ТОП 10:

История, эволюция и функционализм



Крёбер поднимает вопрос, являются ли процессы, которые я назвал эволюционными, историческими и функциональными, реалиями культурного феномена или они суть «аспекты, с точки зрения которых мы можем рассматривать... и анализировать» собственно феномены (1946:1, прим. 2); иными словами, эти процессы проистекают в реальном мире или они являются концептами в уме антрополога? Это похоже на вопрос: состоит ли культура из явлений и событий реального мира или она создана из абстракций, т.е. концепций, существующих лишь в уме антрополога? Получается, что культу рантрополог испытывает трудности в разделении себя и реального мира. Крёбер склоняется к точке зрения, согласно которой над указанными процессами стоят скорее концепты, чем явления и события реального мира, но предлагает оставить решение этой проблемы философам. Мёрдок явно отдает предпочтение точке зрения, согласно которой культурные события сами являются организацией событий в реальном мире, а не концептами в уме ученого, и он категорично заявляет, что «только культурные процессы могут быть историческими». «Я не могу принять точку зрения Уайта, — пишет он, — согласно которой эволюция — это отдельный культурный процесс» (Мёрдок, 1949:116, прим. 9, см. также с. 131).

Причина раздора проста. С точки зрения философии науки ученый, законник, к примеру,— рассматривает мир, находящийся вне его, существующий независимо от него. В этом мире ученый наблюдает предметы и события. С целью их описания, анализа и интерпретации он сооружает концепты. Между этими концептами, с одной стороны, и наблюдаемыми явлениями и событиями — с другой, существуют многоступенчатые взаимоотношения. Если взаимоотношения тесные, концепты хороши, т.е. полезны и плодотворны. Время, пространство, атом, млекопитающее, лиса, эрозия и эволюция суть научные концепты. Если степень соответствия между концептом и реальным миром достаточно высока, то ответ на вопрос о том, существуют ли лиса или эволюционный процесс только в сознании исследователя или они суть реалии объективной действительности, весьма прост. В реальном мире существует класс таких явлений и событий, которые мы называем лисой или млекопитающим. Следовательно, правомерно заключить, что лисы и млекопитающие существуют в реальном мире. Концепты лисы и млекопитающего, тем не менее, имеют свое местоположение и в уме исследователя или наблюдателя, что обязательно для всякого концепта. То же с культурой: культура есть название класса явлений и событий, наблюдаемых прямо или косвенно в реальном мире; концепт культуры существует в уме исследователя. Точно так же время можно назвать атрибутом реального мира, равно как и концептом. Эволюция есть название вида взаимоотношений между явлениями и событиями реального мира: она одновременно и неразрывно темпоральна и формальна. В динамическом аспекте явления и события, связанные таким способом, образуют процесс, эволюционный процесс. Следовательно, эволюция одновременно является и концептом в уме исследователя, и разновидностью процесса реального мира. Антропологи, которые отрицают существование эволюции, настаивая на справедливости дихотомии история/наука, прямо и откровенно признают, что их концептуализация чувственного восприятия единственно плодотворна и что концепция эволюции неплодотворна или по меньшей мере не соответствует культурному феномену. Даже унизительно пытаться убедить тесно спаянную когорту антропологов культуры признать, что концепт, считающийся фундаментальным и плодотворным во всех других науках, является таковым же и в рамках их собственной.

В «Истории и эволюции» Крёбер часто говорит об «эволюционизме Уайта» или о «том, что Уайт называет эволюционизмом» (1946:4,5,8,9,13). Внимательный читатель, разумеется, поймет, что таким образом он ссылается на мои рассуждения о различных типах процессов (см.:Уайт,1938 и 19456), но частые отсылки к «эволюционизму Уайта» могут оказать непредсказуемое воздействие на некритичного читателя. После длительного и скрупулезного обсуждения моих воззрений Крёбер находит «предложенное Уайтом разграничение ...неадекватным» (1946:14); «для эволюционизма Уайта просто не остается места» (с. 13). Многочисленные примеры того, что я называю эволюцией, он считает «просто расширением понятия история»(с.14), что равносильно тому, чтобы назвать кита «расширением понятия рыба». Прочитав пятнадцать страниц подобного рода рассуждении, некритичный читатель вполне может заключить, что, поскольку Крёбер «опроверг» «эволюционизм Уайта», сама концепция эволюции оказывается порочной.

Именно такова в сжатом виде цель статьи Крёбера: отрицание эволюции. Концепт исключается не только на уровне культуры, но также и на уровнях физическом и биологическом, поскольку мы оба затрагивали эти уровни в нашей дискуссии. Поразительно, что Крёбер отстаивает такую точку зрения. Не я открыл процесс эволюции и не я сформулировал теорию эволюции. Процесс эволюции был вскрыт и подвергался анализу в физическом (неодушевленном), биологическом и культурном аспекте в течение десятилетий, даже столетий. Теория эволюции была сформулирована, использовалась и считалась основополагающей и плодотворной в физических, биологических и культуроведческих науках по меньшей мере в течение столетия. Вне зависимости от того, была моя попытка описать и охарактеризовать временные обобщающие (эволюционистские) процессы и отделить их от других типов процессов — временного индивидуализирующего и вневременного обобщающего — удачной или неудачной, и помимо моей попытки. Эволюционизм — общепризнанный факт, опровергнуть который не сможет никакая критика или опровержение «эволюционизма Уайта».

Дихотомия история/наука приравнивает эволюцию к истории: эволюция = история. «Идею о том, что нынешние явления стали развитием предыдущих форм» Боас называет «исторической точкой зрения»(1904:5)5, также 1908:15,20). Радклиф-Браун определяет «исторический метод» как «объяснение нынешнего явления или комплекса явлений через прослеживание ступеней его развития»(1923:125). Стронг приравнивает «эволюцию культуры или историю культуры», считает, что «эволюционистский подход Тайлора и Моргана был широко историческим подходом», и утверждает, что он «не видит и семантически не принимает какую бы то ни было четкую разницу между историей культуры и эволюцией культуры, кроме как основанную на чистой абстракции» (Стронг, 1953:386,389,392). Крёбер и Клакхон выразили ту же мысль следующим образом: «Если естественная классификация имплицитно включает момент эволюционного развития,— это история...» (Крёбер и Клакхон,1952:175). По-моему, Торстейн Веблен говорил, что «в английском языке синонимов нет». Разумеется, история и эволюция — не синонимы, и только путаное мышление может их считать таковыми.

Одним из печальных последствий приравнивания истории к эволюции в интерпретации культурных явлений была попытка заставить эволюционизм выполнить работу истории — печальной, потому что выяснилось, что эволюционизм не может выполнить работу истории, в результате чего он был дискредитирован и признан бесплодным. Ожидалось, что формулы эволюции культуры смогут объяснить историю культуры народа или региона: «Представляется, — писал Боас, — что приемлемая общая теория развития цивилизации должна соответствовать следующему требованию: любое историческое событие в любом регионе должно вписываться в нее»(Боас, 19106:536). Но «общая теория» не может сообразовываться с «историческими событиями» во всяком и каждом «отдельном регионе», потому что, как отмечает сам Боас, «у каждой культурной группы своя уникальная история». Из этого он заключает, что теория «общей эволюции во всемирном масштабе» необоснованна (Боас. 1920:317).

Естественно, эволюционистская формула не может предусматривать историю конкретных регионов и народов по одной простой причине: обобщение есть обобщение, а не конкретизация. И все же не далее как в 1955 г. Стюард сожалеет о том, что «универсальные законы [культурного обмена] не могут объяснить отдельных культур... особенности этих форм [которые определяют эволюционную последовательность] могут быть поняты только посредством выявления истории каждой их составляющей^ 1955:18). Поскольку Стюард интересуется и историей, и эволюцией, как он понимает эти термины, он определяет эволюцию как разновидность истории. «Многолинейная эволюция, — пишет он, — неизбежно сочетается с исторической реконструкцией...Она занимается конкретными культурами»(1955:18-19). Иными словами, он ухитряется ехать на лошадке эволюционизма, не слезая с коня истории.

Смешение истории и эволюции привело к другому огреху в этнологической теории, а именно к убеждению в том, что существование диффузии отрицает теорию эволюции. Аргументы приводились примерно следующие: теория эволюционизма предполагалась некой разновидностью истории; предполагалось вычленить хронологическую серию событий в области культуры, неминуемую для всех «культурных» народов. Тогда, как только было продемонстрировано, что не все народы обязательно проходили через «обязательный» набор стадий в своем развитии, что они могли миновать какую-либо стадию и сразу перейти к следующей в результате диффузии, было сделано заключение о порочности теории эволюции. Любимым аргументом адептов тезиса «диффузия опровергает теорию эволюции» был, пожалуй, следующий: некоторые африканские племена миновали бронзовый век, и из каменного века сразу перешли в железный. Но были и многие другие примеры, достаточно просто привести сотни случаев, когда культурный опыт народа не соответствовал эволюционистской последовательности стадий. И столь убедителен был этот аргумент для многих этнологов — многие из которых, правда, и так резко отрицательно относились к теориям эволюции, — что они с радостью одобрили окончательный вывод, что весьма образно было выражено Лоуи: «Экстенсивное присутствие диффузии ...подрубило под корень всякую теорию об исторических законах», под которыми он понимал эволюцию (Лоуи,1920а:434).

Подобный ход рассуждении ложен, что я показал более десяти лет назад (Уайт,1945а). Последовательность стадий развития эволюционизма имеет отношение к культуре, а не к народам и регионам («конкретная культура» определяется только в терминах народа или региона и, следовательно, является этническим или географическим концептом). Говорили, к примеру, что письмо должно пройти в своем развитии определенную последовательность стадий, но никто не говорил о том, что это обязательно для каждого конкретного племени или нации. Разумеется, Морган не предполагал, что ученики школы Сенеки должны были продраться сквозь иероглифику, прежде чем приступить к изучению алфавита. Антиэволюционисты смешали эволюцию культуры и историю культуры народа,— фатальная ошибка для этнологической теории. И отчасти она была сделана из-за того, что эволюцию считали разновидностью истории. Эволюция воспринималась как, образно говоря, «вертикальная теория», т.е. линейная последовательность событий во времени. «Экстенсивное присутствие диффузии»(Лоуи), горизонтальная история, была смешана с вертикальной историей, опровергая тем самым теорию эволюции. Эволюция стала считаться «псевдоисторией», как ее называл Сепир (Сепир,1927:101), в то время как диффузия считалась «истинной историей». Тогда на вопрос «Как развивается культура, если эволюция — это иллюзия?» дается следующий ответ: «Культура развивается главным образом путем заимствований, возникающих благодаря случайным контактам», и именно такой ответ на этот вопрос дает Лоуи (Лоуи,1920а:441). Разумеется, справедливо, что народы могут пополнять свои культурные запасы посредством заимствований друг у друга. Но следует также помнить, что такие вещи, как поэзия или алфавит, не могут быть заимствованы до тех пор, пока они не развились, а их развитие проистекает отнюдь не только за счет диффузии.

Джулиан Стюард повторяет старый тезис о том, что «диффузия опровергает теорию эволюции» даже в 1956 г. «Открытие того, что обычаи...заимствовались одним народом у другого, — пишет он, — нанесло удар по теории эволюции» (с.70). Тем не менее, отрадно наблюдать признаки начала перемены мнений в этой области. Гёбель, к примеру, заметил: «Чего эволюция...не делает, так это не формулирует порядка особенных стадий развития, через которые...должны пройти все общества...история определенного общества не может быть реконструирована исходя из общих положений эволюции» (1949:488). А более недавно Билз и Хойджер писали: «Следует подчеркнуть, что эти построения [ранних эволюционистов] имеют целью не разгадать тайны истории отдельных культур или народов, но обобщить эволюцию культуры как таковой. Подытоживается эволюция культуры, а не история отдельной культуры или отдельного народа» (1953:606).







Последнее изменение этой страницы: 2017-02-19; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.226.251.81 (0.005 с.)