О СЕКТЕ НАЗАРЕН, РАСПРОСТРАНИВШЕЙСЯ В ВЕНГРИИ, СЕРБИИ И ХОРВАТИИ



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

О СЕКТЕ НАЗАРЕН, РАСПРОСТРАНИВШЕЙСЯ В ВЕНГРИИ, СЕРБИИ И ХОРВАТИИ



Сущность учения назарен состоит в следовании учению Нового Завета, преимущественно нагорной проповеди. Они не признают никакой иерархии, писаного учения и вообще организации, учение их не установившееся, изменяющееся, различно в догматическом отношении в различных общи­нах, — даже в одной и той же общине есть члены, верующие по-своему. Но нравственное учение у всех одно и то же. Все они ведут строго нравственную воздержную жизнь. Считают главными правилами жизни трудолюбие, кротость в обраще­нии с людьми, смиренное перенесение обид и воздержание от участия в насилии. Они не признают суда, не платят добро­вольно податей, не присягают и отказываются от военной службы и вообще к государству относятся, как к ненужному им учреждению.

В свои общины, состоящие преимущественно из трудово­го народа, назарены принимают только «воскресших духом», покаявшихся и живущих новой жизнью. Поэтому дети наза­рен не считаются назаренами, пока не придут в сознательный возраст и сами не пожелают вступить в общину верующих.

Отказ назарен от воинской повинности вызывает против них гонения австрийского правительства. Но назарены твер­до держатся своего убеждения о несогласии с христианством военной службы и покорно несут накладываемые на них на­казания, не изменяя закону Христа.

Свои отказы от воинской повинности назарены основы­вают на словах Христа «А Я говорю вам не противься злому» (5, 38 Матф.) и «любите врагов ваших, благословляйте про­клинающих вас и молитесь за обижающих вас» (5, 44 Матф.).

Простые крестьянские парни, назарены, часто удивляют своих гонителей той твердостью, с которой они переносят всякие мучения. И так поступают не только рекруты, но и за­пасные, т. е. такие, которые уже после отбытия действитель­ной службы сделались назаренами. Когда их призывают на маневры, они отказываются брать оружие в руки. Зная, что их за это могут приговорить к пожизненному заключению, они заблаговременно распоряжаются своим хозяйством так, что­бы жена могла управляться одна, и прощаются как бы навеки с своими семьями. Семьи их большей частью сочувствуют их мученичеству.

Так, несколько лет тому назад Йога Радованов (серб) из Вечбаса (Бачка), будучи зачислен в Пеште в б полк 6 роту, от­казался взять оружие, сказав, что вера его не позволяет ему этого. Суд приговорил его к заключению на 2 года. Старший брат его, приговоренный к заключению в 1894 г., сидел уже 10-й год. Мать этих обоих братьев пришла навестить младше­го. Начальство ей не разрешило свидания. Она стояла и пла­кала на дворе тюрьмы. И в это время увидала в одном из окон лицо сына и сейчас же крикнула ему: «Сыне мой злати, не мой за Бога узэти пушку! (Сынок мой золотой, Бога ради, не бери ты ружья!)»

В конце августа 1895 г. призывались запасные Сегединского резервного полка. Когда запасным раздавали ружья, двое из них не хотели принять ружья, потому что, как они сказали, им это не дозволяет назаренская вера. Капитан Олчвари стал говорить им, что Бог любит войско, что ведь теперь идут не на войну, а только на маневры, где никто не будет проливать крови. Назарены на это ответили: «Но нас для того ведут на маневры, чтобы выучить убивать людей».

Капитан пытался подействовать на них страхом. Он ска­зал им, что прошлой осенью один назарен тоже так себя вел и его несколько раз наказывали и наконец заключили на 17 лет в крепостную тюрьму.

— Пусть нас застрелят, — спокойно ответили назарены, — но не можем идти против законов Бога.

Другие запасные пошли к семьям этих назарен, и жены их, не находившиеся еще в секте, с плачем просили мужей, чтобы те покорились власти, но они не согласились. Капитан посадил их предварительно на 10 дней тяжелого ареста. Когда их отводили, они, плача, расставались с семьями.

— Оставайтесь с Богом, — говорили они, — нас заживо похоронят ради Господа Бога, ради святой невинности и чис­тоты душевной, потому что люди должны быть, как агнцы Божий.

Франко Новак должен был отбывать военную службу в Тамешваре. Когда его в первый раз повели вместе с другими рекрутами на учебный плац, он отказался принять оружие. Заметив суету около Новака, бывший на плацу генерал подъ­ехал к этому месту и спросил, что случилось. Ему доложили. Генерал ласково спросил Новака, почему он не хочет взять оружие. Новак вынул из кармана маленькое Евангелие и ска­зал: «Высшие власти разрешают печатать эту книжку, а также не запрещают жить по высказанным в ней заветам. В книге же этой сказано: «Люби ближнего, как самого себя». Не при­нимаю оружия потому, что хочу следовать заветам Спасите­ля».

Генерал спокойно выслушал до конца Новака, потом ска­зал ему: «Однако в этой же книжке сказано: кесарево — кеса­рю, Божье — Богу».

Новак сначала смутился и молчал, но потом, одумавшись, снял военную фуражку, оружие, мундир и, положив все это, сказал: «Вот все это его величества кесаря, вот и я отдам ему все, что его».

В 1897 году к городскому нотариусу Великой Кокинды пришел дряхлый старик. В руках у него был лист бумаги: сви­детельство о праве на пенсию инвалиду 48-го года.

— Извольте записать, господин нотариус, — сказал ста­рик, — что я отказываюсь от своей пенсии. Удивленный нотариус спросил старика:

«Что вы, Ванда, разве нашли клад?»

— Верно, совершенно верно, господин нотариус, — отве­тил старик, — я нашел клад. Нашел я, господин нотариус, своего Господа, который дороже мне всех кладов мира сего и которому не нравится, чтобы раб его питался хлебом, достав­ленным ему оружием.

Несмотря на строгие меры, употребляемые против них правительством, назарены не изменяют своей веры.

В. Ольховский (из книги «Назарены в Венгрии». Издание «Посредника»)

ДЕКАБРЯ (Единение)

Сознание братства и равенства всех людей все более и бо­лее распространяется в человечестве.

Тот, кто сказал: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас», сделался сам через это слово средоточием всего человечества, ибо все человечество живет под гнетом притеснения и труда.

Сочтите тех, кто не несет этой тяжести, а налагает ее на других, тех, кто пользуется трудами других и притеснением их, — много ли таковых? На одного господина миллион ра­бов, на одного счастливца, в смысле сатаны, миллион су­ществ, согбенных до земли, которую они орошают потом и слезами. Эти обездоленные создания — это овцы Доброго Пастыря, овцы Христовы, те, для которых Он отдал Свою жизнь. Он их зовет к себе, и мало-помалу, по мере того, как приближаются обещанные времена, они, подняв головы, слу­шают Его голос, узнают Его и готовятся Ему следовать. Из всех овчарен, из среды всякого народа прибегут эти овцы, ибо все принадлежат Доброму Пастырю, и Он соберет их. Рассе­янные, разъединенные, они толпятся в смутном ожидании того, кто поведет их на такие пастбища, где они не будут отданы во власть наемников, которые, завидя приближающегося волка, покидают своих овец и убегают, или людям чужим, ко­торые, заботясь лишь о своей выгоде, об удовлетворении своей алчности, присваивают их себе, одеваются их шерстью, питаются их мясом. И придя к Доброму Пастырю, все овцы соберутся вокруг Него, и будет едино стадо и един Пастырь.

Цель земной миссии Христа: составить из всех людей народ братьев, соединить всех людей между собой, соединив их с Богом, утвердить их в единении под святым законом бес­конечного и беспредельного прогресса любви, которая есть жизнь вечная всего существующего.

Ламенэ

Понимаем ли мы наше духовное братство? Понимаем ли наше происхождение от одного Небесного Отца, образ кото­рого мы носим в себе и к совершенству которого мы постоян­но можем приближаться? Признали ли мы то, что в душах всех людей, так же как и в нашей, одна и та же божественная жизнь? А между тем это одно составляет истинную, свобод­ную связь людей между собой.

Для изменения строя жизни людей необходимо новое уважение людей друг к другу. До тех пор пока люди смотрят друг на друга, как теперь, почти как на скотину, они не пере­станут скотски обращаться с людьми, будут продолжать си­лою или хитростью делать их орудиями достижения своих целей. Не может быть братства между людьми до тех пор, пока они не поймут свое сродство и отношение к Богу, и то великое назначение, для которого дана им жизнь. Теперь же на такие мысли смотрят как на фантазии, и на учителя, кото­рый надеется найти в людях веру в свое братство и сыновность Богу, смотрят как на мечтателя. А между тем признание этой простейшей истины христианства переворотило бы все общество и установило бы между людьми такие отношения, которых мы не можем себе представить теперь. Никто из нас не может вообразить себе ту перемену в обращении, ту неж­ность, уважение, мягкость и ту энергию усилий для общест­венного улучшения, которые возникли бы по мере того, как люди проникали бы до духовной части друг друга и понимали бы значение души каждого самого низшего человеческого су­щества. Тогда те оскорбления, огорчения, угнетения, кото­рых теперь мы и не замечаем, возмущали бы нас более, чем теперешние величайшие преступления. Тогда всякий человек был бы священен в глазах человека, и оскорбление, нанесен­ное человеку, представлялось бы враждою против Бога. При­знавая эту истину, человек не мог бы надругаться над ближ­ним, потому что видел бы в нем божественное. Нельзя себе представить истины столь практической, как это учение. Да, нам нужно новое откровение — не о рае и аде, а о том духе, который живет в нас.

Чаннинг

Нельзя любить ни того, кого ты боишься, ни того, кто тебя боится.

Цицерон

Люди, проповедующие нравственность и ограничиваю­щие ваши обязанности пределами вашей семьи и родины, проповедуют вам эгоизм, более или менее широкий, но тем не менее вредный и вам и другим. Семья и родина — два круга, заключающиеся в еще более широком круге — челове­честве. Это две ступени, которые нужно пройти, но на кото­рых не следует останавливаться.

Иосиф Мадзини

————————

Сознание своего единства со всем человечеством, выте­кающее из сознания единого во всех божественного начала, дает людям наивысшее и внутреннее — личное и внешнее — общественное благо. Мешают этому сознанию более всего су­еверия государственные, народные, сословные и религиоз­ные. Устанавливает это сознание истинная религия.

ДЕКАБРЯ (Настоящее)

Прошедшего нет, будущее не наступило. Настоящее есть бесконечно малая точка соприкосновения несуществующего прошедшего с несуществующим будущим. И в ней-то, в этой безвременной точке и совершается истинная жизнь человека.

«Время проходит!» привыкли мы говорить. Времени нет; движемся мы.

По Талмуду

Время за нами, время перед нами, при нас его нет.

Я состою из духа и тела. Для тела все безразлично, ибо ве­щество лишено способности различать что бы то ни было. Для духа же все то, что не исходит от духа, тоже безразлично, ибо жизнь духа самостоятельна. Но жизнь духа не имеет ни малейшего значения ни в прошедшем, ни в будущем. Вся ее важность сосредоточена в настоящем времени.

Марк Аврелий

Время есть величайшая иллюзия. Оно есть только внут­ренняя призма, через которую мы разлагаем бытие и жизнь, образ, под которым мы постепенно видим то, что вневременно, в идее. Глаз не видит шара всего сразу, хотя шар сущест­вует весь сразу. Нужно одно из двух: либо чтобы шар вертелся перед глазом, который смотрит на него, либо чтобы глаз обо­шел вокруг наблюдаемого им шара.

В первом случае — это мир, развертывающийся или как будто развертывающийся во времени; во втором случае — это наша мысль, анализирующая и постепенно восстановляющая. Для высшего разума нет времени: что будет, то есть. Время и пространство — это раскрошение бесконечного для пользования им существами конечными.

Амиель

Можно себе представить такое мыслящее существо, кото­рому легче предвидеть будущее, чем помнить прошедшее. Уже в инстинктах насекомых есть нечто, заставляющее нас предполагать, что они руководятся будущим больше, чем прошедшим. Если бы животные настолько же обладали вос­поминанием прошлого, как предчувствием будущего, то не­которые насекомые превосходили бы нас, на самом же деле сила предчувствия всегда, по-видимому, находится в обрат­ном отношении к памяти о прошлом.

Лихтенберг

Наша душа брошена в тело, где она находит число, время, измерение. Она рассуждает об этом и называет это природой, необходимостью и не может мыслить иначе.

Паскаль

————————

Времени нет. Есть только бесконечно малое настоящее. В нем-то и совершается жизнь. И потому на одно настоящее должен направить человек все свои духовные силы.

Месячные чтения. ДЕКАБРЬ



Последнее изменение этой страницы: 2016-04-21; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.236.16.13 (0.02 с.)