Ты в порядке сегодня, Брукс?

Я сжал ее руку один раз.

Сказать по правде, я был зол. Я злился на команду наших менеджеров, интересующихся планами на оставшуюся часть турне — даже если я не смогу играть. Они обсуждали всякие разные варианты, в том числе и такие, где парни продолжат гастроли без меня, а меня самого на какое-то время заменят другим исполнителем, пока я буду восстанавливать голос интенсивными вокальными занятиями. Раны на моем теле еще даже не начали затягиваться, а они уже так обсуждают мое восстановление, словно меня здесь и нет вовсе. Я отдал им десять лет своей жизни, но даже после этого они видят во мне лишь источник дохода.

— Мы этого не сделаем, — возразил Келвин. — Мы будем ждать, пока он не придет в норму, — мой лучший друг повторял это снова и снова.

— Да, без Брукса мы из «Жуликов» буквально превращаемся в «Да ну?», — добавил Оливер. — Кто захочет слушать «Да ну?». (Примеч.: crooks — жулики, coo — разговорное выражение недоверия «Да ну?»).

Рудольф молчал. Он почти не смотрел на меня. Я чувствовал, что он обвинял себя в случившемся. А я ненавидел тот темный закоулок своего мозга, который тоже винил во всем его, и это было самое ужасное. С каждым днем я все больше терял себя. С каждым днем я все больше озлоблялся. И ненавидел то, что Мэгги, сидя здесь, тоже видела эти изменения. Мне было невыносимо знать, что она является свидетелем моего краха.

Когда настал момент покинуть больничные стены, мы с Мэгги сидели в палате, ожидая, пока медсестра вернется с инвалидным креслом. Мои родители хотели, чтобы я на некоторое время переехал к ним — за мной ухаживала бы медсестра, и я мог бы сконцентрироваться на восстановлении. Но в мои планы это не входило.

— Я собираюсь вернуться в коттедж, — прошептал я, потому что по-другому говорить не получалось. Мой голос теперь всегда звучал хрипло, и это выводило меня из себя.

Мэгги приподняла брови.

— Я не хочу ехать домой. Не хочу находиться в центре людской жалости. Не хочу.

Тебя никто не жалеет.

— Все жалеют. Они ведут себя так, словно я глухой. Но я слышу их. Они считают, что я сам во всем виноват. По крайней мере, медийщики. Не знаю. Мне просто нужно побыть вдали от всех. Наедине с самим собой.

Я знаю, каково это — находиться среди людей, которые разговаривают в твоем присутствии, но не замечают тебя, словно ты призрак. Я поеду с тобой.

Я нахмурился.

— Нет, Мэгги. Тебе пора воплощать в жизнь список твоих желаний. Я не в той форме, чтобы… — я вздохнул. Чтобы позволить себе тебя. — Почему у меня такое ощущение, что наше время не наступит никогда?

Склонив голову над доской, она начала писать, и слезы начали капать на ее слова.

Пожалуйста, не оставляй меня снова.

Я поднял левую руку, чтобы утешить ее, но замер, уставившись на забинтованную кисть. Я хотел Мэгги. Я хотел ее очень сильно, но понимал, что с психикой у меня стало не все в порядке. Я испытывал приступы паники днем, понимая, что это из-за меня одного группа прекратила гастроли, поклонники разочарованы, промоутеры отказываются от сотрудничества в турне. Люди потеряли сотни тысяч долларов из-за того, что мне вдруг приспичило покататься на лодке.

Я не хотел покидать Мэгги, но понимал, что должен это сделать. Ей в жизни хватало собственных панических атак. А сейчас, когда она пошла на поправку, последнее, что ей нужно, — это иметь дело с моими.

Глава 3 2

Мэгги

— Угадайте, кто вернулся? Кто снова вернулся? Шерил вернулась! — прокричала Шерил, входя в дом с двумя чемоданами в руках, ее голову украшали дреды. Прошла неделя с того момента, как Брукс отослал меня домой и уехал в коттедж один. Без меня. Все очень старались убедить его не ехать туда в одиночку, но он не позволил никому вмешиваться. У него были сиделки, которые заботились о нем и контролировали его состояние, но в остальном он был предоставлен сам себе.

Мама, папа и я сидели за столом и обедали, когда в доме без предупреждения появилась Шерил. В последний раз я слышала, что она была на каком-то острове со своим парнем.

— Шерил, — сказала мама. Она была удивлена и одновременно счастлива видеть свою дочь. — Что ты здесь делаешь?

— Что? Девушка не может приехать навестить свою семью? — она выдвинула стоящий рядом со мной стул и села.

— В любое время, — ответил папа. — Просто по последним слухам ты была по уши влюблена в молодого человека по имени Джейсон и делала себе дреды на каком-то песчаном пляже.

Она кивнула.

— Да, так и было.

— И где же Джейсон? — спросила мама.

— Ну, забавно получилось. Женщина, которая накрутила мне дреды, в итоге закрутила с моим парнем.

Лица всех присутствующих вытянулись, и Шерил улыбнулась.

— Эй, бросьте сейчас же! Никаких печальных лиц. Знаете, что я всегда говорю? Когда жизнь подсовывает тебе лимон, найди водку! — она потянулась к моей руке и сжала ее. — А еще найди семью.

Мама поерзала на своем стуле и посмотрела на папу печальными глазами. Они о чем-то договорились без слов, и мама сказала:

— Девочки, теперь, когда вы обе здесь, я думаю, что настал удобный момент нам с папой сообщить вам некоторые новости.

Я выпрямилась, и Шерил тоже.

— Что произошло? — спросила она.

— Мы с вашей мамой… мы… — папа с трудом сглотнул и улыбнулся. — Мы расстаемся.

Что?

Нет.

— О чем ты говоришь? — спросила Шерил с совершенно ошарашенным видом. Она нервно засмеялась. — Да ладно. Вы не можете расстаться. Это какой-то абсурд.

— Ну, на самом деле, это произошло давно, — пояснила мама дрожащим голосом. — А теперь, когда Мэгги смогла наконец-то выйти из дома… мы подумали, что время пришло.

— На самом деле, так будет лучше. Для всех нас, — соврал папа сквозь зубы.

Я знала, что он лжет. Ведь если бы он говорил правду, его глаза не были бы такими печальными.

После обеда Шерил пришла в мою комнату. Я лежала на кровати и слушала музыку со своего телефона. Она легла рядом и вытащила у меня один наушник, чтобы тоже послушать.

— Мне двадцать семь лет, но почему-то хочется снова стать озлобленным на весь мир подростком, спрятаться в шкафу и бесконечно крутить альбом Эшли Симпсон «Автобиография». А все потому, что мои родители разводятся.