Как мужик вез ворону в город продавать



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Как мужик вез ворону в город продавать



Хитрый мужик, денег у него нет на свою нужду. Он с бабой думает, как где денег нам взять. "И-и-и, баба, погоди, я удумал!"

Делает садок. Она спрашивает: "На что?" - "За деньгами ехать!" Она ему усмехается, что за деньгами с садком ехать.

Поймал он ворону, посадил в садок. Привез в город и стоит кричит: "Кто в городе не бывал, такое чудо не видал? Вот я привез!" Окружил его народ. Одна барыня спрашивает: "Сколько за погляденье?" - "Да рупь!" - "У-у, - говорит, - да это ворона!" - "Ты, - говорит, - сама ворона, рупь мне отдала!"

Подается с этого места и там так-то кричит. Набрал денег много и свою нужду всю исполнил. Теперь у мужика нужды нет.

Удалая баба

У нас по мосту-мосту, По калиновом мосту Шел-шел мужик. Конопляный шлык. А под шеей платок, Под паневой лохмоток. Несет трость во руках - Опирается, Он своей шельмой женой Выхваляется: "Как моя шельма жена Мастерица хлебы печь!" Поставила она хлебушки Во худом горшку, Чуть на донышку. Три недели хлебы кисли И то не выкисли! На четвертую неделю Стали хлебы выкисать, А на пятую неделю Стали хлебушки валять. По подлавочью валяли, На печи в углу сажали, В коробок их загребали. Загребли их в коробок, Повезли их в городок. Никто хлебушки не купит, Никто даром не берет. Подошла свинья Устинья, Стала хлебы торговать, Торговала, торговала, И все рыло обмарала - Три недели прохворала. На четвертую неделю Свинья скорчилася, А на пятую неделю Совсем кончилася... Три недели баба хату не мела И много сору набрала. Много сору набрала, По самые лавки, По красны окошки. Приехали гости. Взяли все по горсти. Лопата раскудахталася, Помело-то раскувекталося, А наша добрая жена Много вина пожрала, Она пьяная свалилась у окна, Наварила толокна. Ее суп-то остыл, За косы муж: по улице тащил. Он бил ее и приказывал: "Не губи-ка все добро, Не выкидывай в окно". Он на горло наступил, Паршиву жену задушил.

 

Комментарии

В комментариях приняты следующие сокращения:

Барсов, I, II, III - Барсов Е. В. Причитанья Северного края. - М., 1872-1885. Т. 1-3. (Т. 3: Чтения в обществе истории и древностей российских при Московском университете. 1885. № 3).

Господарев - Сказки Филиппа Павловича Господарева /Запись текста, вступ. статья, примеч. Н. В. Новикова, - Петрозаводск, 1941.

Григорьев - Архангельские былины и исторические песни, собранные А. Д. Григорьевым в 1899-1901 гг. - М., 1904. Т. I.

КД - Древние российские стихотворения, собранные Киршею Даниловым. - 2-е доп. изд. /Подгот. Е. П. Евгеньева и Б. Н. Путилов. - М.: Наука, 1977.

Коргуев, I, II - Сказки Карельского Беломорья. Т. I: Сказки М. М. Коргуева, кн. 1-2 /Записи, вступ. статья и коммент. А. Н. Нечаева. - Петрозаводск, 1939.

Куприяниха - Сказки Куприянихи /Записи сказок, статья и коммент. А. М. Новиковой и И. А. Оссовецкого. - Воронеж, 1937.

Ляцкий - Ляцкий Е. А. Сказитель Иван Трофимович Рябинин и его былины. М., 1895.

Магай - Сказки Магая (Е. И. Сороковикова) //Записи Л. Элиасова и М. Азадовского. - Л., 1940.

ЗЗ - М. [Семевский М. И.] Сказочник Ерофей /Отечественные записки, 1864, №2. С. 485-498.

Рус. ск. Вост. Сиб. - Русские сказки Восточной Сибири /Сборник А. Гуревича. - Иркутск, 1939.

Рыбников - Песни, собранные П. Н. Рыбниковым /Под ред. А. Е. Грузинского. - 2-е изд. - М., 1909. Т. I.

И. Г. Рябинин-Андреев - Былины Ивана Герасимовича Рябинина-Андреева /Подгот. текста А. М. Астаховой. - Петрозаводск, 1948.

П. И. Рябинин-Андреев - Былины П. И. Рябинина-Андреева /Подгот. текстов, статьи и примеч. В. Г. Базанова, - Петрозаводск, 1939.

Сказки Заонежья - Сказки Заонежья /Сост. Н. Ф. Онегина. - Петрозаводск, 1986.

Ук. - Сравнительный указатель сюжетов: Восточнославянская сказка /Сост. Л. Г. Бараг, И. П. Березовский, К. П. Кабашников, Н. В. Новиков. - Л.: Наука, 1979.

Чистов, 1981 - И. А. Федосова. Избранное. /Сост., вступ. статья и коммент. К. В. Чистова, - Петрозаводск, 1981.

* * *

В большинстве фольклорных сборников собиратели старались отразить диалектные особенности речи сказителей. Последовательное воспроизведение фонетической стороны текстов исполнителей, важное для научного изучения народной поэзии, как правило, затрудняет восприятие устнопоэтических произведений и мешает рядовому читателю должным образом оценить художественные достоинства сказок, былин и плачей. В связи с этим в настоящем издании произведена определенная литературная правка текстов: в дореволюционных записях сделан перевод слов на новую орфографию; в отдельных местах предложено иное расположение знаков препинания; сняты многие особенности передачи речи сказителей, возникшие в результате попытки зафиксировать ее фонетически точно. Однако наиболее яркие черты диалекта сохраняются (например, "цоканье" у М. Д. Кривополеновой или "иканье" у И. А. Федосовой). Оставляются без изменений также особенности спряжения и склонения, лексика, характерная для того или иного говора.

В комментариях даются ссылки на первоисточник. При комментировании былин и исторических песен учитываются различные точки зрения в истолковании того или иного сюжета. Изложение основных направлений в современном эпосоведении читатель может найти в следующих книгах: Пропп В. Я. Русский героический эпос. - М., 1958; Рыбаков Б. А. Древняя Русь. Сказания. Былины. Летописи. - М., 1963; Аникин В. П. Русский богатырский эпос. - М., 1964; Липец Р. С. Эпос и Древняя Русь. - М., 1969; Путилов Б. Н. Русский и южнославянский героический эпос: Сравнительно-типологическое исследование. - М., 1971; Селиванов Ф. М. Поэтика былин. - М., 1977; Азбелев С. Н. Историзм былин и специфика фольклора. - Л., 1982. Рекомендуем также читателю обратиться к исследованиям Б. Н. Путилова "Русский историко-песенный фольклор XIII-XVI веков" (М.-Л., I960) и В. К. Соколовой "Русские исторические песни XVI-XVIII вв." (М., 1960).

В комментариях к сказкам даются ссылки на фундаментальный указатель сказочных сюжетов "Восточнославянская сказка". В нем даны сведения обо всех русских, украинских и белорусских сказках, опубликованных до 1979 года.

При комментировании причитаний приводятся обобщенные описания обрядов, при которых исполнялся тот или иной плач.

Кирша Данилов

Волх Всеславьевич. КД, № 6. Былина отразила в себе древнейшие языческие представления и тотемистические верования: герой рождается от союза его матери со Змеем и обладает способностью оборачиваться в разных животных. Имя "Волх" связано с древнерусским словом "волхв" - колдун, кудесник. Некоторые исследователи полагают, что в образе Волха Всеславьевича воплотились воспоминания о князе Всеславе Полоцком, герое "Слова о полку Игореве" (XI в.), который, согласно легенде, родился от "волхования". Индейское царство в былине представляет собой некую условную эпическую страну и не имеет никакого отношения к реальной Индии. По всей вероятности, на создание образа "Индеи" в русском эпосе повлияло византийское литературное произведение "Сказание об Индии богатой", известное на Руси с XIII в.

Добрыня и Маринка. КД, № 9. Классический былинный сюжет о молодости одного из главных героев русского эпоса. В науке существуют устойчивые представления относительно исторических прототипов главных действующих лиц былины. Добрыня Никитич традиционно связывается с дядей князя Владимира Святославовича Добрыней (X в.). По мнению некоторых ученых, в образе Маринки сказались народные представления о Марине Мнишек (1588-1614), жене самозванцев Лжедмитрия I, а затем Лжедмитрия И. Былина отразила некоторые суеверные обряды и обычаи Древней Руси. Например, в ее текст включен любовный заговор (присуха); в магии колдовства придавалось большое значение следу человека, о чем и свидетельствует былина. Добрыня и Маринка венчаются "круг ракитова куста": эта эпическая формула, находящая себе параллель в известной пословице, подтверждает сведения о том, что деревья и кусты играли у древних русичей определенную роль в языческих брачных обрядах.

Добрыня купался - Змей унес [Добрыня и Змей]. КД, № 48. Классический героический сюжет русского эпоса, повествующий о главном подвиге Добрыни Никитича. Действие разворачивается на Сафат-реке (Израй, Пучай-реке), которая в христианской мифологии имеет значение священной реки. В образе Сафат-реки прослеживаются также древние языческие представления о месте, где обитает фантастический Змей - персонале фольклора многих народов. Герой побивает Змея "шляпой земли греческой" - монашеским головным убором. Победа Добрыни над Змеем с помощью монашеского колпака, по мнению ученых, в художественной форме отразила принятие Русью в 988 г. христианства. Известно, что исторический Добрыня сыграл большую роль в крещении жителей Новгорода в 989 г. По его приказу был свергнут в р. Волхов языческий идол Перун, с которым впоследствии народная легенда связала образ Змея.

Добрыня чудь покорил [Неудавшаяся женитьба Алеши Поповича на жене Добрыни]. КД, № 21. Одна из самых популярных былин киевского цикла, разрабатывающая сюжет мирового фольклора "муж на свадьбе жены" (ср. "Одиссея"). В варианте Кирши Данилова четко прослеживается осуждение князя Владимира, просватавшего Настасью Никулишну за Алешу Поповича, названого брата Добрыни. В этом сюжете древний образ богатыря Алеши Поповича подан в дегероизированном плане. См. былину сказителей Рябининых "Добрыня и Василий Казимиров".

Сорок калик со каликою. КД, № 24. Эпическая песня, относящаяся к жанру духовных стихов. Герои песни - калики перехожие, совершающие паломничество по "святым местам". Их аскетичный дух и высокие моральные качества противопоставлены распущенным нравам княжеской среды. В старине осуждается не только сластолюбивая княгиня Апраксеевна, но и Алеша Попович, обрисованный здесь как угодливый придворный, готовый на всевозможные низкие услуги. Добрыня в отличие от Алеши Поповича представлен как богатырь, владеющий "вежеством",умеющий вести трудные и деликатные переговоры.

Иван Гостиной сын. КД, № 8. Былина киевского цикла о состязании князя Владимира с богатырем. Иван Гостиный сын (то есть сын "гостя" - заезжего купца) одерживает победу в споре с киевским князем, посрамляя его: князь с княгинею от страха перед жеребцом героя "печален стал, по подполью наползалися". Из текста былины следует, что князь хочет отказаться от обязательств по закладу, объявляя поруки "простыми", то есть пустыми, потерявшими силу. Но владыка черниговским, поручитель Ивана Гостиного сына, велит захватить корабли на Днепре, которые выиграл по условиям спора герой, и прибавляет еще, что "князь-де и бояра никуда от нас не уйдут".

Высота ли, высота поднебесная [Суровец - суздалец]. КД, № 58. Уникальный былинный текст, не имеющий других вариантов. Обращает на себя внимание зачин былины, описывающий красоту русской земли. Упоминаемый в былине город Покидыш скорее всего является искаженным именованием сказочного Китежа.

Щелкан Дудентевич. КД, № 4. Старейшая историческая песня, рисующая события 1327 г., когда тверичане восстали против ненавистного ордынского баскака Чолхана. Песня сатирически обрисовывает порядки в Золотой Орде, одновременно рассказывая о тяготах татарского ига на Руси. Упомянутый в старине Азвяк - это хан Узбек, правивший в Орде с 1313 по 1342 год; Борисовичи, как предполагают ученые, - тверской тысяцкой и его брат, сыгравшие определенную роль в восстании жителей Твери.

Михаила Скопин. КД, № 29. Историческая песня о смерти видного военного деятеля начала XVII в. Михаила Васильевича Скопина-Шуйского. Старина довольно точно излагает события того времени. Так называется дата "сто двадцать седьмой год, седьмой год восьмой тысячи" - по старому летосчислению это 7127 (то есть 1619) год. Здесь сказитель несколько ошибся: действие относится к 1609 г., когда Литва "облегла" Русь "со все четыре стороны". За образами "лит-вы", "сорочин", "черкас" и т. д. скрываются в данном случае воспоминания о польских интервентах и сторонниках Лжедмитрия II, противопоставивших себя царю Василию Шуйскому. В 1609 г. Василий Шуйский послал Скопина в Новгород, где тот, вступив в переговоры со шведским королем Карлом IX, договорился о военной помощи шведов России в борьбе с польским нашествием и Лжедмитрием И. Согласно договору, в 1609 г. в Новгород прибыл шведский отряд под командованием Якова Понтуса Делагарди (в песне - Митрофан Фунтосов). Войска Скопина совместно с союзным шведским отрядом освободили от интервентов и приверженцев Лжедмитрия II несколько крупных городов и сняли блокаду Москвы. По случаю побед Скопин был вызван в Москву для воздаяния ему почестей. Как свидетельствуют современники, 23 апреля 1610 г. Скопин был отравлен женой царского брата Дмитрия Шуйского (дочерью Малюты Скуратова) на крестинах сына князя И. М. Воротынского. Тайной причиной отравления Скопина было, по-видимому, то, что Василий Шуйский подозревал Скопина, своего племянника, в намерении захватить царский престол.

Князь Роман жену терял. КД, № 51. Распространенная баллада об убийстве мужем своей жены.

Про гостя Терентиша. КД, № 2. Скоморошина. В русской традиции сюжет об обманутом муже и скоморохах (музыкантах, работниках), помогающих мужу разоблачить неверную жену, воплотился как в песенной, так и в сказочной форме. (См. сказки: Ф. П. Господарева "Музыкант" и М. М. Коргуева "Солома, ты, солома".)

Из монастыря Боголюбова старец Игренищо. КД, № 46. Скоморошина, юмористически и сатирически описывающая монастырские нравы. Старец Игре-нище, собирающий милостыню, крадет у богатого купца служанку ("поваренну девушку"). Упомянутые "ребята десятильниковы" - это десятильники, государственные сборщики пошлин с монастырей и церквей.

Чурилья-игуменья. КД, № 57. Уникальная песня-скоморошина. Лукавая насмешка над монастырскими нравами здесь сочетается с явным сочувствием Стафиде Давыдьевне, ловко нарушающей монастырский устав.

Агафонушка. КД, № 27. Скоморошина. Первая часть песни (до стиха "Кишкою брюхо пропороно") представляет собой пародию на героическую былину. Пародируя известные эпические мотивы (прославление красоты русской земли - см. былину "Высота ли высота поднебесная" Кирши Данилова, идеализированное описание роскошной одежды богатыря - см. былину И. Г. Рябинина-Андреева "Боярин Дюк Степанович"), сказитель рисует шуточную картину драки свекра со снохой. Вторая часть песни является типичной небывальщиной.

Ох, в горе жить - некручинну быть. КД, № 55. Лирическая песня, отдельные стихи которой навеяны древнерусской "Повестью о Горе-Злочастии".

Ерофей Семенович

ЗЗ, с. 486-487. Анекдот с ярко выраженной социально-обличительной направленностью против помещиков и старост - главных угнетателей крепостной деревни России.

ЗЗ, с. 486. Характерный для творчества Ерофея Семеновича анекдот о мужике и барине.

ЗЗ, с. 489. Данный сюжет, обличающий положение, при котором право всегда оказывается на стороне сильных, является примером русской народной басни.

ЗЗ, с. 489-490. Ук. 555. Динамично изложенная сказка о старике и березе представляет собой вариант к пушкинской "Золотой рыбке". В русской традиции в качестве волшебного существа, выполняющего все желания старика и его жены, а потом наказывающего их, выступает обычно дерево или птичка, сидящая на нем. Золотая рыбка А. С. Пушкина заимствована поэтом из западных вариантов сказок братьев Гримм.

ЗЗ, с. 493-496. Ук. 613. Распространенный в восточнославянской сказочной традиции сюжет о Правде и Кривде. В тексте Ерофея Семеновича отразились многие суеверные представления русских крестьян XIX века: вера в росу, которая может исцелить любую болезнь; боязнь вслух произносить слово "черт" или "водяной". Сказитель в своем рассказе нечистую силу, ставящую себе целью погубить души людей, никак не называет: он говорит о них просто "они" ("И много их к челну собралось").

ЗЗ, с. 490-491. Сказка утверждает извечные представления русского крестьянина о нравственности и правде: по-настоящему "спасется" (то есть истинно праведен) не тот, кто много молится богу, а тот, кто много работает и всегда готов помочь другим.

Сказители Рябинины

Илья Муромец и Соловей-разбойник. Рыбников, № 4. Былина записана в 1860 г. от Т. Г. Рябинина. Это один из самых распространенных сюжетов русского эпоса, повествующий о первом подвиге Ильи Муромца, обеспечившем герою почетное место среди киевских богатырей. В основе былины лежат древние мифологические представления восточных славян. Противник богатыря Соловей-разбойник Одихмантьев сын - персонаж, сочетающий в себе черты фантастической птицы, чудовища и человека. Он обитает у речки Смородинки (от слова "смрад") - мифологической реки, являющейся границей между человеческим и иным миром. (См. былину "Илья Муромец и Соловей-разбойник" другого представителя династии Рябининых - П. И. Рябинина-Андреева.)

Илья Муромец и Идолище. Рыбников, № 6. Былина записана от Т. Г. Рябинина. Старина повествует об одном из подвигов Ильи. Сюжет реализуется в двух версиях: по одной из них богатырь освобождает от Идолища Киев и князя Владимира, по другой - Царь-град и царя Константина. (См. былину М. Д. Кривополеновой "Илья Муромец и чудище проклятое", а также вступительную статью на с. 7-8.) В русском эпосе данный сюжет прикреплен также к имени Алеши Поповича ("Алеша Попович и Тугарин Змей"). В образе Идолища поганого соединились черты врага Руси, татарского хана, и антропоморфного чудовища огромных размеров. Само имя - Идолище (идол) - связывает этот персонаж с языческой мифологией.

Илья, Ермак и Калин-царь. Рыбников, № 7. Текст записан от Т. Г. Рябинина. Былина отражает эпоху монголо-татарского ига на Руси. Враг Киева, согласно старине, одновременно и татаре, и "Литва поганая" - собирательный образ восточных и западных противников средневековой Руси XIII-XIV вв. Калин-царь угрожает Киеву, князь Владимир по совету богатырей откупается от него золотом и серебром, что соответствовало реальным отношениям русских княжеств с Золотой Ордой. В центре былины находится бой Ермака Тимофеевича с врагами. Долгое время ученые предполагали, что прообразом былинного Ермака является известный покоритель Сибири (XVI в.). С. Н. Азбелев недавно выдвинул гипотезу, по которой в основе сюжета лежат события 1378 г., когда на реке Воже, близ Рязани, произошла первая успешная для русских битва с войсками Мамая. В этом сражении участвовал некий Ермачок, сыгравший в нем решающую роль, но погибший, как и эпический герой.

Илья Муромец и дочь. Рыбников, № 5. Текст записан от Т. Г. Рябинина. Былина является боковой версией распространенного сюжета "Илья Муромец и Сокольник". В основной версии герой бьется с богатырем-нахвальщиком, который оказывается его сыном. В былине Т. Г. Рябинина противником Ильи Муромца является его дочь. Сюжет о бое богатыря с сыном известен иранскому, древнегерманскому, кельтскому и другим эпосам. Причина столкновения героев, видимо, кроется в том, что сын - представитель "чужого" мира, он принадлежит материнскому роду. Брак богатыря с его матерью был временным, ненастоящим. В русских былинах, являющихся поздней модификацией данного сюжета, на первый план выдвигается другая причина боя: сын (дочь) мстит Илье Муромцу за то, что он (она) рос "заугольником", безотцовщиной.

Добрыня и Василий Казимиров. Рыбников, № 8. Текст записан от Т. Г. Рябинина. Былина отражает события 1480 г. - свержение татарского ига. Добрыня отправляется в Орду вместе с Василием Казимировым с данью, но вместо платы дани побивают врагов. По мнению С. Н. Азбелева, в данном сюжете напластовались воспоминания о разных событиях русской истории. Перед Куликовской битвой 1380 г. русский посол Захарий Тютчев побывал у хана Мамая с дарами и, возвращаясь в Москву в сопровождении татарских князей, полонил их, то есть вел себя аналогично былинным героям. XV век наложил свой отпечаток на былину. К событиям 1480 г. - "стояния на реке Угре" русских и татарских войск и прекращению уплаты дани Русью Золотой Орде - был причастен популярный новгородский посадник Василий Казимир, проводивший активную политику присоединения Новгорода к Москве. По всей вероятности, оба эти факта (Захарий Тютчев и Василий Казимир) наложились на не дошедшую до нас былину о поездке Добрыни за данью, в результате чего и родилась былина "Добрыня и Василий Казимиров", воспевающая достоинства и доблесть русских воинов.

В тексте Т. Г. Рябинина главное место занимает Добрыня, выходящий победителем во всех состязаниях с королем Бутеяном Бутеяновичем. Сюжет "Добрыня и Василий Казимиров" здесь контаминируется с былиной "Добрыня и неудавшаяся женитьба Алеши Поповича на его жене". (См. былину Кирши Данилова "Добрыня чудь покорил".)

Дунай-сват. Рыбников, № 9. Текст записан от Т. Г. Рябинина. Былина отражает реальные династические браки киевских князей и московских царей с иноземками. В фольклористике делались попытки возвести сюжет старины к женитьбе князя Владимира Святославовича (X в.) на полоцкой княжне Рогнеде или греческой принцессе Анне. Однако данные гипотезы маловероятны. Былина делится на три части: Дунай сватает невесту для Владимира; встречает в поле богатыршу и женится на ней; спорит с женой и убивает ее. В заключительном эпизоде былины - самоубийстве Дуная и образования из его крови реки - отразились мифологические представления о происхождении р. Дунай, а также следы культа этой реки у всех славян.

Вольга и Микула. Ляцкий, № 1. Текст записан от И. Т. Рябинина. Сюжет былины хорошо известен советскому читателю благодаря тому, что данная старина включена в школьную программу. Однако в народном репертуаре "Вольга и Микула" является малораспространенной былиной. Вариант Рябининых - один из самых полных и ярких в художественном отношении. Былина противопоставляет князю Вольге Святославовичу, выехавшему за данью, оратая (пахаря) Микулу и воспевает крестьянский труд последнего.

Боярин Дюк Степанович. И. Г. Рябинин-Андреев, № 7. В былине отразилась историческая ситуация XII-XIII вв., когда Киевское княжество потеряло свое былое могущество. По силе и богатству в этот период его превосходили Галицко-Волынские земли. Галицкое княжество достигло своего расцвета при Ярославе Осмомысле (1153-1187), герое "Слова о полку Игореве". В 1199 г. произошло объединение Галицкого и Владимир-Волынского княжеств. Галицко-Волынский князь Даниил Романович укрепил свои владения и в 1245 г. захватил киевский престол.

Воспеваемое в былине богатство боярина Дюка Степановича из "Галичии проклятоей", "славна Волын-города" является отражением реального соперничества Галицко-Волынских земель с разоренным междоусобицами и татарским нашествием Киевом. Можно предположить, что данный эпический сюжет родился в Галицко-Волынском княжестве.

Илья Муромец и Соловей-Разбойник. П. И. Рябинин-Андреев, № 2. (См. комментарий к былине "Илья Муромец и Соловей-разбойник" Т. Г. Рябинина на с. 452-453.)

Как было у вдовки у распашеньки девять сыновей, одна дочь. П. И. Рябинин-Андреев, № 9. Широко распространенная трагическая баллада о братьях-разбойниках и их сестре.

Про Ивана-пастушка. Сказки Заонежья, № 1. Ук. 465 А. Текст записан в 1937 г. М. А. Ивановой от П. И. Рябинина-Андреева. Волшебно-фантастическая сказка. Сюжет широко распространен в восточнославянской традиции.

Про святого голубя. Сказки Заонежья, № 4. Ук. 1837. Текст записан в 1937 г. М. А. Ивановой от П. И. Рябинина-Андреева. Антиклерикальная бытовая сказка.

Как мужик в рай ходил. Сказки Заонежья, № 10. Ук. 752 С*. Собственноручная запись 1938 г. М. К. Рябинина-Андреева. В указателе "Восточнославянская сказка" зарегистрирован всего один вариант этой сказки. Текст М. К. Рябинина-Андреева представляет собой яркую сатиру на религиозные воззрения о христианских святых. Сказитель рисует разгульную и неправедную жизнь святых и полную беспомощность бога, не способного наладить порядок в небесах.

Саваоф - одно из имен бога в иудаистической и христианской традициях. Петр - по христианским преданиям, один из двенадцати апостолов, которому бог вручил ключи от рая; на иконах Петр всегда изображается с ключами. Кирилл и Мефодий - славянские просветители, первые переводчики богослужебных книг на славянский язык (IX в.). Мария Магдалина - женщина из Галилеи, последовательница Иисуса Христа. Михаил - архангел, то есть "великий ангел", по христианским верованиям, "ангел предстояния", стоящий вместе с Гавриилом перед троном божьим и молящий бога о прощении рода людского. Микола - христианский святой, особо чтимый на Руси ("Никола - русский бог"). Весенний Никола праздновался 9 мая (по ст. ст.), а зимний - 6 декабря. С этими днями, как, впрочем, и с другими, было связано множество примет и поговорок ("На Руси два Николы: теплый да голодный, сытый да холодный"; "На вешнего голодного Николу не до разносолу"; "Не покорми о Николин день голодного - сам наголодаешься"; "На Николу выгоняй лошадей на починку, на ночной подножный корм"; "Никола зимний лошадь на двор загонит, вешний откормит на траве"). Георгий-победоносец - святой, воин-мученик, с чьим именем фольклорная традиция связала мотив змееборства и языческую обрядность весенних скотоводческих и земледельческих культов. Отмечался 23 апреля ("Егорий Храбрый - зиме ворог лютый"; "Заегорит весна, так и зябкий мужик шубу с плеч долой"; "Юрий на порог весну приволок"). Алексей, человек божий - святой, сын знатного римлянина (V в.), долгое время жил пустынником, затем неузнанный возвратился в родной дом и терпел пренебрежение от родных. Празднуется 17 марта ("Алексей человек божий - с гор потоки"; "Алексей пролей кувшин"; "Алексей человек божий зиму зимскую на нет сводит"). Василий-капельник - народное прозвание священномученика Василия, епископа херсонесского, жившего в царствование Диоклетиана (III в.). Празднуется 7 марта. Авдотья-плющиха - праздновалась 1 марта ("Авдотья-плющиха снег плющит"; "С Евдокеи плющихи первые оттепели"; "Евдокея красна и весна красна"), Илья-пророк, предсказавший появление на земле Христа, богочеловека. Отмечается 20 июля ("Пророк Илья лето кончает - жито зажинает"; "С Ильина дня ночь длинна и вода холодна"; "Илья-пророк разъезжает по небу в огненной колеснице"), Варвара-великомученица - христианская святая, день которой отмечается 4 декабря ("Трещит Варюха - береги нос и ухо"; "Придет Варвара - заварварят и морозцы"). Дева Мария - богоматерь, земная мать Иисуса Христа. Егорий осенний - осенний Георгий отмечался 26 ноября ("Егорий замостит, а Никола загвоздит", то есть покроет реки льдом).

И. А. Федосова

Рассказ Федосовой о себе. Барсов, I, с. 314-321. Это самая первая в истории русской фольклористики автобиография сказителя.

Плач о старосте. Чистов, 1981, с. 31-36 (первоисточник - Барсов, I, с. 282-288).. Плач возник на основе факта, имевшего место в августе - сентябре 1867 г. в д. Кузаранда. Здесь произошло столкновение крестьян с мировым посредником коллежским секретарем П. П. Дротаевским из-за увеличения размеров подати. Староста, заступившийся за "общество", был арестован, потом выпущен из тюрьмы, но умер по дороге домой. Судя по тексту И. А. Федосовой мировой посредник тайно расспрашивал наивных детей, не продавали ли крестьяне хлеб до уплаты податей ("Вопотай у недоростков он выведывает, Уже нет ли где корыстного делишечка"). Сказительница свидетельствует, что старосты своим имуществом отвечали перед властями за исправный сбор подати ("Хоть своей казной теперь да долагайте-тко"). В плаче имеется отрывок, идеализирующий старые справедливые новгородские времена и предрекающий появление "скрозекозных судей". В публикации Е. В. Барсова этот эпизод отсутствует. Собиратель напечатал данные строки отдельно в предисловии ко II тому "Причитаний Северного края" (С. XII). Текстологическая реконструкция предложена К. В. Чистовым.

Плач о писаре. Барсов, I, с. 288-293. Как и в "Плаче о старосте", здесь И. А. Федосова рисует образ народного заступника. Однако главной темой этого причитания становится легенда о происхождении Горя, которое властвует над крестьянами. Легенда использована в поэме Н. А. Некрасова "Кому на Руси жить хорошо" (гл. "Бабья притча" из части "Крестьянка").

Плач о рекруте женатом. Барсов, II, с. 95-180. Рекрутчина в царской России была страшным горем, постоянно угрожавшим крестьянской семье. До военных реформ 1860-1870-х гг. солдатская служба длилась 25 лет. Крестьянин на долгий срок (а часто и навсегда) отрывался от жены и детей. Хозяйство его неизбежно приходило в запустение, а семья, оставшаяся без мужских рук, была обречена на нищенское существование. Военные реформы Александра II (отмена некоторых видов телесного наказания солдат, сокращение срока службы до 15 лет) практически ничего не изменили для крестьян. Напротив, сокращение срока службы привело к учащению рекрутских наборов - они стали почти ежегодными.

Длительное существование системы рекрутства сформировало в русском фольклоре особый обряд - рекрутский. После объявления рекрутского набора община должна была провести жеребьевку: какой семье поставить на царскую службу солдата. Затем в семье, которой выпал жребий, решалось, кто из сыновей пойдет в рекрута. Часто родителями заранее было предрешено, кому из сыновей в случае "худого жребея" идти в солдатчину. Богатые семьи иногда откупались от рекрутства: за определенную плату нанимали охотника идти в солдаты вместо члена их семейства. В доме рекрута собирался "печальный пир". Мать, жена, сестры рекрута начинали причитывать, плачем выражать свое горе. Часто в дом приглашалась вопленица. Несколько дней длился разгул рекрутов, гулявших со своими сверстниками. Далее следовало прощание рекрута с родными: он ездил в гости к своим родственникам, иногда в сопровождении плачеи. Затем следовало последнее прощание с родным домом, благословение родителей и отъезд. Рекрутов обычно провожали всей деревней до определенного, традицией сложившегося места.

И пораздумаюсь дево́чьим своим разумом. Барсов, III, с. 20-24. Свадебный обряд, знаменующий переход девушки в новое состояние, в другую семью, сопровождался многочисленными песнями и причитаниями. Во время всех основных моментов обряда (сватовство, сговор, баня, приезд жениха в день венчания, свадебный стол, бужение молодых) звучали лирические, величальные, скоромные песни и причитания. Невеста и ее родственницы начинали причитывать на сговоре (в день окончательного согласия обеих сторон на брак) и голосили на протяжении всего времени (иногда на протяжении нескольких недель) до отъезда к венцу. Если невеста не умела "выть", то приглашалась специальная причетчица. Тема "девичьей воли", развиваемая в данном тексте, является одной из центральных в русских свадебных плачах.

Уж я что же сижу, девушка, одумалась. Барсов, III, с. 106-115. Баня - один из главных моментов предвенечной обрядности. В бане происходило ритуальное мытье невесты вместе с подругами и прощание ее с девичьей жизнью.

М. Д. Кривополенова

Илья Муромец и чудище проклятое в Царе-граде. Григорьев, № 76. (См. былину сказителей Рябининых "Илья Муромец и Идолище", а также вступ. статью на с. 7-8.)

Соловей Будемерович и Запава Путевисна. Григорьев, № 88. Новеллистическая былина киевского цикла. Произведение проникнуто свадебными мотивами: героя зовут Соловей (в обрядовых песнях соловей является символом жениха), он строит терема в саду у своей невесты (сад также относится к брачной символике). Прослеживаются в былине и сказочные элементы: постройка трех теремов за одну ночь может быть приравнена к выполнению Иваном-царевичем трех трудных задач, данных ему фантастическим противником. (См. сказку Е. И. Соровикова "Волшебное платье".) Существует предположение, что в старине отразились воспоминания о женитьбе норвежского короля Гаральда на дочери Ярослава Мудрого Елизавете (40-е гг. XI в.). Гаральд был известным певцом-скальдом, ему довелось участвовать в походах как на земле, так и на море.

Путешествие Вавилы со скоморохами. Григорьев, № 85. Уникальная былина, зафиксированная только на Пинеге. В этом произведении скоморохи рисуются святыми людьми, искусство служит им для наказания зла и утверждения добра. В былине четко реализуются демократические устремления русского крестьянства: скоморохи побеждают злого царя Собаку и возводят на престол Вавилу, простого пахаря.

Иван Грозный и его сын. Григорьев, № 79. Историческая песня XVI в., в которой отразились сложные отношения Ивана IV с его сыновьями Иваном и Федором (см. роман А. К. Толстого "Князь Серебряный"). В варианте М. Д. Кривополеновой конфликт между царем и царевичем происходит из-за того, что последний посмел упрекнуть царя в пролитии "горячей крови". В старине царевич именуется Федором, что, вероятно, является свидетельством памяти народной о Федоре Ивановиче, втором сыне Ивана Грозного от брака с Анастасией Романовой (1557-1598), ставшем после смерти отца с 1584 г. царем всея Руси. В песне упомянут "Скорлютка вор, Скорлатов сын" - Григорий Лукьянович Скуратов-Бельский (Малюта), известный своею жестокостью глава опричников; а также "Микита Родомановиц" - Никита Романович Захарьин-Юрьев, брат Анастасии Романовой.

Кострюк. Григорьев, № 80. Историческая песня XVI в., отразившая воспоминания о втором браке Ивана Грозного (на Марии Темрюковне, дочери кабардинского князя, 1561 год). Известно, что брат Марии Мастрюк ненадолго приезжал в Москву. Народ был недоволен женитьбой царя на иноземке. В варианте М. Д. Кривополеновой сатирически обрисовывается хвастливый Кострюк Демрюкович, оказавшийся женщиной, сестрой новой царицы.

Небылица в лицах. Григорьев, № 87. Скоморошина. Коронный номер М. Д. Кривополеновой, исполняемый ею на всех своих городских концертах. Припев обычно подхватывал весь зал.

Ф. П. Господарев

Солдатские сыны (Иван и Роман). Господарев, № 2. Ук. 303. Широко распространенный в восточнославянской сказочной традиции сюжет. Это одна из самых любимых сказителем сказок. Он рассказывал ее с соблюдением всей сказочной обрядности. Для варианта Ф. П. Господарева характерна ярко выраженная антипомещичья направленность сказки. Герои - сыновья солдата, сданного в рекруты вне очередь, - противопоставляют себя барину. Проявление ими богатырской удали становится для помещика моментом социальной расплаты. Эти мотивы для данного сюжета уникальны и встречаются только в тексте Ф. П. Господа-рева. (См. сказку А. К. Барышниковой "Иван Водыч и Михаил Водыч".)

Про глупого Омелю. Господарев, № 10. Ук. 675. Распространенная волшебно-фантастическая сказка. У Ф. П. Господарева, как и в других его сказках, появляются яркие антибарские тенденции (см. диалог Омели с боярином о праве рубить лес).

Об золотом кольце. Господарев, № 13. Ук. 560. Распространенная волшебная сказка. Сюжет характерен для репертуара Ф. П. Господарева: здесь антагонизм героя и его жены возникает на основе социального неравенства.

Княгиня. Господарев, № 31. Ук. 969 С*. Сказка известна в единственном варианте Ф. П. Господарева. Возможно, перед нами пример индивидуального творчества сказителя, искусно соединившего многие традиционные мотивы.

Беззаботный монастырь. Господарев, № 54. Ук. 922. Популярнейшая сказка мирового фольклора. В варианте Ф. П. Господарева сюжет прикреплен к имени Петра I.

Петр Великий и кузнец. Господарев, № 55.

Помещик и бедный мужик. Господарев, № 34. Ук. 901. Распространенный сюжет мирового фольклора, легший в основу комедии Шекспира "Укрощение строптивой".

Барин-драчун. Господарев, № 32. Ук. 1572 С*. Для творчества Ф. П. Господарева характерны сказки, в которых умный и ловкий мужик (цыган) проучает барина (попа). Данный сюжет в восточнославянской традиции зафиксирован в единственном варианте.



Последнее изменение этой страницы: 2016-04-08; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.235.108.188 (0.018 с.)