ТОП 10:

Глава 24. Золото и бессмертие



 

Красноречие . Искусство убеждать глупцов, что белое есть белое. Включает и способность представлять любой цвет в виде белого.

Амброз Бирс, «Словарь Сатаны»

 

Спал Василий крепко и без сновидений. Он, еще вчера, когда проводил Софию и Николь, завёл будильник на сотовом телефоне – так, чтобы прозвонил он за час до их прихода. Однако проснулся он раньше срока от телефонного звонка. Это была София. Она звонила предупредить, что они собираются приехать пораньше, чтобы успеть приготовить завтрак. «Ну что за умница, – подумал Василий, – еще и настоящий завтрак придумала приготовить». В последний раз он нормально завтракал еще при Диане.

После сна, пусть и недолгого, вчерашние ночные похождения казались ему чем‑то вроде воспоминаний о фильме, который смотрел в полусне, и, не досмотрев до конца, всё‑таки уснул. В его памяти всплыли рассуждения о живой аналогии огня, но то, что в ночи казалось совершенно реальным и необходимым, утром потеряло чёткость. «Я и вправду думал о том, чтобы её убить?», – ужаснулся Василий. «Хорошо бы еще кое‑что почитать перед началом. Уверен, тут нужно полагаться и на интуицию, но вдруг я заблуждаюсь?», – размышлял он о главном эксперименте.

Он наскоро принял душ и пошёл в кабинет, рыться в книгах и бумагах. Ему не только нужно было окончательно понять, как всё будет выглядеть, но и освежить в памяти факты о Фламеле, завершив историю которого он надеялся подготовить Софию к мысли о том, что алхимия вполне может воскрешать умерших.

«В конце концов, если Диану вернуть не удастся, может быть Софию то, что она увидит в подвале, от меня и не оттолкнет. Ведь надо же понимать, что тело человека, которого хотят сделать живым, это необходимая часть происходящего. И каким бы это тело ни было, где бы ни находилось, это ничего не меняет. Да и что такого, что она тут, в подвале?», – размышлял он.

Глядя в окно на то, как ясное утро окончательно победило ночь, Василий на какой‑то миг подумал, что, может быть, нет в подвале тела Дианы. «А если, и правда, приснилось? Я ведь весь на нервах. Пойду, проверю, а то так можно в конец запутаться», – думал он, уже отпирая тяжёлую дверь. Там всё еще гудела вентиляция, ни в доме, ни в подвале не было и намёка на запах тлена, который Василий вчера явственно ощутил в гараже. Он включил свет и заглянул в подвал. «Нет, не приснилось».

Приехали София и Николь. София несла большой пакет с продуктами. Николь сразу ушла в отведенную ей комнату, а София принялась готовить завтрак. Василий сидел за кухонным столом и не мог оторвать от неё глаз.

– Вы прекрасны, – вырвалось у Василия.

Она обернулась, улыбнулась ему.

– Вы мне льстите. Что может быть хорошего в кухонной работе. К тому же, большую её часть я сделала заранее, а теперь лишь довожу всё до нужной кондиции.

– Не скажите, когда человек что‑то делает умело и с удовольствием, это всегда прекрасно. Кстати, хотите я пока продолжу рассказ о Фламеле?

– Да, это будет интересно. Готовить я люблю, но под хорошую историю всё получается быстрее.

– Так вот, насколько я помню, остановились мы на том, что Фламель сказочно разбогател и тратил все средства на благотворительность. Жили они с женой, как говорится, долго и счастливо, но всё когда‑то заканчивается. Пернелль умерла. Он пережил её лет на пятнадцать. Могила Фламеля была в церкви Сен‑Жак‑ля‑Бушери. Он много жертвовал этой церкви. И, кстати, через эту церковь следовал путь паломников, которые направлялись в Сантьяго‑де‑Компостела, к могиле святого Иакова – то есть, туда, куда ходил и сам Фламель. В наши дни церковь не сохранилась, на её месте теперь стоит башня Сен‑Жак. Казалось бы, Фламель оставил после себя заметный след в жизни Парижа, достойно отошёл в мир иной. О его душе молились еще очень и очень долго. Умер он примерно в 1418‑м году. Когда пару сотен лет спустя случилось так, что его могилу пришлось вскрыть, тела там не было. Надгробная плита Фламеля с некоторых пор выставляется в музее Клюни.

– Куда же делось тело?

– Здесь возможно немало вариантов. На мой взгляд, остановиться можно на трёх из них. Первый – такого человека, как Фламель, никогда и не существовало. Он – чья‑то мистификация. Второй – тело кто‑то выкрал после похорон. И третий – Фламель существовал, но похороны свои он инсценировал. Мне кажется, что, как бы невероятно это ни звучало, вероятнее всего именно третий вариант.

– Вы полагаете, что он не умер?

– Если принять гипотезу о том, что ему удалось добыть философский камень, а тому есть масса косвенных подтверждений, то, если следовать за мыслью алхимиков, изложенной в их трудах, он вполне мог обрести бессмертие. Сам он высказывался об этом довольно сдержанно, говорил о том, что если принимать небольшие количества раствора камня, можно избавиться от болезней и прожить столько, сколько человеку отведено. Но даже если оттолкнуться от этой идеи, возникает вопрос: а сколько человеку отведено? Что, если старение – это род болезни, и пользуясь камнем можно победить и это «заболевание»? Более того, что если камень способен не только продлевать годы живым, но и возвращать жизнь умершим?

– В общем‑то я стараюсь смотреть на всё без предубеждения. Науке до сих пор неизвестно до конца – что такое «жизнь». Точно так же как неизвестен способ трансмутации металлов без использования высоких энергий. – сказала София.

– Я вижу, вы кое‑что успели узнать о современном отношении к алхимии?

– Не могу сказать, что особо много узнала, но порылась вчера в Интернете, и этот факт мне показался интересным. У меня всё готово, сейчас позову Николь и можно завтракать.

– Кстати, эти круассаны немного не такие как те, что были в прошлый раз, – сказал Василий, распробовав одно из блюд.

– Да, на этот раз я больше внимания уделила тесту, на самом деле, я вроде говорила уже, оно готовится довольно долго, в прошлый раз я, можно сказать, на скорую руку их сделала.

– Ну, замечательно было и тогда. Кстати, вот еще кое‑что по Фламелю. Финал, так сказать.

– Я – вся внимание.

– Пишут, что Фламеля с супругой много раз видели после смерти. Есть сведения, что их встречали в Парижской опере, в 1761‑м году, их видели на Востоке – там, где сейчас Турция. Говорили, что он появлялся в кабаках и предлагал некоторым посетителям купить секрет философского камня за баснословные деньги. Конечно, подтверждений этому нет, но просто так подобные слухи не появляются. Как думаете?

– Да, не появляются. – сказала София.

Они почти закончили завтрак, Николь ушла, София и Василий остались на кухне вдвоём.

– У меня будет к вам серьёзный разговор. – начал Василий и на мгновение замолк, всё еще собираясь с мыслями.

– Возможно, вам это покажется весьма странным, но, по крайней мере, выслушайте меня. – продолжил он.

– Как всегда, готова слушать. – ответила София.

– Я ведь интересуюсь алхимией не только как теоретик. С тех пор, как я узнал о философском камне и о том, с каким скептицизмом научное сообщество относится к алхимии, я захотел доказать всем, и в первую очередь, наверное, себе, что философский камень существует на самом деле. Или то, что всё это – ложь. Но надеюсь я, конечно, на первое. Только не смейтесь, но я не только учёный, который занимается историей. Я еще и алхимик. Все привыкли к тому, что алхимики бывают «средневековыми», «древними», или еще какими угодно, а я – алхимик современный, как бы странно это ни звучало.

София встала из‑за стола, подошла к окну, и, не глядя на Василия, сказала:

– Знаете, а меня это не удивляет. Вы с таким жаром относитесь ко всему, что связано с алхимией, что не испытать это самому было бы на вас не похоже. Я знаю вас совсем немного, но уже вижу, что вы готовы идти до конца.

Василий засиял от такого ответа.

– Под этим домом есть большой подвал. Когда дом еще только проектировали, я решил сделать там лабораторию. Сейчас я провожу один очень важный эксперимент. Начал я его еще до трагедии, какое‑то время ничем не занимался, а вот теперь, когда с вашей помощью переведен тот вариант «Завещания» Фламеля, который я считаю наиболее близким к истине, я готов продолжать.

– Если эксперимент удастся, что тогда? – сказала София.

– Тогда я продемонстрирую всему миру, что алхимия совершенно реальна. Ну а если ничего не получится – буду изучать дальше, возможно, сейчас я еще чего‑то не знаю. Но у меня очень хорошее предчувствие. И у меня есть к вам один вопрос, очень важный.

Теперь София стояла спиной к окну и смотрела на Василия.

– В этом эксперименте мне понадобится помощь. Ничего особенного, но боюсь, что сам я не справлюсь. В алхимическом делании должны участвовать двое. Вы сможете мне помочь?

– Простите, но я должна это спросить. Я, когда читала про трансмутацию и высокие энергии, наткнулась на заметку, где говорилось, что многие древние алхимики погибли от ядовитых испарений, от взрывов, которые случались в ходе неудачных экспериментов. Только не подумайте, что я против, но всё же… В конце концов, отвечаю я не только за себя. Это опасно для жизни?

– Хороший вопрос. С абсолютной уверенностью заявляю: это совершенно безопасно. Те алхимики, которые гибли, либо не понимали, что делают, и смешивали всё подряд, либо искали новые пути. Я однажды, когда уже процесс алхимического делания был в целом мне ясен, понятно было, какие нужны ингредиенты, какова последовательность операций, заручился поддержкой одного химика и проверил все этапы на предмет ядов и взрывчатых веществ. Если всё делать правильно, это совершенно безопасно.

– Тогда еще вопрос, вы говорите, что кое‑что новое узнали из того текста, что мы переводили. Это может повлиять на безопасность?

– Процесс остаётся тем же, который я проверял. Меняются некоторые детали, но детали очень важные, без учёта которых успеха не видать. – сказал Василий.

– Честно говоря, с одной стороны я не слишком удивилась, а вот с другой – всё же это так неожиданно. Вы не против, если я немного подумаю? Например – до завтрашнего утра. Так вот сразу ответить на подобный вопрос я не могу. Хорошо?

– Как скажете. Помните только, что работу свою я держу в строгом секрете, и вы – один из немногих людей, которому я доверился. Я не сомневаюсь в вашей честности и порядочности, но сразу хочу попросить: что бы вы ни решили, пусть это останется между нами.

– Не сомневайтесь, всё это в любом случае останется между нами.

София помолчала, прошлась по кухне, поправила салфетку на столе, плотнее прикрыла кран, из которого капала вода.

– Послушайте, Василий. У меня сейчас голова разрывается от мыслей, хочу принять верное решение. Давайте сегодня не будем уже ничем заниматься. Поедемте все вместе, погуляем где‑нибудь в парке. Подышим воздухом, я в Интернете посижу, почитаю. В общем, мне надо собраться с мыслями. И так это будет лучше всего. Что думаете?

Василий на минуту задумался: «Давно же я никуда не ездил. Да хоть бы и в парк. Проветриться и мне не помешает».

– А поехали. Тут неподалёку есть хороший парк, рядом речка. И сеть там, кстати, ловит, в Интернете посидите.

– Отлично, тогда сейчас мы с Николь наведем порядок и отправляемся.

– Вот и хорошо. Я пока соберусь.

Василий поднялся в их с Дианой спальню, решил переодеться во что‑нибудь, подходящее для поездки в парк. Открыл шкаф. Там, вперемежку с его вещами, всё еще лежали вещи Дианы. Там всё еще витал запах её духов. После похорон он никого не подпустил к её одежде, хотя прекрасно знал о традиции раздавать вещи покойного. Для него она была живой, а сейчас – живой как никогда.

«А может зря я с ними еду на природу? Стоит ли сближаться? Если мне придётся принести Софию в жертву и избавиться от Николь как от свидетеля, смогу ли я? Хотя, мы уже и так с ними… кто со стороны посмотрит – счастливое семейство. Если придётся – всё равно это будет тяжело. Мне уже жаль их. Но Диана… Ради неё я готов на всё. Главное, чтобы София всё спокойно взвесила и приняла единственно верное решение», – подумал Василий.

 







Последнее изменение этой страницы: 2016-06-26; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 18.206.194.83 (0.007 с.)