От марксизма к идеализму. Судьбы российской интеллигенции

 

Развитие российской мысли серебряного века на уровне социаль-

ной и социально-политической философии имело примечательный век-

тор: для немалого числа интеллектуалов оно оказалось также движе-

нием от марксизма (или какой-либо сходной с марксизмом революци-

онаристской доктрины), от марксистского атеистического материализ-

ма, материалистической философии истории - к религиозно-идеали-

стическому пониманию общества, исторического процесса, в частно-

сти и в особенности исторических поворотов, свершившихся в нашей

стране.

 

Путь от марксизма к идеализму проделали многие выдающиеся

российские философы анализируемого периода. Существенны в дан-

ной связи два момента. Во-первых, сами эти мыслители в ставших

знаменитыми коллективных сборниках и в своих собственных произ-

ведениях не только обрисовали вехи столь типичного пути, но и пока-

ялись за заблуждения и содеянные ошибки.

 

К тому же эти марксистские заблуждения не прошли бесследно, не

остались только в прошлом. Внимательный анализ позволяет обнару-

жить некоторые последствия влияния марксистских идей даже в более

поздних религиозно-идеалистических построениях российских фило-

софов.

 

Во-вторых, путь именно от марксизма к идеализму позволяет выя-

вить роль социальной философии в философской мысли России и

зависимость самого социально-философского, философско-историчес-

кого размышления от глубоко занимавшего российских интеллектуа-

лов ситуационного философского анализа российских реалий.

 

Необходимо прежде всего задуматься над тем, почему отечествен-

ные мыслители, наделенные незаурядными способностями к тончай-

шим метафизическим и богословским размышлениям, столь часто по-

свящали свои произведения политике, политической экономии, соци-

альной философии, философии права, этике. Показателен и сам тот

факт, что в политически актуальных сборниках выступали авторы,

которых история причислила к когорте выдающихся философов на-

шей страны. Глубочайшая и, как выяснилось, вполне оправданная

тревога за судьбы России - вот что в первую очередь объясняет

несомненный социальный и этический уклон российской философии

серебряного века. Предчувствие опасностей, акцентирование противо-

речий, кризиса всей современной цивилизации - другая причина со-

циальной и нравственной ориентированности отечественной философ-

ской мысли. И не случайно в наследии большинства выдающихся

российских философов, которым в дальнейшем будут посвящены спе-

 

циальные главы, социально-философская, этическая, философско-

правовая проблематика неизменно занимает почетное место. Поэтому,

в частности, никак нельзя согласиться с теми историками философии,

которые склонны отделять "собственно философские" идеи и произ-

ведения российской философской классики от социально-философ-

ских работ и концепций. Иоо социальные идеи, восходящие к кон-

кретным социально-историческим событиям, в русской мысли в свою

очередь были увязаны в единый идейный и теоретический комплекс

со сложнейшими философско-метафизическими, гносеологическими

размышлениями и концепциями.

 

Вот почему некоторые сборники, "коллективные труды" мыслите-

лей России надолго приобрели огромный общественный резонанс. Это

были "Проблемы идеализма" (1902), "Вехи" (1905), "Из глубины".

Наиболее известным стал сборник с выразительным и символическим

названием "Вехи". Его авторами были известные отечественные писа-

тели, философы, публицисты - П. Б. Струве, М. О. Гершензон,

Н. А. Бердяев, С. Н. Булгаков, С. Л. Франк, А. С. Изгоев, Б. А. Ки-

стяковский. За сравнительно короткий срок "Вехи" выдержали более

40 изданий; печатались они вновь и вновь потому, что интерес читаю-

щей публики не ослабевал. Завязалась острая полемика.

 

Полемика вокруг "Вех" вспыхивала потом еще не раз. (Когда слу-

чилась революция 1917 г., когда Россия переживала новый, предска-

занный веховцами трагический кризис, то снова разгорелась полеми-

ка вокруг "Вех". Тогда были напечатаны новые сборники статей. Так,

возник сборник "Из глубины" авторами которого, кроме ранее на-

званных веховцев, были также П. И. Новгородцев, Вяч. Иванов и

др.) Но еще до революции 1917 г., по следам "Вех", был выпущен

целый ряд антивеховских произведений - например, сборник "Ин-

теллигенция в России". Когда веховцы выступили уже во второй раз,

когда их предсказания, увы, сбылись, то они напомнили прежним

читателям о самой главной цели, ради которой писали "Вехи": осуще-

ствить нелицеприятную историческую критику, а в значительной мере

и самокритику положения и роли интеллигенции в русской действи-

тельности, критически проанализировать особенности нравственной,

культурной и религиозной жизни России. Авторы были далеки от

желания опорочить русскую интеллигенцию. И не об интеллигенции

как таковой шла речь в "Вехах". Имелась в виду главным образом -

если говорить словами Бердяева, взятыми из его веховской статьи

"Философская истина и интеллигентская правда" - "кружковая"

интеллигенция, искусственно выделяющая себя из общенациональной

жизни. Вот об этой интеллигенции, которую Бердяев называл "интел-

лигентщиной", и повествовали "Вехи". Авторы отличали "интелли-

гентщину" от интеллигенции в широком общенациональном, общеис-

торическом смысле этого слова. И неоднократно предупреждали: они

вовсе не намереваются, - так писал в своем предисловии к первому

изданию "Вех" Гершензон, - с высоты некой якобы окончательной

истины доктринерски судить русскую интеллигенцию. Статьи, повто-

ряли авторы, написаны с болью за прошлое и в жгучей тревоге за

будущее родной страны.

 

В сборнике "Из глубины" Струве (в предисловии издателя) писал:

"Сборник "Вехи", вышедший в 1909 г., был призывом и предосте-

 

режением. Это предостережение, несмотря на всю вызванную им,

подчас яростную реакцию и полемику, явилось на самом деле лишь

робкими диагнозом пороков России и слабым предчувствием той

моральной и политической катастрофы, которая грозно обозначилась

еще в 1905-1907 гг. и разразилась в 1917 г. Историк отметит, что

русское образованное общество в своем большинстве не вняло обра-

щенному к нему предостережению, не сознавая великой опасности,

надвигавшейся на культуру и государство'". Таким образом, после

Октябрьской революции темы "Вех" вновь встали в повестку дня.

 

В данной главе движение от марксизма к идеализму будет просле-

жено, во-первых, на примере жизненного пути и духовного развития

двух выдающихся мыслителей России, П. Струве и С. Булгакова, а

во-вторых, в проблемном ракурсе: предметом рассмотрения станут

социально-философские размышления российских мыслителей, сгруп-

пированные вокруг "веховских" тем, которые не устарели и сегод-

ня - судеб русской интеллигенции, ее нравственного и правового со-

знания, ее подверженности революционаристскому соблазну и ее от-

ветственности.

 

Итак, сначала о двух "веховских" авторах, путь духовного разви-

тия которых типичен для России и вклад которых в отечественную

социальную мысль весьма значителен. Одним из организаторов сбор-

ников "Проблемы идеализма" и "Из глубины" был известный тогда в

России экономист, философ, публицист Петр Бенгардович Струне^

(1877-1944). Как и многие другие известные отечественные мысли-

тели, П. Струве в 90-х годах прошел через увлечение марксизмом,

под влиянием которого были написаны его первые работы, посвящен-

ные экономическому и социальному развитию России. В конце 90-х

годов он редактировал журналы "Новое слово" и "Начало", имевшие

четкую марксистскую ориентацию. В начале нового века П. Струве -

снова же вместе с другими представителями российской интеллиген-

ции - пережил глубокий идейный кризис, осуществив поворот от

марксизма к резкой критике его, к утверждению нового либерализма.

Он проделал путь от материализма - к идеализму, от атеизма - к

религиозному мировоззрению. Из произведений П. Струве начала века

в философском отношении наиболее интересны те, в которых разра-

батывались проблемы свободы и необходимости, субъективизма и ин-

дивидуализма в социальной философии. При этом Струве имел в виду

разоблачить - с философской, социологической, этической точек зре-

ния - народническо-популистский идеал, утверждая метафизические

и нравственные принципы плюрализма, высочайшего достоинства от-

дельной личности, ее свобод, прав и ценностей. На обоснование онто-

логических и этических предпосылок индивидуальной свободы в един-

стве с разработкой религиозного идеализма были направлены твор-

ческие усилия П. Струве как незаурядного философствующего соци-

ального мыслителя - начиная со статьи в сборнике "Проблемы идеа-

лизма" (1902) до поздних работ, написанных в эмиграции ("Заметки

о плюрализме", 1923, "Метафизика и социология. Универсализм и

сингуляризм в античной философии", 1935). Знавший марксизм не

понаслышке, рано начавший критиковать его философские ограни-

ченности, Струве "отрицал внутреннее родство марксистского учения

с немецким классическим идеализмом, усматривая его корни в школе

 

288____________________________________________________________________

 

Л. Фейербаха, французском материализме XVIII века и в теориях

социалистов-утопистов"^.

 

То значительное влияние, которое оказали в России сборники "Про-

блемы идеализма", "Вехи", "Из глубины", и объяснялось, в частно-

сти, высочайшей философской культурой авторов. Их суждения об

общественных событиях, о судьбах России и ее интеллигенции, о рос-

сийских революциях, о злоключениях идей, выросших на российской

почве и захвативших широкие массы населения, были глубоко проду-

манными и выстраданными. Что касается П. Струве, то он вскрыл

именно те ограниченности марксистской и вообще популистской иде-

ологии, которые многим его читателям могли показаться парадоксаль-

ными. Казалось бы, идеал социализма тесно связан с принципом "на-

дындивидуального устроения жизни": ведь он требует от индивида

подчинения его интересов и целей "жизненным отправлениям обще-

ственного целого". Казалось, что социалистическая идея или идея клас-

совой борьбы диктует индивиду самоограничение и даже самоотречение.

Однако противоречие, согласно Струве, в том и состоит, что социа-

лизм как хозяйственная система, как идеология революции развязы-

вает - "в погромном вихре" - эгоистические разрушительные стра-

сти индивидов, сбивающихся в аморфные толпы, мобилизует "враж-

дебные чувства личностей"^. Струве предрекает, что эта стихия в кон-

це концов должна привести к разгулу антиколлективистских действий,

к самому дикому индивидуализму и социальному атомизму. Это лишь

один из тезисов статьи Струве "Исторический смысл русской револю-

ции и национальные задачи", опубликованной в сборнике "Из глуби-

ны" и подводящей итог русских революций XX в.

 

Сходные идеи в сборниках "Вехи" и "Из глубины" развивал выда-

ющийся представитель русской интеллигенции - экономист, публи-

цист, философ, богослов Сергей Николаевич Булгаков^ (1871 -1944).

Сначала о его жизни, сочинениях и идеях, наиболее важных для фи-

лософии. Окончив в 1884 г. Орловскую духовную семинарию, а за-

тем - юридический факультет Московского университета, молодой

Булгаков стал одним из наиболее интересных специалистов по поли-

тической экономии. Проблемы капитализма он тогда исследовал под

влиянием Маркса и с марксистских позиций. И он - вместе с други-

ми, уже упоминавшимися "легальными марксистами" - на рубеже

веков прошел путь от марксизма к идеализму. В 1903 г. вышла его

работа, так и названная "От марксизма к идеализму". В 1911 г. сочи-

нения Булгакова были собраны в двухтомном сборнике "Два града"; в

1912 г. вышла первая книга его выдающейся работы "Философия хо-

зяйства". Наибольшую известность Булгакову принесло опубликован-

ное в 1917 г. произведение "Свет невечерний. Созерцания и умозре-

ния", как бы резюмирующая и собственные философско-религиозные

духовные поиски автора, и метафизические предпосылки его религи-

озного философствования, которое становилось все более богословс-

ким. Оригинальным моментом в философии Булгакова явилось то,

что обоснование идеи Бога как Абсолюта (связанное с глубоким ана-

лизом религиозного сознания акта веры, призвания религиозной фи-

лософии) было объединено с пристальным вниманием к "божествен-

ному Ничто" (находящему свое выражение в противоречивости мира,

 

антиномичности сознания и особо заостренному в так называемом от-

рицательном богословии). Бог и тварный мир, бытие и небытие, абсо-

лютное и относительное, свобода и необходимость, человек и поиск

им Бога, София как посредник между миром и Богом - таковы глав-

ные темы "Света невечернего", с удивительной метафизической тон-

костью, даже изощренностью анализируемые Булгаковым.

 

В 1918г. Булгаков принял сан священника. С этого же года он

жил в Крыму и работал над философскими произведениями. "Фило-

софия имени", "Трагедия философии", написанные в то время, были

изданы уже после смерти Булгакова. К 1918г. относится и его блестя-

щая религиозно-философская работа "Тихие думы". Но уже станови-

лось ясным, что богослов в нем брал верх над философом. Впрочем,

все творчество Булгакова (после отрезвления от марксизма) носило

ярко выраженный религиозный или богословский характер. Проде-

ланный им на рубеже веков путь духовной эволюции Булгаков глубо-

ко пережил и осмыслил как главный урок и как частное проявление

того, что он назвал "трагедией философии". Булгаков заявил, что

христианская догма обязана стать не только "критерием, но и мерой"

всякой философской конструкции. Вся новоевропейская философия

была обвинена Булгаковым в злонамеренном еретическом богоотступ-

ничестве, каковое объявлялось и основным источником, и главным

проявлением трагического кризиса философии. В европейской фило-

софии нового времени Булгаков особенно решительно критиковал дух

системности. Логическая непрерывность и логический монизм, - не-

обходимые черты всех философских систем, претендующих на роль

абсолютной философии. И хотя саму идею "философии Абсолюта" -

разумеется, в ее религиозной форме - Булгаков не отвергает, ему

претит заносчивое стремление системных философий выдать свой, и

именной свой проект бытия за самое Бытие, систему самого мира.

Историю философии он толкует как череду взлетов, которые неиз-

бежно оборачиваются стремительными падениями и поистине судьбо-

носными неудачами великих умов, общей трагедией философии.

 

Булгаков тоже испытал все горести эмиграции. В 1922 г. он был

выслан в Турцию. С 1923 по 1925 г. Булгаков преподавал церковное

право и богословие в Праге, а затем переселился в Париж, где также

вел преподавательскую деятельность и где окончательно кристаллизи-

ровались его богословские идеи. В Праге были написаны и опублико-

ваны его богословские сочинения ("Купина неопалимая", "Правосла-

вие", "Апокалипсис Иоанна" и др.).

 

Судьбы России, ее культуры и интеллигенции всегда глубоко вол-

новали Булгакова. Зная теперь главные этапы творчества о. Сергия

Булгакова, вернемся к его статье в "Вехах", весьма важной для ха-

рактеристики ранней булгаковской социальной философии.