Логическая (смысловая) структура вещи. Понятие субстанции.



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Логическая (смысловая) структура вещи. Понятие субстанции.



Мир схоластической философии — это мир, увиденный сквозь призму языка. Недостаточно сказать, что он познаваем, доступен человеческому разуму, выразим с помощью понятий, находящихся в его распоряжении. Роль первичных элементов, из которых состоит каждая вещь и каждое явление в этом мире, играют бытийные аналоги общих понятий — формы, как их называет Аристотель, или природы, по терминологии Дунса Скота. Они определяют "чтойность" каждой вещи, характеристику, позволяющую ответить на вопрос: "Что это такое?" Одна вещь называется шаром, другая — лошадью, третья — человеком благодаря наличию в каждой из них своей природы: природы шара, лошади или человека. Все конкретные лошади обладают одной общей природой, а именно, природой лошади, все люди — одной природой человека, и т.д., поэтому Дунс Скот говорит об общей природе, свойственной всем индивидам, обозначаемым с помощью одного общего понятия. Общая природа в вещах, с одной стороны, соответствует Божественной Идее, по образцу которой она сотворена, с другой — понятию, с помощью которого объективно существующая "природа" отображается в уме человека. Помимо общей природы, определяющей "чтойность" или вид вещи, в последней всегда можно выделить множество других свойств (акциденций), присущих одним индивидам данного вида и отсутствующих у других, которые разбивают класс всех индивидов данного вида на различные подклассы. Лошади, например, отличаются породой, мастью, скаковыми качествами и т.п. По сравнению с существенными свойствами, носителем которых является общая природа, эти признаки могут рассматриваться как несущественные (акцидентальные): некоторые из них варьируются у разных лошадей, иные порой вообще отсутствуют, но животное независимо от конкретного набора этих признаков остается "лошадью". Несущественные признаки, как и существенные, фиксируются общими понятиями: "пегое", "быстроногое" и др. — и этим понятиям соответствуют столь же объективно существующие сущности, как и общие природы, нечто "пегое" само по себе "быстроногое" само по себе. И подобно тому, как описание вещи складывается из отдельных понятий, каждое из которых фиксирует какое-то одно определенное свойство, так и сама вещь, по представлению средневековых философов, "складывается" из элементов-природ (элементов-форм) и элементов — онтологических аналогов случайных свойств (элементов-акциденций), в точности соответствующих обозначающим их понятиям. Первичными элементами, исходными "кирпичиками" бытия являются поэтому не физические атомы, а "атомы смысла", обладающие такими же содержательными и формальными характеристиками, что и значения соответствующих понятий: неизменное и неделимое свойство, фиксируемое понятием, оказывается точной копией реально существующего существенного (природа или форма) или случайного (акциденция) свойства.

Схоластика, таким образом, исходит из убеждения, что понятия укоренены не только в человеческом уме, но и в самом бытии в божественном мышлении и в вещах. Может показаться на первый взгляд, что мышление современного человека основано на той же предпосылке, поскольку предполагается, что концептуальные схемы, которыми человек пользуется и в обыденной жизни и особенно в научном исследовании, не являются чистыми фикциями: им ведь тоже что-то соответствует в реальности. Однако здесь есть существенное различие. В настоящее время, когда ученые используют понятия и формулы, чтобы описать структуру какого-либо объекта, они не стремятся найти в объекте аналог этих понятий и формул; последние им нужны для концептуализации явлений, которые сами по себе не принадлежат к разряду концептуальных сущностей, отличаются от них по своей структуре и не служат вместилищем последних. Когда же схоласт смотрит на какую-нибудь вещь сквозь призму того или иного понятия, он пытается обнаружить само это понятие, скрытое под телесной оболочкой. Понятие мыслится как бы обладающим двойным способом существования: в человеческом уме и в бытии.

Не только в этом отношении взгляд схоластов отличается от современного, ведущего свое происхождение от философии и науки Нового времени. Внутренняя структура вещи, состоящей из "смысловых атомов" (природ или форм), будет совсем иной, чем у вещи, образованной из физических частиц (атомов, молекул) и описываемой путем выделения материальных частей и процессов, связывающих эти части в одно целое. Между "смысловыми атомами" невозможно установить физических связей; единственный вид связей, который может иметь место между ними, — это связи логического характера, аналогичные отношению, объединяющему отдельные понятия в составе одного суждения.

Суждение вида "S есть Р", где S — субъект (подлежащее), а Р — предикат (сказуемое) суждения, воспроизводит самые существенные стороны бытия мира в целом и принципы устроения каждой вещи, существующей в мире. С одной стороны, оно может рассматриваться как отображение отношения причастности, связывающего вещь с ее образцом; "нечто (S) есть круглое (Р)" потому, что существует круглое само по себе, т.е. идея круга, и некоторые вещи, благодаря причастности идее круга, приобретают соответствующее свойство. Каждое суждение, произносимое человеком, утверждает причастность субъекта некоторому предикату, убеждая в справедливости тезиса Платона, что существование мира вещей, обладающих определенными свойствами, возможно лишь при условии существования мира идей, т.е. множества всевозможных свойств. Платоновский тезис очевиден и неопровержим, если исходить из предположения, что суждение о вещи адекватно отображает суть вещи, основания ее бытия. В доктринах средневековых философов платоновское представление о причастности вещей самосущим идеям трансформируется в учение о причастности их Идеям, существующим в уме Бога.

С другой стороны, суждение моделирует отношение между индивидом, обозначенным субъектом суждения, и одним или несколькими свойствами, которые ему присущи, обозначаемыми предикатами суждения. Отношение присущности, связывающее индивид и его свойства, отображаемое логической операцией приписывания различных предикатов одному субъекту, в метафизике Аристотеля выделяется в качестве фундаментального отношения, определяющего внутреннюю структуру вещи. Вещь, по Аристотелю, — это прежде всего индивид, первичная сущность, которая служит как бы опорой, к которой "прикрепляются", становясь ей присущими", вторичные сущности — роды и виды. В средневековой схоластике те сущности, которые рассматриваются как обладающие самостоятельным существованием, называются субстанциями. К разряду субстанций прежде всего относятся индивидуальные субстанции, или субстанции-индивиды, соответствующие первичным сущностям Аристотеля. Средневековые мыслители-платоники, полагавшие, что роды и виды обладают самостоятельным, независимым от индивидуальных вещей существованием, говорили о вторичных сущностях тоже как о субстанциях. Родовые субстанции (роды и виды) в отличие от индивидуальных объявляются духовными субстанциями; к числу последних относят также и ангелов.

Субстанции обладают различными свойствами, или признаками. Признаки подразделяются на существенные и несущественные. Существенные признаки, на основании которых индивидуальная субстанция, например Сократ, может быть отнесена к определенному виду ("человек") и роду ("животное"), входят в состав субстанциальной формы, определяющей "чтойность" субстанции, т.е. что она собой представляет. Для обозначения несущественного признака в схоластике используется термин акциденция. Акциденции — это роды и виды, но существующие не сами по себе, а в качестве свойств (признаков) субстанции.

Литература:
Столяров А.А. Логическая (смысловая) структура вещи. Понятие субстанции./История философии. Запад-Россия-Восток. Книга первая. Философия древности и средневековья.- М.:Греко-латинский кабинет, 1995 - с.324-327

 

 

Учение о родах и видах.

Введение в онтологию наряду с индивидуальными сущностями, соответствующими собственным именам, например Сократ, Буцефал, общих сущностей, или универсалий, обозначаемых общими понятиями, породило ряд проблем. Главное затруднение вызывал вопрос: что собой представляют роды и виды, рассматриваемые не как логические понятия, а в качестве структурных единиц онтологии, чем они отличаются от индивидов и каким образом связаны с последними?

Поскольку средневековые мыслители исходили из предположения о том, что логическая структура мысли в точности воспроизводит структуру бытия, многие моменты схоластических учений о статусе универсалий в бытии, о способах их существования, об их роли в акте творения индивидуальных вещей восходят к дефинициям и различениям логической теории родов и видов. Эта теория была разработана Аристотелем, сжато сформулирована Порфирием во «Введении» к «Категориям» Аристотеля, детально проанализирована Боэцием в его комментарии к «Введению» Порфирия. Благодаря Боэцию проблематика универсалий в ее онтологическом и теоретико-познавательном аспектах стала одной из центральных тем средневековой философии. Без ознакомления с основными определениями и понятиями логического учения о родах и видах средневековые дискуссии о природе и статусе универсалий покажутся бессодержательными, чисто "схоластическими" спорами (слово "схоластический" употреблено здесь в одиозно-уничижительном смысле; этот оттенок оно приобрело в эпоху Возрождения, когда схоластикой стали называть пустопорожние рассуждения, страсть к введению тонких словесных различении, не несущих реальной смысловой нагрузки).

Обратимся еще раз к анализу структуры суждения вида "S есть Р". В нем субъекту-подлежащему S приписывается предикат-сказуемое Р путем помещения связки-глагола есть между ними. S и Р можно при этом рассматривать двояким образом: либо по отдельности, вне контекста суждения, либо в соотнесении друг с другом. В первом случае значения S и Р совпадают со значениями соответствующих понятий. Все понятия можно подразделить на три категории: (1) собственные имена, обозначающие единичные вещи; (2) абстрактные понятия типа "красота", "справедливость", "человечность"; (3) общие понятия: "человек", "красивое", "быть справедливым" и т.п. Абстрактные понятия, как и собственные имена, указывают на отдельную сущность; но если собственные имена используются для обозначения индивидов ("индивид", с логической точки зрения, есть не что иное, как сущность, обозначаемая собственным именем, или единичным термином), то абстрактные понятия — для обозначения субстантивированных свойств, т.е. (абстрактных) объектов, являющихся носителями определенной смысловой характеристики. Общие же понятия — это потенциальные сказуемые; каждое такое понятие относится ко множеству индивидов.

Выделяют объем и содержание общего понятия (эти термины впервые появляются в логике Пор-Рояля, но они соответствуют духу аристотелевских и схоластических различении). Индивиды, подпадающие под одно общее понятие, характеризуют объем последнего; например, совокупность всех людей составляет объем понятия "человек". Содержание понятия совпадает со свойством, фиксируемым соответствующим абстрактным понятием; смыслом (содержанием) понятия "человек" является "человечность". В онтологии общему понятию соответствуют универсалии — роды и виды. Каждая универсалия подобно общему понятию обладает, с одной стороны, смысловой характеристикой типа "человечность", с другой стороны, объемной характеристикой — охватывает множество индивидов. Непосредственно к индивидам относятся только виды в собственном смысле слова, имеющие наименьший объем; это последние виды, не подразделяющиеся на подвиды; таковы человек, лошадь, собака и т.п. Вид подчиняется роду; так, перечисленные виды подчиняются роду — животное. Высший род не подчинен никакому другому роду; промежуточные виды (все виды за исключением последних) являются видами по отношению к вышестоящему роду и родами по отношению к нижележащим видам.

В "древе познания" Боэция наивысший род — это субстанция. Каждый вид может быть получен из вышестоящего рода посредством добавления к его "смысловой" характеристике еще одного — отличительного — признака. Человек получается из животного за счет присоединения к животности признака разумности. Смысловая определенность, присущая виду человек, складывается, таким образом, из животности, разумности, а также из смысловых характеристик всех родов, которым подчинен род животное: способности к ощущению, одушевленности, телесности и субстанциальности. Поскольку каждый вид получается из рода с помощью отличительного признака, род, подчеркивает Боэций вслед за Порфирием, первичен по отношению к виду: „Если мы упраздним род, уничтожатся и виды, ибо если не будет животного, то не будет и человека" [12, с. 122]. Род является для вида чем-то вроде материи, а отличительный признак — как бы форма. Сочетание характеристик рода и отличительного признака в виде подобно соединению материи и формы при образовании статуи: „То, что в статуе медь, в виде — род; то, что в статуе оформляющая фигура [облик], в виде — отличительный признак; а то, что в статуе сама статуя, образованная из. меди и фигуры, то в виде — сам вид, представляющий собой соединение рода с отличительным признаком" [Там же, с. 95].

Понятия материи и формы были введены Аристотелем для объяснения структуры вещи; объяснение заключалось в том, что в вещи выделялись две составляющие: субстрат и оформляющее начало. Причины наличия в каждой вещи этих составляющих не находятся в отдельных вещах, они укоренены в общем строе бытия. Началами, обусловливающими присутствие в вещах указанных моментов, являются форма и материя. Вещь как бы возникает, "строится" из двух онтологических начал (элементов); поскольку Аристотель утверждает, что эти начала не существуют отдельно от вещей, о возникновении или "построении" самих вещей из первоэлементов онтологии все же нельзя говорить, — строится не вещь, а сложная составная структура вещи из простых начал бытия.

Аналогичным образом определенность вида "строится" из более простых определенностей, характеризующих род и отличительный признак. И не только вид, но и все онтологические структуры схоластика стремится свести к простым началам, чтобы затем "сконструировать" их из этих начал. Логико-онтологическое конструирование смысловых структур, т.е. структур, определяющих форму и сущность вещей, составляет, пожалуй, наиболее характерную черту схоластической философии. В каждой схоластической доктрине, какие бы вопросы в ней ни рассматривались, присутствует конструктивный аспект, и многие проблемы схоластики порождены стремлением не только описать какую-либо вещь или явление, но и понять принципы формирования их смысловой структуры.

Проблема взаимоотношения родов, видов и индивидов оказалась трудноразрешимой из-за совмещения в понятиях рода и вида моментов содержания и объема. Смысловая определенность универсалии, которая совпадает с характеристикой, фиксируемой абстрактными понятиями, такими, как человечность, справедливость и т.п., по существу не зависит от объема; приписывается ли она большему или меньшему числу индивидов, приписывается ли она вообще каким-либо вещам или нет, — ее природа от этого не изменяется. Эта характеристика вообще не указывает на индивидуальные субстанции; ее назначение в другом — отделить одну смысловую определенность от остальных, отличить человечность от справедливости и другого. Описывая, как смысловая определенность вида складывается из определенностей рода и отличительного признака, мы не апеллировали к понятию индивида. В процессе конструирования любых сложных определенностей из простых нет необходимости прибегать к представлению об индивидах.

Но род и вид в средневековой онтологии, как и в античной логике и философии, понимаются как сущности, изначально соотнесенные с индивидами: они являются носителями смысловой характеристики, общей для некоторого класса индивидов, — потому они и называются универсалиями, общими сущностями. Понятия рода и вида вводятся посредством указания того, чему они приписываются. «Род есть то, что сказывается о многих различных по виду [вещах] в [ответ на вопрос] 'что это?' Вид есть то, что сказывается о многих, не различающихся по виду [вещах] в [ответ на вопрос] 'что это?'» [12, с. 42]. Термин "сказывается" допускает двоякую интерпретацию. Он может означать приписывание предиката (сказуемого) субъекту (подлежащему); в итоге последний приобретает признак, который является признаком именно этого субъекта. Но смысловая характеристика рода и вида может относиться не к одному, а ко всем индивидам, о которых сказывается род или вид, выделяя класс индивидов, обладающих данным признаком, и указывая нечто общее в них. Только в последнем случае можно говорить о роде и виде как общих сущностях, охватывающих совокупности индивидов. Очевидно, что это отношение между универсалиями и классами индивидов отличается и от приписывания признака определенному субъекту и от выделения смысловой определенности. Смешение трех моментов в одном понятии рода или вида крайне запутывало проблему взаимоотношения родов, видов и индивидов, но зато давало возможность средневековым мыслителям при постановке и решении конкретных онтологических проблем опираться либо на какой-то один аспект универсалии, либо на комбинацию различных аспектов.

Литература:
Столяров А.А. Учение о родах и видах./История философии. Запад-Россия-Восток. Книга первая. Философия древности и средневековья.- М.:Греко-латинский кабинет, 1995 - с.327-330

 

 



Последнее изменение этой страницы: 2016-08-14; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.236.117.38 (0.015 с.)