Скандинавская модель экономики 





Мы поможем в написании ваших работ!



ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Скандинавская модель экономики



 

Скандинавская модель экономики является одним из вариантов социально-ры­ночного хозяйства, т. е. предполагает довольно значительную роль государства в экономике, особенно с точки зрения социальной защиты населения.

Во многом такая модель связана со скандинавской исключительностью: стра­ны Северной Европы стояли в стороне от многочисленных войн и революций, сотрясавших европейский континент. Здесь зародился капитализм принципиаль­но иного типа, чем в остальной Европе, поскольку экономическое развитие скан­динавских стран шло по пути консолидации общества, компромисса между коро­ной, дворянством, буржуазией и крестьянами. Социально-экономические сдвиги не сопровождались насилием, властям всегда удавалось поддерживать баланс в обществе. В Северной Европе были созданы и чрезвычайно выгодные условия для накопления капитала, поскольку с середины XIX в. скандинавские страны не участвовали в войнах, объявив себя нейтральными.

В 1930-е гг. к власти в странах Скандинавии приходят социал-демократы, ко­торые начинают проводить экономическую политику, сочетающую рыночную ориентацию национального хозяйства и высокую степень социальной защиты населения. Целью социал-демократов стало построение общества нового типа, достижение идеала, провозглашенного социалистами и российскими большеви­ками, но принципиально иным способом. Социально ориентированная экономи­ка, по замыслу скандинавских социал-демократов, строится не через насилие, ре­волюции и социальные катаклизмы, а мирным ненасильственным путем в процессе длительных, постепенных реформ на базе компромисса между различ­ными политическими силами и группами, а также их интересами.

Скандинавский социализм — это рыночная экономика смешанного типа с гос­подством частной собственности, парламентаризм в политике (плюрализм и де­мократия), зрелость социальной инфраструктуры. В сущности, данная модель экономики сочетает в себе лучшие черты капиталистического и социалистиче­ского путей развития. Основой скандинавской экономики остаются частная соб­ственность, индивидуальное предпринимательство. Доля частного сектора в эко­номике составляет около 85%, а на долю государства соответственно приходится менее 15%. Основной задачей государства в скандинавской модели экономики является отнюдь не национализация частного капитала, не прямое вмешательство в экономику, а перераспределение созданного сильным и эффективным ча­стным сектором совокупного общественного продукта.

Особое отношение социал-демократии к частной собственности можно понять из высказывания бывшего премьер-министра Швеции Улофа Пальме: «Зачем ре­зать курицу, несущую золотые яйца?», т. е. обобществлять эффективный конкурен­тоспособный частный сектор, если можно контролировать процесс перераспреде­ления доходов, создаваемых в частном секторе. Основной смысл скандинавской модели заключается в сохранении различных и равноправных форм собственности (частной, государственной, коммунальной, кооперативной) с абсолютным преоб­ладанием частной собственности. Государство в такой системе не владеет, а распо­ряжается средствами производства, перераспределяя через налоговую систему до­ходы, полученные в частном секторе экономики. Государство также осуществляет весьма строгий законодательный контроль за деятельностью частного бизнеса, сле­дит за соблюдением законов, принятых с учетом интересов всех членов общества.

Финансовой основой скандинавской социал-демократии является государ­ственный бюджет, предполагающий достаточно высокий уровень государствен­ных расходов, для финансирования которых установлен довольно высокий уро­вень налогового бремени. В частности, в Швеции, Норвегии и Дании налоги составляют 52-63% ВВП, в Финляндии и Исландии — 33-36% ВВП. Еще совсем недавно максимальные налоговые ставки в Швеции составляли 90%, но и сейчас их уровень в 55% для индивидуального подоходного налога является одним из самых высоких в Западной Европе. Таким образом, государственный сектор скан­динавской экономики — это отнюдь не тотальное государственное регулирова­ние и контроль, полномасштабная государственная собственность, а перераспре­деление государством ВВП через налоговую систему для достижения принципа социальной справедливости. Доля государственного сектора в распределении ВВП в странах Северной Европы традиционно избыточна: например, в Швеции она составляет почти 70%.

Основными экономическими функциями государства в скандинавской эконо­мике являются разработка долговременной стратегии развития экономики (выра­ботка приоритетов развития национального хозяйства, инвестиционная политика, стимулирование НИОКР, внешнеэкономическая стратегия) и законодательное ре­гулирование предпринимательства.

Социальная направленность скандинавской модели заключается в:

• перераспределительной роли государства в экономике: воздействие на эконо­мику через механизм налогообложения, действие принципа «выравнивания доходов» путем передачи части доходов предпринимателей в пользу трудя­щихся, работающих по найму, социальная защита населения;1

• активности общества в социально-экономических процессах, на практике во­площается принцип социального партнерства трудящихся, профсоюзов И пред­принимателей;

- экономической политике властей, нацеленной на первоочередное решение социальных проблем, в частности уменьшение количества безработных;

• высокой этике труда и предпринимательской культуре, высочайших мо­рально-этических нормах поведения жителей скандинавских стран.2

Наибольших успехов на пути реализации скандинавского социализма в свое время достигла Швеция, поэтому даже появился своеобразный лозунг: «Равне­ние — на Швецию!».

Однако уже в 1980-е гг. скандинавская экономика начала испытывать те же сложности, что и схожая с ней по социальной направленности экономика Герма­нии или Франции. Высокий уровень налогов сдерживал развитие предпринима­тельства, а сильная социальная зашита населения подрывала стимулы к труду у наемных работников. Швеция, которая в 1970 г. по уровню экономического раз­вития находилась на четвертом месте в мире, к концу 1990-х гг. переместилась на шестнадцатую позицию, причем главной причиной снижения рейтинга страны среди развитых экономик стала модель развития Швеции. Наглядной иллюстра­цией может быть падение численности экономически активного населения Шве­ции. Если в 1990 г. в стране с населением в 8,5 млн. было 4,5 млн. работающих граждан, то в 1997 г. на 8,9 млн. населения приходилось уже только 3,9 млн. работа­ющих шведов. Впрочем, в начале XXI в. ситуация несколько улучшилась, и, по данным за 2004 г., уровень безработицы в Швеции довольно умеренный по срав­нению с Германией или Францией — только 5,6% экономически активного насе­ления не имеет постоянной работы.

Стимулы к трудовой активности начали пропадать не только у наемных работ­ников, но и у фермеров, которые получали огромные дотации от государства за невыращенный урожай, и у предпринимателей, которым приходилось выплачи­вать весьма значительные отчисления по социальному страхованию в пользу го­сударства, а также избыточные налоги. Высокие налоги на занятость, по сути дела, привели к тому, что шведы стали меньше работать за прежнюю высокую заработную плату. Знаменитый «шведский социализм» начал давать серьезный сбои, и появилась реальная угроза в потере конкурентоспособных позиций не­когда сильной экономики страны. Вступление Швеции в Европейский союз, а также общая волна неоконсерватизма, господствовавшая в мировой экономи­ческой идеологии в начале 1990-х гг., поставили перед страной задачу внести не­обходимые коррективы в прежнюю модель развития.

В экономической политике Швеции произошли изменения, которые касались отказа от чрезмерной роли государства в экономике. Позиции государственного сектора экономики были несколько видоизменены: снижены корпоративный и ин­дивидуальный подоходный налоги, по стране прокатилась волна приватизации, введен режим «жесткой экономии», предполагающий сокращение государствен­ных расходов. Вступление страны в Евросоюз также оказало позитивное влияние на активизацию рыночных механизмов: экономическая политика страны была при­ведена в соответствие с требованиями единой Европы, а по отношению к государ­ственным финансам начали применяться критерии валютной конвергенции.

Основными отличительными чертами экономики стран Северной Европы, включая Швецию, являются:

1) Высокая степень интеграции в систему мирохозяйственных связей. Стра­ны Северной Европы, пожалуй, в наибольшей степени интегрированы в ми­ровую экономику, они достаточно быстро адаптируются к изменениям во внешней среде международного бизнеса, обладают передовым производ­ством, высококвалифицированной рабочей силой. На первый план здесь выдвинулись отрасли высоких технологий, наукоемкое производство: элект­роника и средства телекоммуникаций (финский концерн Nokia и шведский Ericsson), производство медицинских приборов (компании Polar electronics и Gambro) и промышленных роботов (ABB), автомобилестроение и аэрокосми­ческая промышленность (компании SAAB, Volvo, Scania), высокотехнологич­ное судостроение, фармацевтика (компания Astra) и биотехнологии. Главной особенностью современной специализации стран Северной Евро­пы является соединение новейших технологий с традиционными, полномасш­табное внедрение высоких технологий в традиционном производстве. Харак­терным примером может послужить шведская компания SAAB, которая адаптирует технологии, используемые в аэрокосмическом комплексе фир­мы, к автомобилестроению. Высокий производственный потенциал Север­ной Европы подтверждают нижеследующие цифры: при наличии менее 1% населения развитых стран мира на данный регион приходится 3% ВВП и промышленного производства, а также 5% экспорта. Свыше половины ВВП стран Северной Европы поступает на экспорт. Подобная интеграция регио­на в систему мирохозяйственных связей вместе с тем усиливает и уязви­мость Северной Европы от негативного воздействия внешних факторов. В частности, абсолютно все страны региона в 1970-1980-е гг. пострадали от структурных кризисов в мировой экономике, испытали на себе циклический спад в мировом производстве и потреблении. Негативно отразились на Се­верной Европе и последствия недавнего валютно-финансового кризиса в мировой экономике. Тем не менее внешние факторы стимулируют госу­дарства Северной Европы к переходу на новейшие ресурсосберегающие тех­нологии, передовые управленческие технологии, определяют новые направ­ления специализации в глобальной экономической системе.3

2) Высокая доля государственного участия в экономике через механизм пе­рераспределения ВВП. В среднем около 30% ВВП стран Северной Европы перераспределяется через налогообложение и взносы предпринимателей на социальное страхование в пользу трудящихся. Характерна также и высокая степень участия государства в общем перераспределении ВВП: в Швеции государственные расходы достигают почти 60% ВВП. Государство, кроме того, стимулирует научно-технический прогресс, почти на 80% финансируя сферу НИОКР.

3) Наличие мощных финансово-промышленных групп, а также развитое ко­оперативное движение. Крупные ТНК государств Северной Европы — это фирмы с общепризнанной в мире репутацией. Всемирно известны, в частно­сти, такие крупнейшие ТНК, как Ericsson, ABB, Volvo, Svenska Handelsbanken, Skandinaviska Enskildabanken, Nokia, Sonera, Statoil, Norsk Hydro и многие др.4 Кооперативный сектор примечателен тем, что почти 90% всех сельскохозяй­ственных предприятий создано в форме кооперативов.

4) Высокая квалификация рабочей силы. Высокие образовательные стандар­ты средней и высшей школы, программы тренинга и переподготовки персо­нала обеспечивают соответствие уровня квалификации рабочей силы необ­ходимым требованиям, предъявляемым рынком.

5) Социальная направленность экономической политики правительства. Го­сударство в странах Северной Европы обеспечивает полную занятость насе­ления, постоянно заботится об улучшении условий труда, охране окружаю­щей среды, развитии системы социального благосостояния.

6) Активное приспособление экономических структур к меняющимся усло­виям мирохозяйственного развития. Примером может служить опыт Фин­ляндии, экономика которой вплоть до конца 1980-х гг. ориентировалась на СССР как на основной внешний рынок сбыта продукции средней степени наукоемкости традиционных отраслей промышленности. После распада СССР и начала развития системного кризиса в российской экономике Фин­ляндии пришлось в кратчайшие сроки переориентироваться на рынок стран ЕС, а также на Северную Америку, заняв на этих рынках достойное место в ряде ниш, представляющих высокотехнологичную продукцию передовых секторов экономики.

Высокое качество и наукоемкость промышленной продукции северных стран обеспечивают хороший сбыт товаров на внешних рынках. Большинство промыш­ленных предприятий региона являются узкоспециализированными, поставляю­щими на мировой рынок достаточно небольшую номенклатуру товаров. Страте­гия интернационализации, а также глобальная стратегия позволяют ведущим компаниям стран Северной Европы все активнее завоевывать мировой рынок.

 

Шведская модель менеджмента

 

Считается, что скандинавские менеджеры имеют свой собственный стиль менедж­мента в том же смысле, каком принято говорить об американском или японском стиле. Во многих сравнительных исследованиях страны Северной Европы (Шве­ция, Финляндия, Норвегия, Дания, Исландия) по ключевым параметрам культу­ры образуют отдельный кластер, или группу, что позволяет говорить об их отно­сительной однородности. На этом фоне внимание исследователей привлекает шведская модель менеджмента, об эффективности которой могут свидетельство­вать истории успеха известных всему миру компаний (Ericsson, Sandvik, Electrolux, IKEA, SAS, Tetrapak, Volvo), имена руководителей и топ-менеджеров (Lars Magnus Ericsson, Percy Barnevikjan Carbon, Pehr Gyllenhammar).

Но в данном случае нас интересует следующее: действительно ли культурные особенности обусловливают эффективность шведского менеджмента? Каким об­разом ценности культуры отражаются в шведском стиле менеджмента? Проявля­ется ли культурное происхождение шведских руководителей и менеджеров в том, как они управляют и руководят своими компаниями, подразделениями, подчи­ненными? Имеет ли значение то, что они — шведы? Утвердительный ответ пред­ставляется очевидным.

Ценности шведской культуры

Равенство. В мире шведы известны своими гуманитарными ценностями и равен­ством в обществе. Речь идет о сравнительно низкой дифференциации но уровню доходов и богатства, хотя различия между социальными слоями, разумеется, есть. Речь идет также о равенстве полов. Например, в Швеции самое высокое представительство женщин в парламенте — 42%, в правительстве — 50%, собственные источники дохода имеют 80% женщин.5

С равенством тесно связана забота об окружающих. В Швеции самая развитая система социального обеспечения, самая большая доля ВНП, выделяемая для помощи развивающимся странам. Забота об окружающих, помощь нуждающим­ся — это истинная ценность для большинства шведов. Она так укоренена в куль­туре, что их называют социалистами, независимо от того, за какую партию голо­суют на выборах. Распространенное объяснение эгалитаризма и кооперативного духа состоит в том, что суровые природно-климатические условия страны делают кооперацию необходимым условием выживания, а потому вклад любого челове­ка является ценным и важным. При таком объяснении все люди ценны, независи­мо от их разных возможностей.

Закон Янте — суть скандинавского менталитета в виде правил, сформулиро­ванных датско-норвежским писателем Акселем Сандемусом (Aksel Sandemose) в романе о жизни вымышленного городка Янте. Основные правила героев романа и соответственно «закона Янте» таковы: не думай, что ты что-то собой представля­ешь, не думай, что ты лучше нас, не думай, что можешь чему-то нас научить. Такой подход к окружающим до сих пор встречается в Швеции. Каждый швед старается ощущать себя обычным, ни в чем не выдающимся человеком. Нет большего комп­лимента, чем быть причисленным к когорте обычных людей. «Быть как все» — сле­дуйте этому принципу и вы немедленно завоюете всеобщее уважение. Успешные люди — это самые обычные люди, которым совсем чуть-чуть улыбнулась удача, но это ненадолго. Все это очень сильно контрастирует с американской установкой на успех и признание.

Определенные исключения из закона Янте в шведском национальном само­сознании, конечно, допускаются. Пример: спортсмен, от которого по определе­нию требуется быть выдающимся и своими результатами прославляющим всю Швецию в целом, так что все прочие шведы тогда тоже могут немножко погреться в лучах его славы. Очевидно, закон Янте справедлив для обычной, повседневной жизни.

Lagom. Шведы не одобряют ни экстравагантности, ни излишества. Именно поэтому в их словаре присутствует слово «lagom», которое означает «в меру», «до­статочно». Все, что угодно, может быть «lagom» (и фактически должно быть). Там, где американец будет захлебываться от восторга или же негодовать, у шведа все будет «lagom Ьга» (все исключительно по делу и никакой суеты по ненужным по­водам). Слово «Ьга» означает «хорошо», «хороший».

Слово «lagom» стало в настоящее время символом (и даже синонимом) швед­ской умеренности. Это понятие пронизывает всю шведскую жизнь и помогает шведам сглаживать все острые углы. В экономической сфере умеренность помог­ла шведам найти средний путь между стремлением к экономическому росту и гу­манизмом, между капитализмом и социализмом. В социальной сфере тоже царит граничащая с конформизмом умеренность, которая препятствует проявлениям всякого индивидуального превосходства, при этом lagom сглаживает контрасты между вызывающим богатством и бедностью, делая шведов спокойными и до­вольными как собой, так и друг другом. Умеренность и сдержанность являются характерными чертами шведской деловой культуры.

Однако lagom означает не только умеренность, оно используется и для выраже­ния похвалы. Если швед говорит о чем-либо «lagom god*, «lagom skaplig* («доста­точно хороший», «вполне сносный») то на самом деле это значит, что он полагает данный предмет просто превосходным и замечательным.

Шведы твердо и искренне убеждены в том, что их страна и люди в ней доста­точно (lagom) хороши во всех отношениях. Это касается как их образования и изобретательности, так и качества продукции и жизни, производительности тру­да и промышленности, .тмин» и общественной безопасности. Это укорененное чувство национальной непобедимости и неуязвимости уходит своими корнями в средневековье.

Самокритичность. О шведах говорят, что они ощущают некомфортность в си­туации личных конфликтов, испытывают трудности в проявлении и восприятии сильных эмоций, но при этом более уверенно держатся в окружении, где опира­ются на факты и причинно-следственные связи.

Восторги по поводу своей родины, ее истории не приняты у шведов.6 У них даже не было до последнего времени официального национального дня, а появив­шись в календаре, он не стал выходным праздничным днем.

Но и такие ценности подвержены изменениям. Самоирония шведов была ос­нована на их солидной национальной самооценке, но последнее десятилетие, ко­торое сопровождалось снижением уровня жизни и ростом экономических про­блем, похоже, привело к возрождению некоторых проявлений патриотизма.

Почитание природы. Есть одна вещь, которой шведы гордятся независимо от изменений национальной моды — это любовь к природе. В Швеции, как и других скандинавских странах, на улицах и площадях относительно редко можно уви­деть национальные монументы в бронзе и граните. Гораздо чаще можно встретить скульптурные композиции на тему природы, деревенской жизни. Б. Густафссон (Bengt Gustavsson) пишет, что фактически природа почитается чуть ли не больше, чем бог.'

Особенности шведской деловой культуры

Перечисленные выше ценности могут служить объяснением особенностей швед­ской деловой культуры, выявленных в исследовании Хофстеде.

По соотношению мужественности и женственности Швеция демонстрирует са­мый низкий показатель (5). Для сравнения аналогичный показатель Франции со­ставляет 43, Италии — 70. а Японии — 95. Шведы ценят «женственные» ценности. Например, отпуск по уходу за детьми до 6 месяцев может предоставляться отцам.

Швеция является страной с весьма низким уровнем избежания неопределен­ности (29). Высокий уровень толерантности к неопределенности делает шведов менее уязвимыми в ситуации изменений, более способными к восприятию ново­го мышления и более терпимыми к иностранцам.

Шведская национальная культура в соответствии с исследованиями Хофстеде отличается низкой дистанцией власти (31).

Коллективизм считается одной из ключевых особенностей шведской деловой куль­туры. Однако соответствующий индекс Хофстеде (71) является достаточно высоким по сравнению с Португалией (27) и Грецией (35), которые, очевидно, в большей мере могут считаться странами с преимущественно коллективистской культурой. Находя­щиеся на противоположном конце Великобритания (89) и США (91) — это образцы высокоиндивидуалистичных культур, где с детского возраста люди приучаются за­щищать себя и отстаивать свои права, искать внимания и соперничать с себе подобны­ми. В Швеции, наоборот, примерное поведение детей означает «умеренное», «не вы­деляющееся», а школьная система подавляет естественные конкурентные проявления в их поступках.

Еще одним проявлением деловой культуры является неформальный характер ведения бизнеса. Дж. Биркиншоу (Julian Birkinshaw) описывает собственный при­мер с приездом в Швецию в поисках работы. Когда работа была найдена, ему не предложили трудовой контракт, ибо оказалось достаточно рукопожатия и устно­го соглашения, по крайней мере для шведского работодателя.8

Стиль менеджмента в шведских организациях

Самым важным отличием от других стилей менеджмента является рассмотрение человека в деловой среде на первом месте. Это, очевидно, отражает эгалитарные ценности скандинавов и понимание того, что без креативности и напряженного труда работников даже самый эффективный стиль лидерства перестает быть та­ковым. Для постиндустриального общества, по мнению шведов, все большую зна­чимость приобретают социальные и поведенческие навыки людей в отличие от инженерно-технических, которые больше требовались и ценились ранее. Топ-ме­неджеры тем самым понимают место и роль человека в организации для достиже­ния результата. Самое главное в жизни каждого шведа — два идеала, сохранение которых они лелеют на протяжении жизни. Это их работа, которая является смыслом жизни. На втором месте стоят два понятия: «положено» и «не положе­но». Строгая приверженность букве закона в Швеции — явление, можно сказать, уникальное.

То, что руководителями организации так высоко ценится место и роль челове­ка, является отражением триады «равенство—закон Янте—лагом».

Иерархия. На практике в стиле менеджмента проявляются эгалитарные цен­ности. А. Лоран пришел к выводу, что шведские менеджеры испытывают нерас­положенность к соблюдению иерархической линии, в то время как итальянские менеджеры считают подобное поведение серьезным нарушением. Так, например, с утверждением о том, что для эффективных трудовых отношений зачастую бы­вает необходимо несоблюдение иерархического порядка, не согласились 22% оп­рошенных шведских менеджеров и 75% — итальянских.9

Шведский стиль менеджмента отличается меньшей по сравнению с другими куль­турами иерархичностью: неформальность в отношениях, незначительная разница в статусе менеджеров и работников, нестрогое и неформальное планирование орга­низационной структуры. Последнее нередко принимает форму матричной струк­туры с двойной или тройной отчетностью и подчинением. В шведских междуна­родных компаниях отношения между зарубежными подразделениями и головным офисом менее формализованны по сравнению с американскими или японскими МНК. Для зарубежных менеджеров такая структура (распределение ответствен­ности и ролей, размещение ресурсов и т. п.) выглядит не совсем понятной.

Руководители международных компаний расценивают организационную струк­туру шведских корпораций как двусмысленную из-за того, что она более сложна, чем четко определенная и предсказуемая бюрократия. Иногда она интерпретирует­ся как более предпочтительная по сравнению с сетевыми формами организации и матричными формами координации, основанными на хорошо развитых информа­ционных коммуникациях, и иногда воспринимается просто как хаотичная.

Контроль. Даже в крупных шведских компаниях контроль выглядит нефор­мальным и неявным. В США, например, распространенной практикой является организация контроля с помощью ключевых показателей (доходность инвести­ций, товарооборот и т. п.). Организация контроля в шведских компаниях меньше опирается на такие показатели, хотя они, конечно, рассчитываются. Больше ис­пользуются качественные показатели, которые дополняют и иногда заменяют количественные оценки. Одна из современных тенденций связана с новой интер­претацией понятия «капитал». Так, шведская страховая компания Skandia стала одной из первых организаций, которая на практике применила концепцию ин­теллектуального капитала и предприняла попытку измерить отдельные его со­ставляющие. Начиная с 1996 г. в своем годовом отчете она представляет собствен­ный интеллектуальный капитал, который (по ее интерпретации) состоит из человеческого, организационного и клиентского (потребительского) капитала. При этом организационный и потребительский капиталы в классификации Skan­dia объединяются в один вид, который носит название структурного капитала. Величина интеллектуального капитала в компании определяется как разница между рыночной оценкой стоимости компании и ее физическими активами. Та­кой подход демонстрирует расширенный взгляд на количественные и качествен­ные показатели и соответственно на контроль.

В целом шведы не склонны рассматривать контроль в менеджменте подходя­щей управленческой практикой. Когда менеджеры пытаются контролировать ра­ботников, которые по сути не приемлют каких-либо форм строгого контроля, то вряд ли можно говорить об эффективном стиле управления.

Б. Густафссон аргументирует тезис о том, что не подобает шведскому менедже­ру свою личность ставить выше тех, для кого он является руководителем или ли­дером, и, возможно, это является наиболее понятным объяснением того, почему традиционный управленческий контроль не становится эффективным в швед­ских организациях. Людям внушают идею о равных правах и равной их значимо­сти, о том, что никому не дозволено выделяться. За исключением спорта успеш­ный швед — совершенно не обязательно тот, кто достигает богатства или славы.1"

Принятие решений и консенсус. Шведские менеджеры не любят отдавать при­казы. Управление через видение и ценности исключает такую необходимость, поскольку считается, что работники могут делать самостоятельные выводы и за­ключения в пределах своей ответственности. Процесс принятия решений в резуль­тате становится относительно длительным и размытым. Иностранцев, привыкших к формализованной и рациональной процедуре, такой стиль сбивает с толку.

Шведский менеджмент отличается своей децентрализованиостью и демокра­тичностью. По сравнению с Францией количество иерархических уровней в орга­низации втрое меньше, и поэтому дистанция между различными подразделения­ми и сотрудниками заметно меньше. Информация не удерживается, поскольку обязательное информирование является базовым требованием шведского зако­на. Этот закон («закон согласованного решения») предписывает следующее:

• все важные решения обсуждаются с представителями работников и сотруд­ников И согласуются с профсоюзами;

• все стороны, вовлеченные в процесс принятия решения, должны быть про­консультированы;

• все нюансы и дополнения по принимаемому решению должны открыто об­суждаться прежде, чем быть окончательно утвержденными;

• работники должны быть проинформированы о принятом решении.

В Швеции, вероятно, дальше всех продвинувшейся в направлении производ­ственной демократии, профсоюзные лидеры часто входят в управляющие органы и привлекаются к принятию важнейших стратегических решений, включая раз­мещение производственных подразделений за рубежом. Каждый работник имеет право предлагать решение. Принятие решений означает, таким образом, поиск консенсуса.

Процесс принятия решений, осуществляемый путем переговоров и взаимного приспособления, занимает относительно много времени. Так, например, сопо­ставление особенностей принятия стратегических решений в Великобритании и Швеции показало, что шведы затрачивают вдвое больше времени, причем не только на идентификацию стратегических проблем (37 месяцев против 17 в Ве­ликобритании), но и на принятие решений (соответственно 23 и 13 месяцев)."

Это стремление избегать конфликтов можно рассматривать как сознательный выбор демократических процедур принятия решений или как атрибут культуры. Однако такой стиль, основанный на переговорах, не означает, что сотрудники шведских компаний менее охотно выражают свое мнение. Скорее у каждого чело­века есть право голоса в тех вопросах, которые имеют непосредственное отноше­ние к нему лично. В итоге решение принимается значительно дольше, но сотруд­ники компании более заинтересованы в его осуществлении.

В шведских компаниях достижение консенсуса играет решающую роль при принятии решений. Хороший менеджер в соответствии со шведскими стандарта­ми отличается тем, что он умеет использовать креативность и мотивацию своего персонала. Он должен руководить своими подчиненными не через свое должно­стное положение, а путем кооперации и сотрудничества. Другим важным каче­ством признается умение слушать. В обсуждениях со своими сотрудниками про­фессиональный менеджер должен убеждать с помощью аргументов и фактов. Эмоциональность в ходе обсуждения проблем не приветствуется.

Например, в совместном франко-шведском предприятии вопросы сотрудниче­ства сразу же стали источником напряженных отношений. Процессы принятия решений в шведской и французской компаниях настолько различались, что даже на ранних стадиях создания совместного предприятия они стали критическими. Многие шведы были обеспокоены отношениями с французскими «directeurs», которые, казалось им, действовали как диктаторы, изменяющие без консульта­ции решения, достигнутые ранее рабочими группами. Многие из французов, в свою очередь, были озадачены тем, что увидели с самого начала, насколько шве­ды негибки и медленны в принятии решений. Они не могли понять, почему нуж­но консультироваться с очень многими людьми и почему менеджеры не выполня­ют своих обязанностей по принятию решений.12

Делегирование и коучинг. Шведский стиль менеджмента можно свести к двум наиболее важным элементам — делегирование и коучинг. Делегирование предпо­лагает наделение полномочиями и ответственностью людей, которые работают на вас, принятие решений совместно с ними и поощрение их инициативы.

Коучинг позволяет каждому ощутить себя членом команды, побуждая их к ко­операции, делает их информированными и заинтересованными в личном совер­шенствовании. Коучинг призван повысить эффективность работы подчиненного за счет самостоятельного решения им проблем, препятствующих достижению цели, и увеличения его мотивированности на достижение результата. Такой ре­зультат достигается через опору на осознанность и ответственность подчиненно­го, специальным образом инициируемых и поддерживаемых руководителем. Шведский менеджмент базируется на идее о том, что индивид готов и может вы­полнять хорошую работу. Менеджер предпочитает рассматривать себя в качестве больше наставника (коучера), чем руководителя, и потому он часто делегирует ответственность и полномочия своему персоналу. В шведских организациях со­трудники на всех уровнях располагают определенной свободой для принятия ре­шений и разрешения возникающих проблем без указаний и команд со стороны руководителей.

Конечно, шведская модель имеет свои внутренние противоречия. Работникам нужно предоставить простор для принятия собственных решений, но при этом надо четко определить границы, через которые они не должны переступать. Ра­ботников нужно наделить полномочиями для выполнения работы. Но если наде­лить их чрезмерными полномочиями без должной подготовки и необходимых навыков, они могут совершать серьезные ошибки. Однако если достигнут баланс в этих направлениях, то получится очень эффективная модель, высвобождающая и раскрепощающая креативность и таланты всех работников.

Если эта модель менеджмента настолько привлекательна, то почему она не ис­пользуется где-либо еще? Есть ряд причин. Во-первых, ее следует рассматривать именно как шведскую модель, ибо она связана с некоторыми важными культурны­ми характеристиками шведской нации. Далее, как было отмечено выше, шведы весьма успешно адаптируются к условиям неопределенности. Они не склонны преувеличивать свое положение в служебной иерархии. Все это дает возможность руководителям наделять широкой ответственностью своих подчиненных в сфере бизнеса.

Дж. Биркиншоу отмечает, что попытка применения шведской модели в тради­ционной британской компании напоминает толкание камня в гору — это можно делать, если прилагать большие усилия, но стоит оступиться, как камень сорвет­ся вниз и придавит толкающего.13

Сложность использования шведской модели делегирования состоит в том, что сама по себе она является неустойчивой и хрупкой. Когда все идет хорошо, ме­неджер относительно легко может позволить своим работникам некоторую рас­слабленность и прощать им ошибки. Но как только возникает проблема, незаме­длительно срабатывает «коленный рефлекс» — функции контроля выходят на передний план.

Представим следующую картину. Менеджер зарубежного подразделения ис­пытывает проблемы с ключевым местным потребителем и вынужден много временя тратить на выправление ситуации. Но руководитель (куратор из головного офиса) требует его немедленного приезда в головной офис для изложения про­блемы и затем еженедельного отчета. Разумеется, сам руководитель не может раз­решить проблему, но он по меньшей мере стремится понять суть проблемы и вы­яснить, как скоро она может быть исправлена. В результате он лишь усложняет ситуацию для менеджера. Хуже того, побочный эффект состоит в том, что менед­жер перестает ощущать себя наделенным ответственностью и соответствующими полномочиями.

Шведская модель менеджмента и международная практика

Многие шведские компании из-за относительно небольшого внутреннего рынка открывают подразделения и филиалы в других странах. Считается, что по коли­честву крупных компаний на душу населения, имеющих свои подразделения и филиалы за рубежом, шведы не имеют себе равных в мире. Немало шведских ком­паний являются мировыми лидерами в ряде отраслей.

Шведов считают настоящими «глобалистами». В 1997 г. Джек Вэлч (Jack Welch), бывший глава General Electric, отмечал: «Мы стараемся нанимать более "глобальных людей". Есть люди, которые более комфортно чувствуют себя в гло­бальной среде. Это — голландцы, шведы. Шведы — глобальные путешественни­ки. Фунт за фунтом Швеция становится обладающей более подготовленными менеджерами, чем любая другая страна».14

Все шведы начинают учить английский язык с самого раннего детства и мно­гие из них проводят школьный год в Англии или США. Шведы очень хорошо знают иностранные языки — почти все они говорят по-английски, а многие владе­ют и другими иностранными языками. Работа за рубежом в течение некоторого времени кажется естественным шагом в карьере шведа, чему способствует меж­дународная ориентация шведской экономики и транснац<





Последнее изменение этой страницы: 2016-04-26; просмотров: 1615; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 54.224.117.125 (0.014 с.)