Солдатские сыны (Иван и Роман)



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Солдатские сыны (Иван и Роман)



В некотором царстве, в некотором государстве, именно в том, в котором мы живем, за номером пятым, в этом доме проклятом, за номером седьмым, где мы сейчас сидим. Это не сказка, это присказка. Сказка будет после обеда, наевшись мягкого хлеба, похлебав кислых щей, чтоб было́ брюхо толщей...

В одной деревне жил мужичок, по бедноте не было у его ничего; весной он оженился, а осенью помещик сдал его за богатого мужика в службу.

Ну, как он бедняк, его отправили подальше. Денег у его не было́ письмо домой написать - где он находится; жена его не знала, куда писать.

Прожила она несколько время и родила без его двух сынов. Эти сыны росли не по годам, а просто по часам.

Годов через пять, как она в бедности жила, она пошла к старосте и попросила: "Староста, - говорит, - нельзя бы устроить моих сынов в школу, так что я средства не имею..." (А раньше учителям платили.) Староста сказал: "Ну, как-нибудь устроим, эко дело!"

Вот нача́ли ребята ходить в школу. Один звался Иван, а другой - Роман, и они были оба волос в волос, голос в голос, что не разберешь, какой из них Иван, какой Роман.

Проходили они зиму. Проходили они вторую. На третью зиму стали ходить в школу обратным путем. Там богатого отца, старостовы, сотниковы сыны ходят - отцовские дети, а они как бы бавструки были. Их и начали ребята подталкивать: "Эх, вы, бавструки!"

Как выйдут они на прогулку - один пихнет, другой пихнет, а им жалиться некому: и называют их бавструками. (Незаконно будто ро́ждены.) Однажды они приходят домой и спрашивают у своей матери: "Мама!" - говорят. - "А что, сынки?" - "Почему нас называют бавструками?" Она отвечает: "Вы не есть бавструки, а ваш отец служит уже шесть лет. (Раньше служили по двадцать пять лет.) Его помещик сдал вне очередь на службу".

Наутро они отправляются в школу.

Вот урок у их прошел, отпустили их погулять на улицу. Ребята обратным путем подталкивают их и называют бавструками. Иван и говорит Роману: "Эй, брат Роман, мы есть солдатские сыны, а не то что бавструки. Они нас бавструками называют. Давай-ка распорядимся мы с ими".

Вот Иван которого ни хватит за руки - руки прочь, хватит за голову - головы нет, так что которые были побойчей, те попали, а послабже - сбежали. Они собрали шапки, приходят к школе. Роман поднимает угол школы, а Иван кладет под угол шапки.

Роман и говорит: "Теперь пойдем до учителя, он тоже напрасно линейкой бил нас".

Пришли к учителю. Учитель сел на колени и нача́л просить: "Простите меня, наша должность такая". - "Ладно, мы тебя прощаем".

Учителя они не тронули, а сами отправились домой.

Приходят они домой. Мать у их спрашивает: "Вы чего так рано пришли?" - "Да мы так, немножко подкачали". - "Как?" - "Да так: стали называть нас бавструками, ну мы распорядилися. Которого ни хватим за руки - руки нету, которого ни хватим за голову - головы нет". - "Что же вы наделали?!" - "Ничего", - отвечают они. - "Теперь нас помещик убьет". - "Это как придется", - они отвечают.

Мужики собрали сходку: "Что с этими бавструками делать?"

Призвали помещика и позвали ихнюю мать на сходку.

Когда там советовались, начал учитель сказывать, что они большую силу имеют, их не уничтожишь, не уничтожишь никаким образом.

Помещик и надумался, что сделать над ими: "Мы скажем: пущай мать их прорубит прорубь и пустит их под лед".

Это ей помещик и сказывает: "Ты ступай домой, проруби прорубь и пихни своих сынов в воду, а если ты этого не сделаешь, то мы тебя туда впихнем".

Она, бедная, заплакала и пошла домой. Идет и плачет, а они с нетерпением дожидают своей матери, что там на сходке скажут ей.

Вот стречают мать. Мать плачет. "Ты чего, мать, плачешь?" - "А вот сказал помещик, чтобы я прорубила прорубь и вас пустила под лед". - "Так. Ну, так воротись, мать, назад, и мы пойдем с тобой".

Мать воротилась назад. Идут они троем. Сыны сказывают: "Ты, мать, иди в избу, а мы постоим под окошком, и скажи помещику толстобрюхому: "Толстобрюхий черт, меня сыны прислали сюда". Она так и сделала. Помещик сгорел: "Как ты имеешь право называть меня так?!" - "А как же ты имел право сказать, чтоб я прорубила прорубь и пихнула своих детей. Так они сказали, чтоб завтра к двенадцати часам, за́ ночь, были сделаны було́вы по двадцать пять пудов весом из мягкого железа".

Помещик тут закусил свой язык. А сыны уперлись с улицы в стенку - стенка проломилась, и они вошли в стенку.

Тут помещик стал их просить: "Простите меня, сделаю я вам буловы. К завтрашнему дню будут готовы". - "Ну, смотри, толстобрюхий черт, а то на одну твою ногу́ станем, а другую разорвем".

Помещик отправился поживей в свое имение, заставил кузнеца выкатывать эти буловы с ручками. Так что помещик не мог до двенадцати часов сделать, то он приехал к солдатским сынам и стал просить хоть на́ двое суток отложить.

"Ну, ладно, давай. Но чтоб за́ двое суток готовы были буловы. А ты, толстобрюхий черт, выкати бочку вина на деревню и зарежь трех коров, и делай этим ребятам поминки, которых мы подавили. И это чтобы было сегодня устроено".

Помещик сказал: "Рад стараться, все будет". - "Мы придем проведать". - "Пожалуйста. Не то в деревню, хоть ко мне придите, я и там угощу вас". - "Ну, мы к тебе не согласны идти, мы здесь будем поминать".

Помещик уехал и живо в деревню приставил вина бочку и три коровы привел в живых. Иван и Роман не искали ножов, а целиком сорвали кожи с этих коров и сказали: "Ешьте и поминайте этих ребят, которые называли нас бавструками".

Сами они отправились домой. "Ну, иди и ты, мамаша, на угощенье туда и послу́ховай, что будут сказывать там".

Мать отправилась. Ну, тут уже худого ничего никто напротив не сказал. Мать угостилась и пришла домой. "Ну, как, мамаша, там?" - "Да все благополучно. Все одобряют вас, никто не ругает". А они сказали: "А-а..."

Прожили три дня, помещик привозит им буловы и говорит: "Нате, мо́лодцы, ваша просьба сделана".

Схватывает Иван буловку свою и говорит: "Легковата! Здесь нет двадцати пяти пудов".

А Роман сказывает: "Должно быть". - "А попробуй-ка ты взять". Роман тоже схватил. "Да, пожалуй что нету". - "Ты что ж делаешь так, толстобрюхий? Тебе сказали по двадцати пяти пудов, а ты по шестнадцати!" - "Нет, вы попробуйте, солдатские сыны. (Уже солдатскими сынами называет.) Если не верите, я сам видал, что вешали; даже лишнее есть, чем двадцать пять пудов".

Они стали играть буловами: подбрасывают вверх, ловят и опять кидают. Помещик стоит и боится двинуться.

"Ну, ладно, буловы готовы. Будем верить твоему слову чертовскому. Теперь тебе задачу даем мы. Выкатить тоже бочку, сорок ведер, вина на эту деревню, чтоб знали все христиане, что мы пойдем искать своего отца. И смотри, когда угостятся, чтоб нашей матери давал мяса, мягкого хлеба, - чтоб черствого не ела мать, - и прислугу матери. Что ей понадобится, чтобы живчиком было́ приставлено, а если не будет приставлено, мы вернемся, то тебя и живого не пустим".

Помещик сказал: "С большим удовольствием будет приставлено все, что ей надо. Не то пущай покидает свою деревенску избу и идет в мою комнату, то будет ей тут прислуга и постоянно поднесут ей всё. Пусть пьет и ест, что ей хочется".

"Ну, смотри теперь, толстобрюхий черт! (Они добром его не называют.) Смотри, как у нас буловы засвистят. Куда буловы засвистят, туда мы пойдем".

Иван был вроде старше.

Роман и сказывает: "Ну-ка, брат Иван, пусти-ка свой гостинец".

Иван схватил свою булову и пустил - все равно, что с орудий стукнуло, зау́чило и из виду скрылось.

"Ну, давай теперь я пущу".

Роман схватывает свою булову и пустил, что это заметно, и эта булова пошла кудата́...

Они попрощались с матерью и с помещиком, толстобрюхим чертом: "Ну, и до свиданья", - сказали они.

Вот и пошли этим следом, куда буловы полетели.

Шли они, может быть, день, два. Вот входят они в один лес, и смотрят они на вершинах, что когда буловы летели, так сучья отлетели. "Это, - говорят, - наши гостинцы летели".

Проходят они лес, видят поле. На поле стоит большой дом, и обнесено оградой высоко, и ограда как по тюрьмам: что острые штыки тесаны. И видят, что на кажном колу торчат человеческие головы, а два столба стоят, на которых головы нет, и ко́ло столба лежит их две буловы.

"Вот дошли, - говорят, - до конца. Гостинцы наши здесь. Для гостинцев, видишь, и место свободное; наверно, наши головы повесят тут. Делать нечего, надо спросить".

Хватают они свои буловы в руки, добираются до двери. На двери замок был крепкий, двери крепко были закрыты.

Вдруг с той стороны, слышат, открываются двери. Когда дверь открылася, то выходит старуха и говорит: "Эх, солдатские сыны, рано вы пришли. Пусть вам было бы лет по пятнадцать, а вам всего по восемь лет. И вы пошли в такую атаку! Жалко мне вас, то не трогайте своих було́в здесь. Поставьте на это место, где они были. Мой сын ожидает вас уже три дня. Ступайте за мной, - сказала старуха, - я знаю, что вы с дороги, вы кушать хочете". - "Да, бабушка, хочем". - "Ну, кушайте поживей, а то скоро придет сын мой, так он вас сгубит".

Она их накормила и видит - сын едет. Она их взяла ударила, одного по голове и другого, и сделала их палками и поставила их за шкап. Открыл сын Змей двери и говорит своей матери: "Мамаша, что, - говорит, - русь-кость пахнет?" Мать отвечает ему: "Ты по Руси летал, нанюхался русской кости, то тебе отдает в избе русской костью". - "Давай поести".

Старуха дала Змею-сыну кушать. Он покушал и говорит матери: "Коли придут солдатские сыны сюда, то ты их задержи". - "Хорошо, сынок, задержу". - "А, я, - говорит, - полечу". - "Ну, лети", - сказала она.

Змей улетел. Она берет эти палки, ударяет их, и они делаются как и были.

"Слыхали, - говорит, - вы, что сказывал?" - "Да, бабка, - говорят, - слышали". - "Так это сын мой". - "Слышали, бабка". - "Вот теперь я дам вам загадку. Не загадку, а просто службу сослужить мне". - "Мы рады стараться, бабка". - "Ну, ступайте за мной".

Они пошли за бабушкой. Она одному дает лопату, другому топор и ведет их на земляную гору. И на этой горе стоял дуб вершков двадцать толщины, а под этим дубом стоял склеп. В этом склепе за дверьми два богатырских жеребца стояли. (Они этого не знали, что тут есть.)

Бабушка привела их, сказала: "Вы этого дуба изрубите, и коренья вытягните, и тогда придите за мной; и поживей старайтесь, чтоб сын не наско́чил".

Роман тюкнул топором - корень сразу слетел. Второй раз тюкнул по другому корню - корень слетел, и топорище улетело.

"Что ж мы ломаем, давай попробуем так".

Они подклали свои руки к этому дубу, то дуб пошатнулся.

"А давай дубинушку запоем". - "А как же петь?" - "А ты слыхал, как мужики запевают дубинушку, когда тяжелый груз тянут?"- "Ох, дубинушка, охни, зеленая сама пойдет..." - "Ура!" Крикнули "ура", хватили - дуб полетел. "Видишь, дубинушка пособи́ла". - "Ну, ты, Роман, бежи к бабушке, а я остатки коренья выдерну".

Роман побег к бабушке, а бабушка только домой пришла. "Бабушка, да у нас дуб готов!" - "Вот молодцы, ребята, - сказала баба. - Я думала, часа на три вам хватит, а я только дверь отворила, а ты за мной. Ну, пойдем же, беседовать некогда", - сказала баба.

Когда пришла бабушка сюда, то Иван уже коренья выдернул и почти землю выкопал до дверей. Она и сказывает: "Вот, солдатские сыны, здесь стоят две лошади богатырей. Они принадлежат вам. Когда двери откроем, жеребец выскочит, то ты крикни: "Стой, пёсье мясо, передо мной; не ты будешь владеть мной, а я тобой".

Они так и сделали. Тогда лошадь остановилась и поклала голову на Ивана солдатского сына. Так взял и Роман свою лошадь. И одела она им богатырскую одежду, и дала им мечи по двадцать пять пудов, и говорит им: "Теперь вы отправляйтесь в дорогу. Когда приедете вы к морю, то пустите своих лошадей погулять на воздухе, и они от вас никуда не уйдут. Ну только спать не ложитесь у моря, а то мой сын будет лететь и увидит коней и вас, и вы будете спавши, вы будете побежоны, а если не будете спать, то он с вами ничего не сделает, не осилеет он вас двоих. И вы его живого не пускайте".

Они пустили своих ко́ней и нача́ли играть в мячик, чтоб не заснуть. Немного поиграли в мячик, вдруг является Змей шестиглавый: "Да, старый черт, я собственно слыхал, что русь-кость пахла в избе. А она мне ответила, что по Руси летала и русь-кость нанюхалась, так тебе везде сдается. Все равно вы от меня не уйдете!"

Братья схватили свои шашки, и явилися мигом ихние лошади.

Иван срубил две головы Змею и Роман две, а у Змея уже две нарастает головы опять. Они еще по голове срубили, а у Змея еще выросли три. То одна лошадь поднялась на дыбы и Змею на плечи взвалилась, а другая по боку ударила копытами, и Змей свалился, и лошади прити́сли Змея ногами. (Вот лошади!) Они остатки дорубили головы, и на куски его порубили, и наклали костер дров, и бросили его в огонь. Сами сели на лошадей и уехали.

Ехали они мало-немного. Где остановятся, сами делают шатер себе с холста, лошадей пускают на божью волю. Утром про-чинаются и лошади к им являются. Седлают лошадей и в путь-дорогу выезжают.

Вот едут дорогой - стоит столб и две дороги лежат. Написано на таблице: "Кто поедет правой стороной, тот будет сыт и богат, а левой стороной - неизвестно, что будет".

Они стали, и прочитали, и говорят сами с собою: "Какие ж мы есть богатыри, что мы двоем ездим вместе, - придется нам разделиться. Одному ехать в правую, другому в левую, и сделать такой договор, что если вот такого числа не сойдемся где-нибудь, то должон воротиться на это место, на котором мы разъехавши, и ехать тем следом, куда он поехал. Ну, и вот как мы теперь? Кто же из нас поедет по правую, кто по левую?"

Роман говорит: "А давай кинем же́ребий, то обиждаться не будем друг на друга". - "А какие жеребия мы кинем здесь?" - "А вот стоит куст ореховый. Слезем с коней, выломим себе вичку и станем мериться: чья рука будет наверху, то ехать в правую сторону".

Роман выскакивает, ломает вичку, подносит Ивану, и стали мериться. Иванова рука оказалась наверху. "Вот тебе, брат Иван, ехать в правую сторону, а я поеду в левую. Проездим месяц, то если я не буду, то ты ворочайся, ищи меня, а если тебя не будет - я вернуся на это место и поеду искать тебя".

Ну, а теперь мы бросим Романа, а возьмемся за Ивана.

Вот Иван мало-немного проехал по правой стороне. Стоит избушка на куриной ножке и к лесу дверями, а к дороге стенами. И он подошел к избушке. Как ни подойдет - избушка верти́тся, все попадает стенкой, и он крикнул: "Избушка, стань к лесу стенами, а ко мне дверями".

Избушка стала к ему дверями. Он открывает двери, - там сидит мужичок, сам маленький - до потолка, голова в пивной котел, и говорит ему: "Ну, спасибо, Иван солдатский сын, что ты заехал ко мне. Есть у меня для тебя попити, поести, но жалко, что для лошади нету корма. А второй раз будешь ехать, я приготую для лошади твоей".

Иван солдатский сын поблагодарил старику́ за то, что он его угостил.

"Ну вот, я даю тебе подарок, Иван солдатский сын. Знаю, что вы с бедного состояния, у вас неоткуда чего взять, то вот тебе мой старый кошелек - на́. Понадобятся тебе деньги, то ты тряхни кошельком, - сколько надо, столько ты и возьмешь. (Вот кошелечек-то!) И в другой раз заезжай, не забывай меня".

Иван поблагодарил старику́ и поехал дальше.

Приезжает Иван в город (так, как в Петроград), где жил государь. Заезжает в гостиницу. Снимает номер в гостинице (денег хватит у его!) и нанимает сарай для лошади. Проживает он день в гостинице этой, ну и второй, может быть, и третий (там неизвестно уже). Утром просыпается - что-то жалобные флаги вывешены. И он спрашивает у хозяина: "Хозяин, что у вас такое: вывешены траурные флаги?" - "Молчи, молодой человек, это у нас несчастье здесь в городе". - "А что такое?" - "Да царю Змей прислал шестиглавый письмо, чтоб государь прислал свою дочку на поедание Змею, а если государь не пошлет, то он все царство сожжет. Так это и траурные флаги вывешены. А у царя дочка одна".

Иван выслухал его разговор и говорит ему: "Ты, хозяин, засыпь моему коню порцию овса и подай мне порцию еды". - "Сейчас, молодой человек, сей минутой сделается".

Иван покушал и говорит хозяину: "Хозяин, я уеду на охоту". - "Ну, поезжай".

Он отправился на охоту.

Приезжает к морю. А там государева дочь была в беседку прикована цепями. Он ей говорит: "Здравствуй, прекрасная царевна!" Она думала, что это Змей такой красивый: "Еще ты называешь меня прекрасной царевной, а приехал меня пое́сти!" - "Нет, - говорит, - "я не Змей". Скинул шапку, перекрестился: "Я приехал избавить тебя. Избавлю али нет, а все-таки попробую".

Сорвал ей цепи и бросил в море.

Вдруг выходит Змей из моря и говорит ему: "Да, государь милостивый: я требовал одну, а он - прислал трое. Будет выпить и закусить". - "Может, закусишь, а может, подавишься!"

Змей засмеялся: "Такого противника у меня нету и близко, а есть в некотором царстве, в другом государстве два солдатских сына, так они еще молоды - им только по девять лет. Так их сюда ворон костей не занесет". - "Ворон костей не заносит, а сам добрый молодец приходит". Он спрашивает: "Ты Иван солдатский сын аль Роман? Так это ты моего дядю ушлёпал?" - "Да, - говорит, - я". - "Это тая, проклята́я, вам лошадей дала! Ну, ладно, я все-таки с тобой справлюся". - "А посмотрим", - он отвечает, духом не падает. "Ну, Иван, что ж - будем биться аль мириться?" Иван отвечает: "Не приехал мириться, а приехал побиться! Кому достанется государская дочь: мне али тебе?" - "Давай", - говорит.

Иван как рубнул - три головы слетело со Змея. А Змей как ударил - Иван по колен в землю вшел. Иван срубил еще две головы. Змей его вбил в землю по пояс.

Иван и говорит ему: "О, Змей! Мы бьемся, деремся. Цари и короли бьются, и то одышку делают, а мы с тобой не отдохнем, за какую-то королевну бьемся".

У Змея еще две головы вырастают. "Ну, давай отдохнём". (Змей надеется, что у его голов прибавится, а Иван надеется, что из земли выберется.)

Иван выбрался с земли, и стал на крепкой почве, и говорит: "Мы уже отдыхну́ли".

И опять мечом ткнул его. Остается у Змея одна голова. (Головы не успели вырасти.) Змей его ударил, но глубоко в землю не вбил. Змей ему и говорит: "Последняя голова осталась. Хоть ты молод, да умен. (Змей видит, что обдул Иван.) Теперь вижу, что я погиб". - Змей уже сознается.

Иван махнул мечом и остатки срубил. Головы кладет под камень, а языки на камень и берет у царевны зарученное кольцо и отправляет ее домой, и она его зовёт на пару стаканов чаю. Он ответил: "Я через месяц приеду, а сейчас мне некогда". Он и еще ей сказал: "Я через месяц приеду и буду жениться на тебе". Она его обняла, поцеловала и сказала: "Проведи меня хоть до городу". А он ответил ей: "Не большая ты есть фрейлина, - можешь дойти одна, а мне надо поспеть в другое место".

Она заплакала и пошла, а он сел на своего коня и отправился.

А в тое время водовоз брал воду, всё видал, как он бился со Змеем и куда клал головы и языки.

Он подходит к царевне и говорит ей: "Скажи, что я тебя спас". И она ему говорит: "Как же я могу говорить, что ты меня спас?" - "Как хочешь. Не скажешь, так вот черпаком убью, и в море брошу, и скажу, что Змей съел".

Она думает: "Вот беда: одного сбыла, на другого наско́чила".

"Ладно, скажу, что ты меня освободил и Змея шестиглавого убил". - "Сядь на коленках, и поклянись, и ком земли съешь, тогда поверю, что ты это скажешь".

Она это сделала. Он ее под мышку взял и тащит домой.

Когда привел, она и рассказывает, что вот такой-то убил Змея.

Тут ему нашивочки нашили и почет дали, и сказал государь: "Зятем будешь моим".

Иван приезжает в свою гостиницу домой и говорит хозяину: "Ты, хозяин, дай мне две порции поести сразу и дай коню моему порцию овса. Я на трое суток закрываю свою комнату и буду писать письма домой. Чтоб никто не приходил ко мне трое суток, так что я выходить не буду. А лошадь, смотри, корми как следует, кажный день".

А сам пообедал и лёг спать на́ трое суток.

На третьи сутки прочинается. Опять по церквам звоны пошли, и траурные вывешены флаги, и он у хозяина спрашивает: "Хозяин, это что такое?" - "Молчи, молодой человек. Тот раз шестиглавый Змей требовал царскую дочку, а теперь девятиглавый. В тот раз водовоз Змея шестиглавого убил, так надеется, что, может быть, и этого убьет". - "А дочка, что ж, одна у государя?" - "Одна, одна дочка". - "Дай-ка мне две порции поести скорей и засыпь коню две порции овса!" - "Сейчас, молодой человек". - "Ну-ну-ну, поскорей!"

Поел. "Ну, я отправлюсь на охоту".

Ну, вот и отправился.

Когда он поспешил, то первый раз народ его не видал, а второй раз, когда он ехал в тую гору, в тую беседку, шел народ оттудова. Народ упал весь на землю, все сказали: "Поехал Змей!" (Он шибко ехал, и его признали за Змея.)

Когда приехал он туда, она прикована была обратным путём. Она и говорит ему: "Вот, милый друг, не повел ты меня до городу, то пришлось мне дать клятву водовозу. Ему уже нашивки нашили". - "А тебе не все равно? Либо был мужик. Ну, вот и жених будет, из бедного станет богатый. Все равно, хочешь за мной, хочешь за им".

Но, так как рассказывать дальше некогда было ей, - что явился Змей и говорит: "Да, государь милостивый, прислал выпить и закусить. Я ждал одну, а он прислал трех". А Иван говорит: "Может быть, и выпивкой подавишься!" Змей усмехнулся: "Это, - говорит, - ты убил брата моего, а меня не убьешь!" - "Посмотрим!"

Иван своего коня не привязал к беседке, а только подвязал поводок.

Когда Иван ударил Змея - три головы срубил. А Змей Ивана выше колен в землю вбил. Он второй раз махнул - тоже три головы срубил. Остается у Змея три головы, а две нарастают. То лошадь кинулася на Змея и сбила с ног, а в тое время Иван выскочил из земли, но с ухваткой, срубил две головы. Змей ему и говорит: "Счастлив ты через лошадь. Я погибну, а у меня брат приедет на лошади, двенадцатиглавый"

Все-таки Иван кончил его и сказывает царевне: "Кольцо я у тебя взял, а теперь ты дай водовозу кольцо, как ты клятву дала, и выходи замуж".

А она ему отвечает: "А где ж ты будешь стречаться с двенадцатиглавым Змеем?" (Она слыхала.) - "А придется у этой беседки стречаться. И ты будешь тут. А где ж ваш водовоз сидит?" - "А вот там на дубе". - "Ну, я заеду, покалякаю с им".

Ну, вот подъезжает к дубу. А царевна осталась тихонько идти.

"Ну-ка, вояка, слазь-ка с дуба! Мы поговорим с тобой". - "Нет, не полезу". - "Ну, скатишься, что горошина!"

Иван слазит с коня. Тряхнул дуба, он и покатился. И он до земли не допустил - на воздухе его схватил и поставил его на ноги, своей плёткой вдарил его тихонько один раз. "Ну, и довольно, будет с тебя. Бери царевну, веди домой и можешь жениться на ней. Я женатый уже, и мне не надо".

Водовоз зарадовался, что попадет кусок товару хорошего. Вот он взял царевну и повёл. Там уже ему стали делать перевязку от кнута.

Иван солдатский сын приехал в свою гостиницу и таким образом сказывает хозяину: "Подай мне две порции поести!" Хозяин подал, и он сказал: "Смотри, на трое суток запираюсь в комнату. Чтоб ко мне никто не приходил. Буду писать письма. А лошади давай такую порцию, как и надо. А я выходить не буду".

И лег спать.

Трое суток спит. На третьи сутки прочинается. Опять по церквам звоны и траурные флаги. Он хозяина и спрашивает: "Что такое, хозяин?" - "Молодой человек, двенадцатиглавый Змей пишет государю, чтоб он прислал свою дочку на поедание. А если государь не пошлёт, то он все царство наше сожгет". - "А во сколько часов?" - "В двенадцать часов ровно, чтобы она была там у моря". - "Так дай-ка мне тройную порцию и лошади моей дай тройную порцию! Дай мне, хозяин, сто рублей денег". - "Ой, помилуйте, молодой человек! Ей-богу, сейчас денег ни копейки нету". - "Так ступай скорей сюда!" Хозяин приходит. "Держи полу!" Хозяин свой халат подымает, подходит к ему. И он вынимает кошелек, начал трясти в его полу.

"Ну, что, будет?" - кричит. - "Прибавь еще немножко". - "Ну, смотри, я буду прибавлять, а если упустишь - все мои". - "Нет, не упущу!"

Он сильнее стал трясти кошельком. У хозяина руки изомлели, а все мало. У хозяина и руки разъехались, и деньги посыпались на пол. Он на хозяина: "Прочь из комнаты!" - "Дай хоть половинки". - "Ну, забирай скорей все!"

Хозяин кряхтит, загребает. "Вот вам полтораста рублей денег".

Иван берет эти деньги, садится на своего коня, приезжает в магазин: "Дай мне пять пудов пеньки". Ему подают пять пудов пеньки. "Дайте мне бочку смолы". Ему подают бочку смолы. "Дайте вёдер в шесть котёл такой". Ему и котел подают. Он это все забирает, садится на своего коня и ф-футь - пошел.

Вот приезжает, становит котел, наливает смолы и начал греть. Когда смола согрелася, он берет седло с лошади, и мочит в смолу пеньку, и обкручивает своего коня пенькой. И он так, что обвертел коня почти на два вершка толщиной кругом. Тогда кладет седло, садится на коня и отправляется к морю. Приезжает сюда. Только управился снять цепи с государской дочки, тут является Змей двенадцатиглавый и говорит ему: "Ну, вот, Иван солдатский сын! Теперь мы будем биться аль мириться?" - "Не на то приехали мы, чтоб мириться, а приехали биться!" То Змей ему отвечает: "Мы теперь пустим своих лошадей биться, а потом будем биться сами. Если твоя лошадь побьет мою лошадь - придется мне погибнуть, а если моя лошадь собьет твою - придется тебе погибнуть". Вот пустили они лошадей. То Змеев конь как хватит этого коня за шкуру, так кусок пеньки летит смоляной. А Иванов конь как Змеева коня хватит - кожи клок вон. Так что Иванов конь избил Змеева коня. То Змей сказывает Ивану: "Ты хитростями! Твой конь сбил моего коня, а меня ты не собьешь!" А он отвечает: "Если я ухитрился сбить коня, то ухитрюсь сбить и тебя!"

И начали они биться. То когда Иван ударит - три головы слетают; а он его по колен в землю вбил. И он второй раз взмахнул - три головы сбил, Змей его до пояса вбил. Иван махнул третий раз - тоже три головы ему срубил. А у его две головы вырастают. Змей вбил его в землю до рук. То Иван солдатский сын сказывает: "Эх, Змей! Из-за какой-то королевы мы бьемся. Цари-короли дерутся, и то отдышку делают, а мы с тобой не отдыхнём. Давай хоть по черпаку воды выпьем".

Ну, вот Змей ответил: "Давай отдыхнем!" (Змей надеялся, что у его головы прибавятся, а когда выпьет воды - сильнее будет.)

Они стали отдыхать. Иван выбрался с земли, а у Змея выросло две головы. Иван и крикнул на царевну: "Эх, прекрасная царевна! За тебя мы бьемся. Хотя б подала нам по черпаку воды".

И она черпает черпак воды и подносит Ивану солдатскому сыну. Когда Иван выпил, то Змей говорит: "Подай же мне воды!" Иван отвечает: "У тебя ж не одна голова, а пять. Так пока она пять черпаков принесет, она и устанет. Можно и так обойтиться. Теперь давай драться".

Вот опять они начали драться. Когда Иван махнул - отрубил три головы. А у его еще остаются две, Ивана по пояс в землю вбил сразу Змей. Тогда подскакивает лошадь и сбивает Змея с ног. Тут Иван кончил все головы ему. Головы - под камень, языки - на камень и попрощался с царевной. И сказал ей: "Можешь выходить за водовоза замуж, а я женатый". Царевна заплакала, но делать нечего; только сказала: "Жалко, жалко".

Иван отправился в свою гостиницу, а водовоз взял ее и повел домой. Иван приезжает в гостиницу, сказал хозяину: "Подай мне две порции, и ко мне трое суток никто не ходи! А коня смотри". - "Хорошо, хорошо".

Тут прошло несколько дней, он проснулся и спрашивает: "Ну, что у вас слыхать в городе?" - "А слыхать у нас в городе то, что будто венчается водовоз на государской дочке, и он будет у нас государем". - "Ну, так вот, хозяин. К этому дню, когда он будет венчаться, чтобы ты свою гостиницу!.. Была б духовая музыка, и кто ни придет - на мой счет угощать. И духовая музыка на мой счет. И чтобы музыка все время играла".

Хозяин знал, что у его такой кошелек и расплатиться есть чем, и нанял музыку. И музыка играла цельные сутки без перестанка.

То когда они поехали к венцу, Иван подъехал и схватил ее на коня и привез в эту гостиницу. То все сплеснули руками и подумали, что Змей схватил государскую дочь в среди города и куда повез неизвестно. Так жених и остался ни при чем.

Тогда государь во всех церквах стал отпевать ее, вывешены были траурные флаги, и все трактиры, мага́зины на трое суток закрыты были, и не велено в музыку играть. Но в этой гостинице, как нанята была музыка - должна была играть. То государь говорит: "Почему в такой гостинице играет музыка, не закрывается? Моего приказания не слухают?"

Вот посылает он, чтоб была закрыта эта гостиница немедленно. Посылает он человека, то эти посланы приходят заявить, чтобы эта гостиница была закрыта, и видят они государскую дочь здесь. То государь приезжает сам в эту гостиницу. Она и говорит отцу: "Отец, вот мой избавитель, который сбавил меня от Змея". А он отвечает: "Да, теперь ты нашла другого. Тебе просто сказать, что этот тебя сбавил. Почему ты тогда не сказала?"

Велел закрыть эту гостиницу и арестовать этого молодого человека. Арестовали, и одели его в кандалы, и повели его туда, к государю, на допрос. На допросе Иван солдатский сын и говорит: "Пусть же ваш вояка покажет, где лежат змеевы головы. Когда он Змея убил, куда он девал головы?"

И он (водовоз) говорит: "Под таким камнем один, под таким камнем другой, под таким камнем третий". (Он ведь видал.) "Тогда, - говорит Иван, - пойдемте к морю, и пусть он покажет, поднимет камень - покажет".

Вот они приходят туда, водовоз и говорит: "Здесь головы шестиглавого Змея, здесь - девяти, здесь - двенадцатиглавого". (По языкам видал.) "Ну, так вот, ты подыми камень и покажи головы. Языки видны тебе, что на камне лежат, а покажи головы".

Он и пошел круго́м камня, камень ворочать. Так где же ему повернуть тот камень! Камень не ворошится. А Иван солдатский сын закован в кандалы. "А вот я покажу".

Он подходит к этому камню, где лежат головы шестиглавого Змея, - не руками взял, а взял ногой как свистнул, - камень покатился в море, и кандалы полетели вслед, порвались. А потом подымает все камни, показывает публике. То вся публика сказала: "Действительно, этот освободил, а не водовоз. Водовоза за эти штуки взять, и к конскому хвосту привязать, и пустить в чисто поле". А Иван солдатский сын отвечает публике: "Зачем гонять лошадь зря!" Подхватывает его за поясок и бросает его среди моря. "Вот пусть рыба ест!"

За теми пирогами, которые были приготовлены к той свадьбе, сделали свадьбу. Вот и стал женатый Иван солдатский сын.

Пожил он дня три-четыре со своей женой и говорит ей: "Пойдем-ка прогуляемся, дорогая".

Они вышли на балкон. Стоят на балконе, разговаривают. Иван видит, что вроде кладбища стоит роща, и спрашивает у ее, у своей жены: "Что такое за лес?" Она ему отвечает: "Это роща. Называется она Марьина роща у нас. В этой Марьиной роще как кто пойдет, никто не вернется назад. Два полка солдат послали-и то их нету".

Он выходит с балкону и сказал: "Оседлайте мне коня!" И она его спрашивает: "Куда ты поедешь?" - "А поеду прокачусь". - "Только, пожалуйста, не едь в Марьину рощу".

Он как сел, свистнул - прямо в Марьину рощу и полетел. Захотелось ему знать, что такая за Марьина роща. Но жена наблюдала и видит, что он отправился в Марьину рощу.

Когда он только уехал в Марьину рощу, тут оказывается лисица ему. Он за этой лисицей погнался. Он ехал, кажется, немного, а он проскочил в другое царство, а лисицы догнать не мог.

Ехал он деревнями, ехал он скалами. (За этой лисицей все гонялся.) Вдруг стоит дом. (Один дом на всем пути стретил.) То лисица под ворота, а лошадь через ворота проскочила. Он поставил свою лошадь и пошел в дом. Отворяет двери. Тут солдатская оказывается кухня: обед варят. Он спрашивает: "Кто здесь живет?"

Ему никто не отвечает, сделались все камнем. Он отворяет другие двери (дальше пошел) и видит - солдатская швейня: одёжу солдатскую шьют.

Когда он спросил, то и они камнями сделались. Он видит третьи двери. Он отворяет третьи двери, не обнаживши своей шашки. Вдруг навстречу бежит старушка (та самая, которая вела его сюда - волшебница). Он спрашивает: "Кто здесь живет?"

И он выхватил шашку. А она махнула на его носовым платком и сделала его камнем. И он теперь стоит.

Проходит время, как они договор сделали с братом.

"Надо теперь вернуться на тую дорогу, на которой я был и распростился с братом".

Ну, вот приезжает Роман на эту дорогу, заворачивает на тот след, куда брат поехал, то конь его быстрее понес. (Конь знал, что уже брата нету.)

Заезжает он следом. Стоит избушка на куриной ножке (тая) и к лесу дверями, а к дороге стенами. Он заходит к дверям. Избушка покрутилась опять. (На куриной ножке она крутится, чтоб никто не заходил.)

Он крикнул: "Встань, избушка, к лесу стенами и ко мне дверями".

Входит, открывает двери. Там сидит маленький человек-ростом под потолок, голова с пивной, с банный котелок. Он и говорит: "Здравствуй, дедушка!" - "Здравствуй, здравствуй! Ну, спасибо, - дедушка сказывает ему, - что ты мимо не проехал

меня и заехал ко мне. То теперь, - говорит, - есть для лошади корму - я запас, и есть для вас что попити, поести".

Стали они угощаться. Дедушка это угостил его, и он отправился в дорогу. Дедушка не знал, что это был его брат. (Они волос в волос были, голос в голос.) Подарка ему никакого не дал. (Тому дал кошелёк; вот бы нам такой кошелёк!) Вот он отправился быстрей.

Приезжает он в этот город, то лошадь везет его прямо на постоялый двор, где он (Иван) стоял. То выскакивает хозяин и кричит: "Здравствуйте, ваше императорство! Спасибо, что заехали к нам. А мы все думали, что вас и в живых нету". А он отвечает: "Как в живых нету? Вот мы!"

Стал он угощать. Пошел слых, что государь приехал, а не заехал раньше домой, а заехал в гостиницу. И он тут угостился, и садится на коня, и отправляется его следом.

Вдруг его на дороге стречает фрейлина молодая (жена Ивана) и бросается ему на шею: "Эх ты, милый друг! Сколько время не было тебя, и ты раньше не заехал домой, а заехал в гостиницу!" Роман отвечает: "Это по привычке".

Вот приехали, и он во дворец. И вот приказал поставить лошадь на место. (Где стоял братов конь.) Коня поставили. Она его повела в комнату, показывает: "Что тебя не было, я и в комнате мало находилася".

Тут они угостилися, выпили, закусили. Пошли в комнату, и она к ему повисла на шею кряду. Он и говорит ей: "Ты, - говорит, - сегодня поменьше со мной заигрывай". - "Почему, милый друг?" - "Да так", - говорит.

Вот уже приходит ночь, надо спать. (Как и нам, грешным людям, знаешь.) Он и говорит ей: "Знаешь, моя дорогая, что? Ты мне постели постель особенно. Я буду один спать". - "Почему, - говорит, - так?" - "Да так", - говорит. "А что, я для того замуж; вышла, чтоб особенно спать?! Все равно не постелю другой постели! Все равно ляжем на одной!" То он ей говорит: "От тебя не откреститься... Такая красивая, молодая".

Он берет меч и кладет средине себя. И сказал ей так: "Смотри, я был в таком положении, что я поклялся сам собою, что как приеду домой, то с женой ничего не делать. Там вот лежит в среди меч. Если ты покладешь на меня руку - рука у тебя прочь, а если ногу - нога прочь".

Она легла. Когда он заснул, она берет платок и бросает на его платок; половина на ем, половина у ее в руках. Она не поверила, снимает кофту, и кофту бросила, и юбку тоже прорубила. Она тут ночи не спала, боялась повернуться, чтоб не доткнуться до его меча. И проспали они до утра.



Последнее изменение этой страницы: 2016-04-08; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 34.234.223.227 (0.033 с.)