Учеба идет успешно. Семестр почти закончился, и это здорово.



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Учеба идет успешно. Семестр почти закончился, и это здорово.



— Ты флиртуешь в социальных сетях с кем-нибудь из своих однокурсников? — спросила Шерил, повышая голос.

Я закатила глаза, хотя говорила она на полном серьезе. Шерил однажды попыталась убедить меня закрутить любовь в интернете и даже зарегистрировала на нескольких сайтах знакомств.

— Я просто спросила, Мэгги. Ты образованна. Ты красива. И…

И живу вместе с родителями.

— Да, но не в подвале ведь. Ты живешь этажом выше их. Это совсем другое.

И это в довесок к моей немоте и неспособности выйти из дома.

— Ты шутишь что ли? Мужчины обожают женщин, которые держат рот на замке. Кроме того, если ты никогда не покидаешь свой дом, можно сэкономить на свиданиях. Мужчинам нравится, когда не приходится лишний раз тратиться! Ты должна добавить это в список своих достоинств на сайте знакомств, — Шерил подмигнула мне.

Я улыбнулась, и она продолжала развивать эту тему до тех пор, пока я не спросила, общалась ли она с Келвином.

— Я созванивалась с ним по скайпу чуть раньше, и он рассказал, что на «Ютьюб» наткнулся на одну группу. Она называется «Поиск Ромео». Чистейший альтернативный андеграунд с потрясающей энергетикой. Он прислал мне ссылку на их песню, и я буквально упала в обморок. Сейчас я перешлю ее тебе, потому что знаю: это создано как будто специально для тебя. Ссылку размещаю ниже. Только послушай! Все их песни основаны на сюжетах пьес Шекспира!

Ты ничего не знаешь о Шекспире.

— Знаю, Мэгги, но главное не в этом! Дело в том, что это нечто новое, берущее за душу и… — она замолчала. — Быть или не быть? Вот в чем вопрос. Видишь? Я немного знаю Шекспира! Мисс, я, между прочим, колледж окончила.

Из какой это телевикторины?

— О, Господи! О чем ты? «Двадцать вопросов»? Отвяжись от меня, сестрица! В любом случае, после нашего разговора послушай их музыку. Мне кажется, Келвин пытается как-то помочь этой группе. Выступить в роли продюсера, памятуя о том, что их тоже открыли благодаря интернету.

Очень круто.

— А еще я разговаривала с Бруксом, — сказала Шерил, вынуждая меня опустить голову. Я старалась не обращать внимания на то, как внутри все сжалось.

Он здоров?

— Да, выглядит очень хорошо. Счастливым, понимаешь? Он просто устал. У него совершенно безумная борода, словно он не брился несколько лет или около того. На деле оказалось, что всего несколько месяцев, но ему идет. Он выглядит возмужавшим.

И счастливым?

Она кивнула.

— И счастливым.

Это хорошо. Здорово. Я хотела, чтобы он был счастлив. Он заслуживает счастья. Узнав, что он встречается с Сашей, я не могла больше продолжать писать ему. Было слишком больно осознавать, что, когда он получит от меня книгу, она может сидеть рядом с ним. К тому же, это было бы нечестно по отношению к ней. Я закрыла глаза, пытаясь представить себе, как он сейчас выглядит. В последний раз я видела его по телевизору, когда транслировали церемонию вручения «Грэмми». Их группа победила в номинации «Альбом года». Брукс выглядел счастливым, словно добился всего того, о чем мечтал.

— Ты счастлива, Мэгги? — спросила моя сестра.

Я улыбнулась и кивнула, но она не могла увидеть, как я один раз топнула ногой под столом. Трудно обрести счастье, сидя в одиночестве в своей спальне, особенно когда тот, кого ты любишь, влюблен в другую.

Пока мы с Шерил болтали, раздался крик мамы:

— Я не ломала ее, Эрик! Я пыталась починить. Ты еще несколько недель назад обещал это сделать, но так и не подошел к ней!

— Я же просил тебя не лезть туда. Теперь ты еще больше все испортила! — рявкнул в ответ папа.

Шерил нахмурилась.

— Из-за чего война на этот раз?

Посудомоечная машина.

Больше вопросов она не задавала. У мамы и папы были только два варианта отношений: молчаливый и озлобленный. Если они не молчали, то орали друг на друга. А если не орали, то смотрели друг на друга, как на пустое место.

Мы с Шерил еще немного поболтали, пока она, начав зевать, не отправилась спать. После нашего разговора я решила посмотреть видео группы «Поиск Ромео». Постукивая пальцами по животу, я слушала, и музыка полностью захватила меня. Шерил понимала мое сердце и душу, и когда вокалист начал петь, я почувствовала это — стрелу, пронзившую мое сердце. Я пересмотрела все видеозаписи, доступные в сети, включая их снова и снова. Больше всего мне понравилась песня «Разрушенные кошмары».

Найди меня во тьме, ведь я во тьме живу.

Откройся сердцем и позволь теням войти.

Я несколько раз открывала и закрывала глаза, пытаясь представить, что чувствовали музыканты, когда писали эту музыку, эти слова. Музыка лучше всего напоминала мне, что я совсем не одинока в этом мире. Это было самое яркое ощущение от прослушивания песни. Казалось, будто автор проник в мое одинокое сознание и создал ее специально для меня, напоминая мне, что где-то там есть тот, кто испытывает те же чувства, что и я.

Я была уверена, что Бруксу они бы понравились.


Глава 24

Брукс

 

— Бирмингем, сегодня ты был просто потрясающим! Мы — «Жулики», и мы благодарим всех за то, что позволили нам сегодня вечером украсть ваши сердца! — выкрикнул Келвин в микрофон.

Это наш второй аншлаг в Англии, в Бирмингеме. Почти шестнадцать тысяч проданных билетов. Почти шестнадцать тысяч фанатов, выкрикивающих наши имена и подпевающих нашим песням. Я уверен, это никогда не надоест — стоять перед людьми, которые позволили твоей мечте звучать и жить.

Последние десять лет мы все вчетвером жили нашими мечтами, начав с выступлений на разогреве у нашей любимой группы, а теперь и сами стали давать сольные концерты. Наша жизнь была далека от размеренной.

— А еще давайте хором пожелаем счастливого дня рождения моему подельнику-жулику, которому сегодня исполняется двадцать восемь лет! С днем рождения, Келвин! От твоего голоса балдеет весь мир!

Толпа взорвалась аплодисментами, люди кричали, вызывая нас на бис, но нам не позволили этого сделать, потому что время — деньги, а наш директор ненавидел терять их. Мы все умчались за сцену, и я влетел в свою гримерку, где меня уже ждала Мишель — мой личный помощник — со списком запланированных на следующую неделю выступлений на радио и телевидении.

— Сегодняшний концерт прошел просто отлично, Брукс, — сказала она с улыбкой, жонглируя своими гаджетами и пачкой «Скитлз» в руках. — Итак, сегодня в Urban вечеринка.

— Это тот самый клуб, где в прошлом году Рудольф подрался из-за тунца, оказавшегося мясом дельфина? — спросил я, направляясь к раковине и хватая влажное полотенце, чтобы вытереть лицо.

— Тот самый. Сегодня они устраивают вечеринку по случаю дня рождения Келвина.

У меня вырвался вздох. Я ненавидел клубы, но любил своего лучшего друга.

— Следовательно, я должен быть там.

— Тебе нужно появиться там хотя бы на фотосессии, а потом можешь идти на все четыре стороны. В пять утра ты должен быть на радио Kiss 94.3 FM — у тебя интервью. Потом к семи часам мы должны появиться на телевидении — ты приглашен в программу «Утренний коктейль», в девять на радио Mix 102.3 FM у тебя выступление в прямом эфире, а дальше, в двенадцать, мы встречаемся на ток-шоу Крейга Саймона. Потом к трем обратно на концертную площадку для проверки звука, с четырех до половины шестого общение с прессой и автограф-сессия, затем ужин с группой, которая выступает у вас на разогреве, фотосессия для нескольких изданий и в восемь концерт. Есть вопросы?

— Эм, да. А когда я должен спать?

Она хихикнула и начала печатать что-то в телефоне.

— Брукс, ты знаешь мой девиз…

— На том свете отоспимся, — ответил я, повторяя ее излюбленное выражение. Сев на стул, я взял в руки посылку, которую собрал сегодня вечером перед началом шоу. — Можешь найти почтовое отделение и отправить это завтра?

Мишель нахмурилась.

— И где я должна найти для этого время?

Я ухмыльнулся.

— Ты знаешь мой девиз: почему бы не найти повод ходить на почту каждый день?

— У тебя нет такого девиза, но я все сделаю, — она выхватила посылку с книгой у меня из рук и прищурилась. — Тебя это беспокоит?

— Что меня беспокоит?

— Что она больше не присылает тебе книг?

Мэгги не прислала мне ни одной книги с того самого дня, когда я сказал ей, что повстречал Сашу. Беспокоит ли меня это? Каждый день. Скучаю ли я по ее розовым закладкам в книгах? Каждый день. Признаюсь ли я когда-нибудь, что это причиняет мне боль? Никогда.

— Неа. На самом деле, я больше не жду никакого ответа.

— Ты, должно быть, сделал что-то ужасное, раз она перестала отвечать.

— Ты считаешь, что это по моей вине? Что навело тебя на эту мысль?

Она улыбнулась.

— Пенис в твоих штанах, — ответила она и направилась к выходу. — Кем бы ни была эта «книжная девушка», я надеюсь, у нее есть огромная библиотека, как в мультике «Красавица и чудовище», потому что иначе куда девать все те книги, которые ты отправил ей за последнее время? У тебя есть двадцать минут на то, чтобы принять душ, а потом мы отправляемся в Urban, — с этими словами Мишель вышла.

Сев перед зеркалом, я со вздохом отметил, насколько изменился. Мне двадцать восемь лет, а у меня мешки под глазами. И не просто мешки, а очень заметные уже мешки, которые наш визажист умело скрывал. Руки покрыты татуировками, сделанными по пьяни в годы юности во время гастролей по США. А постоянно растущая борода уже длиннее, чем следовало бы, но мой менеджер — Дейв — сказал, что борода сейчас в моде, и запретил мне сбривать ее. Интересно, что подумала бы Мэгги о моем заросшем лице. Интересно, что подумала бы она обо мне. Интересно, а она вообще думает обо мне так же, как я о ней?

— Эй, волосатое чудовище, — раздавшийся голос вырвал меня из этих размышлений. Я развернулся на стуле и, увидев Сашу, тут же почувствовал себя виноватым. Терпеть не мог, когда, находясь рядом с ней, мыслями уносился к Мэгги. Это несправедливо по отношению к ним обеим.

Саша подошла и села ко мне на колени.

— Сегодня был потрясающий концерт. Ты потрясающий, — прошептала она, целуя меня в нос.

Чувство вины исчезло, стоило Саше приблизиться ко мне. Она была прекрасна: не только внешне, но и душой. В мире шоу-бизнеса нечасто встретишь таких добрых и искренних людей.

— Спасибо, — ответил я, целуя ее подбородок. — Сегодня мы должны еще появиться в Urban.

Она застонала, потому что, как и я, ненавидела клубы.

— Серьезно? Я надеялась, что мы вернемся в отель, залезем в джакузи и закажем еду в номер.

— Ох, не искушай меня.

Ее губы скользнули по моим. У них был привкус красного вина — ее любимого напитка, который она обычно пила за кулисами каждый раз, когда получалось прилететь и застать один из наших концертов.

— Утром я улетаю. У меня фотосессия в Лос-Анджелесе, а потом показ в Нью-Йорке.

— Ты же прилетела всего несколько дней назад, — пожаловался я.

С момента начала нашего гастрольного турне мы виделись с Сашей всего несколько раз, но каждую ночь всегда находили пару минут, чтобы созвониться по видеосвязи. Четыре дня назад она прилетела в Бирмингем, и, хотя мы находились с ней в одном городе, я постоянно был в бегах. Это было несправедливо по отношению к нам двоим, но Саша все понимала. В перерывах между концертами я и сам летал к ней, чтобы увидеться, но она была занята своей карьерой не меньше моего.

— Знаю. Я буду скучать по тебе. Я скучаю по тебе даже тогда, когда ты рядом.

Я притянул ее ближе и прижался лбом к ее лбу.

— Как насчет такого варианта: мы быстренько — на час или около того — съездим в клуб, а потом вернемся в отель и устроим себе ночь с едой и джакузи?

Она выпрямилась, и на ее губах заиграла кокетливая улыбка.

— Разве у тебя завтра не тяжелый день? Когда же ты будешь спать?

— На том свете отоспимся, — пошутил я, пародируя Мишель. — Но, серьезно. Даже самый тяжелый день в компании с тобой всегда приятнее любого выходного.

Она обхватила мое лицо ладонями и наклонилась для поцелуя.

— Я без ума от вас, мистер Гриффин. А теперь давай, беги в душ и готовься к сегодняшней ночи.

Мы добрались до клуба и пробыли там полтора часа — дольше, чем планировали, но оно того стоило. Келвин переживал один из лучших моментов своей жизни, и видеть его счастливым — что может быть лучше? Стейси тоже была здесь — она стояла под руку с Келвином. Неизменно, начиная с восьмого класса школы.

В нас с Сашей тоже было что-то особенное. Когда мы шли вместе, люди обращали на нас внимание. Мы оживляли любое событие: смеялись, выпивали, танцевали. Наши рты никогда не закрывались, мы общались со всеми людьми и могли закончить друг за другом любое начатое предложение. Благодаря Саше Риггз светская жизнь мне давалась довольно легко. Мы так хорошо подходили друг другу, что никто не сомневался: наша встреча много лет назад — это судьба.

«Идеальная пара, — писали журналы. — Вторые Брэд и Анжелина. Самая роскошная пара Америки».

Такому сложно соответствовать, но мы справлялись, подключая все наше обаяние. Никто так не чувствовал мои слова, мой голос.

К моменту возвращения в отель, мы с Сашей уже были в изрядном подпитии. А напившись, она всегда начинала икать, и это было очень мило и трогательно. Всю дорогу до номера мы целовались, а когда оказались внутри, она сразу сбросила свои туфли на шпильках и помчалась в ванную включать воду в джакузи.

— Возьми меню обслуживания номеров и закажи все, что ты хочешь. Плюс, картошку фри. Много картошки.

Я подошел к телефону, чтобы заказать еду, и замер, увидев лежащую на краю столика книгу «Бегущий за ветром». Ощущая тяжесть в груди, я начал перелистывать страницы и перечитывать заметки Мэгги на розовых закладках.

— Я хочу добавить пену для ванной. Не знаю, стоит ли это делать, но мне хочется, — крикнула Саша.

Я не ответил. Я просто продолжал перелистывать страницы.

— Сегодня было по-настоящему весело, да? Мне понравился народ. Было много… — она продолжала говорить, но я перестал слушать. Чувство вины начало возвращаться, пока я перечитывал комментарии Мэгги. Я не должен испытывать таких чувств. Не должен скучать по ней. Не должен мысленно возвращаться к ней всякий раз, когда открываю один из старых, присланных ею, романов.

— Ты сделал заказ? — спросила Саша, направляясь ко мне.

Я выдвинул ящик прикроватной тумбочки и, спрятав в него книгу, быстро задвинул его обратно.

— Хм?

— Ты заказал еду?

— Эм, да, нет еще.

Она вопросительно приподняла бровь.

— Что произошло? Все в порядке?

Нет.

— Иди сюда, — сказал я, усаживаясь на королевского размера кровать. Она опустилась на край и повернулась лицом ко мне. Я взял ее за руки. — Можем мы кое-что попробовать?

— Ты пугаешь меня.

— Извини, я просто хочу попробовать с тобой технику пяти минут.

— Что это значит?

— Это значит, что в течение пяти минут мы будем смотреть друг на друга.

Саша поморщилась.

— Зачем?

— Пожалуйста, Саша. Я просто… мне нужно, чтобы ты попробовала.

Она кивнула.

— Хорошо.

В течение первой минуты мы изо всех сил старались установить зрительный контакт. На второй минуте она высказала свое мнение о том, насколько странной была тишина. На третьей минуте Саша стряхнула мои руки со своих.

— Я не понимаю этого, Брукс. Не понимаю, что с тобой происходит. В том смысле, что сначала мы провели такой чудесный вечер, а потом вернулись в отель, и тебя словно подменили.

— Я знаю. Извини.

Она прищурилась.

— Это из-за «книжной девушки»?

— Кого?

Саша прикусила нижнюю губу.

— Ты прекрасно понимаешь, о ком я. Книжная девушка. Думаешь, я ничего не замечаю? В твоих руках всегда либо гитара, либо книга, в которой ты делаешь заметки. Для меня ты их никогда не оставлял. Временами, когда ты читаешь, я могу раздеться и танцевать перед тобой голая, но ты вряд ли это заметишь, — она глубоко вздохнула. — Я люблю тебя, Брукс, — сказала Саша, ее глаза были полны надежды и легкой тревоги.

Я приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но слова не шли.

— Спасибо, — это единственное, что пришло мне на ум.

Саша отодвинулась и встала с кровати.

— Вау. Ладно. Я пойду.

— Саша, подожди!

— Подождать? Подождать чего? Брукс, я только что впервые призналась тебе в любви, а ты просто сказал мне спасибо. Господи! Какая же ты сволочь! — выкрикнула она. — Третьей быть действительно тяжело, но я пошла на это, потому что думала… может быть, когда-нибудь наступит момент, и ты все-таки выберешь меня.

— Третьей?

— Третьей в твоей жизни. Для тебя существует только твоя музыка, твоя «книжная девушка», а уж потом весь остальной мир. И независимо от того, как сильно весь остальной мир пытается завладеть твоим вниманием, здесь всегда присутствует лишь часть тебя.

Я сволочь. Настоящая сволочь.

— Прости, Саша.

— Нам хорошо вместе. Это все замечают. Было хорошо. Мы понимали друг друга.

Я кивнул. Она не ошиблась. Для всего остального мира наш союз был логичным. Хотелось бы только, чтобы он стал логичным и для моего сердца.

Она прикусила нижнюю губу.

— Мы расстаемся, да?

— Да. Думаю, что да.

— Ты ее любишь? — прошептала она, и несколько слезинок скатилось по ее щеке. Я смахнул эти свидетельства ее грусти, но с каждой секундой их становилось все больше.

— Я старался не любить. И очень хотел, чтобы это получилось. Хотел, чтобы у нас с тобой что-то сложилось.

Саша пожала плечами.

— Знаешь, я заслуживаю лучшего.

Я кивнул. Я знал это.

— И, говоря начистоту, расстаться — это мое решение. Это я бросаю тебя. Потому что меня нужно заслужить, Брукс. Я достойна кого-то умного, веселого и обаятельного. Того, кто, находясь со мной в одной комнате, не будет от меня за тридевять земель. Того, кто будет видеть меня и любить целиком, без остатка.

— Да, ты действительно этого достойна.

Она вытерла слезы, встала и взяла свою сумочку, собираясь уходить.

— Но то, чего я достойна больше всего, — и этого заслуживает каждый — это чтобы кто-то смотрел на меня так же, как ты смотришь на эти книги.


Глава 25

Мэгги

В течение последних лет я смотрела из окна на дом миссис Бун, когда она сидела на крыльце и пила чай. Мама так и не смягчилась в отношении нее. Когда папа сказал, что она всегда желанный гость в доме, миссис Бун все равно отказалась приходить, пояснив, что не хочет доставлять еще больше неприятностей. Тем не менее, мы продолжали наши совместные чаепития. В полдень она всегда поднимала взгляд к моему окну и улыбалась, когда видела в моих руках чашку с чаем. Это был мой самый любимый час за весь день — я с нетерпением его ожидала.

А потом она пропала.

Первые несколько дней я не волновалась по этому поводу. Ее машины не было на подъездной дорожке, и я решила, что, возможно, она куда-то уехала, хотя долгие поездки были не в характере миссис Бун. Когда же она не вернулась через неделю, я забеспокоилась. Чем больше проходило дней, тем сильнее я нервничала. Папа отправился на ее поиски, подключив к этому некоторых соседей, и сообщил в полицию о ее исчезновении. Но все были уверены, что тут уже ничем не поможешь.

Было пять утра, когда папа разбудил меня новостью.

— Произошел несчастный случай, Мэгги. Миссис Бун попала в автомобильную аварию и была доставлена в госпиталь. Она… — он продолжал говорить, но я не слышала его. Слова словно в одно ухо влетали, а из другого вылетали. Я не плакала. Была слишком потрясена, чтобы плакать. Миссис Бун была в очень тяжелом состоянии и без сознания. Папа сказал, что она довольно странно вела машину, а свидетель рассказал, что вид у нее был непонимающий и потерянный.

Когда папа вышел из моей комнаты, вся ситуация начала приобретать реальные очертания. Я должна пойти к ней. Ее некому даже навестить. У нее нет семьи. Кроме меня, у нее никого нет. Поэтому я должна выйти из дома.

— Ты уверена, Мэгги? — спросил папа, стоя в коридоре, готовый отвезти меня в больницу.

Я кивнула.

Вздернув кверху подбородок, мама смотрела на меня, пока я стояла в проеме двери. Пристальный взгляд ее прищуренных глаз почти открыто говорил о том, что она ждет моего провала.

— Она не сможет этого сделать, — сказала мама резким тоном. — Она не готова. Мэгги никуда не пойдет.

— Нет, — строго возразил папа, — она пойдет, — он встретился со мной взглядом. Его глаза были полны надежды и сочувствия. — Она сказала, что пойдет. И она пойдет. Правда, Мэгги?

Я дважды стукнула по двери, и он улыбнулся.

Мама переступила с ноги на ногу и скрестила руки на груди. Эти знаки ясно говорили о том, что ее нервы на пределе, но папа снова ничего не замечал.

— Это ложь. Посмотри на нее. Увидишь, сейчас она убежит в свою комнату. Все нормально, Мэгги. Ты можешь вернуться к себе наверх. Не позволяй отцу давить на тебя.

— Кэти, прекрати, — проворчал папа. Мама поморщилась и замолчала, но я чувствовала, как она смотрит на меня.

Мои руки стали липкими от пота, сердце бешено колотилось в груди.

Папа улыбнулся.

— Не волнуйся, Мэгс. У тебя получится. Ты сможешь это сделать, — подбадривал он меня.

Ш-ш-ш-ш…

Я отшатнулась назад, и папа, заметив это, сделал шаг в мою сторону. Он затряс головой и направился ко мне.

— Нет, нет, нет. Мэгги, ты можешь сделать это. Вот… — протянув одну руку ко мне, он другой рукой дважды стукнул по двери. — Да? Помнишь? Ты сказала «да». Ты выйдешь из дома.

Мой взгляд метнулся к его дрожащей руке, а когда я снова посмотрела ему в глаза, то увидела, что папа совершенно растерян, и надежда в его взгляде сменилась беспокойством.

— Мэгги? — прошептал он, протягивая руку.

Я отступила назад и, качая головой, стукнула один раз по краю стоящего в коридоре столика.

— Давай же, Мэгги. Нам нужно идти, — сказал он.

Я ударила по столу один раз.

Нет!

Что со мной не так? Я уже слишком взрослая, чтобы так бояться. Слишком взрослая, чтобы опять позволить себе сломаться. И я увидела в глазах папы то, что он долгие годы пытался скрыть от меня, — изнеможение. Его волосы стали почти полностью седыми, под глазами залегли глубокие тени, а вместо улыбки он теперь все время хмурился. Когда папа совсем перестал улыбаться? Он устал. Устал волноваться. Устал ждать. Устал от меня.

Его напряженный взгляд стал мрачным.

— Нет… — он провел пальцами по волосам. — Нет. Не делай этого. Пожалуйста.

У меня сжалось горло, и я почувствовала, как пальцы дьявола снова сдавливают мою шею. Он не позволял мне вдохнуть. Душил меня. Я вцепилась в шею руками и беспомощно хватала ртом воздух. Оценивая мое поведение и приподняв брови, мама наблюдала за развитием моей панической атаки и видела, как тени моего прошлого вновь начинают появляться. Они с папой начали разговаривать на повышенных тонах. Они снова кричали друг на друга. Их губы быстро двигались, но я не могла понять, о чем они говорили, потому что в ушах звучал голос дьявола. Прижав ладони к ушам, я зажмурилась.

Уходи, уходи, уходи.

— Оставь все как есть, Эрик, — в итоге выкрикнула мама, обнимая меня за плечи. Я не могу даже припомнить, когда в последний раз она обнимала меня, стараясь защитить. — Ей не нужно выходить. Оставь это.

Папа грустно опустил голову, снял очки и потер ладонями глаза.

— Прости. Я не хотел давить на тебя. Просто думал… — он тяжело вздохнул, — не знаю, о чем я думал, — и вышел, закрыв за собой входную дверь, а я, зажмурив глаза, слушала, как звук его удаляющихся шагов становился все тише.

Перед глазами мелькнула ужасающая правда: я никогда не смогу покинуть этих четырех стен. Когда это произошло? Когда мое тихое пристанище превратилось в мой персональный ад? Миссис Бун была совсем одна, без сознания, а я не могла найти в себе мужества пойти навестить ее. Сидя на полу своей спальни, я медленно сходила с ума. И тогда решилась на единственный шаг, который, знала, все изменит к лучшему.

Я позвонила ему.

— Мэгги? — Брукс ответил на звонок и зевнул. Я не учла разницу во времени с Европой. У нас было почти восемь часов вечера, значит, у них уже совсем поздно. — Что случилось? Что произошло?

Мои губы приоткрылись, и я заплакала, прикрывая рот ладонью. Я плакала оттого, что чувствовала себя такой потерянной, и оттого, что при звуке его голоса я тут же снова ощутила себя дома.

— Хорошо, — прошептал он, не понимая, что произошло, но с твердой уверенностью в том, что нужен мне. — Я буду там.

Через тринадцать часов Брукс уже был в городе. И он вернулся не один, с ним прилетела вся группа. Но домой ко мне он не пришел. Я не совсем понимала почему, и не была уверена, что из этого больнее: знать, что он совсем рядом, или по-прежнему ощущать, как мы далеки друг от друга. Тем не менее, Рудольф, Оливер и Келвин пришли прямо ко мне в комнату и все время были со мной. С момента приезда в город они не отходили от меня.

— Мы команда, понимаешь, Мэгги? И если бы не ты, мы никогда не стали бы теми, кто мы сейчас, — сказал Рудольф, сидя на краю моей кровати. — Когда Брукс сказал, что должен уехать, остановить его было практически невозможно. Плюс, «Жулики» — это одно целое. Мы не сможем выступать без него. К тому же, семья на первом месте, верно?

— Мы всегда здесь, рядом с тобой, сестренка. Даже если нас здесь нет. Я почти уверен, что на какое-то время менеджер отречется от нас, но меня это не слишком волнует, — Келвин улыбнулся и толкнул меня в плечо.

Мы сидели в тишине. Ребята даже не догадывались, что их молчание помогает мне свободнее дышать.

— Он все еще любит тебя, — сказал Келвин. — Ты ведь знаешь об этом, да?

Я пожала плечами. Долгое время я надеялась, что это правда, но, читая его публикации в твиттере и наблюдая, как на нем виснут поклонницы, уже не была уверена, что достаточно любит. Самое печальное в жизни — это встретить человека, который изменил твою жизнь навсегда, а в итоге не быть с ним вместе. Не всегда люди, научившие тебя любви, остаются рядом.

Почему его нет здесь?

Келвин прочитал написанные мною слова.

— После того, как мы поговорили с отцом, и он рассказал нам, что случилось с миссис Бун, Брукс понял, где нужнее тебе больше всего. Прямо из аэропорта он взял такси и поехал в больницу, чтобы побыть с миссис Бун.

Я прижала ладонь ко рту. В этот момент я любила его больше, чем когда-либо в жизни. Удивительно, как ему это удается. Я влюбляюсь в него еще сильнее, хотя он даже не рядом со мной.

Я люблю его.

Келвин кивнул.

— Я знаю. Если и есть двое людей, заслуживающих взаимной любви, так это вы. Я просто хочу, чтобы жизнь перестала ставить тебе палки в колеса.

Я закрыла глаза и легла на спину, свесив ноги с кровати. Келвин лег рядом, близнецы развалились на полу, и Рудольф включил музыку на своем телефоне. Мы молчали, отдаваясь в ее власть, и ждали, когда Брукс вернется ко мне.


Глава 26

Брукс

Последние двенадцать часов я сидел неподвижно на стуле в больничной палате и смотрел на миссис Бун: на капельницы, опутывающие ее тело, на аппарат искусственного кровообращения, гоняющий кровь по ее организму. Ее тело было сплошь покрыто ушибами, но она не сдавалась. Сложно представить, что ей пришлось пережить, будучи одной за рулем и попав в аварию. Какие мысли проносились в ее голове? Что испытывает человек, впадая в панику? Думала ли она о своих близких? Или в этот момент забыла обо всем? А, может, в тот миг она настолько растерялась, что не могла ничего вспомнить?

— Прошу прощения, мистер Гриффин, но часы приема посетителей закончены, — сказала молоденькая медсестра, входя в палату. — Я понимаю, это может показаться совсем не к месту, но нельзя ли с вами сфотографироваться? — спросила она полным надежды голосом.

Не успел я ответить, как в палату вошла другая медсестра — Сара.

— Ты права, Паула. Это крайне неуместно. И я рада, что ты заметила, насколько это некстати, и вовремя решила покинуть палату.

Без лишних слов смущенная Паула вышла за дверь.

— Прошу прощения за это, — сказала Сара. — Эти девчонки буквально помешались, узнав, что вы тут. Бред какой-то. Сегодня во время перерыва я послушала вашу музыку, и она ужасна, — Сара подмигнула мне. Она была старшей медсестрой и в течение всего дня заходила, чтобы проверить состояние миссис Бун и мое заодно. Это была пожилая, лет шестидесяти, женщина с таким мягким голосом, что он сам по себе оказывал исцеляющее воздействие. Даже если она говорила обидные вещи. — Итак, я ненавижу быть злой ведьмой, но часы приема посетителей подошли к концу…

— Не беспокойтесь, спасибо. Можно мне еще минутку?

Она кивнула.

— Конечно. Все в порядке.

— Кроме того, у меня есть вопрос, но он может показаться глупым.

— Спрашивай, сынок.

— Может она, к примеру, услышать меня? — спросил я, засовывая руки в карманы. — Я к тому, что если буду говорить с ней, она услышит то, что я ей говорю?

— Кто-то считает, что нет, другие говорят, что да. Но, между нами… — сказала она, подходя ко мне ближе. — Иногда нам самим надо выговориться, чтобы выпустить свои чувства на свободу. Всегда лучше произнести слова вслух, нежели держать их внутри себя. А если к тому же наши близкие смогут услышать нас… ну, это еще лучше.

Я улыбнулся и поблагодарил ее. Сара развернулась, собираясь уйти, но остановилась.

— А еще музыка. Говорят, что музыка помогает. Но, уверена, ты и так об этом знаешь.

Никогда мне не доводилось слышать более правдивых слов.

Когда Сара ушла, я придвинул стул ближе к кровати миссис Бун и взял ее за руку.

— Миссис Бун, у меня к вам эгоистичная просьба. Итак, предполагаю, что сейчас вы, как обычно, назовете меня идиотом или как-то еще, но я просто должен попросить вас об этом. Вернитесь. Вы должны очнуться. Не для меня, не для себя, а для Мэгги. Ей нужен шанс, нужна победа в жизни. Она пережила так много плохого. Слишком много. Поэтому я запрещаю вам. Я запрещаю вам оставаться в таком состоянии. Не знаю, известно ли это вам, но вы ее лучший друг. Вы — единственная, кем Мэгги по-настоящему дорожит, но я не могу позволить вам выяснить это у нее, потому что тогда она и сама это поймет, а мое самолюбие такого не перенесет. Мне нужно, чтобы вы, девочки, поправились. Вы, девочки, нужны мне здоровыми. Так что сделайте это для меня. Я буду перед вами в долгу, хорошо? Просто вернитесь к нам, миссис Бун. Просто вернитесь.

Шмыгнув носом, я еще ближе придвинул стул, вспоминая последние слова Сары. Склонившись к уху миссис Бун, я начал тихо петь «Сижу на причале у залива» Отиса Реддинга — их со Стэнли песню. И мысленно молился, чтобы она услышала меня.

 

***

 

Я понятия не имел, почему так боялся увидеть Мэгги. После долгого перелета и двенадцати часов в больнице я думал, что буду морально готов предстать перед ней, но стоило подойти к ее крыльцу, как руки предательски задрожали. Я позвонил в звонок, и миссис Райли, открыв, нахмурилась при виде меня. Мы не общались много лет, потому что она запретила мне появляться в их доме, но на этот раз мать Мэгги отошла в сторону, впуская меня.

— Спасибо, миссис Райли, — сказал я.

Она слегка улыбнулась мне и скрылась в доме. Я подошел к комнате Мэгги — дверь широко открыта, но ее там нет. Войдя внутрь, я увидел стопку книг, присланных мной, — тех, которые она не отослала мне обратно. Я открывал каждую из них и, перелистывая страницы, видел ее розовые закладки. Мэгги ответила на все мои заметки, но мне было непонятно, почему же она тогда не отправила их обратно? Держа в руках книгу и читая комментарии, написанные ее почерком, я развернулся, поднял взгляд и замер.

Мэгги.

Она выглядела прекрасно.

Такой чертовски красивой.

У нее тоже была книга, которую она двумя руками прижимала к груди. Мы стояли столбом и смотрели друг на друга. У меня защемило в груди, и я, сделав шаг назад, положил книгу, которую держал, обратно на стол.

— Прости, — пробормотал я.

Она несколько раз моргнула и потянула себя за кончики влажных волос, по-прежнему пристально глядя на меня.

Это все, что я мог ей сказать? Прости? Мы не виделись так давно. Столько лет! Ради нее я перелетел океан. Я так долго не стоял настолько близко к ней, и вот теперь первым словом, слетевшим с моих губ, было «прости».

— Как ты? — спросил я, но она просто склонила голову набок, не отводя от меня взгляда. В Мэгги кое-что изменилось с тех пор, как я уехал. Волосы стали короче, но по-прежнему были ниже плеч. Она слегка улыбнулась, но не размыкая губ, — они были сжаты, лишь уголки приподняты. Это даже нельзя было до конца считать улыбкой — она получилась очень легкой, воздушной, как и весь ее облик. А во взгляде голубых глаз читалось глубокое одиночество. Для меня это оказалось тяжелее всего — посмотреть ей в глаза. Она почти не моргала, либо делала это очень быстро, словно не хотела ни на секунду отрывать от меня взгляда.

— Как ты? — спросил я еще раз.

Она ничего не ответила.

— Ты сегодня в порядке, Мэгги Мэй? — прошептал я.

Ее тело напряглось, и она пожала плечами. Мэгги была все так же, как и прежде, красива. Но теперь эта красота стала волнующей, завораживающей. Такая красота рождает в человеке желание плакать и смеяться одновременно. Я шагнул вперед, желая прикоснуться ладонью к ее руке, чтобы вспомнить ощущение ее кожи, но стоило мне пошевелиться, как она отступила.

— Прости, — пробормотал я, — я оставлю тебя.

Мэгги нахмурилась. Совсем забыл, что ее хмурый вид может быть более потрясающим, чем улыбка. Я пошел мимо нее, наши руки соприкоснулись, и я почувствовал, как она дрожит. Или, может, это я дрожал. Трудно было определить, кто из нас. Почти уже выйдя из комнаты, я вдруг остановился.

— Я скучал по тебе, — вырвалось у меня то ли обиженно, то ли искренне, то ли смущенно. — Сам не знаю почему, но я скучал по тебе. Ведь много лет назад ты ясно дала понять, что хочешь, чтобы я уехал в Лос-Анджелес. Я и сейчас скучаю по тебе, хотя снова не понимаю почему, ведь ты здесь, рядом. Ты стоишь всего в шаге от меня, но у меня такое чувство, что нас разделяет гигантская стена. Как я вообще могу скучать по тебе, когда ты так чертовски близко?

Мэгги повернулась ко мне спиной, и я наблюдал за тем, как она наклонилась и положила книгу на пол. А потом, медленно выпрямившись, она повернулась и прыгнула в мои объятия. Прыгнула в буквальном смысле слова. Мэгги прямо-таки подлетела ко мне, и я подхватил ее, крепко обняв руками.

Боже.

Как же хорошо.

Так здорово ощущать ее в своих руках. Прижимать к себе. Вдыхать запах ее волос — неизменный цветочный мед. Чувствовать ее губы, когда она целует мое плечо. Обнимать ее.

Моя Мэгги Мэй.

— Не отпускай, — прошептал я ей в волосы. — Пожалуйста, не отпускай меня.

Она обхватила меня крепче.

В ту ночь мы лежали на ее кровати, слушая музыку с ее телефона — каждый с одним наушником — и было удивительно, насколько естественным ощущалось находиться вместе с ней в ее комнате. Говорят, что время меняет людей, и это правда. Мы были уже не теми, что раньше, но каким-то образом изменились оба, вместе. Даже разделенные сотнями километров между нами. Но в эту ночь мне больше нравилось то, что осталось неизменным. Мне нравилось, что любимые для меня моменты остались прежними. Повернув голову к Мэгги, я спросил:

— Почему ты не присылала мне книги обратно?

Она приподнялась на локте, прищурилась и с несколько смущенным видом потянулась к доске, а я терпеливо ждал какого-то ответа.

Саша.

— При чем здесь она? — спросил я.



Последнее изменение этой страницы: 2021-04-04; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.236.110.106 (0.035 с.)