ТОП 10:

Марихуана: запретное лекарство



 

Отважным людям, которые позволили

напечатать свои истории в этой книге

 

 

Давайте поблагодарим тех, кто

оспаривает общепринятую точку

зрения или способен на это, если

позволит закон или общественное

мнение. Давайте выслушаем их и

возрадуемся, что другие взяли на

себя труд позаботиться о проверке достоверности и жизнеспособности наших убеждений, что

потребовало бы от нас самих

гораздо больших усилий.

Джон Стюарт Милль

Отказ от любого, даже незначительного источника информации

это всегда предательство того рационального, что движет вперед

науку и философию.

Альфред Норт Уайтхед

 

ПРЕДИСЛОВИЕ К ИСПРАВЛЕННОМУ И ДОПОЛНЕННОМУ ИЗДАНИЮ

 

За годы, прошедшие со времени первого издания этой книги, стало ясно, что марихуана — это замечательно универсальное и безопасное лекарство. В этом исправленном и дополненном издании мы развили научный и общественно-политический анализ перспектив использования марихуаны в медицине. Мы подкрепили аргументы в пользу наиболее известных медицинских применений и подробнее обсудили менее известные. Это разделение (на более и менее известные) является предварительным, дальнейший опыт послужит хорошей основой для того, чтобы выяснить, какие медицинские применения наиболее важны. Мы обновили, где это было возможно, истории болезни. Кроме того, за последние четыре года многие люди, применяющие марихуану в медицинских целях, выразили нам признательность и поделились своим опытом. В это издание вошли некоторые из их рассказов. Несколько человек заявили, что эта книга в корне переменила их жизнь. Например, одна женщина, страдающая рассеянным склерозом, сказала, что марихуана не только облегчила ее мышечные спазмы, но и вернула контроль над мочеиспусканием, снова дав ей возможность появляться на людях. Мы снова в долгу перед многими людьми и хотим выразить признательность тем, кто анонимно или под собственным именем поделился с нами личным опытом применения марихуаны в медицинских целях, а также тем, кто оказал ценную помощь в создании этой книги.

 

Лестер Гринспун

 

ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ ИЗДАНИЮ

 

Когда я начал изучать марихуану в 1967 году, у меня не было сомнений, что это очень опасный наркотик, используемый, к сожалению, все большим числом безрассудных молодых людей, которые не слушают или не понимают предостережений. Я ставил целью определить, используя научные методы, природу и уровень опасности. В последующие три года, по мере критического изучения научно-медицинской и популярной литературы, моя точка зрения начала меняться. Появилось понимание того, что я, как и многие другие в этой стране, стал жертвой промывания мозгов. Для веры в опасность марихуаны нашлось очень мало эмпирических оснований. Ко времени окончания исследований, предшествовавших написанию книги, я пришел к убеждению, что марихуана значительно менее вредна, чем табак и алкоголь — наиболее широко используемые и разрешенные законом наркотики. Книга была издана в 1971 году, и ее название — «Переосмысление марихуаны» — отразило изменение моей точки зрения.

В то время я наивно полагал, что когда люди узнают о том, что марихуана значительно менее вредна, чем наркотики, которые уже узаконены, они поддержат ее легализацию. В 1971 году я с уверенностью предсказывал, что марихуану легализуют самое позднее через десять лет. Тогда я еще не понял, что у запрещенных наркотиков есть особое свойство. Если они не заставляют людей, употребляющих наркотики, вести себя иррационально, то они точно вызывают иррациональное поведение у многих, наркотики не принимающих. Вместо того чтобы сделать марихуану легальной и доступной для взрослых, мы продолжаем превращать многие миллионы американцев в преступников. Приблизительно триста тысяч в основном молодых людей ежегодно арестовываются по обвинениям, связанным с марихуаной. Политический климат ухудшился до такой степени, что стало трудно даже свободно обсуждать эту тему. Можно сказать, что мы живем в атмосфере психофармакологического маккартизма.

Одним из показателей является расширение применения обязательного тестирования на наркотики, которое аналогично присяге в благонадежности эры Маккарти. Почти никто не верил, что обязательная подписка о неучастии в подрывных организациях может укрепить национальную безопасность, но люди, которые отказывались дать такую клятву, рисковали и потерей работы и репутацией. Сегодня мы — свидетели введения химической присяги в благонадежности. Обязательная проверка мочи на наличие запрещенных наркотиков все чаще становится одним из условий найма на работу. Люди с положительным результатом теста могут быть уволены. Если они не хотят потерять работу, их могут принудить к лечению у нарколога или участию в программе «поддержки преодолевающих зависимость служащих».

Все эти меры практически бесполезны в деле предупреждения или лечения наркотической зависимости. Что касается марихуаны, то анализ мочи может оказаться ошибочным из-за химических искажений либо из-за подмены мочи одного человека мочой другого. Даже если проба не фальсифицирована, обычные тесты далеки от совершенства. Более дешевые тесты не очень точны. Даже более дорогие и точные методы исследования часто дают ошибочные результаты из-за лабораторных погрешностей или пассивного курения марихуаны. Самый непогрешимый тест бесполезен для профилактики или лечения злоупотребления наркотиками. Метаболиты (продукты распада) марихуаны остаются в моче много дней после единичного приема и недели — после прекращения употребления давно курящим (или употребляющим ее другими способами) человеком. Наличие метаболитов в моче не свидетельствует о том, что мозг одурманен наркотиками. Анализ мочи не дает информации о том, когда наркотик был принят, в каком количестве, какое воздействие он оказал или продолжает оказывать. Как и присяга в благонадежности, навязанная правительственному работнику, анализ мочи совершенно бесполезен для той цели, ради которой был создан. Все это мало отличается от подчинения приказам под дулом пистолета.

Иной аспект психофармакологического маккартизма демонстрирует реакция на одну из публикаций в журнале American Psychologist. Два психолога из Калифорнийского университета в Беркли опубликовали отчет о тщательном и продолжительном изучении группы из 101 человека в возрасте восемнадцати лет. За ними, начиная с пяти лет, велись наблюдения с целью исследования зависимости между психологическими характеристиками и использованием наркотиков. Результаты продемонстрировали, что подростки, имевшие некоторый опыт экспериментов с наркотиками (в основном с марихуаной), наиболее уравновешенны. Авторы пишут:

 

Подростки, часто принимавшие наркотики, были неуравновешенными. Они демонстрировали характерный синдром, который проявляется в виде межличностного отчуждения, слабой способности сдерживать свои порывы и явной эмоциональной угнетенности. Подростки, никогда не экспериментировавшие с наркотиками, были относительно беспокойными, эмоционально ограниченными, у них наблюдался дефицит социальных навыков. Можно отметить психологические различия между тремя группами подростков: часто использующими наркотики, только экспериментирующими с ними, воздерживающимися от их употребления с самого раннего детства. Эти различия непосредственно связаны с качеством родительского воспитания. Исследования показывают, что употребление наркотиков - это симптом, а не причина личной и социальной неуравновешенности, и значение использования наркотиков понятно только при учете структуры каждой отдельной личности и истории ее развития1.

 

Это исследование предполагает, что современная кампания против наркотиков ( «Просто скажи НЕТ») идет в неверном направлении, так как сосредотачивает усилия на борьбе с симптомами, а не на устранении источников этих симптомов.

Крики «Держи, лови!» раздались почти сразу. Директор программы по профилактике наркомании в Сан-Франциско заявил, что исследователи «проявляют безответственность, утверждая, будто баловство с наркотиками „не обязательно является катастрофой" для молодых людей, а может быть лишь проявлением юношеской склонности к экспериментированию». Врач, возглавляющий подростковый реабилитационный центр крупной больницы, спросил: «К чему это приведет детей, которые взяли обязательство не употреблять наркотики? Теперь им говорят, что все они тупицы. Сами можете представить, как возрастет давление на них со стороны сверстников». Один из авторов Pride Quarterly заявил: «Опираясь на опыт лишь 101 человека из Сан-Франциско, это исследование привлекло общенациональное внимание к своим скандальным выводам... К сожалению, настроение вседозволенности, которое проявилось в этом калифорнийском исследовании, не будет искоренено в Соединенных Штатах до тех пор, пока действительно эффективная программа воспитания неприятия наркотиков не выйдет за пределы начальной школы. Но, к сожалению, лишь немногие работники образования знакомы с последними данными о последствиях употребления наркотиков»2. Все это живо напоминало сталинскую партийную критику науки.

Несмотря на объявление марихуаны вне закона и связанные с этим предрассудки, множество американцев продолжают регулярно ее использовать. Если когда-то курение марихуаны рассматривалось как блажь или выражение юношеского протеста, теперь оно широко практикуется взрослыми. Многие курят марихуану годами и будут продолжать курить ее всю жизнь. Эти люди уверены, что не причиняют вреда никому, кроме себя, да и себе далеко не в такой степени, как те, кто курит табак и пьет спиртное.

На самом деле большинство употребляющих марихуану людей уверены в том, что марихуана улучшает качество их жизни, а эта тема редко обсуждается в прессе. За двадцать с лишним лет я прочитал очень много о потенциальном вреде марихуаны (в основном вздор) и очень мало о ее полезности. Эта полезность имеет несколько аспектов, причем одним из важнейших и наиболее пренебреженных из них является использование марихуаны в медицине. Я пришел к выводу, что если бы любой другой препарат обнаружил подобные лекарственные возможности в сочетании со своей безвредностью, то профессионалы и общественность проявили бы значительно больший интерес. Преимущественно незаслуженная репутация марихуаны как вредного наркотика и вытекающие из этого правовые ограничения затрудняют ее медицинское использование и исследование. В результате медики стали и жертвами дезинформации и устрашающих мифов, и агентами, распространяющими их.

Сейчас перед вами, по большому счету, сборник историй, поскольку информация о медицинских свойствах марихуаны преимущественно получена от пациентов. Наверное, в один прекрасный день придет конец систематическому пренебрежению ученых, и авторы книги по медицинскому исследованию марихуаны будут иметь возможность обратиться к большому клиническому материалу. Джеймс Бакалар и я надеемся сломать предрассудки и побороть невежество, а также подготовить базу для такого исследования, изучая известные потенциальные лечебные свойства этой замечательной субстанции.

У этой книги два автора — и множество тех, кто помог ее появлению на свет. Помощников мы в основном находили через цепочки знакомых, однако некоторых мы пригласили потому, что они давали показания перед судьей Фрэнсисом Янгом на слушаниях 1986 года по изменению классификации марихуаны.

 

ИСТОРИЯ КОНОПЛИ

Марихуана, или конопля, — растение, чье воздействие на психику известно человечеству с древнейших времен. В ботанике его относят к семейству коноплевых (Cannabaceae) и к роду конопли {Cannabis). Большинство специалистов сходятся во мнении, что существует три разновидности этого растения. Самым распространенным видом является конопля посевная (Cannabis sativa) — узловатое растение с редкими ветвями, достигающее 20 футов (6 м) высоты. Конопля индийская (Cannabis indica) достигает 4 футов (1,2 м) высоты, имеет пирамидальную форму и густые ветви. Конопля сорная (Cannabis ruderalis) — растение около 2 футов высотой с небольшим количеством ветвей или вообще без них. Помимо перечисленных признаков эти виды отличаются друг от друга листьями, стеблями и смолой. Согласно другой классификации, род представлен только одним, но очень изменчивым видом — коноплей посевной (Cannabis sativa), в котором выделяют два подвида: sativa и indica. Первый подвид распространен севернее и дает больше волокон и масла. Второй подвид распространен южнее и дает больше одурманивающей смолы.

Конопля является одним из наиболее распространенных растений. Она произрастает по всему миру (в различных климатических зонах и на самых разных почвах) и как сорная трава, и как культивируемое растение. Волокна конопли используются для производства ткани и бумаги, до развития производства синтетических волокон из конопли изготавливали веревки. Семена (строго говоря, akenes — маленькие твердые плоды) используются в качестве корма для птиц, а иногда употребляются в пищу и людьми. Содержащееся в семенах масло некогда применялось для освещения и производства мыла, а в наши дни порою используется для производства лака, линолеума и художественных красок.

Химические вещества, оказывающие дурманящее или целебное воздействие, сосредоточены главным образом в клейкой золотистой смоле, которая выделяется из цветков на женских растениях. Функция смолы состоит в защите цветка от перегрева и в сохранении влаги в период размножения. Следовательно, самые богатые смолой растения произрастают в жарких регионах, таких как Мексика, Ближний Восток, Индия. Когда период размножения позади и плоды полностью созрели, выделение смолы прекращается.

Препараты конопли, употребляемые в Индии, зачастую являются своеобразными эталонами силы воздействия на организм. Известны три разновидности: банг, ганджа и шарас. Наименее действенный и самый дешевый препарат, банг, получают из высушенных и измельченных листьев, семян и стеблей. Ганджа, получаемая из соцветий культивируемых женских растений, в два или три раза сильнее банга. Разница между ними примерно такая же, как между пивом и виски. Шарас — это чистая смола, известная на Ближнем Востоке под названием гашиш. Любой из этих препаратов можно курить, есть или подмешивать в напитки. Марихуана, которую употребляли в США, ранее была эквивалентом банга, но последние двадцать лет больше соответствует гандже.

Марихуана содержит более 460 известных соединений, из которых свыше шестидесяти имеют структуру с 21 атомом углерода, типичную для каннабиноидов. Сильным психотропным веществом, присутствующим в больших количествах (обычно 1 — 5% от веса), является 3,4-транс-дельта-1-тетрагидроканнабинол, также известный как дельта-1-ТГК, дельта-9-ТГК или просто ТГК. Некоторые тетрагидроканнабинолы практически столь же сильны, как дельта-9-ТГК, но присутствуют лишь в немногих разновидностях конопли и в гораздо меньших количествах. Были получены синтетические соединения, химически родственные ТГК: сингексил, набилон, левонатрадол. Два других основных типа веществ, содержащиеся в марихуане, — каннабидиолы и каннабинолы. Было установлено, что сначала растение производит умеренно активные каннабидиолы, которые затем превращаются в тетрагидроканнабинолы, а потом, по мере созревания растения, распадаются на относительно малоактивные каннабинолы.

В 1990 году исследователи определили рецепторы головного мозга, которые стимулируются ТГК, и выявили ген, ответственный за их развитие. В 1992 году ученые идентифицировали химическое вещество, присутствующее в организме человека, которое воздействует на эти рецепторы. Вещество назвали анандамидом (ананда на санскрите означает «блаженство»)1. Рецепторы анандамида (и ТГК) находятся главным образом в коре головного мозга, базальных ганглиях и мозжечке — то есть в тех частях мозга, которые отвечают за координацию Движений тела. Воздействие конопли на мыслительные процессы можно объяснить наличием этих рецепторов в коре головного мозга, а воздействие на спазмы мускулатуры и другие двигательные расстройства, возможно, объясняются присутствием аналогичных рецепторов в базальных ганглиях и мозжечке.

Предполагается, что конопля, растение родом из Центральной Азии, культивируется уже более десяти тысяч лет. Ее определенно выращивали в Китае в IV тысячелетии до н. э. и в Туркестане в III тысячелетии до н. э. С давних пор конопля использовалась как лекарственное средство в Индии, Китае, на Ближнем Востоке, в Юго-Восточной Азии, Южной Африке и Южной Америке. Первым свидетельством использования конопли в медицинских целях является травник, написанный пять тысяч лет назад при китайском императоре Шень-нуне Коноплю рекомендовали как средство, помогающее при малярии запорах, ревматических болях, «рассеянности» и «женских проблемах». Другой китайский травник рекомендовал применять микстуру из конопли, смолы и вина в качестве обезболивающего средства при хирургических вмешательствах. В Индии коноплю рекомендовали для прояснения сознания, как жаропонижающее и снотворное, как лекарство при дизентерии, как средство для повышения аппетита, улучшения пищеварения, облегчения головных болей и лечения венерических болезней. В Африке коноплю использовали для лечения дизентерии, малярии и других лихорадок. В наши дни в некоторых племенах с помощью конопли лечат укусы змей или курят коноплю перед родами. Гален и другие врачеватели античной и эллинистической эры упоминали коноплю в качестве лекарственного средства. Она также высоко ценилась в средневековой Европе. Английский священник Роберт Бертон в своем знаменитом труде «Анатомия меланхолии», опубликованном в 1621 году, предложил использовать коноплю при лечении депрессии. «Новая английская фармакопея» в 1764 году рекомендовала при воспалениях прикладывать к коже корни конопли, которая к тому времени стала популярна в качестве лекарства в Восточной Европе. «Новая эдинбургская фармакопея» 1794 года приводила длинный перечень свойств конопли и утверждала, что конопляное масло помогает при лечении кашля, венерических заболеваний и недержания мочи. Через несколько лет врач Николас Кульпепер составил перечень всех состояний, при которых конопля считалась полезной в качестве лекарственного средства.

На Западе коноплю не признавали как лекарственное средство вплоть до середины XIX века. Однако в зените популярности этого лекарства, с 1840 по 1900 год, в западной медицинской литературе было опубликовано более сотни статей, в которых коноплю рекомендовали использовать при многих заболеваниях и расстройствах2 . Можно сказать, что век назад врачи знали о конопле едва ли не больше, чем сейчас, во всяком случае, они проявляли больше интереса к изучению ее терапевтического потенциала.

Первым западным врачом, проявившим интерес к конопле как лекарству, был молодой профессор медицинского колледжа в Калькутте О'Шонесси, наблюдавший ее использование в Индии. Сначала профессор давал коноплю животным, чтобы убедиться в ее безопасности. После этого он начал применять ее для лечения больных бешенством, ревматизмом, эпилепсией и столбняком. В труде, который был опубликован в 1839 году, профессор писал, что настойка конопли (спиртовой раствор для приема внутрь) зарекомендовала себя как эффективное обезболивающее средство. Профессора весьма впечатлила и ее способность к расслаблению мышц, благодаря которой он назвал коноплю «наиценнейшим противосудорожным средством»3. В 1842 году О'Шонесси вернулся в Англию и ознакомил фармацевтов с действием конопли. В скором времени в Европе и Соединенных Штатах врачи стали назначать ее при самых различных расстройствах. Даже королева Виктория принимала коноплю по предписанию придворного врача. Конопля упоминалась в «Фармакопее Соединенных Штатов» от 1854 года (с предупреждением, что в больших дозах она опасна и является сильнодействующим «наркотиком»). Производимые фармацевтическими предприятиями препараты конопли можно было купить в аптеках. В 1876 году на Выставку Столетия в Филадельфии некоторые фармацевты привезли по десять или более фунтов гашиша4.

Тем временем в медицинской литературе накапливались труды по изучению свойств конопли. В I860 году доктор М'Минс сделал доклад об открытиях комитета по изучению индийской конопли в Медицинском обществе штата Огайо5. Отдав должное О'Шонесси, М'Минс перечислил симптомы и заболевания, при которых применение индийской конопли оказалось полезным. Перечень включал в себя столбняк, невралгию, дисменорею (болезненные менструации), судороги, ревматические и родовые боли, астму, послеродовой психоз, гонорею и хронический бронхит. Доктор провел сравнение снотворного эффекта конопли и опиума: «Эффект от ее применения не столь интенсивен; она не слишком подавляет секрецию. Пищеварение не нарушается, аппетит даже улучшается... В целом, конопля действует не столь сильно и вызывает более естественный сон, не нарушая работу внутренних органов. Определенно, во многих случаях ее стоит предпочесть опиуму, хотя конопля уступает последнему в силе и надежности». Подобно О'Шонесси, М'Минс подчеркивал замечательную способность конопли усиливать аппетит.

Интерес к конопле не угасал и в следующем поколении. В 1887 году Хэйр высоко оценил способность конопли подавлять беспокойство и тревожные состояния, а также облегчать душевное состояние безнадежных больных. Он писал, что в таких случаях «пациент, для которого страх является самым болезненным симптомом, может стать счастливее и даже веселее». Он считал, что в качестве болеутоляющего средства конопля не уступает опиуму: «Под действием этого замечательного лекарства иногда возникает любопытнейшее состояние — боль затихает, как бы отодвигаясь, становясь слабее и слабее, подобно тому, как угасает боль в чутком ухе по мере удаления грохочущего барабана из зоны слышимости»6. Хэйр также отмечал, что конопля является превосходным средством местной анестезии, особенно для слизистой оболочки рта и языка, что было хорошо известно дантистам XIX столетия.

В 1890 году британский врач Рейнольде подвел итог своему тридцатилетнему опыту работы с индийской коноплей при лечении больных, страдающих «старческой бессонницей»: «Я пришел к выводу, что в таких случаях ничто не может сравниться в эффективности с умеренной дозой индийской конопли». По свидетельству Рейнольдса, эффект от приема конопли сохранялся на протяжении месяцев и даже лет без увеличения дозы. Он считал, что конопля полезна и при лечении различных форм невралгии, в том числе невралгии тройничного нерва (болезненного расстройства лицевого нерва). Рейнольде указывал также, что коноплю можно использовать для профилактики приступов мигрени: «Сколько жертв этого недомогания могли бы прожить годы без страданий, принимая коноплю при угрозе приступа или в самом его начале!» Он считал, что конопля полезна также при некоторых видах эпилепсии, депрессии, а иногда при астме и дисменорее7.

Убеждая врачей продолжать применение конопли в медицинской практике, доктор Мэттисон в 1891 году назвал ее «очень ценным при многих болезненных состояниях лекарством, достоинства и безопасность которого по праву позволяют ему занять подобающее место в медицинской практике». Мэттисон сделал обзор использования конопли в качестве болеутоляющего и снотворного средства, особенно в связи с дисменореей, хроническим ревматизмом, астмой, язвой желудка и зависимостью от морфия. Однако наибольшее значение Для Мэттисона имела эффективность применения конопли при лечении «этого позора врачебного искусства — мигрени». Анализируя свой собственный опыт и опыт предшественников, Мэттисон пришел к выводу, что конопля не только снимает боль при мигрени, но и предотвращает приступы8. Позднее Уильям Ослер согласился с этим утверждением, назвав коноплю «самым, может быть, подходящим лекарством» против мигрени9.

Свое сообщение Мэттисон закончил в минорном тоне:

 

Доктор Саклинг написал мне: «Молодые врачи редко ее назначают». В особенности я рекомендую это средство именно им. Поскольку ради скорейшего достижения эффекта столь легко обратиться к этому новому мошеннику — подкожному введению морфия,— они [молодые врачи] склонны забывать об отдаленных последствиях неосторожного назначения препаратов опия. Возможно, мудрость их предшественников профессионалов, обретенная зачастую ценой болезненного опыта, научит молодых избегать опасных наркотических рифов, которые превратили в развалины многих пациентов. Я не расхваливаю коноплю как средство против какой-то определенной болезни. Время от времени она не будет оправдывать ожидания, как и другие лекарства. Но эффективность применения конопли в столь большом количестве случаев дает ей право на наше доверие10.

 

Как заметил Мэттисон, к 1890 году использование конопли в медицинских целях уменьшилось. Препараты конопли слишком различались по силе воздействия, а реакции на их прием казались слишком многообразными и непредсказуемыми. Другая причина, по которой болеутоляющие свойства конопли не получили должного признания, заключалась в резком всплеске употребления опиатов, последовавшем после изобретения в 1850-х годах шприца для подкожных инъекций. Использование таких шприцев позволило вводить растворимые препараты в организм в целях быстрого облегчения боли, а конопля, будучи нерастворима в воде, не могла с легкостью вводиться в виде инъекций. К концу XIX века разработка синтетических препаратов, таких, как аспирин, хлоралгидрат и барбитураты, более стабильных, чем индийская конопля, по химическому составу (соответственно, более надежных), ускорила закат применения конопли как лекарственного средства. Однако у новых лекарств были заметные недостатки. В Соединенных Штатах свыше тысячи человек ежегодно умирает от кровотечения, вызванного аспирином, а барбитураты и того опаснее. Можно было предположить, что в поисках более совершенного болеутоляющего и снотворного средства врачи обратятся к каннабиноидным веществам, особенно после того, как в 40-х годах стало возможным изучение веществ, химически родственных ТГК, которые могли оказывать более стабильное и целевое действие.

Однако Закон о налоге на марихуану 1937 года значительно затруднил подобного рода исследования. Этот акт стал кульминационной точкой кампании, организованной Федеральным бюро по контролю за наркотиками, возглавляемым Гарри Анслингером. Кампания ставила перед собой задачу убедить общественность в том, что марихуана вызывает зависимость, а ее употребление приводит к совершению преступлений, связанных с насилием, психозам и умственной деградации. Снятый в рамках кампании Анслингера фильм «Дымок безумия» (Reefer Madness), возможно, нынешним искушенным поколением воспринимается юмористически, но некогда считался серьезной попыткой обращения к социальной проблеме, а атмосфера и отношение к ней, нашедшие отражение в фильме, продолжают и сегодня влиять на нашу культуру.

В соответствии с Законом о налоге на марихуану, каждое лицо, использующее коноплю в строго оговоренных промышленных или медицинских целях, было обязано зарегистрироваться и заплатить налог в размере одного доллара за унцию. При использовании в иных целях должен был уплачиваться сбор за незарегистрированные операции в размере ста долларов за унцию. Те, кто отказывался подчиниться, подвергались крупным штрафам или тюремному заключению за уклонение от уплаты налогов. Этот закон не был направлен непосредственно против использования марихуаны в медицине — его цель состояла в ограничении курения марихуаны ради получения удовольствия. Чтобы обойти решения Верховного суда, закрепляющие за штатами право регулировать большинство коммерческих операций, этот закон был сформулирован как налоговая мера. Заставляя регистрировать одни операции с марихуаной и облагая высоким налогом другие, правительство хотело сделать чрезмерно дорогим законное производство препаратов марихуаны для любых других целей, кроме медицинских. Этот закон, хотя он и не ставил такой задачи, затруднил использование конопли в медицине, поскольку обязал врачей, желающих с ней работать, оформлять слишком много бумаг. Федеральное бюро по контролю за наркотиками настояло на принятии законодательных мер против «развлекательного» использования, что укрепило растущее нежелание врачей иметь дело с коноплей. В 1941 году конопля исчезла из «Фармакопеи Соединенных Штатов» и «Национального фармацевтического справочника».

Читая протоколы слушаний в постоянной бюджетной комиссии Палаты представителей США, предшествовавших принятию законопроекта, становится очевидным, сколь скудно подкреплялись фактами утверждения о вреде марихуаны, а также сколь велики были масштабы массовой истерии вокруг этого вопроса. Единственным свидетелем, не согласным с мнением большинства, был Вудворт, врач-юрист, исполнявший обязанности консультанта в Американской медицинской ассоциации. Он разделял цели и задачи Конгресса, но пытался убедить его членов не принимать столь ограничительное законодательство на том основании, что впоследствии исследователи, возможно, смогут предложить способы оправданного использования конопли в медицине. В отношении «зависимости» от марихуаны Вудворт сказал следующее:

 

Газеты должны иметь определенные основания для заявлений, с помощью которых они столь эффектно привлекают всеобщее внимание к данной проблеме. Однако я был весьма удивлен тем, что факты, которые лежат в основе этих заявлений, не были подтверждены компетентными свидетельствами, представленными на рассмотрение нашей комиссии. Во всем, что касается распространения зависимости от марихуаны, нас отсылают к публикациям в газетах. Нам говорят, что употребление марихуаны ведет к преступлениям.

Однако пока что не было представлено ни одного свидетельства из Управления тюрем, которое ознакомило бы нас с количеством заключенных, страдающих

зависимостью от марихуаны. Неофициальный запрос показал, что Управление тюрем не располагает подобными свидетельствами.

Вам сказали, что курение марихуаны широко распространено среди школьников. Однако на заседание не вызвали ни одного представителя Бюро по делам детей, который мог бы рассказать о причинах и масштабах распространения этого явления среди детей.

Из запроса в Бюро по делам детей стало известно, что у них не было оснований проводить подобные изыскания, и они ничего не могут нам сообщить по данному вопросу.

Запрос в Федеральное управление просвещения — а уж там-то должны хоть что-нибудь знать о распространении зависимости среди школьников, если она действительно распространяется, — показал, что у них не было оснований для сбора такого рода данных, и они ничего об этом не знают".

 

Члены Конгресса тщательно и придирчиво опросили Вудворта о его образовании, положении в Американской медицинской ассоциации, его точке зрения на медицинское законодательство, действующее последние пятнадцать лет. Претензии, высказанные Вудвортом к качеству и источникам свидетельств против марихуаны, не добавили ему расположения законодателей. Вопросы, которые задавал Вудворту член палаты представителей Джон Дингелл, вполне передают атмосферу заседания:

Дингелл: Нам известно, что имеет место распространение вредной привычки, в частности, среди молодежи. Мы знаем об этом из газет. Вы говорите, что в штате Мичиган есть закон, который регулирует этот процесс. У нас действительно есть закон, но в данных обстоятельствах он бессилен, поскольку, как я уже сказал, зависимость распространяется. С каждым годом число ее жертв растет. Вудворт: Нет свидетельств, которые бы подтверждали это. Д.: Ваши показания меня не впечатляют. Я считаю, что они выражают настроение верхушки медицинской корпорации штата. Я уверен, что в целом медицинские работники штата Мичиган, округа Уэйн и моего избирательного округа, не взирая на введение налога в один доллар, от всего сердца поддержат любой законопроект, который сможет остановить эту угрозу.

В.: Если речь пойдет о законе запретительном, то, возможно, вы правы. Но если закон просто создает условия для ненужного подорожания и не достигает своей цели...

Д. (перебивая): Это всего лишь ваше личное мнение. Оно очень напоминает мнение, которого вы придерживались в отношении закона Гаррисона о наркотиках.

В.: Если бы нас привлекли к разработке этого законопроекта...

Д. (перебивая): Вас не собирались привлекать к его разработке.

В.: На самом деле этот закон не предотвращает употребление опиума и кокаина.

Д.: Люди, чьей профессией является медицина, должны делать все от них зависящее, дабы остановить это проклятие, разъедающее душу нации.

В.: Они и делают это.

Д.: Вам не кажется, что вы просто чувствуете себя уязвленным из-за того, что мы не спросили вашего совета при разработке законопроекта?12

 

Вудворта заставили замолчать, дав напоследок наставление: «Вы не хотите сотрудничать с нами в этом вопросе. Если у вас есть желание дать нам совет по законодательству, вам следует прийти к нам с конструктивными предложениями, а не с критикой и не с намерением чинить препятствия деятельности федерального правительства»13. Его выступление оказалось бесполезным. Законопроект стал законом, который вступил в действие 1 октября 1937 года. Затем законы, карательные по своей сути и разработанные второпях, были приняты в штатах.

Одним из немногих общественных деятелей, в 30-е годы рационально подходивших к проблеме марихуаны, был мэр Нью-Йорка Фьорелло Ла-Гуардия. В 1938 году он создал комиссию ученых для изучения медицинских, социальных и психологических аспектов употребления марихуаны в Нью-Йорке. Членами комиссии являлись два терапевта, три психиатра, два фармаколога, эксперт по здравоохранению и представители органов, ответственных за исправительные и лечебные учреждения. Комиссия начала исследования в 1940 году, а в 1944 году подробно изложила их результаты в докладе «Проблема марихуаны в Нью-Йорке». Это незаслуженно забытое исследование развенчало множество мифов, распространившихся не без помощи Закона о налоге на марихуану. Комиссия не нашла никаких доказательств того, что значительная часть преступлений была связана с марихуаной, равно как и того, что марихуана провоцирует агрессивное или антиобщественное поведение. Результаты исследований свидетельствовали, что употребление марихуаны не оказывало сексуально-возбуждающего действия и не приводило к изменениям личности. Не было получено данных, которые свидетельствовали бы о привыкании к ней.

В сентябре 1942 года два исследователя из нью-йоркской комиссии, Сэмюэль Аллентук и Карл Боуман, опубликовали в American Journal of Psychiatry статью под названием «Психиатрические аспекты интоксикации марихуаной». В ней, в частности, говорилось о том, что привыкание к конопле слабее, чем к табаку или алкоголю. Три месяца спустя, в декабре, Journal of the American Medical Association поместил редакционную статью, в которой работа Аллентука и Боумана характеризовалась как «тщательное исследование», а также упоминалось о возможном применении конопли в медицине при лечении депрессии, потери аппетита и опиумной зависимости.

В последующие несколько лет члены редакции этого журнала под давлением правительства вынуждены были изменить свою точку зрения. В январе 1943 и в апреле 1944 года они опубликовали письма, полученные от Гарри Анслингера и эксперта комиссии по наркотикам при Лиге Наций Буке, в которых разоблачался отчет комиссии Ла-Гуардия. Наконец, в номере, который вышел в апреле 1945 года, Американская медицинская ассоциация выразила согласие с мнением Федерального бюро по контролю за наркотиками:

 







Последнее изменение этой страницы: 2016-04-26; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.235.77.252 (0.018 с.)