ТОП 10:

Бинг не думал ни о чем постороннем уставу, стремясь начать “правильный” бой. Однако он не учел нескольких обстоятельств, которые сразу же поставили успех сражения под сомнение.



Во-первых, контр-адмирал Уэст, командовавший английским авангардом (5 линейных кораблей), совершил поворот не на три, а на семь румбов — то ли не разобрав сигнала, то ли считая, [510] что именно этот маневр поставит его суда прямо против французских{17}. Между тем строй кораблей Галиссоньера в тот момент был несколько вогнутым; таким образом, корабли Уэста оказались в совершенно невыгодной позиции по отношению к неприятелю. Англичане могли вести огонь лишь из носовых орудий, в то время как французы обрушили на них всю мощь батарей своего левого борта. Стремясь выйти из-под удара, Уэст повернул налево, но при этом стал отрываться от главных сил Бинга, все еще совершавших “спуск” на огневые позиции.

Во-вторых, “Интрепид” (“Бесстрашный”), головной корабль центральной группы англичан, несмотря на то что его угловой курс по отношению к французам был куда благоприятнее, чем у судов Уэста, получил тяжелые повреждения рангоута и рулевой системы и стал выходить из строя. Простейший здравый смысл требовал от Бинга приказать тому покинуть ордер и без промедления устремиться за своим авангардом, чтобы не бросать Уэста без поддержки. Однако подобный маневр означал нарушение рекомендуемого уставом ордера, и Бинг приказал своим главным силам замедлить ход, пока повреждения не будут исправлены, дабы английский флот был в состоянии продолжать сражение в изначальном строю.

Идеальный порядок движения главных сил Бинга оказался нарушен, но, что самое скверное, его авангард почти на час был предоставлен самому себе.

Уэст заметил это и начал замедлять ход своих судов. Галиссоньер прореагировал на действия англичан изящным “па”. Головные корабли его колонны стали поворачивать под ветер, и основные силы последовали за ними. При этом они проходили мимо сбившегося в кучу английского авангарда, поочередно нанося по тому артиллерийские удары, которые привели к огромным потерям среди английских моряков и тяжелым разрушениям на судах Уэста.

Когда “Интрепид” наконец закончил ремонт и Бинг подошел к своему авангарду, основная фаза боя была закончена. Галиссоньер занял удобную позицию под ветром, ожидая новой [511] английской атаки. Невооруженным взглядом было видно, что его суда находятся в отличном состоянии, — чего нельзя было сказать о кораблях Уэста.

Увидев повреждения на своих кораблях, Бинг счел за лучшее не вступать в новое сражение и ретировался к Гибралтару. Он даже не пытался высадить на Менорке десант, справедливо полагая, что Ришелье справится с тем без труда.

Это сражение вызвало во Франции небывалый энтузиазм — тем более что 28 мая гарнизон Порт-Махона капитулировал. Французы на время поверили в способность своего флота на равных сражаться с “владыками морей” — хотя было очевидно, что Галиссоньер не переоценивал свой успех и не попытался добить Бинга даже тогда, когда перевес в силах оказался на его стороне.

Английского же адмирала ждало отстранение от службы, а затем — суд. Поскольку воинственные круги во главе с Питтом все более забирали в свои руки власть над политикой Англии, им требовалась жертва — особенно жертва, связанная с партией тори. Неудачи первых месяцев войны вызвали в широких кругах английского общества жажду искупительной крови — и Бинг был казнен по приговору военного трибунала.

Однако захват Менорки так и остался исключением — при в целом пассивной стратегии французских морских сил. Объяснение тому простое: против шестидесяти французских линейных кораблей англичане могли выставить вдвое большее число судов того же класса. К тому же английские эскадры были лучше экипированы, обучены и руководились опытными, уверенными в себе адмиралами. Таким образом, стратегия французов вынужденно ограничивалась созданием косвенных угроз.

Главной такой угрозой была высадка на Британские острова. Еще во время войны Аугсбургской лиги, в 1690–1691 годах, французским экспедиционным войскам удалось поднять восстание в Ирландии, так что считаться с реальностью подобной угрозы англичане были обязаны{18}. Поэтому одно присутствие французской эскадры в Бресте вынуждало Англию держать почти половину своих кораблей в заливе Ла-Манш. Правда, блокада [512] Бреста в первые годы войны была непрямой. Близ этого порта располагался лишь усиленный дозор из быстроходных английских кораблей. Главные силы флота Ла-Манша находились в Дувре или в одной из баз на юге Британии.

Только в 1759 г., получив данные о том, что французы всерьез готовят высадку, английское Адмиралтейство отдало приказ о прямой блокаде Бреста. С этой целью близ французского берега отныне всегда находилось два десятка линейных кораблей англичан (под командованием адмирала Хоука), которые не позволяли французам выходить из бухты. Остальные корабли составляли оперативный резерв, находясь в английских базах в состоянии повышенной боевой готовности.

Тем не менее в конце лета того же года французы попытались сосредоточить в Бресте три из четырех своих действующих эскадр — Вест-Индскую, Тулонскую и собственно Брестскую{19}, — чтобы добиться численного превосходства в решающий момент и лишить англичан господства над Ла-Маншем хотя бы на несколько дней, необходимых для совершения высадки. 15 августа французский адмирал Де Ла Клю вышел из Тулона с эскадрой в 12 линейных кораблей. Французы считали, что Гибралтарская эскадра уже знакомого нам адмирала Боскоуэна (14 линейных кораблей) занята блокадой Менорки, а потому не сможет преградить им путь. Тем не менее за день до того, как Тулонская эскадра появилась на траверзе английской базы, Боскоуэн вернулся сюда с тем, чтобы отремонтировать и переоснастить свои корабли. Узнав от дозорного фрегата о проходивших французских судах, он тут же бросил свою эскадру в погоню.

Флотилия де ла Клю разделилась на две части. Меньшая (5 кораблей) укрылась в испанском порту Кадис. Оставшиеся корабли устремились на запад вдоль испанского побережья. Какое-то время казалось, что им удастся уйти: лишь замыкающее из судов де ла Клю ввязалось в бой с англичанами, шедшими за французской колонной сзади уступом, и оно в течение пяти часов выдерживало схватку с авангардом Боскоуэна.

Тем не менее англичане постепенно прижимали неприятеля к берегу. Де ла Клю, из опасений, что в случае выхода в открытое [513] море англичане его перехватят — а английские корабли обладали более высокими мореходными качествами в сравнении с французскими, — устремился в португальские территориальные воды и выбросил свои корабли на мель близ местечка Лагоа. Он рассчитывал, что португальское правительство по крайней мере интернирует корабли и экипажи. Однако Боскоуэн, действуя со свойственной ему безапелляционностью, вошел вслед за неприятелем в территориальные воды Португалии и захватил беззащитные французские корабли{20}.

Гибель Тулонской эскадры сорвала французские планы, тем не менее адмиралу де Конфлану, командующему Брестской эскадры, было приказано активизировать действия. Облегчала задачу осенняя погода с господствовавшими сильными западными ветрами и частыми штормами. Из-за погодных условий адмирал Хоук неоднократно отводил свои корабли от французского берега, и блокада становилась чисто условной. Именно в один из таких осенних дней в Брест прорвалась Вест-Индская эскадра.

Теперь де Конфлан имел 21 готовый к походу линейный корабль, не считая фрегатов и мелких судов. Когда очередной шторм заставил Хоука отвести большую часть своих кораблей от Бреста, французы решили улизнуть из ловушки. В случае удачного исхода попытки они могли направиться либо в Средиземное море, либо же (что являлось более предпочтительным) на одну из баз Вест-Индии, весьма подходящую для действий против английских атлантических коммуникаций.







Последнее изменение этой страницы: 2016-12-16; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.235.137.159 (0.01 с.)