Антонио Сальери – убийца Моцарта.

 

«Постой, постой, постой!..» – кричит Сальери, –

«Ты выпил!..»

 

И понимает, что, да! – выпил! свершилось!

и сделать ничего уже нельзя!

И в одно мгновенье осознав, что его троекратное «постой» может вызвать подозрение даже у простодушного Моцарта, спохватившись мгновенно, как бы взяв себя в руки, добавляет:

«...без меня?»

И словно в довершение сальериевского мучения, добрый друг и «единомышленник» Антонио Сальери – Вольфганг Амадеус Моцарт внезапно говорит Сальери то,

 

что ему, Сальери, как раз-то и хотелось услышать:

 

«Моцарт:

Когда бы все так чувствовали силу

Гармонии! Но нет: тогда б не мог

И мир существовать; никто б не стал

Заботиться о нуждах низкой жизни;

Все предались бы вольному искусству.

Нас мало избранных, счастливцев праздных,

Пренебрегающих презренной пользой,

Единого прекрасного жрецов».

Господи, господи, господи!!! – наконец-то!!!

 

Сальери слышит именно то, что он мечтал услышать

от Моцарта все эти годы.

И никакая зависть не позволила бы Сальери отравить Моцарта.

 

Но Моцарт уже выпил яд...

 

Ах, если бы Моцарт сказал все это вовремя, а не после отравления...

 

А ведь такое время было!

Даже в пределах текста «Маленькой трагедии». Читатель

сам может произвести этот эксперимент.

Давайте сделаем текстовую перестановку.

 

Когда Антонио Сальери, услыхав гениальный набросок

Моцарта, находит Бога:

«Ты, Моцарт, Б о г, и сам того не знаешь;

Я знаю, я»,

то, если бы Моцарт вместо своего издевательского и хулиганского: «Ба! Право? Может быть... Но божество мое проголодалось».

 

Ответил бы так:

 

«Моцарт:

Когда бы все так чувствовали силу

Гармонии! Но нет: тогда б не мог

И мир существовать; никто б не стал

Заботиться о нуждах низкой жизни;

Все предались бы вольному искусству.

Нас мало избранных, счастливцев праздных,

Пренебрегающих презренной пользой,

Единого прекрасного жрецов».

 

Но есть в «Маленькой трагедии» и еще очень важный знак, свидетельствующий о том, что не Сальери уничтожил Моцарта, а наоборот:

Моцарт не оставил Сальери ни одного шанса для того, чтобы жить дальше, находясь в гармонии с самим собой и в уверенности, что он, Сальери, выполнил свой долг.

В предсмертном монологе Моцарт говорит:

«Нас мало избранных, счастливцев праздных,

Пренебрегающих презренной пользой,

Единого прекрасного жрецов».

 

Вот это да!

Уже отравленный, Моцарт причисляет Сальери к самому священному кругу «жрецов, пренебрегающих презренной пользой».

И говорит он это после того, как Сальери в своем обвинительном монологе оправдывает убийство, которое ему предстоит совершить именно отсутствием «пользы» от того, что Моцарт существует:?

«Что пользы, если Моцарт будет жив

(курсив всюду мой. – М.К.)

И новой высоты еще достигнет?

Подымет ли он тем искусство?

Нет; Оно падет опять как он исчезнет:

Наследника нам не оставит он».

 

И вновь:

«Что пользы в нем?»

 

И поскольку Сальери не пренебрег «презренной пользой», наоборот, оправдывал убийство «бесполезностью» Моцарта и «полезностью» своего преступления, он осужден отныне никогда не причислять себя к немногочисленным «избранным, счастливцам праздным».

 

И еще одна удивительная пушкинская деталь:

Сальери осуждающе называет Моцарта «гулякой праздным».

Моцарт же радостно причисляет Сальери к своему уровню

«счастливцев праздных».

Какая риторика! Но и какой приговор!

А приговор этот произносит простодушный Моцарт. И тот факт, что Моцарт даже и не подозревает, что это приговор (ибо он действительно уверен, что Сальери, как и сам Моцарт, относится к «избранным счастливцам»), делает этот приговор куда страшнее, чем если бы Моцарт знал правду.

Итак, пушкинский Сальери теперь не просто убийца, он –

плебей, он – ничтожество.

И как человек, и как творец.

Имя Сальери навсегда входит в историю человечества. «Свершилось» то, о чем он мечтал всю свою жизнь. Бессмертие! Но какой ценой!

 

Но, все же, сколько бы я не перечитывал «Маленькую трагедию», для меня это непостижимо:

осознать, что пушкинский Сальери – убийца.

Ибо многое в образе пушкинского Сальери свидетельствует о том, что Антонио Сальери – не злодей, а прежде всего выдающийся мастер.

Художник, знающий цену мастерству, творчеству, самопожертвованию.

И кто, как не он, в этом мире до конца, по-настоящему понимает, кто такой Моцарт.

И убил Сальери не кого-нибудь, а именно МОЦАРТА!!!

Ибо все в пушкинской трагедии правда:

и зависть Сальери по отношению к Моцарту,

и сальериевское несогласие с моцартовским шутовством

как формой поведения гения,

и уверенность Сальери в его праве учить Моцарта нормам

поведения.

И сальериевская уверенность в том, что он, Сальери, –

истина в последней инстанции

(в том числе и в области всего, что касается понимания подлинного величия музыки Моцарта)

И сальериевская вера в то, что, убив Моцарта, он спасает

всех остальных.