Я кивнула, вспомнив слова Белль.

— Он прав.

Я подумала, не найти ли мне мысленно Натэниела и Дамиана, проверить, как там они. Но боялась сбить равновесие, то ли прервать поток энергии, которая нас питает, то ли высосать слишком много. Сейчас как-то все получалось, и очень хорошо, пусть так и будет. Белль сказала, что я научилась это делать у Жан-Клода, но она ошиблась. Я думаю, это сделал для нас сам Жан-Клод до того, как потерять сознание, потому что я понятия не имела, как он все это организовал. И я очень тщательно сейчас следила, чтобы не сделать щиты между собой и ребятами ни сильнее, ни слабее. Поддерживать как есть. То, что работает, не ремонтируй.

— Вампиры беспокоятся, что если младшие вампиры заснут дневным сном, то могут не пробудиться — Жан-Клод так сильно ранен, что у него энергии может не хватить.

Я кивнула, проглотила слюну — глотать было больно, но не в моем горле, хотя чувствовала я своим. Как будто что-то мешало, большое и твердое, пластик какой-то.

— Ричард достаточно пришел в себя, чтобы ощутить интубацию — потому что я ее чувствую.

— Не знаю даже, хорошие это новости или плохие, Анита. Еще не скоро его организм сможет обходиться без аппаратов.

— Нужно, чтобы Жан-Клод очнулся до рассвета, настолько очнулся, чтобы не высосал меньших вампиров до смерти, — сказала я.

Она посмотрела на меня очень серьезно:

— Вот это и обсуждают вампиры.

Я ощущала присутствие вампиров за дверью, слышала спорящие мужские голоса.

— Скажи охранникам, пусть пропустят Ашера и тех, кто с ним.

Она посмотрела на меня вопросительно, но направилась к двери. А когда я увидела, кто в эту дверь вошел первым, я улыбнулась и как-то почувствовала, что все образуется. Все будет в порядке, потому что Эдуард с нами.

Он улыбался мне, покачивая головой, стоял, глядя на меня сверху вниз. Очень приятный на вид, продукт нескольких поколений выведения чистой породы БАСП: светлые волосы, голубые глаза, ростом чуть ниже пяти футов восьми дюймов, но вписывающийся практически в любой интерьер. Тут лоск очарования стал таять как по волшебству, и в этих синих глазах тепло сменилось холодом зимнего неба — истинной сутью Эдуарда. Цвет глаз не переменился, но полностью переменился взгляд. Спокойное лицо ничего не выражало. Если бы я не видала вампиров, то сказала бы, что Эдуард лучше всех моих знакомых умеет делать непроницаемое лицо.

Когда-то появление Эдуарда возле моей кровати означало бы, что он явился меня убить. Сейчас оно значило, что я спасена. Все мы спасены — насколько это возможно. Насчет метафизических сил Эдуард не очень, но против оружия и боевых навыков Арлекина он отлично справится. Магия — это моя епархия, а в вооруженной битве лучше Эдуарда никого нет.

— Привет, — сказала я все еще пересохшим горлом.

У него дернулись губы:

— Не могла еще несколько часов остаться живой?

И в его голосе еще слышались интонации легкой улыбки вначале, а в конце — совершенно пустой голос, без малейшего акцента, без малейшего намека, откуда он родом.

— Я живая.

— Тебя пришлось дважды запускать, Анита.

Державшаяся незаметно Лилиан тут же оказалась рядом:

— Буду вам очень благодарна, если вы не станете пугать моих пациентов.

— Она предпочитает правду, — ответил он, даже не глянув на нее.

— Он прав, док, — сказала я.

Она вздохнула.

— Ладно, но давайте тогда говорить правду постепенно. Весь день она в основном была мертва.

Я только через секунду поняла, что доктор Лилиан пошутила. Эдуард глянул на нее и повернулся ко мне:

— Если верить вампирам, на постепенность у нас нет времени.

— Ты мне расскажи, что тут творится.

— Многое. Если я начну все рассказывать, наступит рассвет, и твои любимые вампирчики помрут навеки.

— Тогда расскажи самое необходимое.

— Жан-Клод затратил кучу энергии, чтобы пробудить всех вампиров города до того, как отключился сам.

— Я при этом была.

— Не перебивай, — сказал он слишком серьезно, и мне это не очень понравилось. — Вампиры и оборотни составили план, чтобы выделить тебе как можно больше энергии как можно быстрее. Энергии, чтобы ты влила ее в Ричарда и Жан-Клода.

— Почему ты говоришь это мне? Почему не Ашеру, не…

— Перебила, — сказал он.

Глаза его были холодны, лицо серьезно.

— Прости, — извинилась я.

Лилиан издала звук, на который повернулись мы оба.

— Вы сказали, что от вас она новости воспримет лучше, а я не поверила. Теперь верю.

Он посмотрел на нее внимательно.

— Извините. Я стану в сторонке, и перестанем терять время.

Она отошла.

— Мне этот план не понравился, а тебе он будет просто противен, но я выслушал их соображения, и лучшего плана у нас нет.

Я подняла руку. Он даже улыбнулся, но до глаз улыбка не дошла.

— Да?

— Ты считаешь этот план хорошим?

— Я не могу придумать лучше.

— Правда? — глянула я на него.

— Правда, — кивнул он.

То, что у него лучшего плана не было, говорил о многом. Говорил достаточно, чтобы я не стала спорить.

— Хорошо, излагай мне этот план.

— Ты питаешь ardeur от главы еще одной группы зверей и берешь всю их энергию. Как поступила с крысолюдами.

Он говорил ровно и уверенно, хотя сам узнал об ardeur’е всего несколько часов назад. Влетел в середину кризиса метафизических масштабов и не смутился, а если смутился, то не подавал вида. В этот момент я его любила — любовью вроде мужской дружбы. Он ни разу меня не подвел и никогда со мной не темнил — за это я его и любила.

— Что за группа?

— Лебеди, — ответил он.

Я уставилась на него удивленно:

— Прости, не расслышала?

Он улыбнулся — улыбка была холодная, но настоящая. Ему было весело.

— Я так понимаю, что лебединый король тебе не лучший друг.

— Не то чтобы. И он, и прочие главы групп бывали приглашены в дом на обед, но… — Я мотнула головой, пытаясь избавиться от ощущения в горле предмета, которого там не было — вроде фантомной боли. — Я никогда о нем в этом смысле не думала, и есть в Сент-Луисе группы побольше и посильнее лебедей.

— Когда ты питалась на царе крыс, почти все они попадали без сознания, — сообщил Эдуард.

— Что-что?

— Ты слышала, — ответил он.

Я вспомнила вскрик Жан-Клода у меня в голове — он крикнул «нет», когда я потянулась за последним кусочком энергии Рафаэля.

— Я не хотела.

Лилиан выглянула у Эдуарда из-за плеча.

— Тебе просто повезло, что я была среди тех, кто остался на ногах.

— А почему ты не свалилась?

Она задумалась с грустным видом, потом покачала головой.

— Не знаю.

— На «почему» у нас нет времени, — сказал Эдуард.

— Согласна, — поддержала его Лилиан.

Я просто кивнула.

— Крысолюдов все еще не сто процентов, Анита. Ты их действительно проредила. Мы не можем себе позволить, чтобы ты так же поступила с гиенолаками.

— Без проблем. Уж кто-кто, а Нарцисс в список моих дел на сегодня не входит.

Он шевельнул губами — почти в улыбке, но потом сдался и засмеялся.

— Я теперь его видел, и… — Он тряхнул головой и сказал: — Я бы тоже не хотел его видеть в списке своих дел, но он сделал хорошее предложение. Предоставил нам всех гиенолаков, которых мы просили.

Тут у меня возникла мысль:

— Если почти все наши бойцы свалились, почему Арлекин не напал?

Он кивнул:

— Вот и я не знаю.

— Арлекин состоит из супербойцов. Вроде тебя в вампирском варианте. Должны были атаковать.

— Ашер и прочие вампиры и посейчас гадают и строят гипотезы, отчего Арлекин не воспользовался ситуацией. Это все я тебе потом расскажу, потому что сейчас… — Он сделал движение, будто хотел взять меня за руку — и убрал руки. — Ты мне доверяешь?

Я сдвинула брови, глядя на него:

— Ты же знаешь, что да.

— Оборону я организовал, все прикрыл, Анита. Но только ты можешь передать Жан-Клоду достаточно энергии, чтобы сохранить жизнь меньшим вампирам.

Я хотела спросить о многом, но он был прав. Я должна довериться Эдуарду, знать, что свою работу он сделает, и я доверялась, но…

— Лебедей-оборотней в городе не так уж много.

— Мы сперва обратились к львам, но их Рекс отказал нам.

— Джозеф отказал нам в помощи? — Я не стала скрывать, как это меня потрясло.

— Да.

— Мы же ради львов из кожи вон лезли. Черт, я же даже спасла ему жизнь однажды… или дважды, не помню.

— Его жена сказала, что секс у него будет только с ней.

— Не в сексе же тут дело, Эдуард!

Он пожал плечами.

— Львы не станут мешать вампирам умереть.

Я это сказала вслух, чтобы сама услышала. Потому что не могла поверить.

— Я бы это воспринял так, — согласился он.