Он засмеялся, вытер руки белой салфеткой, лежащей на коленях.

— Вопроса о сексе можно избежать, ответив, что я следующий кандидат, тем более что это правда. Я просто не могу уступить свое место следующего. Их царь знает, что я — старший сын мастера города и потому ранее имею право на твою нежность.

— И такой ответ приблизит тебя к ее постели, — заметил Ричард, тоже весьма подозрительным голосом.

Самсон поглядел на него очень терпеливо — с едва заметным оттенком возможного нетерпения.

— Я здесь несколько месяцев и на своих претензиях не настаивал. Отчасти потому, что пока Анита не попыталась вывести меня в сирены, мать оставит моих братьев в покое. Я не так уж убежден, будто ardeur настолько подобен силам моей матери, что Анита сможет пробудить во мне эти силы. Если я пересплю с Анитой и это не поможет, моя семья встанет перед той же проблемой.

— Твоя мать обещала, что если я не смогу превратить тебя в сирену, она смирится с тем, что она — последняя сирена в мире и оставит в покое тебя и твоих братьев.

Он рассмеялся и мотнул головой.

— Анита, она не человек и не вампир, ее слово не значит того, что ты думаешь. Она хочет, чтобы мы стали сиренами, и я не думаю, что она так спокойно воспримет твою неудачу. Но пока я пытаюсь, она будет ждать.

— И не будет трогать твоих маленьких братиков, — добавила я.

Он кивнул.

— Но вечно ждать моя мать не будет, Анита. Одна из причин, по которым она уступила вам Перлиту как донора крови — чтобы Перли за мной присматривала.

— Она шпионка? — спросила я.

— Ей очень приятно крутить роман с Джейсоном, Анита, но она именно шпионка. Моего отца устраивает, что я во всем такой джентльмен, он это одобряет, но у матери терпение в конце концов кончится.

— Мы можем отослать Перлиту, когда ты уедешь, — сказал Ричард.

— А она за мной шпионит, а не за вами.

— Твоя мать тебе не доверяет и думает, что ты можешь тянуть резину?

— Именно так. Она знает, как я стараюсь избежать любых ее действий, которые заставили бы отца ее убить. Он ее обожает, но если она принудит к сексу меня или моих братьев, он сделает то, в чем поклялся — убьет женщину, которую любит больше всего на свете. А это уничтожит его и всю нашу семью.

— Ты проявляешь исключительное терпение, — сказал Жан-Клод.

Я хотела бы поспорить, но не могла.

— Это правда, — кивнула я.

— И получается, что все-таки он тебя трахнет, — заключил Ричард.

— Ричард, ты так сегодня хорошо себя ведешь, — вздохнула я. — Не портил бы, а?

— А как бы ты отнеслась, если бы я тут себе выбрал женщину для секса, пока ты будешь трахаться с Самсоном?

Я посмотрела на него. У меня было несколько ответов, но ни одного такого, чтобы от него была польза.

— Ведь не понравилось бы тебе?

— Нет, — ответила я, не зная, что еще сказать.

— Тогда не жди, что я буду с радостью тобой делиться.

— Я этого не жду, Ричард. И от Жан-Клода я такого не жду, и от Мики…

Я поглядела на Натэниела, одновременно и хмурясь, и улыбаясь.

— А я вот делюсь с радостью, — сказал он и улыбнулся.

— Молодец, — ответил ему Ричард. — А я нет.

— У тебя бывает секс с человеческими женщинами, за которыми ты ухаживаешь, — сказала я.

— С некоторыми.

— Ты это делаешь по собственному желанию. А я — по необходимости.

— И все равно тебе это в радость.

— А ты был бы счастлив, если бы мне этот секс был в тягость?

— Да. — Он поднялся, и стало видно, что он одет в симпатичные джинсы и красную футболку. Наверное, отказался от вычурных одежд, а какой-либо официальный костюм у него тут вряд ли есть. — Да, мне было бы лучше, если бы я знал, что тебе он не в радость.

— Вот прямо не знаю, что тебе на это ответить, Ричард. Просто не знаю.

— У меня ни с кем нет секса, кроме Аниты, и проблем по этому поводу тоже нет, — сказал Мика.

— Откуда у тебя проблемы, когда ты — само совершенство? — окрысился Ричард.

Мика оглянулся на меня, будто спрашивая, до каких пределов можно доводить ссору.

— Не ссорьтесь, — сказала я. — Давайте поедим и решим, что будем отвечать Рафаэлю.

— А когда она говорит «не ссорьтесь», ты не ссоришься? — спросил Ричард.

— Обычно — да, — ответил Мика.

— Знаешь, Мика, иногда я тебя терпеть не могу.

— Взаимно, — ответил Мика с улыбкой.

Сила Ричарда хлестнула по моей коже сотнями мелких укусов жара. Но Мика стоял ближе, и когда его сила тоже полыхнула, это было как от слишком близкой печи.

— Прекратите оба!

— Mon chat, mon ami, у нас нет на это времени.

— Я тебе не друг, — огрызнулся Ричард. — Я волк, являющийся по твоему зову, но это не делает нас друзьями.

Жан-Клод вдохнул, выдохнул и застыл неподвижно — как умеют только по-настоящему старые вампиры. Когда, если отвернешься, кажется, что он исчез, пусть он даже стоит рядом. Когда он снова заговорил, голос его звучал нейтрально, любезно, пусто и безлично.

— Как скажешь, Ричард. Mon chat и mon lupe, у нас нет на это времени.

Ричард обернулся к нему, заполняя помещение своей силой, как будто трубу с горячей водой прорвало в ванне. Ты было думала, что принимаешь теплую ванночку, и вдруг оказывается, что ты тонешь. У меня пульс зачастил, волчица во мне зашевелилась.

Я закрыла глаза и начала дышать, глубоко и ровно, дышать вся — с ног до плеч. Глубокие, очищающие вдохи, чтобы притушить возникшее во мне шевеление. Изолироваться от того, что делает Ричард. Это его сила, а не моя. Я не обязана на нее откликаться. Отчасти я даже в это верила, но отчасти знала правду: слишком сильно его сила повенчана с моей.

— Не называй меня так! — предупредил Ричард.

— Если ты только волк моего зова, но не мой друг, как еще мне тебя называть?

Он произнес это невероятно ровным голосом, и я вдруг поняла, что он тоже злится. На Рафаэля? На Арлекина? На все вообще.

— Нет, не только волк.

— Ты оскорбляешься, когда никто не хотел тебя оскорбить. И если ты будешь усматривать оскорбление там, где оно не имелось в виду, мне, наверное, придется начать оскорблять намеренно.

В заряженной тишине лязг внешней двери прозвучал особенно громко. Я вздрогнула.

— Пришел Рафаэль, — объявила Клодия.

В ее голосе одновременно слышались и тревога, и облегчение: будто она была рада прервать ссору, но тревожилась о том, что сейчас будет делать ее царь.

Ричард сердито смотрел на Жан-Клода, и вампир наконец тоже позволил себе выразить на лице гнев, когда сквозь дальние портьеры вошел Рафаэль — высокий, смуглый и красивый. Абсолютно все было гармонично в этом шестифутовом темноволосом мужчине испанской внешности. Галстук он не надел, и расстегнутый ворот рубашки обрамлял впадину на шее, смотрящуюся как приглашение. Так, последняя мысль — не моя. Я посмотрела на Жан-Клода, думая, не его ли. Он сегодня уже чьей-то кровью напитался, это я могла определить, но знала, что иногда его тянет к крови сильных, как обычного мужчину — к красивой женщине. Только до этого момента я не знала, что он вожделеет к Рафаэлю как к пище.

Второй неожиданностью оказался его спутник. Луи Фейн, доктор Луи Фейн, преподаватель биологии Вашингтонского университета, бойфренд одной из моих лучших подруг, живущий вместе с ней. Ронни, Вероника Симс, сказала бы мне наверняка, что «бойфренд» — слишком молодежный сленг. Она бы предпочла слово «любовник», но для внутреннего монолога я могу выбирать те слова, которые мне нравятся. И вообще затянувшаяся кампания Ронни с целью проводить отношения с Луи лишь по графе секса, не затрагивая эмоций, — не мое дело. Хотя иногда и мое, когда она на меня это вываливает.

Луи ростом пять футов шесть дюймов, худой, но не слабак с виду. Сегодня руки у него были закрыты, но когда он бывал с короткими рукавами, бицепсы у него играли выразительно. Волосы прямые и темные, стрижены коротко, причем недавно — я его на прошлой неделе видела, и они были ниже ушей, а сейчас выше. Лицо лишь чуть-чуть угловатое, легкий намек, что мать его родом из Эквадора. Это — и еще черные глаза, даже темнее моих.

Появление Луи было для меня сюрпризом — хотя чего тут странного? Он у Рафаэля правая рука. Каким образом вежливый и мягкий преподаватель колледжа оказался вторым по рангу в группе зверей, состоящей в основном из солдат удачи и бывших уголовников? Это потому что он умен — и совсем не такой мягкотелый, как кажется.

— Милости просим, Рафаэль, царь родере города Сент-Луиса! — провозгласил Жан-Клод. Официальность приветствия соответствовала тону.

— Жан-Клод, мастер города Сент-Луиса, ты мне оказываешь честь, приглашая в свой дом. — Он перевел глаза на Ричарда. — Ульфрик клана Тронос Рокке, друг и союзник мой, благодарю тебя, что согласился видеть меня в столь раннее время.

Я стояла достаточно близко и слышала, как резко вдохнул воздух Ричард, и подумала, что при таком вдохе он сейчас что-нибудь столь же резкое скажет, но Ричард медленно выдохнул, хотя и неровно, и произнес почти нормально:

— Рафаэль, царь крыс, друг и союзник мой, здесь достаточно еды, будь как дома.

— Благодарю, — ответил Рафаэль и несколько расслабил плечи. Кажется, он тоже опасался реакции Ричарда.

Луи подошел к Ричарду, и они поздоровались по-мужски, рукопожатие-объятие, когда вроде как плечами стукаются. Я услышала слова Луи:

— Ты прости, что так.

Если Ричард что-то и ответил, то я не услышала, потому что Мика обратился к Рафаэлю:

— А леопарды — это такая мелочь, что можно даже не приветствовать ни их короля, ни королеву?