Жан-Клод снова ответил тем же пожатием плеч.

Честно говоря, не понравилось мне, что крысы так хорошо информированы. Я однажды видела, как мастер вампиров набрал новые силы, оказавшись в Америке, далеко от своего прежнего мастера. Но я не знаю, нарочно это было сделано или нет. Мне все чаще приходит в голову вопрос, не выделяют ли сильные мастера что-то вроде гормона, задерживающего развитие силы у окружающих. Проверить это невозможно, но кое-что из того, о чем говорит Рафаэль, я видела собственными глазами.

— Крысы есть в каждом городе, — сказал Самсон. И прозвучало это так, будто мы опять о нем забыли.

— Есть, — кивнул Рафаэль.

Я представила себе сотни крыс, бегающих в стенах, слышащих все — и что слышат они, то слышит и царь крыс. Так это и есть? На самом деле? Хотелось спросить, но непонятно было, как при таком настроении он отнесется к вопросу.

— Я — сын двух больших сил, но тебе было безразлично, что ты оскорбил меня, — продолжал Самсон.

— Я не знаю, кто ты для Жан-Клода и Аниты.

— И ты решил не замечать меня и посмотреть, как я отреагирую?

Рафаэль кивнул.

— Я следующий в очереди кандидатов в любовники Аниты.

— Отчего же ты ждешь так долго?

— Право дамы — заставлять мужчину ждать.

Очевидно, они говорили обо мне, но так, будто я не слышу этого разговора или не понимаю его.

— Допустишь ли ты, чтобы я опередил тебя в этой очереди?

— Нет, — покачал головой Самсон.

Рафаэль обернулся к Жан-Клоду:

— Это твое последнее слово — что сын морского царя для тебя важнее, чем я, чем мои крысы?

— Это не то, что здесь было сказано, Рафаэль.

— Я считаю, что зверь, который приходит в твою постель или постель Аниты, для тебя важнее, Жан-Клод. Можешь это опровергать, если хочешь, но пудинг сам свидетельствует о своем вкусе.

— Нет, необходимо его съесть, потому что с виду все пудинги сладкие.

— Так я или кто-нибудь из моих для тебя с виду сладкие? — спросил он.

Реакцию Клодии я почувствовала через всю комнату. Вспышка силы, будто метафизическая пощечина, напомнившая, какая мощь заключена в этой женщине. Этот выплеск жара ясно и отчетливо дал всем понять: какой бы вкусной кто ее ни считал, в эти игры она играть не будет.

Рафаэль шумно выдохнул и повертел шеей, будто шлепок энергии оказался тем сильнее, чем ближе к его источнику.

— Я не стану никого из моих крыс силой загонять в чужую постель. Но если кто-то из них согласится по собственной воле, возьмешь ли их как доноров плоти и крови?

— «Плоти» — это как? — уточнила я.

— Это секс.

Ричард шевельнулся на диване рядом со мной и сказал:

— Крысы никому не дают кровь. Это был один из первых твоих законов, когда ты стал королем. Николаос подвергла тебя пытке, когда ты запретил крысам кормить ее вампиров.

— Она была не в себе, и чем дальше от нее, тем безопаснее для моего народа. К Жан-Клоду чем ближе, тем безопаснее.

— И ты правда разрешил бы своим крысам быть шлюхами крови? — Ричард был почти шокирован.

— Разрешил бы.

— Ты думаешь, если некоторые из твоих крыс войдут в наши спальни, народу твоему будет безопаснее жить? — спросил Мика.

— Что бы решил ты на моем месте?

— Не это, — ответил Ричард.

— Я спрашиваю Нимир-Раджа.

Ричард неловко поерзал, а Мика наоборот устроился поудобнее.

— Я уже сделал то, что предлагаешь ты.

Рафаэль кивнул:

— Ты предложил себя Аните и Жан-Клоду, и теперь твой пард, одна из самых малочисленных групп в округе, защищен лучше всех других групп во всем Сент-Луисе. Много ли твоих леопардов дают кровь вампирам?

— Почти все.

Рафаэль развел руками, будто говоря: «Видите?»

Я хотела было с ним поспорить, но постаралась быть честной. Здравы ли его рассуждения? У нас Мика отвечал за горячую линию мохнатой коалиции, а потому постепенно становился тем, к кому прежде всего обращались все члены сообщества ликантропов. Он служил связующим звеном между нами и широкой общественностью, и даже телевизионное время у него росло. Он отличную давал озвучку.

Леопардов было меньше, чем почти любого другого вида, однако задевать их никто не решался. Дело в том, что Жан-Клод, или я, или наши люди взяли себе привычку убивать каждого, кто их обижает.

Я посмотрела на царя крыс и тихо сказала:

— Вот черт.

— Да, — согласился он.

Я посмотрела на сидящих на диване Ричарда и Жан-Клода:

— Нельзя же сказать, что он ошибается?

— Некоторые его рассуждения я не берусь оспорить, — произнес Жан-Клод.

— Нет, — возразил Ричард. — Он не может быть прав.

— Я не сказала, что он прав, Ричард. Я только сказала, что в его словах нет ошибки.

— Бессмыслица. Если нет ошибки, значит, он прав.

Ричард повернулся ко мне, заслонив от меня Жан-Клода — своими широченными плечами.

— Он прав в том, что наши любовники — в большей безопасности. Он не прав, если думает, что мы не вступимся за крыс, если им кто-нибудь станет угрожать.

— Вас с нами связывают только контракт и деньги, — ответил Рафаэль. — Мне было бы спокойнее, если бы связь была более интимной.

— Мы дали тебе слово чтить наш с тобой договор, — сказал Жан-Клод.

— Но у вас такой же договор с гиенами. А я не верю, что Ашер так и будет отказываться от премии, которую навязывает ему Нарцисс.

— Считать Ашера слабым — ошибка, Рафаэль. Он отнюдь не таков.

— Ты его любишь, это мешает тебе видеть ясно.

— Я мог бы на это возразить, что ты его не любишь, и это мешает тебе видеть ясно.

— Прикажи ему не заключать интимную связь с гиенами, и это меня удовлетворит.

— Я бы не стал отдавать такого приказа, — ответил Жан-Клод.

— У тебя нет права просить об этом Жан-Клода или Ашера, — сказал Мика.

— Что бы ты сделал на моем месте, Нимир-Радж?

— Я бы предложил себя с меньшей враждебностью. В случае отказа я бы стал предлагать других из моего народа, пока не взяли бы кого-нибудь как пищу и, хочется надеяться, одного или нескольких, кто привлек бы чей-то взор как сексуальный объект.

— И я это делаю неверно?

— Да.

— К действиям в этой политической области я не готов, — сказал Рафаэль. — Научи меня, Мика. Помоги.

Мика вздохнул, сдвинулся к краю дивана и глянул за плечо Ричарда на Жан-Клода:

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Помоги ему, если можешь.

Мика оглянулся назад, на меня. Мы поняли друг друга с одного взгляда, я пожала плечами и сказала:

— Ну, помоги, наверное.

Мика сел ровнее и обнял меня рукой за плечи, отчего Ричарду пришлось чуть отодвинуться. Я не думаю, чтобы Мика его хотел заставить это сделать, он хотел лишь дотронуться до меня, а после сегодняшней ночи была возможность, что Ричард тоже против случайного прикосновения не возразит. Но, очевидно, проблемы Рафаэля всколыхнули у Ричарда его собственные чувства. Блин, даже у меня какие-то всколыхнули — я только еще не разобрала, какие.

— Доноры крови будут приняты с благодарностью, — сказал Мика, — и некоторые из твоих крыс уже предложили питать ardeur Аниты.

— Но она ни к кому из них не притронулась.

— Ты пока что не прислал ей еще никого, кто ей бы достаточно понравился.

— Поможешь мне выбрать таких?

— Ребята, — сказала я. — Ребята, я здесь сижу, вы не забыли? Не надо говорить так, будто меня здесь нет.

— Тогда выбери ты, — сказал он.

Я нагнулась так, что волосы закрыли лицо:

— Я ж не то имела в виду!

— Она любит смазливых, — сказал Ричард, — а это не то качество, за которое ты принимаешь в стаю.

Я посмотрела на него, не веря своим глазам: он сидел рядом со мной и рассуждал с Рафаэлем, какой тип мужчин мне нравится.

— Я думала, ты психовать будешь, — сказала я.

Он скривился, но ответил так:

— Мне это не нравится, но Рафаэль прав: наши любовники к нам ближе, и они в большей безопасности.

— Если кто-то тебе достаточно дорог, чтобы заниматься с ним сексом, то об этом ком-то и заботиться полагается, — уточнила я.

— Именно так, — согласился Ричард. — Именно такое у тебя к ним чувство.

— И что неверно в этом моем чувстве?

— Верно все, но оно значит, что Рафаэль прав. Ты заботишься о своих любовниках, и от этого никуда не деться.

— А ты о своих женщинах? — спросила я.

Он на миг удивился, потом улыбнулся, но от этой улыбки глаза у него стали усталыми и такими циничными, какими я их никогда не видела.

— Не всегда. Иногда они мне просто для потрахаться.

Я вытаращила на него круглые глаза.

— Я был бы рад всегда с сердечками и цветочками, но женщина, которую я люблю больше всех других, меня не хочет. Так что мне делать, пока ты спишь еще с шестью или семью мужиками? Ждать очереди? Стоять и смотреть?

Будь мы одни, я бы напомнила ему, что ему случалось стоять и смотреть, и ждать своей очереди, и даже помогать Жан-Клоду, когда мы занимались любовью втроем. Но мы не были одни, а затевать ссору я не хотела.

— Значит, ты не обо всех заботишься, кто бывает в твоей постели?

— Из моей стаи — обо всех. Но вне ее — иногда секс показывает, что ничего не получится.

— И ты рвешь с ними после секса?

— Иногда.