Изучение режиссерской игры помогает нам понять, как виртуальная подмена чашки камнем Может стать катализатором интеллектуального развития.

 

У 9-месячного Дэвида иссиня-черные волосы и огромные карие глаза. Он – довольный жизнью малыш, который на четвереньках спешит приветствовать профессора Маккьюн, когда она приходит к нему домой со своей видеоаппаратурой. Профессор Маккьюн достает набор заранее отобранных игрушек и кладет их на пол между мамой Дэвида и самим Дэвидом. Затем садится в уголок и потихоньку снимает, как Дэвид радостно играет с ними. Через несколько минут Дэвид берет чашку, подносит ее к губам, а потом ставит на пол. Он не делает вид, что пьет или глотает. Профессор Маккьюн считает, что это раннее проявление режиссерской игры – просто случайность. Дэвид лишь демонстрирует, что ему известно, для чего нужны чашки. К тому же Дэвид пока ничего не говорит. В схеме профессора Маккьюн этот этап называется первым уровнем.

Однако очень скоро, когда Дэвиду исполняется 13 месяцев, он берет чашку и устраивает пышное представление, достойное Пола Ньюмана. Он облизывает губы, подносит чашку ко рту, преувеличенно запрокидывает голову и делает вид, что пьет залпом. Это значительный прогресс по сравнению с тем, что он делал с чашкой в 9 месяцев, когда просто показывал, что знает, для чего она нужна. Теперь он явно играет «понарошку». Не является простым совпадением и то, что Дэвид и другие дети его возраста, которые играют в подобные режиссерские игры, уже имеют некоторый словарный запас. Но обратите внимание, что центром игры и ее героем является сам Дэвид; пока он еще не вовлекает в свою режиссерскую игру другие персонажи. Это – второй уровень, «саморежиссирование». На третьем уровне, когда Дэвид становится еще на 2 месяца старше, он делает следующий шаг и использует как объект режиссерской игры предметы.  Теперь он предлагает попить своей кукле и подносит чашку к ее губам. На практике дети, которые уже достигли второго и третьего уровней, находятся на одном уровне развития речи: они используют одиночные слова.

К 19 месяцам режиссерская игра Дэвида переходит на новый уровень развития. Теперь он демонстрирует использование комбинаций игровых действий. Дэвид предлагает понарошку попить и кукле, и своему плюшевому динозавру. Через несколько минут Дэвид делает вид, что наливает сок в чашку из другой пустой чашки, а затем поит куклу. Эта комбинация – шаг вперед, поскольку она отражает более сложные ментальные процессы в мозгу Дэвида. Роль пьющего играют новые персонажи, не только сам Дэвид (кукла и динозавр), а с чашкой выполняются множественные действия (наливание и питье). К 19 месяцам Дэвид также использует некоторые словосочетания, например «папин грузовик» и «печенье кончилось». Это – четвертый уровень.

Наконец, Дэвид достигает вершины этого типа одиночной режиссерской игры, делая ее еще сложнее и демонстрируя признаки планирования и предварительного обдумывания. Теперь, на пятом уровне, Дэвид превосходит самого себя. Он видит чашку и говорит: «Надо напоить Элмо». Потом начинает искать, чем можно заменить высокий стульчик для Элмо, и в конце концов сажает игрушку между двумя большими кубиками. Затем он ищет что-то, что может послужить слюнявчиком для Элмо, и находит бумажную салфетку, которую пытается подоткнуть кукле под подбородок. Поскольку крепиться салфетке не к чему, она падает; Дэвид повторяет попытку несколько раз, потом сдается. Затем он снова берет чашку и говорит Элмо: «Пей молоко», поднося чашку ко рту куклы. Это очень сложная последовательность действий, и она говорит нам, что у Дэвида есть план, и что для его выполнения мальчик предпринимает шаги в определенном логическом порядке. Дэвид и другие дети, которые демонстрируют такую игру, где их поступки организованы иерархически (усаживает Элмо, пытается прикрепить слюнявчик, затем кормит), также обладают расширенными речевыми способностями. Дети в этом возрасте склонны использовать более длинные предложения, которые теперь состоят из двух или трех слов.