ТОП 10:

Полевые исследования и теория эволюции



Убежденность в том, что полевые исследования подорвали и практически опровергли теорию эволюции культуры, достаточно распространена среди антропологов. «Как только социологи оторвались от книг и теорий и обратились к живым людям, чтобы собрать нужные им сведения, — заметил Кимбелл Янг, — вся однолинейная теория обрушилась под собственным весом»( 1942:99). Стюард замечает, что «полевые исследования... антропологов XX в. проверили и подвергли сомнению значимость... особых эволюционных формулировок таких авторов как Морган и Тайлор» (1949:1, он повторяет это замечание в 1955:15). Эта точка зрения поддерживается также Херсковицем (1933:67,72;1937:259), Сепиром (1920а:377), Гёбелем( 1949:485) и др.

Тезис о том, что «полевые исследования подорвали и опровергли теорию эволюции культуры», прекрасно служил антиэволюционистам в течение десятилетий. Для людей некритичных он был не только правдоподобным, но и убедительным: эволюционисты были «книжными червями», по выражению Сепира (1920а:377); культурный эволюционизм стал «охотничьим угодьем для натаски образного мышления» (Голденвейзер,1921:55); Радклиф-Браун отнес реконструкции эволюционистов к категории «предположительной истории», а Малиновский назвал их «ломбардом вольных построений». Таким образом, теория эволюции была представлена в виде чистой спекуляции, граничащей с фантазией. А затем пришла полевая работа, эмпирика, и факты, факты, факты...

Как ни правдоподобен на первый взгляд этот тезис, он, тем не менее, необоснован и способен ввести в заблуждение. В первую очередь он предполагает наличие непреодолимой пропасти между теорией и фактами, что есть бессмыслица. Кроме того, он разделывается с теорией эволюции как следствием первоначальной аксиомы.

Разумеется, между теорией и практикой нет никакой несовместимости; без теории факт мертв и бессмыслен; теория есть дыхание жизни науки. Что же касается непосредственно теории эволюции, то сложно назвать какие бы то ни было результаты полевых исследований с 1881 г., когда была опубликована «Антропология» Тайлора, которые бы не состыковывались с общей теорией эволюции культуры. И, что характерно, ни один из адептов тезиса о полевых работах и теории эволюции, насколько нам известно, не указал ни единого примера того, как именно полевые исследования опровергли теорию эволюции; они использовались лишь как предлог.

Справедливо, что Морган, когда в 1864 г. писал «Системы кровно родственные и взаимно склонные», не знал, что большинство примитивных народов в XIX в. были преимущественно моногамными — факт, который противоречил его теории о об эволюции семьи от промискуитета к моногамии. Но его теория была частной теорией эволюции, а не общей, и её поддерживали далеко не все эволюционисты; Тайлор, к примеру, считал, что человек имел семью с самого начала. Во-вторых, теория первобытного промискуитета Моргана была вовсе не плодом его «богатого воображения», она вытекала из большого количества фактов и базировалась на них — на родословных, которые он сам составил в процессе полевых исследований.

Полевые исследования могут показать, по какой линии происходит наследование у данного народа: по материнской или по отцовской, но они не скажут вам, какая из них предшествовала другой в процессе социальной эволюции. Полевые исследования могут прояснить, есть у народа кланы или нет, но они не скажут вам, как образовалась клановая структура. Факты, интерпретированные в «Происхождении видов», были известны за два столетия до Дарвина. Полевые исследования снабжают ученого фактами, человеческий ум — его «образное воображение» — должен выработать теорию. Утверждение о том, что полевые работы опровергли теорию эволюции — хороший пример отношения членов группы Боаса к «классическим» эволюционистам и к самим себе: они представляют в ложном свете предшественников, они превращают в достоинства собственные недостатки. Остановимся вкратце на этих двух пунктах.

Если этнология Моргана была ложна, то отнюдь не из-за отсутствия полевых исследований. Сам Морган был усердным и неутомимым полевым исследователем. Он проводил месяцы и годы с ирокезами. Он совершил четыре экспедиции в районы Канзаса и Небраски, в Канаду, в верховья Миссури в 1859-1862 гг. (Уайт, 1951). А в 1878 г. он совершил археологическую и этнологическую поездку на Юго-Запад США (Уайт,1942а). Согласно Кларку Уисслеру, Морган был «пионером, если не основателем полевых исследований феноменов культуры» (1929'340) И Лоуи, один из самых ярых критиков Моргана, отдает ему дань как полевому исследователю (19366:169). О Тайлоре Лоуи пишет, что он «хотя и не был полевым исследователем, был весьма далек от кабинетного антрополога» (1937:69, выделеноУайтом). Молодым человеком он в изобилии наблюдал примитивные общества и останки доисторических культур в Мексике, а в 1884 г. он предпринял путешествие к индейцам хопи, живущим в пуэбло. И никто из антропологов не был более скрупулезен и осторожен в использовании фактов, чем Тайлор. Так что совершенно очевидно, что мысль о том, что классические эволюционисты были кабинетными учеными, что их теории были ложными из-за отсутствия фактического материала и результатов полевых исследований, абсолютно неверна.

Мы предполагаем, что группа Боаса отвергала теорию эволюции не потому, что она противоречила результатам полевых исследований, но потому, что ее члены были против теории в целом С легкой руки Боаса среди его учеников, пишет Радин, установилось отношение «резкого отторжения каких бы то ни было теорий вообще»( 1933:253). Бертольд Лофер в рецензии, восхваляющей одну из книг Лоуи, провозгласил, что «никому не даст и гроша ломаного за новую теорию» (1930:162). Отвращение к теориям среди боасианцев было настолько велико, что Клакхон заметил: «Сказать о чем-то «теоретический» равносильно обвинению в некоторой непристойности» (1939:333). Как это часто отмечалось, для Боаса факт был чем-то высшим: «С Боасом антропология стала на фундамент эмпиризма» (Гёбель, 1949:485). «Боаса прежде всего следует воспринимать как полевого исследователя» (Лоуи,1937:131). «Суть метода [Боаса], — пишет Радин (1939:301), — заключается в том, чтобы... собрать факты, и еще больше фактов... и дать им говорить самим за себя». Но факты не говорят и не могут говорить сами за себя; необходим творческий ум, чтобы сделать их доступными и осмысленными. Многие почитатели Боаса восхищались им за его отвращение к теории, философским системам, склонному к размышлениям уму в принципе. Иначе говоря, ошибки и недостатки этнологии Боаса, его антинаучность — поскольку без теории и философских систем нет науки — были обращены в достоинства (см. Уайт,1947в:406-08 и 19466:91).

Заключение

Таковы основные события в истории эволюционной теории в культурной антропологии с тех пор, как 100 лет назад вышла в свет книга «Происхождение видов». Вряд ли кто ныне осмелится отрицать фундаментальную значимость теории эволюции в биологических науках. Эволюционная теория все шире и шире используется в астрофизике и космогонии. Было время, когда теория эволюции в науках о культуре также была общепризнанной и приносила свои плоды. Образованному и мыслящему биологу, астроному, философу будет непросто объяснить, почему целая школа культурантропологов отвергла одну из наиболее фундаментальных и плодотворных концепций в истории науки. Мы постарались объяснить некоторые причины этого и указать на методы, которые она использовала в своих попытках выполоть эту концепцию со своих полей и изгнать ее из своих рядов.

В настоящее время существуют некоторые признаки того, что эпоха антиэволюционизма в культурной антропологии завершается. Это подобно выходу из темного тоннеля или пробуждению после кошмарного сна. Драгоценное время было потеряно в противостоянии этой плодотворной научной концепции, но теория эволюции вновь займёт свое место и докажет свою значимость в культурной антропологии, как это уже произошло в других областях науки. Древняя дихотомия история/наука не может более отрицать ее или затуманивать. И здание эволюционизма не будет более искусственно расчленено по живому на однолинейность и многолинейность. Мы снова вернемся к старой и простой мысли, так прекрасно выраженной Тайлором: «...основной принцип, который твердо должен себе усвоить каждый ученый, если он имеет желание познать или мир, в котором он живет, или историю прошлого» (1881:20).

 

Библиография

Beals Ralph L, and Harry Ноцег

An Introduction to Anthropology New York Macmillan, 1953 Benedict Ruth

The Science of Custom // In The Making of Man V F Calverton, ed

New York Random House, 1931, pp 805-817

Anthropology and the Humanities American Anthropologist, 1948, N

41,pp 465-468 Boas Franz

The Study of Geography Science, 1887, N 9, pp 137-141

[1888]The Aims of Ethnology // In Race, Language and Culture

(1940) New York Macmillan, pp 626-638

Dissemination of Tales amond the Natives of North America Journal

of American Folklore, 1891, N 4, pp 13-20

The Limitations of the Comparative Method of Anthropology

Science, 1896, N 4, pp 901-908

The History of Anthropology Science, 1904, N 20, pp 513-24

Anthropology Lectures on Science,Philosophy and Art New York

Columbian Umv , 1908

Ethnological Problems in Canada //Journal of the Royal Anthropological

Institute of Great Britain and Ireland, 1910, N 40, pp 529-539

The Mind of Primitive Man New York Macmillan, 1911

The Methods of Ethnology // American Anthropologist, 1920, N 22, pp 311-321

The Aims of Anthropological Research // Science, 1932, N 76, pp 605-613

The Mind of Primitive Man rev ed New York Macmillan, 1932 Bryan, William Jennmgs, and Mary Band Bryan

The Memoirs of Wiham Jenrungs Bryan Philadelphia John С Wmston, 1925 Chappie Eliot D and Carleton S Coon

Principles of Anthropology New York Holt, 1942

Chicago, University of

A Syllabus of Anthropology Mimeographed copy, 1937 Childe V Gordon

Social Evolution London Watts, 1951 Einstein Albert and Leopold Infeld

The Evolution of Physics New York Simon and Schuster, 1938 Gamow George

The Birth and Death of the Sun New York Viking Press, 1940 Goldenweiser Alexander

Four Phases of Anthropological Thought an Outline // Papers and

Proceedings, American Sociological Society, 1921, N 16, pp 50-69

Anthropological Theories of Political Origins // History of Political

Theories С E Mernman and H E Barnes, eds New York Macmillan, 1924, pp 430-456

History, Phsychology and Culture New York Knopf, 1933 Graebner Fntz

Kulturkreise and KulturschichteH in Ozeanien // Zeitschnft fur

Ethnologic, 1905, N 37, pp 28-53 Gumplowicz Ludwig

The Outlines of Sociology F W Moore, trans Philadelphia American

Academy of Political and and Social Science, 1899 Hale George Ellery

The Study of Stellar Evolution an Account of Some Recent Methods

of Astrophysical Research Chicago Umv of Chicago Press, 1908 Herskovits Melville J

Man, the speaking Animal // Sigma Xi Quaterly, 1933, N 21, pp 67-82

The Significance of the Study of Acculturation for Anthropology //

American Anthropologist, 1937, N 83, pp 259-264

The Economic Life of Primitive Peoples New York Knopf, 1940

Economics and Anthropology a Rejoinder // Journal of Political

Economy, 1941, N 49, pp 269-278

Man and His Works New York Knopf, 1948 Hoebel E Adamson

Man in the Primitive World New York McGraw-Hill, 1949 Hoernie Mrs A W

New Aims and Methods in Social Anthropology // South African

Journal of Science, 1933, N 30, рр 74-92 Jeans Sir James H

Cosmogony and Stellar Evolution // Nature, 1921, N 107, рр 557-

560, 588-590 Kroeber A L

The Superorganic // American Anthropologist, 1917, N 19, рр 163-213

The Possibility of a Social Psychology // American Journal of

Sociology, 1918, N 23, рр 633-650

Anthropology New York Harcourt-Brace, 1923

So-called Social Science // Journal of Social Philosophy, 1936, N 1, рр 317-340

History and Evolution //Southwestern Journal of Anthropology, 1946, N2,pp 1-15 Kroeber A L and Clyde Kluckhohn

Culture A Critical Review of Concepts and Definitions Papers of the

Peabody Museum of American Archaeology and Ethnology, 1952, N

47 Cambridge Harvard Umv Press Laufer Berthold

Review of Culture and Ethnology by R H Lowie // American

Anthropologist, 1930, N 20, рр 87-91 Levi-Strauss Claude

Histoire et ethnologie // Revue de Methaphysiquc ct de Morale, 1949, N 58, рр 363-391 Linton Ralph

TheSudyofMan New York Appleton-Century, 1936

The Present Status ofAnthropology//Science, 1938, N 87, рр 241-248 Lowie Robert H

Culture and Ethnology New York Douglas С McMurtie, 1917

Primitive Society New York Bony and Liverhght, 1920

Review of Die Anfange des menschliclien Gemeinschaftslebens im

Spiegel der neuren Volkerkunde by Wilhelm Koppers // The

Freeman, 1921, N 3, рр 595-596

Cultural Anthropology a Science // American-! Journal of Sociology, 1936, N 42, рр 301-320

Introduction to Cultural Anthropology/ 2nd ed New York Farrar and

Rinehart, 1940

Evolution in Cultural Anthropology a Reply to Leslie White //

American Anthropologist, 1946, N 48, рр 223-233

Social Organization New York Rinehart and Co , 1948

Primitive Religion rev ed New York Liverhght, 1948 Malinowski Bronislaw

Argonauts of the Western Pacific New York E P Dutton, 1922

Coral Gardens and their Magic 2 vol New York American Book, 1935 Mead Margaret

Anthropology Bntannica Book of the Year, 1939 Mekeel Scudder

Review of Lamps of Anthropology by John Murphie // American

Sociological Review, 1943, N 8, p 747 Millikan Robert A

Science and the New Civilization New York Scnbner's, 1930 Morgan Lewis Henry

Indian Migrations// North American Review, 1869-1870, NN 109, 110,рр 391-442, 33-82

Systems of Consanguinity and Affinity of the Human Family Smithsoman Contributions to Knowledge, 1871 N 17 Ancient Society New York H Holt, 1877 On the Ruins of the Stone Pueblo on the Animas River in New Mexico With a Ground Plan Cambridge Peabody Museum of American Archaeology and Ethnology 12th Annual Report, 1880 Houses and House-Live of the American Aborigines United States Geographical and Geological Survey of the Rocky Mountains Region Contributions to North American Ethnology, N 4, 1881 Muntsch Albert and Henry S Spaldmg

Introductory Sociology New York D С Heath, 1928 Murdock George Peter

Social Structure New York Macmillan, 1949 Park Robert Ezra

Sociology and the Social Sciences // Introducton to the Science of Sociology by Robert E Park and Ernest W Burgess Chicago Umv of Chicago Press, 1921, рр 1-63 Radcliffe-Brown A R

Some Problems of Bantu Sociology// Bantu Studies, 1922, N 1, рр 38- 46

The Methods of Ethnology and Social Anthropology // South African

Journal of Science, 1923, N 20, рр 124-147

The Mother's Brother in South Africa // South African Journal of

Science, 1924, N 21, рр 542-555

The Sociological Theory ofTotemism // Proceedings, Fourth Pacific

Science Congress, vol 3, Biological Papers, 1929, рр 295-305

The Present Position of Anthropological Studies // Proceedings, British Association for Advancement of Science, 1931, рр 141-171

On Social Structure // Journal of the Royal Anthropological Institute

of Great Britain and Ireland, 1940, N 70, рр 1-18 Radm Paul

Primitive Man as a Philosopher New York Appleton, 1927

The Method and Theory of Ethnology New York McGraw-Hill, 1933 Redfield Robert

Tepoztlan, A Mexican Village A Study of Folk Life Chicago, Umv

of Chicago Press, 1930

Introduction Social Anthropology of North American Tribes Fred

Eggan ed , Chicago Umv of Chicago Press, 1937, рр VII-XII Rivers W H R

The History of Melanesian Society 2 vol Cambridge Cambridge

Umv Press, 1914 Sapir Edward

Review of Primitive Society by R H Lowie // The Freeman, 1920, N

1, рр 377-379

Anthropology and Sociology // The Social Sciences and Their

Interrelations William F Ogburn and Alexander Goldenweiser, eds

Boston Houghton Mifflm, 1927, рр 97-113 Schmldt Wilhelm

Primitive Man // European Civilization Its Origin and Development

I Edward Eyre, ed London Humpfrey Milford, 1934, рр 5-82

Primitive Revelation St Louis В Herder Book Co , 1939

Schrodinger Erwin

Science and Human Temperament. London, 1955. Sieber Sylvester A and Franz H Mueller

The Social Life of Primitive Man. St Louis:B.Herder, 1941.

Spencer Herbert

The Principles of Sociology, vol.111. New York: Appleton, 1897.

Steward Julian H

Cultural Casuality and Law: A Trial Formulation of the Development ot Early Civilizations.// American Anthropologist, 1949, N 51, pp.1-27. Theory of Culture Change: The Methodology of Multilinear Evolution. Urbana: Umv. of Illinois Press, 1955. Cultural Evolution.// Scientific American, 1956, N 194, pp. 69-80.

Strong William Duncan

Historical Approach in Anthropology // Anthropology Today, an Ecyclopedic Inventory. Prepared under the Chairmanship ofA.L. Kroeber. Chicago. Umv. of Chicago Press, 1953, pp. 386-397.

Swanton John R.

Some Anthropological Microconceptions // American Anthropologist, 1917, N 19, pp 459-470. Tax Sol

Some Problems of Social Organization.// Social Anthropology ot

North American Tribes. Fred Eggan, ed. Chicago: Umv. of Chicago

Press, 1937, pp. 3-32. Thurnwald Richard

Economics in Primitive Communities London. Oxf.Umv.Press, 1932.

Tozzer A.M.

Social Origins and Social Continuities New York: Macmillan, 1925.

Tyior Edward Bumett

Researches into the Early History of Mankind. London; John Murray, 1865.

Primitive Culture, 2 vol. London. John Murray, 1871.

On the Game of Patolh in the Ancient Mexico and its Probable

Asiastic Origin.// Journal of the Royal Anthropological Institute of

Great Britain and Ireland, 1879, N 8, pp.. 116-129.

Anthropology. London: Macmillan, 1881.

On the Method of Investigating the Development of Institutions //

Journal of the Royal Anthropological Institute of Great Britain and

Ireland, 1889, N 18, pp.245-269.

White Leslie A.

Science is Sciencmg.// Philosophy of Science, 1938, N 5, pp.369-389

Diffusion vs. Evolution an Anti-Evolutionist Fallacy.// American

Anthropologist, 1945, N 47, pp. 339-356

Evolutionism in Cultural Anthropology, a Rejoinder.// American

Anthropologist, 1947, N 49, pp.400-413.

The Science of Culture. New York Farrar, Straus, 1949.

Williams Joseph J.

Boas and American Ethnologists // Thought, 1936, Nil, pp. 194-209

Young Kimball

Sociology. New York American Book Co., 1942.

 

Перевод М.В. Тростникова

 

Лесли А. Уайт. История, эволюционизм и функционализм как три типа интерпретации культуры*

*History, Evolutionism, and Functionalism: Three Types of Interpretation of Culture//Southwcstern Journal of Anthropology :1:2:221-248. 1945.

Введение

Идея написать эту статью родилась так: меня пригласили выступить на семинаре перед студентами Чикагского университета. В ходе нашей дискуссии я ощущал, что никак не мог определить, откуда взялось это затруднение. Когда семинар закончился, мы переместились в тихое и непринужденное местечко — закусить и продолжить наш разговор. Перед этим меня осенило, что мешало мне вести дисуссию со студентами: они предполагали, или считали само собой разумеющимся, что если бы я был эволюционистом, то должен был бы противопоставлять себя функционалистам. Судя по всему, они также пребывали в уверенности, что человек, занимающийся историей культуры, обязательно резко отрицательно относится к функционализму. Вкратце их воззрения сводились к следующему: если человек поддерживает один из трех типов анализа культуры, он обязательно отрицает остальные два. Возможно, подобные воззрения будут казаться невероятными в 1975 г., но в 30-е годы они преобладали, поскольку узы, соединяющие учителей и учеников различных «школ», были весьма крепки.

Для таких воззрений у студентов были все основания. Между функционализмом (особенно Радклифа-Брауна) и этнологией Франца Боаса и его учеников существовал весьма сильный антагонизм. А культурный эволюционизм отвергался и подвергался поношениям со стороны большего числа американских антропологов. Для студентов было ясно, как день, что, если ты принадлежишь к одной школе, ты обязан отвергать остальные две.

Я пришел домой и написал эту статью. Я считал (и до сих пор считаю), что история, эволюционизм и функционализм суть три различных четко отграниченных друг от друга способов интерпретации культуры, каждый из которых одинаково важен

Профессор Кребер отозвался на мою статью в «Истории и эволюции»(1946). Он продемонстрировал резкое нежелание согласиться с моей троичной классификацией интерпретации культуры. Он предпочитает дихотомию «история/наука» и замечает, что, «если эта дихотомия справедлива, места для эволюционизма Уайта не остается» (с. 13). «Иногда то, что Уайт называет эволюционизмом является историей, иногда — наукой» (с. 15). Но если «эволюционизм Уайта окажется действительно ясным методом, его признание будет жизненно важно» (с.5; выделеноУайтом.)

Профессор Кребер адресовал свою реплику «эволюционизму Уайта», не признавая того, что теория эволюции была весьма хорошо разработана — и плодотворна — задолго до того, как в конце XIX в. стало развиваться антиэволюционистское направление. Он трактует мою статью так, словно она является аберрацией. Но его пророчество о том, что признание значимости культурной эволюции было бы «чрезвычайно важным», родилось спустя десятилетия после наших статей по этому вопросу.

В современной антропологии широко распространена точка зрения, согласно которой существуют всего два, только два, не более чем два способа интерпретации культуры: «исторический» и «научный». Исторические штудии, согласно этой точке зрения, занимаются описанием хронологического ряда отдельных имевших место событий. Историческое объяснение культурной данности должно заключаться в воспроизведении предшествующих релевантных событий. Как об этом писал профессор Р.ГЛоуи (1917а:82), «объяснение культурного феномена будет заключаться в соотнесении его с тем, что произошло ранее». Таким образом, употребление табака эскимосами Аляски должно быть «объяснено» посредством истории распространения табака и трубок по всему миру до тех пор, пока они не достигли эскимосов Азии, а впоследствии Аляски.

«Научная» интерпретация, согласно вышеуказанным воззрениям, не связана ни с временной последовательностью событий, ни с их уникальностью, но лишь с их общей схожестью. Эти схожести описываются посредством обобщения. Культурная данность «объясняется», таким образом, если удается показать ее отнесенность к более широкому классу явлений. А.Р.РадклифБраун говорит об этом следующее: «К жизни человека в обществе применим обобщающий метод естественных наук, призванный сформулировать общие законы, лежащие в ее основе, и объяснить любое данное явление в любой культуре как отдельный пример общего вселенского закона» (1931 а: 154).

Следовательно, так называемые брачные группы арунты, кланов хопи, и «кукурузные» группы isleta pueblo могут быть объяснены посредством демонстрации того, что они суть конкретные примеры общего процесса сегментации в человеческом обществе.

Основной тезис данной работы заключается в следующем: в культуре существуют три четко разграниченных и вычленимых процесса и, соответственно, существовали и должны существовать три соответствующих способа ее интерпретации. Эти три процесса вместе с соответствующими им способами интерпретации культуры суть: 1) временной процесс является хронологической последовательностью единичных событий; его изучает история; 2) формальный процесс представляет явления во вневременном, структурном и функциональном аспектах, что дает нам представления о структуре и функции культуры; 3) формально-временной процесс, представляющий явления в виде временной последовательности форм; его интерпретацией занимается эволюционизм. Таким образом, мы различаем исторический, формальный (функциональный) и эволюционный процессы в отличие от просто исторического (временного) и «научного» (вневременного).

Разумеется, справедливо и имеет право на существование разграничение временных и вневременных аспектов различных явлений. Но назвать изучение одних «историей», а других — «наукой» необоснованно и неверно. Мы не говорим, что астрономия является «наукой», когда изучает вневременные повторяющиеся процессы поведения небесных тел, и что она не является наукой, когда изучает уникальные временные процессы, приведшие к образованию солнечной системы. Астрономия — наука, изучающая и интерпретирующая небесные явления в их временном, неповторяющемся (историческом) аспекте; в их вневременном повторяющемся (формально-функциональном) аспекте и в их формально-временном неповторяющемся (эволюционном) аспекте. Точно так же изучение культуры интерпретирует или должно интерпретировать культурные явления в тех же трех аспектах.

«Научное» изучение культуры, согласно вышеуказанной точке зрения, связано с вневременным аспектом явлений; «историческое» — с временным аспектом. Но, как мы только что продемонстрировали, в культуре существуют два отдельных четко отграниченных процесса, каждый из которых носит временной характер: исторический процесс и эволюционный процесс. Антропологи, которые различают лишь «историю» и «науку», различить эти два временных процесса не смогли. Так, Боас (1904:515) считает «идею о том, что современные явления развились из предыдущих форм, с которыми связаны генетически», чисто эволюционистскую концепцию, примером «исторической точки зрения». Он называет эволюционистский подход Дарвина «историческим» (там же). В другой работе (1908:20) он приравнивает эволюционизм к истории: «эволюционисты и Бастиан представляют, таким образом, исторический подход (первые) и психологический подход (второй). Он также говорит о работах Спенсера, Тайлора и Моргана как об «иллюстрирующих историю цивилизации» (там же: 15)». В то же время Радклиф-Браун (1923: 125) пишет: «Первое, что я предлагаю назвать историческим методом, объясняет данные установления...прослеживая стадии их становления». Для миссис А.У.Эрнле (1933:78) эволюционные теории Спенсера и Дарвина — «исторические»: «историческими являются обе концепции, поскольку они изучают временной ряд событий».

Смешение налицо. Два совершенно различных процесса, два различных типа интерпретации называются «историческими» лишь потому, что они «оба изучают временной ряд событий». Точно так же можно назвать черепах «птицами», потому что и те, и другие откладывают яйца. «Принципы социологии» Спенсера и «Древняя история» Моргана в той же степени «истории цивилизации», как и трактат по истории эволюции человека — история рас или трактат об эволюции денежных единиц — история коммерции и банковского дела, или монография о росте — биография человека. Но следует отметить, что при смешении эволюции и истории эти процессы все-таки трактуются по-разному: наиболее вероятно, что исторический процесс не назовут «эволюцией», в то время как эволюцию историей назовут. Соответственно, при смешении истории и эволюции последняя оказывается затуманенной и сокрытой, в то время как «история» выдвигается на передний план; эволюция и эволюционистский подход к интерпретации исчезают. Это крайне значимо. Это — выражение, как мы убедимся в дальнейшем, реакционных антиэволюционных тенденций, начавших доминировать в антропологии с 1890 г. Прежде чем обсуждать наш тезис, приведем некоторые факты из истории этнологической теории.

Точка зрения, согласно которой существуют лишь «исторический» и «научный» подходы, доминировала в антропологии не всегда. В американскую антропологию она была введена Францем Боасом и развита его учениками. Она — неотъемлемая часть воззрений группы функционалистов, возглавляемой А.Р.Радклифом-Брауном. До 1890 г., однако, в работах ведущих антропологов были представлены все три типа подходов к интерпретации культурных явлений, — исторический, функциональный и эволюционный — все они применялись свободно и без каких бы то ни было предрассудков. Только после воцарения с легкой руки Боаса философии антиэволюционизма эволюционистский подход начал отвергаться или отбрасываться, в результате чего остались лишь «история» и «наука». Но обратимся сперва к работам ранних антропологов.

Работы Э.Б.Тайлора имеют отношение ко всем трем типам культурных процессов, выделенным нами выше. «Исследования по ранней истории человечества» (1865) и многочисленные статьи Тайлора в основном посвящены историческому процессу; он пытается проследить хронологическую последовательность отдельных событий, реконструировать историю. Его статьи о piston bellows и патоли являются классическими образцами подобного рода исследований. Он также интересуется формой и функцией в культуре, во вневременных, функциональных взаимоотношениях различных культурных особенностей или комплексов. Его статья «О методе исследования развития институтов»(1889) — замечательный пример функционального анализа. И, конечно, Тайлор весьма интересовался эволюционными процессами в культуре, в которых его внимание привлекали не хронологическая последовательность отдельных частных событий, но общий процесс хронологических перемен, временная последовательность форм, перерастание одной формы из предшествующей в последующую. Его трактовки эволюции технологии, социальных форм, языка, письма могут служить примерами исследований в этой области.

Хотя Льюис Морган занимался, в основном, эволюционистскими процессами, в распространении культуры он признавал и исторический процесс, и много внимания уделял вневременным, формально-функциональным аспектам культуры. По отношению к истории, в «Системах кровного и духовного родства» Моргана читатель обнаруживвает богатую россыпь отсылок к процессам диффузии (1872, см. с.62, 181, 188, 198, 198, 471). В «Древнем обществе» он решительно утверждает принцип, согласно которому «где бы ни существовала континентальная связь, все племена должны были в какой-то степени содействовать прогрессу друг друга» (1877:40). А большая часть его труда по американской этнологии была посвящена реконструкции истории миграции народов и истории культуры американских индейцев (см. Морган 1869-70, 1877:108 и далее; 1880б:551;1881:196-97). «Дома и домашняя жизнь» Моргана дышит духом функционализма. В этой работе он в основном касается взаимоотношений между культурными тенденциями и со значимостью одной тенденции с точки зрения других или с точки зрения культурного целого. «Архитектура жилища северных племен [говорит он] сама по себе имеет весьма небольшое значение, но как результат социальных условий их проживания...весьма и весьма значима»(с.105). Ярко и доказательно Морган показывает, как домашний уклад, способ существования, система землевладения, способ приготовления пищи из общих запасов, застольные традиции и архитектура жилища взаимосвязаны и взаимопереплетены в единой культурной структуре.

Таким образом, мы установили, что антропология в Европе и Америке, представленная двумя наиболее значимыми учеными XIX в., работавшими в этой области, признавала наличие трех типов культурных процессов; антропологические исследования 70— 80-х годов, были историческими, эволюционистскими и функционалистскими. Ни Морган, ни Тайлор не подытоживали свои теоретические воззрения в философских работах; очевидно, они не считали это нужным. Но они сознавали различие этих трех процессов, и их работы написаны с учетом этого.

Все переменилось со времен Моргана и Тайлора. Сейчас признается лишь два типа культурных процессов: антропология может быть либо «наукой», либо «историей». В одной из своих самых ранних теоретических статей «Изучение географии» (1887:138) Боас обсуждает «старое противоречие между историческими и физическими [«научными»] методами». Но это различие, сформулированное более четко, мы обнаруживаем в его поздней статье «История антропологии» (1904:514): «В антропологии четко выделяют два метода исследования и целей изыскания: первый, исторический метод, пытается реконструировать реальную историю человечества; второй, обобщающий метод, старается установить законы их развития».

Эта дихотомия в явном или неявном виде присутствует во всех теоретических работах Боаса.

То же различие обнаруживается в трудах АЛ.Крёбера. Он говорит, что существуют «два пути интеллектуального освоения действительности в истории и в науке, каждый со своей отдельной целью и набором методов»( 1917:208). Это главная тема его статьи «История и наука в антропологии», равно как и других работ (см. Крёбер 1918а и 1936). Эта дихотомия выделяется профессором Р.Г.Лоуи в «Примитивном обществе» (1920а) и в других работах (напр., Лоуи 1936а).

В «Методе и теории этнологии» (1933) д-р Пол Радин неоднократно проводит разграничение между «историческим подходом» и «научным подходом». Д-р Маргарет Мид (1939:47) утверждает, что «изучение культуры разделяется между описательным «историческим» подходом...и подходом, цель которого — изучение культурного процесса». Элиот Д.Чаппл и Карлтон С. Кун (1942) замечают, что «в последние двадцать лет большинство антропологов разделились на два лагеря... функционалистов и «историческую школу».

Профессор А.Р.Радклиф-Браун также проводит грань между историческим методом интерпретации и генерализирующим методом. В 1922 г. в работе «Некоторые проблемы социологии банту» он писал: «При анализе явлений культуры... существуют два метода объяснения... Первый может быть назван этнологическим методом; он старается... реконструировать... историю прошлого. Второй метод... может... быть назван социологическим... Цель этого метода... заключается в том, чтобы... интерпретировать установления в свете общих законов...» (с.39-40).

Более подробно он изложил эти идеи на следующий год в «Методах этнологии и социальной антропологии», а также в своем президентском обращении в секцию Х Британской ассоциации развития науки; в 1931 г. в «Современном положении антропологических наук» он вновь обратился к этой теме. Ученики Радклифа-Брауна также применяли эту дихотомию в теории антропологии. Д-р Сол Такс, к примеру, начинает свою статью «Некоторые проблемы социальной организации» (1937) с рассуждении об «исторических» и «научных» методах объяснений.

Профессор Роберт Редфилд выдвигает различие между «историческими» и «научными» методами изучения культуры в предисловии к «Тепостлан»(1930). А в его предисловии к «Социальной антропологии североамериканских племен» (1937) — сборнике статей, посвященных Радклифу-Брауну, Редфилд различает два типа интерпретаторов культуры: «историков» и «обобщающих ученых».

Отделение антропологии Чикагского университета выпустило «Программу по антропологии» (1937) для студентоввыпускников, в котором вся антропология, физическая, равно как и культурная, подразделяется на два, и только на два раздела: «историческая» антропология и «научная» антропология. На их диаграмме (гл.1, с.З) не нашлось места эволюционистскому объяснению физической антропологии, которая является, как известно, одним из разделов биологии. Под рубрикой «исторические» изыскания на схеме мы находим «историю человеческих рас»; «научная» часть физической антропологии называется «биология человека». Стоит ли указывать на то, что эволюционистские интерпретации сильно отличаются как от чисто исторических изысканий, так и от вневременных формально-функциональных интерпретаций. Учитывая доминирование теории эволюции в биологии, нежелание отобразить ее на диаграмме, представляющей виды исследований, принятых в физической антропологии, выглядит по меньшей мере вызывающе. Физическая антропология, не признающая эволюции человека, имеет весьма странный вид. Что сделали чикагские антропологи, так это взяли дихотомию «история/наука», рожденную и взращенную в недрах культурной антропологии, и навязали ее физической антропологии (биологии). Воочию видно, как расширяется смешение и как ошибка порождает ошибку.

Интересно отметить, что некоторые социологи тоже проводят грань между «историческими» и «научными» интерпретациями. Известный польский социолог Людвиг Гумплович часто противопоставляет историческую интерпретацию методу обобщения, который он называет «научным» (1899:133, 199). В более поздние времена Роберт Э.Парк (1921:11), покойный профессор социологии Чикагского университета, отмечал: «И история, и социология изучают жизнь человека как человека. История, однако, стремится воспроизвести и объяснить конкретные события в том виде, в каком они действительно имели место в определенное время в определенном пространстве. Социология же старается выявить естественные законы и общности, имеющие отношение к природе человека и общества, которые действуют вне зависимости от времени и пространства».

Таким образом, мы видим, что эта концепция интерпретации культуры завладела антропологической мыслью в весьма сильной степени. Хотя, конечно, значимость определенного предположения отнюдь не зависит от того, сколько человек его разделяют. Ученым следует время от времени брать передышку и вместо каждодневного труда проверять и перепроверять предпосылки и постулаты, на которых основываются их исследования. Если предпосылки изначально некорректны, все исследования, базирующиеся на них, и все выводы, из них следующие, оказываются серьезно скомпрометированными.

Как уже отмечалось выше, мы считаем, что дихотомия «история /наука» некорректна. Существуют три ясно различимых процесса: исторический, эволюционный и формальнофункциональный. Неспособность современной теории антропологии различить исторический и эволюционный процессы в значительной степени понизили ее плодотворность и эффективность. Отказ признать и допустить существование эволюционного процесса, не позволил культурной антропологии выполнить наиболее важную и нужную роль: объяснить, по какому пути идет цивилизация1.

1 «Знание развития человеческой жизни, от далекого прошлого до настоящего, поможет нам не только предсказать будущее, но и будет направлять нас в выполнении нашего долга оставить мир лучшим, чем мы его нашли» — заключительные слова «Антропологии» Тайлора (1881).

Теперь мы вернемся к нашему тезису о наличии и четком разграничении трех процессов в культуре. Более того, мы покажем, что эти три процесса различимы повсюду в природе, на всех уровнях действительности, в физических и биологических науках, равно как и в социальных. Таким образом у нас появится возможность увидеть антропологию в ее истинной перспективе на фоне науки в целом. Мы увидим, что антропология, как и другие науки — астрономия, физика, геология, биология, психология и пр., — интерпретирует факты с точки зрения трех процессов, выделяемых в природе, — исторического, эволюционного и формально-функционального.

Исторический процесс легко отличить от вневременного формально-функционального процесса. Первый занимается лишь хронологической последовательностью событий, каждое из которых уникально во времени и пространстве. Так, Наполеон покинул Эльбу, вернулся во Францию, был сослан на остров Св. Елены, где и умер. Перед нами временная последовательность событий, каждое из которых четко координировано во времени и пространстве. Каждое событие уникально, и, поскольку это так, их последовательность необратима и неповторима. Формально-функциональный подход интересует совсем иное. Он не связан с уникальностью событий, скорее его интересует их общее сходство. Предположим, мы изучаем мятежи и восстания с точки зрения формально-функционального подхода. В таком случае мятеж А интересует нас не тем, чем он отличается от других (хотя это безусловно так), но тем, чем он схож с другими мятежами. Время и место не играют роли; нам не важно, произошло восстание в декабре или в мае, во Франции или в России. Нас интересует мятеж как таковой; нам необходимо сформулировать некие общие постулаты, которые равно можно применить к любому мятежу. Нас интересует универсалия, которая сможет объяснить все частности.







Последнее изменение этой страницы: 2017-02-19; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.234.214.179 (0.065 с.)