Января нового стиля 1890 года. Среда

С восьми часов была Литургия и приобщались семинаристы. Моле­бен служили соборне: О. Павел Сато, о. Юкава и о. Осозава. Проповедь на Литургии сказал Пантелеймон Сато, и сказал хорошо, кажется, всю на память — не то, что прежде вез по тетрадке значит, нагоняй за лень подействовал.

Приходили поздравлять в мою комнату на втором этаже. Угощения вином никому не было.

Дано деньгами: Женской школе, пришедшей первой: новым певчим (новый считается, если не пел в Новый прошедший год) по 20 сен. старым по 30 сен: учительницам — Елисавете, Евфимии и Марии Хакуго- ку тоже по 30 сен, а Надежда Такахаси, Фива и прочие получили вместе с певчими по 30 сен. Непоющим ученицам всем по 10 сен.

Певческой школе: новым ученикам, поступившим в сентябре сего года, по 20 сен, старым по 30 сен, причетникам — Орита, Елисею и про­чим — по 40 сен. Тоокайрину и Накагава — регентам — по 50 сен.

Катихизаторской школе всем по 10 сен, кроме нынешнего чтеца в Церкви, ему 20 сен.

Семинаристам, из которых только трое не певчих, которым и дано по 10 сен,— всем, как старым певчим, дано по 30 сен.

Слугам-мужчинам всем без различия по 1 ене. новому в Айайся и служанкам в Женской школе по 50 сен. Анфиму, Андрею, старику Оогою тоже по 1 ене.

Детям внешним, как то: о. Павла Сато и прочим — выше десяти лет по 10 сен, ниже десяти лет по 5 сен и апельсину.

Племянникам Хорие: университанту 30 сен, другим то же.

Из посторонних приходили поздравить два офицера — дети Сёодзи — в благодарность за брата; Танесима — доктор, которому сделал выговор, отчего не посылает детей в Церковь, зачем язычниками воспитывает; офицер — племянник Хорие, отца Якова Мии.

Семинаристам говорил при их поздравлении о том, чтобы воспиты­вали в себе церковное направление, а сейдан оставили бы другим.

Погода пасмурная. Теперь второй час. Что же дальше? А дальше было: затворившись, двадцать минут заснул, потом опять все визиты низшего разбора. В третьем часу напился чаю; опять те же визиты.

Потом сам пошел с визитами и был у Анны Кванно в Женской школе, лежащей больною; вероятно, в нынешнем году помрет; у о. Павла Сато, в семинарском помещении у Савабе, Комацу, Мидзуно, Сёодзи, Китага­ва, в Айайся; у Накаи, Морита, Хорие, Овата и Мии. К последнему от Овата проводил Морита и дорогой сообщил, что Матфей Уеда переходит к купцу служить по японско-русской торговле и бросает службу Церкви. Значит, надувал меня на днях, и напрасно я ему дал местные письма в Нагасаки к консулу и о. Авелю на «Нахимове». Жаль, хороший переводчик книг был! Но какая же дрянь этот народ — японцы! Совсем обеспечен, будучи притом с детства воспитан Церковью и для служения Церкви — и из-за лишнего гроша изменяет! Настоящие Иуды! Дай не 30, а 3 среб­реника — Христа продадут! Мии, также будучи обеспечен, зарабатывает себе деньги какими-то посторонними переводами. Все — грош! И самим им всем цена — медный грош!

2 января нового стиля. 1890 год. Четверг

До полудня дома читал японские газеты. Был с визитом только учи­тель математики. После обеда в половине второго отправился на курума с визитами.

у Сайго — не застал, оставил две карточки,

у аглицкого бишопа с (нрзб-1) фамилией — карточку,

у Кондера — карточку,

у Соесима — рассказывал о чудесах о. Иоанна Кронштадтского,

у Вильямса, бишопа,— кисло-сладкий старик,

у Соммерса — он и она очень милые.

3 января нового стиля. 1890 год. Пятница

Сидел дома и читал японские газеты, вечером сделал визит доктору Танесима, жена его принимала и угощала, но, видимо, скоро умрет; мать же — семьдесят один год, без ног — спасенная будет! Убеждал детей по­сылать в Церковь, иначе язычниками вырастут.

Оставил карточки доктору Сасаки, ибо молодой был с визитом.

Вечером дал нагоняй о. Симеону, завтра четырнадцать приобщаются у него, а даже и на всенощной нет их; слишком уж небрежно относятся к таинству, а священнику и горя мало!

4 января нового стиля. 1890 год. Суббота

Четырнадцать приобщались, но двое из них даже к молитве запозда­ли. Опять учил о. Симеона. Отправился он в Такасаки сорок исповедать и приобщить, заказал ему не завтра приобщить, а послезавтра, в празд­ник; завтра же только разве русуев; но он хотел завтра уже всех приоб­щить (и когда бы он успел их исповедать!), да еще вдобавок завтра же съездить в Маебаси исповедать мать о. Циба, как будто она не может прибыть в Такасаки.

Из Сиба восемь исповедников ждали священника целый день, ибо Сато уехал в город и сыскался ко всенощной, другие все — вне города.

Положительно нужно отменить поста разрешение — люди и принимают это время в пост, ибо всегда много исповедников.

5 января нового стиля. 1890 год. Воскресенье

Обедня, как обычно.

Вечером — праздничная всенощная, после которой я сказал пропо- ведку.

На Елку к посланнику, куда прибыл в двадцать минут десятого, ибо служба до проповеди кончилась в половине девятого. Портрет Льва Толстого.

Днем о. Анатолий: «Так как Владимира удалят из С[?]дз[?], то я подам туда». «Это на его-то место?» «Что ж, я напишу о. Феодору». «Да, и о. Фе­одор руками разведет». «Так, разве вы напишете?» «Я не могу и не бе­русь».

За всенощной же он, испугавшись и прилезши в алтарь (именно прилезши, сначала митра с головой, потом плечи и так далее) в облаче­нии во время «Слава в вышних Богу». Думал, совсем с ума спятил. С ним в самом деле неладное творится.

6 января нового стиля. 1890 год.