ТОП 10:

Народы Восточной и Центральной Азии



 

Этот обширный регион охватывает Китай­скую Народную Республику (970 млн. человек), Японию (115,2 млн.), Корейскую Народно-Де­мократическую Республику (св. 17 млн.), Юж­ную Корею (37 млн.) и Монгольскую Народ­ную Республику (1,5 млн.).

Этногенез и этническая история.

Изучение лингвистических, антропологических, истори­ческих и собственно этнографических данных позволяет в общих чертах проследить исто­рию сложения современных народов Восточ­ной Азии, а также уяснить закономерности их взаимодействия и развития.

В конце 5 — начале 4 тысячелетия до н. э. на территории Восточной Азии существовало несколько центров формирования неолити­ческих культур. Один из них был расположен в восточном приморском районе современ­ного Китая (провинции Цзянсу и Чжэцзян), где возникла культура Цинляньган. Ее соз­датели возделывали рис, жили в свайных до­мах. Судя по костным остаткам, цинляньган-цы практиковали обряд инициации, сопровож­давшийся выламыванием передних резцов У достигших совершеннолетия юношей (обычай, существовавший в более позднее время У многих народов Океании и зафиксированный также в древнейших археологических памят­никах Японии). Вероятно, именно на основе населения культуры Цинляньган сложилась группа этносов, австронезийская по языку, которая позднее получила наименование «восточные и».

Одновременно с культурой Цинляньган на западе, в долине главного притока Хуанхэ реки Вэйхэ возникла в конце 5 — начале 4 тысячелетия до н. э. другая развитая нео­литическая культура — Яншао. Хозяйство яншаосцев основывалось на возделывании чумизы (разновидности проса). Жили они в непосредственной близости от речных пойм в полуземлянках каркасно-столбовой конструк­ции. Одной из ведущих отраслей ремесла было у яншаосцев производство керамиче­ских сосудов, украшавшихся ярким полихромным орнаментом. Говорили яншаосцы, веро­ятнее всего, на протосинотибетском языке. Примерно в середине 4 тысячелетия до н. э. общность яншаоских племен разделилась на две ветви: одна из них переместилась в за­падном направлении, в верховья р. Хуанхэ, другая — на восток, в среднее течение Хуан­хэ. Относительная территориальная изоляция привела к появлению локальных различий в культуре и языке. Западная ветвь яншаосцев явилась впоследствии основой формирования предков тибето-бирманских народов, восточ­ная же вошла в состав древнекитайского эт­носа.

В 3 тысячелетии до н. э. восточные янша­осцы столкнулись на Средне-Китайской равни­не с племенами более южного происхожде­ния. На основе взаимодействия этих двух этнических групп возник протокитайский язык, обнаруживающий, с одной стороны, в обла­сти лексики явное родство с тибето-бирман­скими, с другой—резко отличающийся от них по особенностям своего грамматического строя. Протокитайские племена ся и шан (инь) создали во 2 тысячелетии до н. э. круп­ные союзы племен, в недрах которых интен­сивно происходили процессы классообразования и сложения форм ранней государствен­ности.

Погребения военнопленных, которых иньцы захватывали в бою и приносили затем в жертву своим предкам в Великом Городе Шан (совр. город Аньян в провинции Хэнань), позволяют судить о том, что протокитайские племена контактировали в конце 2 тысячелетия до н. э. с многочисленными этническими группами, принадлежащими к разным расовым типам. Среди них были «классические» континенталь­ные монголоиды с очень широкой, но низкой мозговой коробкой, широким и в то же время высоким сильно уплощенным лицом; южно­азиатские монголоиды с узким черепом, очень высокой мозговой коробкой и широким носом; наконец, восточноазиатские монголоиды, близ­кие как к самим иньцам, так и к современно­му северокитайскому типу. Эти данные дают основание считать, что тибетоязычные цяны, расселявшиеся к западу от иньцев, по своему антропологическому типу лишь незначительно отличались от прогокитайских племен. На ос­нове древней цянской общности сформирова­лись впоследствии все народы, говорящие ны­не на языках тибето-бирманской группы синотибетской семьи.

В это время Северо-Восточный Китай и часть Корейского полуострова были населены народами, отличавшимися от протокитайцев как по своему физическому типу, так и по языку. Это были предки современных тунгу­со-маньчжурских народов. Трудно определить время проникновения на Японские острова их первозасельников — протоайнов, сформиро­вавшихся вероятнее всего в южной части Юго-Восточной Азии. Несомненно, тем не менее, что неолитические культуры, получив­шие собирательное название «дземон», воз­никли в Японии в результате взаимодействия протоайнского и австронезийского этнических компонентов. Племена южного происхожде-ная участвовали и в формировании древних корейцев.

В начале 1 тысячелетия до н. э. на Средне-китайской равнине завершается длительный процесс сложения древнекитайского этноса, самоназванием которого стало «хуася». Консо­лидация этнической общности древних ки­тайцев явилась одной из предпосылок объ­единения древнекитайских царств, существо­вавших в ту эпоху в бассейнах Хуанхэ и Янцзы, и создания в 3 в. до н. э. централи­зованных империй Цинь и Хань.

Примерно в тот же период в степях Мон­голии складывается этническая общность ал-таеязычных кочевников-сюнну. В результате длительных войн с Ханьской империей сюнну оказались в первых веках нашей эры разде­ленными на две части: одна из них, жившая на северных границах древнекитайского го­сударства, признала власть Хань, и через не­сколько столетий была почти полностью ас­симилирована; другая — переместилась на северо-запад и позднее, впитав в себя ино­родные этнические компоненты, стала извест­на под именем гуннов.

На смену сюнну в лесостепной зоне Мон­голии в первых веках нашей эры пришли монголоязычные сяньбийцы. Примерно в это же время на территории северной части Ко­реи, где несколько столетий до этого сущест­вовало государство Чосон, возникла держава Когуре, а в более южных частях полуостро­ва— Силла и Пэкче. На Японских островах в этот период складываются древнейшие госу­дарственные образования, среди которых вы­делялось Ямато. В культуре народов, населяв­ших все эти территории в первых веках н. э., обнаруживаются общие черты, обусловленные прямым или косвенным влиянием кочевников.

3—6 века нередко называют эпохой «восточноазиатского переселения народов». Под влиянием разнообразных исторических причин огромные массы населения Восточной Азии пришли в движение, создавая почву для интенсивных этнических контактов, в значи­тельной мере изменивших лицо взаимодей­ствовавших народов. По своим социально-по­литическим последствиям эти события сопоста­вимы с тем, что происходило в это время в Европе: результатом их было создание на се­вере Китая многочисленных «варварских» го­сударств. В эту эпоху начинает отчетливо про­слеживаться противопоставление северных и южных китайцев (первые заимствовали многие элементы культуры и языка у своих соседей-кочевников, вторые—трансформировались под влиянием коренного населения юга). Здесь к этому времени консолидировалось не­сколько этнических групп, среди которых наи­большее значение имели «наньмань» (предки современных народов мяо-яо) и «ляо» (этот этноним до сих пор сохраняется в самоназ­ваниях ряда тайских народов).

К 7—12 вв. на территории Восточной Азии сложились все основные народы, кото­рые могут рассматриваться в качестве пред­ков современного населения Восточной Азии. Этот период отмечен процессом консолида­ции японского и корейского этносов, форми­рованием предков современных маньчжуров, сложением тюркской этнолингвистической общности, обособлением отдельных народов тайской группы, созданием государственности у предков современных тибетцев, завершени­ем процесса этногенеза монголов и сложе­нием этнической общности современных ки­тайцев.

К началу 20 в. из всех крупнейших этно­сов Восточной Азии лишь японцы сформиро­вались как современная нация. После победы народной революции в Китае, Корее и Мон­голии сложились условия для успешного раз­вития в этих странах процессов этнической консолидации. Социалистические преобразо­вания в Монголии явились основой для пре­одоления былой разобщенности между от­дельными этнографическими группами мон­голов. В наши дни халха-монголы, составляю­щие основное ядро монгольского населения страны, складываются в единую социалисти­ческую нацию. Особую проблему составляет ситуация, исторически сложившаяся в среде китайских эмигрантов, в течение длительного времени проживающих в ряде стран Юго-Вос­точной Азии, Америки и Океании. В некото­рых странах «хуацяо», изолированные от сво­его основного этнического массива, приобре­тают черты культуры и быта, которые отлича­ют их от китайцев КНР. Постепенно трансформируется и их этническое самосоз­нание. Так, китайцы Сингапура обнаруживают тенденцию формирования самостоятельной этнической группы, называя себя сингапурца­ми и не отождествляя себя полностью с китайцами.

Этнолингвистическая классификация. Наро­ды Восточной Азии говорят на языках, сте­пень генетической близости которых является основой для их этнолингвистической класси­фикации. В Восточной Азии представлены 5 крупных языковых семей — алтайская, сино-тибетская, австронезийская, тайская и австро-азиатская. Исключение в этом смысле вставляют корейцы, японцы и айны, зани­мающие в этой классификации изолированное положение. Однако за последнее время все более определенно утверждается точка зре­ния, согласно которой корейский и японский языки имеют отдаленное родство с языками алтайской семьи.

Алтайская семья языков делится на три основные группы. К первой из них — тюркс­кой — принадлежат в Центральной Азии уйгу­ры, салары, казахи и киргизы (ареал рас­селения основной массы тюркских народов находится в Синьцзяне — в Западном Китае). В монгольскую группу входят монголы МНР и Внутренней Монголии на территории КНР, а также проживающие в КНР дунсян, ту (мон-горы) и др. Тунгусо-маньчжурская группа представлена главным образом на Северо-Во­стоке КНР — это прежде всего маньчжуры, а также сунгарийские народы (хэчжэ), эвенки и орочены.

Сино-тибетская семья может быть подраз­делена на две группы языков — китайскую и тибето-бирманскую. К первой из них относит­ся китайских язык с его многочисленными диалектами, степень расхождения между ко­торыми сопоставима с различиями между от­дельными тюркскими, славянскими или роман­скими языками. В тибето-бирманскую группу входят тибетцы, а также ицзу, бай, туцзя, ха­ни, лису, наси (все эти народы населяют юго-западную часть КНР).

Австроазиатские языки распространены в наше время главным образом за пределами рассматриваемого региона — в Юго-Восточной Азии. На территории Китая они представлены двумя группами — мяо-яо (народы мяо, яо, шэ, гэлао) и мон-кхмер (кава, бэнлун, булан).

В большинстве прежних этнолингвистиче­ских классификаций тайские языки рассматри­вались как имеющие близкое генетическое родство с сино-тибетскими и объединялись с ними в пределах одной семьи. Новейшие ис­следования показали несостоятельность такой точки зрения, почему тайские языки и выде­ляются теперь в самостоятельную семью. Они объединяются в три группы—тай (чжу-ан, буи, тай, населяющие Южный и Юго-За­падный Китай), кадай (язык этой группы распространен у ли о-ва Хайнань, а также за пределами Восточной Азии — в Северном Вьетнаме) и кам-суй (или дун-шуй, по назва­нию двух небольших народов Южного Китая).

Наконец, австронезийская семья, на языках которой говорят преимущественно за пределами Восточной Азии — в Юго-Восточной Азии и Океании, представлена лишь языками коренного населения о-ва Тайвань (они из­вестны в этнографической литературе под собирательным названием гаошань).

Антропологический состав. Подавляющее большинство коренного населения Восточной Азии принадлежит к монголоидной большой расе, первоначальное формирование которой происходило именно в этом регионе. В расо­вом отношении народы Восточной Азии обнаруживают, таким образом, гораздо боль­шее единство, чем в языковом. Монголоид­ная большая раса может быть подразделена на две малые расы, обычно именуемые в со­ветской антропологической литературе тихо­океанскими и континентальными монголои­дами.

Дифференциация тихоокеанских и конти­нентальных монголоидов прослеживается уже в палеоантропологических находках эпохи верхнего палеолита. Древние черепа из Шаньдиндуна и Люцзяна (Китай), обладающие признаками принадлежности к людям совре­менного вида — неоантропам, обнаруживают некоторые черты тихоокеанских монголои­дов — значительную высоту мозговой короб­ки, альвеолярный прогнатизм, известную тен­денцию к широконосости. Позднее среди тихоокеанских монголоидов выделились две группы антропологических типов—восточно-азиатская и южноазиатская.

Среди современного населения Восточной Азии, относящегося к восточноазиатской груп­пе тихоокеанских монголоидов, представлены следующие расовые типы: северокитайский, распространенный у китайцев провинций Шаньдун, Хэбэй, Хэнань, Шаньси, Шэньси и Ганьсу; корейско-маньчжурский — у большин­ства тунгусо-маньчжурских народов КНР и корейцев; амурский (сложившийся, вероятно, в результате контактов с континентальными монголоидами) — у нанайцев (хэчжэ); харак­теризующийся «американоидными» чертами восточнотибетский — у тибетоязычных наро­дов Кама и Сычуани.

Южноазиатская группа тихоокеанских мон­голоидов представлена многочисленными на­родами, обитающими на юге КНР. Она вклю­чает следующие антропологические типы: таималайский, к которому принадлежат тайские народы; восточно-гималайский — идзу, некоторые группы мяо и др. В южной части Ки­тая выделяются также типы, представляющие собой результат смешения восточноазиатских и южноазиатских монголоидов; они распространены главным образом у южных ки­тайцев.

Сложен вопрос о месте, занимаемом в антропологической классификации народов Восточной Азии современными японцами. Морфологически они занимают промежуточное положение между восточноазиатскими и юж­ноазиатскими монголоидами, причем в их антропологическом типе прослеживаются так­же и отдельные австралоидные черты. Австралоидная примесь обнаруживается также и в облике мон-кхмерских народов южного Китая (кава, бэнлуч, булан).

Своеобразен антропологически тип айнов, отличающийся относительной светлокожестью и сильным развитием третичного волосяного покрова. Распространенная прежде гипотеза о «европеоидности» айнов в настоящее вре­мя окончательно отброшена. Айны являются единственным народом на территории Восточ­ной Азии, в физическом типе которого преобладают австралоидные (хотя и значительно трансформированные) черты.

Что касается континентальных, или «клас­сических», монголоидов, то к ним принадле­жат прежде всего монгольские народы, со­ставляющие большинство населения МНР и Внутренней Монголии (КНР), а также некото­рые тюркские народы. Континентальные мон­голоиды представлены двумя группами ти­пов — центральноазиатской и южносибирской. На западной периферии ареала континенталь­ных монголоидов распространены типы, сло­жившиеся в процессе метисации с европеои­дами (уйгуры, отчасти — казахи).

Хозяйственно-культурные типы. Многооб­разие хозяйственной деятельности и связан­ных с нею особенностей культуры населения Восточной Азии может быть сведено к не­скольким хозяйственно-культурным типам, имеющим как пространственные, так и хроно­логические рамки.

В Восточной Азии весьма отчетливо про­слеживается непосредственная связь хозяйственно-культурных типов с географической средой, прежде всего с природно-климатической зональностью, характером ландшафта.

С этой точки зрения в данном регионе пред­ставлены различные хозяйственно-культурные типы двух географических поясов — теплого (субтропического и отчасти тропического) и умеренного. Существенное влияние на фор­мирование хозяйственно-культурных типов оказывает степень увлажненности: в аридной зоне умеренного пояса исторически сложи­лись совершенно иные типы хозяйственной деятельности, нежели в других зонах того же пояса. Большое значение имеет в этом отно­шении и вертикальная зональность (в высоко­горных районах складываются специфические хозяйственно-культурные типы).

С другой стороны, мы можем проследить, как на протяжении истории народов Восточ­ной Азии в одном и том же районе по мере развития производительных сил общества происходит смена одного хозяйственно-куль­турного типа другим, основанным на более продуктивных формах хозяйства. При этом, однако, многие черты прежнего хозяйственно-культурного типа зачастую продолжают со­храняться в трансформированном виде, опре­деляя специфику культуры и быта населения данного района.

В целом большинство хозяйственно-куль­турных типов, распространенных в прошлом у народов Восточной Азии, претерпели в на­ше время значительные изменения, а часть из них сохранилась лишь в виде пережитков. Они могут быть объединены в четыре группы.

Хозяйственно-культурные типы охотников, рыболовов и собирателей — исторически са­мые древние на территории Восточной Азии. Они возникли здесь еще в эпоху мезолита и в чистом виде не сохранились ни у одного народа этого региона. Тем не менее отдель­ные черты хозяйственно-культурных типов лесных собирателей и охотников теплого поя­са можно и в наши дни обнаружить, напри­мер у мон-кхмерских народов КНР (кава, бэнлун, булан). В северо-восточной части ре­гиона вплоть до сравнительно недавнего вре­мени существовал хозяйственно-культурный тип собирателей и рыболовов умеренного пояса (у айнов, отчасти — у японцев; в специ­фическом варианте — у хэчжэ). В качестве пережитка у некоторых тунгусо-маньчжурских народов КНР прослеживаются отдельные чер­ты хозяйственно-культурного типа пеших таежных охотников.

С эпохой неолита связано формирование второй группы хозяйственно-культурных типов связанных с ручным (или «мотыжным», как принято в этнографической литературе, хотя это не вполне точно) земледелием. Хозяйст­венно-культурный тип ручных земледельцев умеренного пояса сложился на Средне-Китай­ской равнине еще в конце 5 тысячелетия до н. э. Выращивание в поймах рек таких относительно засухоустойчивых культур, как чумиза и просо, осуществлялось с помощью копательных орудий типа лэй (двузубая де­ревянная палка с упором для ноги). Для сбо­ра урожая использовались каменные или ке­рамические жатвенные ножи. С земледелием было связано разведение свиней и собак (мясо и тех и других шло в пищу). Если на севере Китая ручное земледелие просущест­вовало вплоть до середины 1 тысячелетия до н. э., когда оно сменилось пашенным, то в южных районах Восточной Азии не менее древний хозяйственно-культурный тип ручных земледельцев теплого пояса вплоть до наших дней представлен некоторыми хозяйственны­ми и культурными особенностями у таких на­родов, как тайваньские гаошань, а также хай-наньские ли, отчасти — мяо и яо. Для этого хо­зяйственно-культурного типа характерно возде­лывание различных клубнеплодов и корнепло­дов (главным образом таро и ямса, позднее — сладкого картофеля). Наряду с этим с глубо­кой древности здесь было распространено рисосеяние. Практиковалась подсечно-огневая система земледелия. Основными орудиями служили палка-копалка и мотыга, кроме того, У некоторых народов землю перед посевом рыхлили, прогоняя по полю буйволов. У ицзу и отчасти у тибетцев сформировался специ­фический хозяйственно-культурный тип руч­ных земледельцев высокогорий, основанный на возделывании холодоустойчивых культур — овсе, ячменя, гречихи.

Третья группа хозяйственно-культурных ти­пов связана с распространением пашенного земледелия. Применение железных орудий труда создало условия для появления в се­редине 1 тысячелетия до н. э. на севере Ки­тая хозяйственно-культурного типа пашенных земледельцев умеренного пояса, ставшего впоследствии господствующим у китайцев, ко­рейцев, маньчжуров и т. д. Основой его яв­ляется применение пахотных орудий типа ра­ла (позже — плуга) с железными наконечни­ками. В качестве тяглового животного чаще всего используются быки. Урожай зерновых Убирают железными серпами характерной формы (лезвие закрепляется перпендикуляр­но рукоятке). Помимо зерновых культур (пшеницы, проса, чумизы, в меньшей мере — риса) для этого хозяйственно-культурного ти­па характерно выращивание бобовых, в осо­бенности соевых бобов, из которых готовят соленый соевый соус и соевый творог. Среди технических культур наибольшее значение имеет хлопчатник, рами, тутовое дерево. Значительную долю в рационе составляет батат. У многих народов юга Восточной Азии, а также в Японии и на юге Кореи распространен хозяйственно-культурный тип пашенных земледельцев теплого климата. Для выращивания заливного риса — главной сельскохозяйствен­ной культуры — применяется бесполозный плуг, приводимый в движение буйволами. Значительна роль овощеводства и садовод­ства (цитрусовые, личжи). Среди технических культур преобладают хлопчатник, масличные и чай. У народов, населяющих горные райо­ны юга Восточной Азии (тибетцы, ну, дулун, ицзу) сложился хозяйственно-культурный тип пашенных земледельцев высокогорий. Он основан на возделывании гречихи, овса, ячме­ня с применением в качестве основного па­хотного орудия тяжелого плуга с полозом и широким лемехом.

Четвертая группа хозяйственно-культурных типов, экономической базой которых является скотоводство, сформировалась преимуще­ственно у монгольских, тюркских и отчасти у тунгусо-маньчжурских народов. На террито­рии современной МНР уже в 1 тысячелетии до н. э. начал складываться хозяйственно-культурный тип кочевников-скотоводов арид­ной зоны умеренного пояса. Исторически с ним так или иначе связаны все народы, населявшие степи и полупустыни Монголии — сюнну, сяньби, древние тюрки, кидане, мон­голы. Разведение овец и лошадей (в мень­шей мере — крупного рогатого скота и вер­блюдов) основано на сезонных перекочевках. Гораздо позднее на тибетском плато сформи­ровался хозяйственно-культурный тип кочевни­ков-скотоводов высокогорий, специфика ко­торого состоит в преимущественном разведе­нии яков (а также гибридов коровы с яком), хорошо приспособленных к суровым условиям местного климата. Наконец, на северо-востоке КНР у отдельных групп ороченов и эвенков может быть выделен особый хозяй­ственно-культурный тип таежных оленеводов, возникший под влиянием восточноазиатского очага кочевого животноводства. Однако оленеводство возможно лишь в местах произ­растания ягеля, что привело к локализации данного ХКТ в районе Большого Хингана.

Материальная культура. Разноообразие ти­пов жилища у народов Восточной Азии определяется прежде всего особенностями хо­зяйственно-культурного типа. Образ жизни оседлых земледельцев обусловил распрост­ранение у них постоянных, долговременных жилищ, тогда как у кочевников-скотоводов преобладают различного рода разборные и переносные жилища. Специфика хозяйствен­ного уклада и естественно-природной среды сказывается также в конструкции дома и тра­диционном наборе строительных материалов.

У земледельческих народов Восточной Азии жилище может быть дифференцирова­но в зависимости от уровня пола относитель­но поверхности земли. У ручных земледель­цев умеренного пояса в 4 - 3 тысячелетиях-до н. э. были рапространены полуземлянки; позднее на смену им пришли наземные жилища. В то же время у земледельцев тепло­го пояса преобладали свайные жилища с по­лом, приподнятым над землей, что было весьма рационально в условиях влажного кли­мата и обилия ядовитых пресмыкающихся.

Другой отличительной особенностью жилища у большинства народов Восточной Азии является так называемая каркасно-столрбовая конструкция (основная тяжесть кровли ложится на каркас из столбов и балочных пере­крытий, а стены как таковые не несут сколь­ко-нибудь значительной нагрузки и даже вообще могут отсутствовать). Каркасно-столбовая конструкция характерна как для углуб­ленных и наземных, так и для свайных жи­лищ древних и современных народов Восточ­ной Азии — китайцев, корейцев, японцев, тай­ских и мон-кхмерских народов. В противо­положность этому, у уйгуров Синьцзяна, а также у тибетцев и ицзу имеют распростране­ние дома с несущими стенами, возводимыми из сырцового кирпича или тесаного камня.

Определенное значение для классифика­ции постоянных типов восточно-азиатского жилища имеет наличие и расположение очага. В свайных домах, типичных для теплого поя­са, очаг служит лишь для приготовления пи­щи (огонь чаще всего разводится здесь в плоском ящике, набитом землей). В наземных домах южных китайцев и японцев постоянный очаг отсутствует, и в холодное время года здесь обогреваются переносными жаровнями. У северных китайцев и корейцев получили распространение специальные отап­ливаемые лежанки (кит. «кан»).

Переносные жилища кочевников-скотово­дов не оставались неизменными по своей конструкции на протяжении истории этих наро­дов. Сюнну, насколько можно судить по сообщениям китаеязычных источников, жили в шалашах, остов которых сооружался из ве­ток ивы и покрывался сверху войлоком. В середине 1 тысячелетия н. э. у кочевников Восточной Азии появилась юрта с разборным деревянным каркасом, сохранившаяся в быту современных монгольских и тюркских народов. Основным типом жилища кочевников-скотово­дов высокогорий является шатер из кошм Или грубой шерстяной ткани (чаще всего — черного цвета), натягиваемый на каркас из жердей.

На протяжении длительных этнических кон­тактов между народами Восточной Азии происходил процесс заимствования отдельных элементов жилища, приводивший к трансформации его первоначальных типов. Под влия­нием китайцев многие тайские народы пере­шли от свайных к наземным жилищам, а ки­тайцы, живущие на юге страны, стали широко использовать такой нехарактерный для севера строительный материал, как расщепленный бамбук. В процессе перехода некоторых групп кочевников к оседлому образу жизни у них стали распространяться постоянные на­земные жилища, которые нередко еще со­храняли некоторые черты традиционного раз­борного дома типа юрты (например, круглую в плане форму). Кан, столь характерный для современного северокитайского жилища, был в действительности заимствован китайцами у тунгусо-маньчжурских народов в 10-—12 вв. и т. д.

Черты одежды кочевников-скотоводов из­древле отражали специфику их хозяйственно-культурного уклада. В частности, «изобрете­нием» кочевников были штаны, совершенно необходимые при верховой езде и лишь сравнительно поздно заимствованные земледельческими народами. Помимо штанов ос­новным компонентом костюма кочевников Восточной Азии была наплечная распашная одежда типа халата, причем вплоть до позд­него средневековья у них преобладала ма­нера запахивать халат на левую сторону (правая пола наверху). Наконец, неотъемле­мой частью костюма скотовода-кочевника бы­ли высокие кожаные или войлочные сапоги.

В отличие от них у земледельцев уме­ренного пояса наплечная одежда запахива­лась направо, причем с точки зрения древних китайцев эта черта была главным признаком их отличия от «северных варваров» (правый запах сохранился у китайцев вплоть до насто­ящего времени). Существенные изменения в костюме древних китайцев произошли в 4—3 вв. до н. э., когда они заимствовали такой элемент «варварской одежды», как шта­ны, ранее им совершенно не известные. На первых порах их стали носить только воины, но затем они превратились в постоянный компонент как мужского, так и женского по­вседневного костюма (для состава древней и средневековой китайской одежды вообще было характерно отсутствие резких различий по признаку пола).

У народов юга Восточной Азии, принадле­жавших к ХКТ ручных земледельцев теплого пояса, первоначально были распространены набедренные повязки (у мужчин) и несши­тые юбки типа саронга (у женщин), а на­плечная одежда и обувь зачастую отсутство­вали вовсе. Однако на протяжении веков одежда этих народов значительно изменилась (главным образом, под влиянием китайцев, чему способствовали эпохальные изменения климата — перемещение на юг северной гра­ницы субтропиков). В настоящее время у большинства народов КНР распространена правозастежная наплечная одежда, сохраняю­щая значительные локальные различия в по­крое и орнаментации. Своеобразна традици­онная одежда корейцев, в особенности жен­ская, состоящая из короткой кофты, широких шаровар и юбки, подвязываемой выше талии длинным кушаком.

На фоне прогрессирующей нивелировки особенностей материальной культуры народов Восточной Азии обращает на себя внимание, прочное сохранение этнических традиции одежды в такой индустриально развитой стра­не, как Япония.

В пище народов Восточной Азии противо­поставлены друг другу два различных комплекса. Первый из них характерен для ското­водов-кочевников, второй — для земледель­цев. Основу рациона кочевых народов Во­сточной Азии составляют мясные и молочные продукты. Согласно представлениям монго­лов, лошади и бараны относятся к животным с «горячим дыханием», поэтому конина и баранина считаются наиболее полезными сор­тами мяса и им отдается предпочтение перед говядиной. Молоко, которое, кстати, никогда не употребляется ими в сыром виде, исполь­зуют для приготовления большого числа про­дуктов — простокваши, кумыса, масла, сыров. Мучные блюда (монг. «борцог» — кусочки теста, сваренные в бараньем жире; «халь-маг» — поджаренное тесто, замешанное на пенках, и т. д.), хотя и популярны, но их удельный вес в общем рационе незначителен.

Напротив, практически у всех земледель­ческих народов Восточной Азии в той или иной форме существует противопоставление «основной еды», приготовленной из крупы или муки (кит. «чжуши», япон. «сюсёку»), и «второстепенной еды», представляющей собой овощное, мясное или рыбное блюдо (кит. «фуши», япон. «фукусеку»). Среди различных видов «основной еды» абсолютно преоблада­ет рис, сваренный на пару; у северных китай­цев вместо риса часто употребляют вареные на пару несоленые хлебцы из пшеничной или кукурузной муки («маньтоу» и «вовотоу»), а также разнообразные лепешки. «Второсте­пенная еда» готовится из мелко порезанных продуктов, приготавливаемых чаще всего пу­тем жарения в глубокой полусферической сковороде. Особенностью японской кухни является употребление в пищу сырой рыбы, сдобренной различными приправами («саси-ми»). Вареный рис подается на стол обяза­тельно в горячем виде и раскладывается по пиалам, а «дополнительное» блюдо (их по возможности стараются готовить несколько) ставится в одной большой чашке, откуда участвующие в трапезе достают его с помо­щью деревянных палочек. Молоко и в осо­бенности кисломолочные продукты большин­ство восточноазиатских земледельческих на­родов в пищу не употребляют.

Многие народы юга Восточной Азии (в частности, таи) предпочитают обычному рису клейкие сорта, которые на севере исполь­зуются только в праздничной пище. Кроме того, в рационе народов юга Восточной Азии большую роль играет рыба. Из нее приго­тавливают и специальный соус или пасту, широко используемые для заправки блюд. Несколько особняком стоит пища тибетцев, в которой элементы скотоводческого комплек­са сочетаются с регулярным использованием мучных продуктов. Наиболее популярное блюдо тибетцев — «цзамба» (поджаренная ячменная мука), которую едят, смешивая с чаем или молоком. Из ячменя тибетцы гото­вят и «чан» (подобие пива); у других восточ­но-азиатских народов в настоящее время популярностью пользуются различные сорта ри­совой водки.

Социальная организация. У многих наро­дов Восточной Азии вплоть до недавнего времени сохранялись пережиточные формы клановой (патронимической) организации, на­кладывавшей отпечаток на многие стороны общественного сознания и семейного быта, у китайцев патрилинейная группа родствен­ных семей, поддерживающих определенное общественное, идеологическое, а отчасти так­же и хозяйственное единство, в конце 19 — начале 20 в. была одной из ячеек социаль­ной структуры деревни. Наличие такой пат­ронимии («цзунцзу») в значительной мере оп­ределяло характер земельной собственности (помимо участков, находившихся во владении всего клана, его члены были связаны от­ношениями, в известной мере ограничивавши­ми право частной собственности отдельных семей). Этим объясняется длительное сохра­нение в Китае права предпочтительной по­купки земли членом клана; перед совершени­ем акта продажи владелец участка обязан был получить согласие на это со стороны сна­чала близких, а затем и дальних родственни­ков. Единство цзунцзу поддерживалось об­щим культом предков. Браки внутри такой группы семей были запрещены. Во многих Цзунцзу регулярно велись специальные родо­словные книги. В условиях сохранения фео­дальных пережитков в деревне предписывае­мая традицией взаимопомощь членов клана маскировала отношения имущественного не­равенства и эксплуатации. Традиционная кла­новая организация послужила основой объ­единения китайцев-эмигрантов (хуацяо) в условиях чуждой для них среды обитания. Во всех странах, где сейчас есть более или менее значительные общины хуацяо, повсе­местно существуют корпоративные объеди­нения однофамильцев, своей структурой и функциями имитирующие цзунцзу. Социаль­ные ячейки, типологически сходные с китай­скими цзунцзу, существуют у многих народов южного Китая, а также у корейцев и, в виде отдельных пережитков, у японцев.

Особенности социальной организации в из­вестной мере находят свое отражение и в специфике систем личных имен.

Внешним признаком принадлежности к определенной группе родственных семей (кла­ну) у народов Восточной Азии чаще всего является общее клановое имя. Исторически оно восходит к имени или прозвищу перво-предка, иногда к названию места первона­чального поселения клана. Из клановых имен возникли современные фамилии, на позднем этапе существования клановой организации выполняющие функцию общего наследствен­ного имени членов клана. Фамилии некоторых народов Восточной Азии возникли очень ра­но (у древних китайцев, например, еще в последних веках до н. э.). У китайцев, корей­цев, японцев фамилия является первым ком­понентом наименования лица. У некоторых народов Восточной Азии фамилий не возник­ло, и принадлежность человека к тому или иному клану обозначается посредством це­почки имен предков — отца, деда, прадеда и т. д. (такая система существует у современ­ных ицзу).

Личное (индивидуальное) имя, являющееся у китайцев, корейцев, японцев вторым ком­понентом наименования, нередко не только отличает данное лицо от других, но и ука­зывает на его место в рамках родственной группы. У китайцев родственники одного по­коления часто имеют в составе индивидуаль­ного имени какой-то общий элемент (анало­гичное явление характерно и для монголов). У многих народов Восточной Азии существу­ет табу на употребление личных имен стар­ших родственников или других уважаемых лиц (поэтому к старшему обращаются, упо­требляя термин родства).

Духовная культура. Многие черты культу­ры народов Восточной Азии сформировались под воздействием тех или иных религиозных представлений. Хотя ни одна из мировых религий не возникла на территории данного региона, большинство из них в той или иной мере получили распространение у восточно-азиатских народов. В меньшей мере это ка­сается христианства; оно было занесено в Китай в 7—8 вв. в виде несторианства, но не пустило там глубоких корней. Позднее, начиная с 15—17 вв., в некоторые страны Восточной Азии приникли европейские мис­сионеры, деятельность которых в целом не привела к значительным результатам.

Гораздо большую роль сыграло в истории народов Восточной Азии мусульманство, распространившееся прежде всего среди тюрк­ских народов Китая. Принятие мусульманства способствовало формированию особой этно­графической группы китайцев—хуэй (та ее часть, которая в конце 19 в. переселилась, в Среднюю Азию, получила название «дунгане»).







Последнее изменение этой страницы: 2016-04-07; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.234.214.179 (0.015 с.)