прозрение» сталкера.

В мистическом иудаизме архангелов-стражей, охранявших Меркаву (Престол Господень), называли «князьями Величия, Страха и Трепета». Они не позволяли непосвященным приближаться к обиталищу Божества. Нечистых духом, неправедных эти величественные создания поражали трепетом, парализующим давлением, которое останавливало все их дальнейшие попытки узреть Непостижимое. Возможно, тем, кто испытал «трепет», вызванный прозрением сталкера, могучие стражи Неназы-ваемого показались бы детскими страшилками16.

«Прозрение» сталкера как особое переживание возникает, когда на фоне всплеска тотального сталкинга высшей интенсивности практик общается с обыкновенными, «социальными» людьми стандартного тоналя. Не с монстрами и не с чужеродными созданиями вроде «союзников», а именно с обыкновенными людьми. (Если вы пребываете в уединении и просто созерцаете живую природу, переживание меняет характер в сторону умиротворенного просветления, спокойного наслаждения чудом Мира. Это можно назвать «восторгом» – но не экстазом, а, скорее, радостью тела от пронзительной ясности и глубины осознавания.)

При общении с людьми стандартного тоналя чувство – на самом глубоком, экзистенциальном уровне – становится по-настоящему «потрясенным». Потому что начинаешь ясно видеть, что между тобой и ними – вообще нет ничего общего! Я знаю людей, с исключительной яркостью переживших это прозрение. Как правило, они не очень-то делятся подробностями, потому что понимают – лишь тот, кто реально идет по пути усиления осознания, способен их понять. Ведь само это чувство (не имеющее ни малейшего оттенка высокомерия, собственной важности и всякой «оценочности», повсеместно царствующей в мире первого внимания) устраняет их из списка «социально принятых».

Признаться в факте подобного переживания – значит подвергнуть себя остракизму (со стороны социума – почти бессознательному, т. к. подобные явления уникальны и регулируются не законом, а «молчаливым соглашением большинства»), отчуждению от общепринятых психологических и эмоциональных связей – любимой паутины социальных людей, которую они самозабвенно плетут всю сознательную жизнь.

Изредка схожие всплески осознания мы переживаем в сновидении. Но там мы воспринимаем их иначе – конечно, ведь сновидение «нереально», причудливо и порой демонстрирует нам не-человеческие аспекты не только внешнего Мира, но и нас самих. Сновидение (независимо от степени его осознанности) всегда транслирует неприемлемые наяву чувства, привлекая архетипйческие конструкты, и этим значительно «смягчает» удар Неведомого.

Я имел этот опыт и хорошо помню, как тональ предложил мне приемлемую интерпретацию. Она (как это часто бывает) имела сразу несколько вариантов. Несмотря на то что формально воспринимаемый в сновидении мир ничем не отличался от мира первого внимания, возникло очень странное чувство – полное несоответствие своей природы и природы окружающего пространства (прежде всего, «людей», а уж заодно с ними – улиц, домов, машин, даже неба и почвы под ногами). Возбужденный тональ принял на веру два варианта рационализации: 1) мир вокруг – инопланетный и лишь кажется привычным; 2) мир «наш», но я живу в нем как «замаскировавшийся инопланетянин» и лишь во внимании сновидения смог «вспомнить» это шокирующее обстоятельство.

Две эти фантазии предстали передо мной как равновероятные, и обе казались «убедительными». Вероятно, будь это сновидение неосознанным, оно переросло бы в подлинный кошмар. Мне пришлось приложить специальное усилие, чтобы выследить механизм зарождения «тонального мифа» и остановить его. В результате, как выразительно сказал один из мастеров дзэн, «горы снова стали горами, реки – реками».

Однако наяву мы лишены воображаемой дистанции, перцептивной и эмоциональной «паузы», так что остроту чувства приходится принимать полностью и трансформировать в продуктивный импульс. Это возможно лишь в том случае, если мы способны переместить точку отсчета и этим «сбросить» часть фиксации человеческой формы.

Иногда я думаю: а что же тогда должны испытывать настоящие мастера? Ведь они неизбежно проводят в этом состоянии значительную часть свой невероятной жизни.

Наверняка моралисты найдут мое заявление оскорбительным, но в этом высоком сталкерском прозрении люди не просто неинтересны – нет такого слова, чтобы описать, какими плоскими они становятся! (Впрочем, сказать «плоские» – тоже неправильно. Только испытавший «прозрение» сталкера может подобрать для себя адекватный эпитет. Каждый, кто пережил этот опыт, каждый говорит о нем «на собственном языке».)

Уже потом, если мы пожелаем найти место в инвентарном списке для этого странного состояния, приходят определения, навеянные психологией, метафизикой, взятой из различных книг, и кастанедовскими метафорами. И тогда мы можем сказать, например, что люди из позиции тотального сталкинга кажутся «пустыми порождениями собственного тоналя», или «фантомами на пути в Икстлан», и т. д. и т. п. Но всё это как-то слишком «литературно», слишком красиво сказано. Лучше промолчать.

И себя самого видишь точно так же – это огромное и бессмысленное, само себя поедающее чувство собственной важности, жалость к себе – вечно хнычущая и неудовлетворенная. И это индульгирование без конца, и эти автоматизмы, работающие так, словно их завели еще до вашего рождения...

Увидеть все это – наверное, великий подарок духа. Тебя как будто «вынимают» на пару часов из всего «человеческого», и ты вынужден смотреть на окружающих и самого себя, словно ты уже прошел Трансформацию.

Эти эпизоды, по-моему, ясно показывают, что, когда тотальный сталкинг достигнут, мы перестаем быть людьми. Добиться этого специальными усилиями нельзя, оно приходит как порыв ветра. Можно лишь сказать, что оно питается намерением и определенным образом приложенным вниманием.

Это знание трудно назвать «удовольствием». Увы, Трансфомация – это совсем не блаженство.

С другой стороны, определить вышеописанное состояние как эмоционально «негативное» – тоже неверно. Природа этого состояния настолько не имеет отношения к привычной шкале тоналя «позитивное-негативное», «приятное-неприятное», что «ужас» может оказаться «восхищением», «чуждость» – тотальной близостью и приятием всего Мира.

Тело явно стремится переживать это «прозрение» вновь и вновь. Оно очаровывает и привлекает, оно содержит в себе неопределенность, свободу осознания в свободном Мире, «ветер нагуаля». В конце концов мы начинаем понимать, что «прозрение» сталкера – просто одна из реализаций нашей сущности. Это состояние не может быть чем-то «навязанным», поскольку является продуктом высшей степени самоконтроля. Это мы, какими являемся изначально, в своей позабытой и лишь потому пугающей подлинности.

Можно также заметить, что эта стремительная атака тотального сталкинга приводит нас на последнюю грань – в тот экстремум, где поля первого внимания синхронизируются уже «из последних сил», чтобы закрыть пузырь восприятия. Один крохотный шаг – и практик входит в сновидение наяву, которое из этой позиции переживается естественным продолжением, новым порядком, на глазах вырастающим из старого. Ощущение разрыва непрерывности, оглушенности или растерянности практически отсутствует. Мы открываем глубинную связь перцептивных моделей, которые раньше казались несовместимыми. Скорость нашего понимания здесь настолько высока, что, когда «головоломка» складывается, мы можем выследить сам принцип ее устройства и даже разглядеть параллельные множества решений, которые и являются фундаментом всех миров второго внимания.

Инерция психоэнергетической системы и ее преодоление.
Фактор новизны

Если отвлечься от объективных факторов (истощение Силы из-за неправильного распределения внимания, перегрузки, агрессивное воздействие среды), то все мы в той или иной степени – пленники некой психоэнергетической инерции. Психологам известно, что во всякой последовательности действий воли и намерения первый акт – самый быстрый. Очевидно, это обратная сторона нашей удивительной способности к обучению, которая наделила тональ высокой адаптивностью, установкой на изменение среды, и привела к тому, что всякое повторяющееся действие теряет привлекательность, впечатления от него тускнеют, пока окончательно не превратятся в рутину – то есть в перцептивный и семантический «фон», то, что наше осознание по законам описания должно игнорировать. Всякое повторение тональ превращает в монотонию и перестает реагировать.

Надо сказать, это серьезная психотехническая проблема.

С одной стороны, ни один трансформационный навык в психотехнике не формируется сразу. Даже частная способность, чтобы стать контролируемой и стабильной, требует многократного упражнения. С другой стороны, повторение снижает эффективность приема (техники, процедуры), пока не аннулирует ее полностью. Чтобы вызвать мощную реакцию, которая является главным условием быстрого и качественного обучения, необходимо постоянно использовать либо новые впечатления, либо новые значения и смыслы. Это и есть так называемый «фактор новизны».

Психологи и психофизиологи знакомы с этим эффектом. Существует даже нейрологическая теория на этот счет. Например, утверждается, что у здоровых людей в условиях напряженного внимания возникают изменения биоэлектрической активности в лобных долях головного мозга. Данную активность связывают с работой особого типа нейронов, располагающихся в лобных отделах. Условно их разделили на два типа. Первый тип нейронов – «детекторы новизны» – активизируются при действии новых стимулов и снижают активность по мере привыкания к ним. Второй тип – нейроны «ожидания» – возбуждаются только при встрече организма с предметом, способным удовлетворить актуальную потребность.

С точки зрения естественнонаучных представлений, которые, как мы знаем, в описании работы человеческого мозга особенно часто бывают неполными или неверными, складывается безнадежная ситуация. Можем ли мы воздействовать на собственные нейроны и заставить их работать иначе? Вся эта электрохимия мозговых клеток, синаптические структуры, закодированные в геноме homo sapiens... Если посмотреть на них оторванным от жизни целостного сознания, механистическим взглядом, то – дело гиблое. Законы «темной материи» всегда сильнее какой-то там «произвольности сознания». Мартышка никогда не станет человеком, а корова никогда не станет мартышкой. Но абсолютно ли подчинен этому биологическому детерминизму человек?

Существует слишком много как теоретических, так и экспериментальных оснований, заставляющих нас отнестись к человеку иначе. Наше «биологическое пространство», конечно, весьма ригидно, но назвать его неизменным нельзя.

Природа сотворила нейрофизиологические предпосылки для Транформации не только у человека, но даже у существ с менее развитым мозгом. У всякого млекопитающего можно в большей или меньшей степени найти характерную пластичность нейронных структур. Обратите внимание – мы не можем отрастить себе лишнюю руку или хотя бы изменить устройство глаза так, чтобы, например, видеть в инфракрасном диапазоне (а ведь это бывает жизненно необходимо, если приходится вести ночной образ жизни). Нейроны же в случае чего могут отрастить любое количество синапсов (отростков) и соединяться с другими нейронами разнообразными способами. Именно здесь, в пространстве мозга, живая ткань легче всего откликается на возникшую потребность. Но уникальность человека в том, что его потребность далеко не всегда возникает в связи с биофизическими обстоятельствами, ее природа бывает исключительно «идеальной», семантической, т. е. порожденной смыслами и значениями, которые сотворило сознание, принимая или отвергая некое «описание мира». Нейроны меняются.

Более того, нейроны или группы нейронов функционально не ограничены. Иными словами, они могут обучаться и, обучившись, выполнять любые функции внутри целостного нейронного массива. Обычно исследователи наблюдают этот феномен как последствие черепно-мозговой травмы или операции, в результате которой часть мозговой ткани была удалена. И это давно известно как нейрохирургам, так и психофизиологам.

Разумеется, процессы того же рода происходят постоянно, когда мы занимаемся какой-то психотехнической практикой. Ведь смысл подобной практики и заключается в непосредственном обучении мозга.

Нейроны заменяют друг друга, и, если данная группа клеток не способна пребывать в активном состоянии неограниченное время, найдутся связанные с ними нейронные комплексы, которые возьмут на себя эту функцию, чтобы обеспечить непрерывный режим работы системы в целом. Никаких принципиальных ограничений (например, в отношении характера работы нейронных «детекторов новизны») мы не находим. Масштабы перестройки зависят от эффективности психотехнического метода и настойчивости практикующего.

Ибо биофизический субстрат отражает состояние энергетических полей, а у человека именно осознание играет решающую роль в регуляции доступной ему энергетики – прежде и более всего, в биологическом пространстве собственного организма.

Произвольно манипулируя акцентами внутри поля значений и восприятий, мы способны учитывать «фактор новизны» и использовать его, чтобы быстрее осваивать психоэнергетические навыки. Полностью победить инерцию монотонии – это фактически открыть прямую дорогу к Трансформации. Универсального рецепта здесь до сих пор не найдено. Впрочем, указать на проблему и осознать ее – уже половина работы.

За многие годы я собрал целый арсенал средств борьбы с инерцией и монотонней. Сейчас я еще не готов формализовать и описать их так, чтобы этими приемами мог воспользоваться каждый желающий. Задача, впрочем, поставлена. Надеюсь решить ее в следующей книге.

Пока обращу ваше внимание только на один момент – на внутреннее прерывание рутинной цепочки действий. В сталкинге мы используем этот прием, чтобы вызвать усиление осознания. Но с не меньшим успехом его можно использовать в борьбе с инерцией тоналя и его склонностью превращать новое в привычное. Любое рутинное действие можно разорвать, включив в цепочку момент не-делания, ОВД или активизации периферийного внимания. «Разрыв» может длиться всего минуту или несколько секунд – этого достаточно, чтобы дезориентировать тональ. Важно, чтобы всякий раз, возвращаясь к прерванной цепочке действий, вы осознали следующий элемент в последовательности не как ее продолжение, а как новое начало. Тогда это действие станет как бы первым, а значит – «самым быстрым». Чем чаще вы разрываете последовательности, тем интенсивнее эффект от того элемента деятельности, что следует непосредственно за «разрывом».

Для процедур, направленных на сдвиг точки сборки, это особенно важно. Лучше всего, если у практика каждый раз возникает ощущение, что он выполняет технику «впервые».

В конце этого раздела хочу сказать, что делание тела сновидения, о котором речь пойдет ниже, предоставляет практику отдельное поле приемов и техник, способных внести ощутимое разнообразие в психоэнергетическую тренировку, в ряде аспектов снизить монотонность и этим преодолеть инерцию нашего тоналя.



Последнее изменение этой страницы: 2016-04-26; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.236.23.193 (0.01 с.)