Откуда прибудут будущие заботливые хозяева природы? 


Мы поможем в написании ваших работ!



ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Откуда прибудут будущие заботливые хозяева природы?



 

[Имеет ли значение] исчезновение кондора для ребенка, который никогда не видел простого крапивника?

Роберт Майкл Пайл, натуралист

 

1 я спросил увлеченного своим делом специалиста по проблемам окружающей среды и активного участника создания Южно‑калифорнийского речного парка Сан‑Диегуито «От гор до океана»: «Когда создание парка будет завершено и обширные пространства земли и воды превратятся в заповедник, смогут ли в нем играть дети?»

«В общем, они смогут ходить сюда в походы вместе с родителями…»

Он помедлил.

Но сможет ли ребенок свободно бродить по этой земле или, скажем, построить дом‑дерево? Мой друг задумался: «Нет, думаю, что нет. То есть я хочу сказать, что существует множество более действенных способов, которые помогают почувствовать себя частью природы».

Но когда я спросил, каков его первый опыт взаимодействия с окружающим миром, мой эколог робко ответил: «Я строил форты и дома‑деревья».

Он чувствует парадокс, но плохо себе представляет, что можно сделать. Множество традиционных занятий на природе ведет к ее разрушению. Для некоторых строительство дома‑дерева или форта‑крепости в лесу мало чем отличается от гонок на внедорожниках по дюнам. Разница совсем небольшая: в одном случае вы испытываете радость от общения с природой и это приводит вас в восторженное состояние, в другом – ваши ощущения тонут в шуме и выхлопных газах и вы оставляете за собой следы разрушения, которые не исчезнут тысячи лет.

Понять подобные различия не так‑то просто. Но коль скоро забота о природе все больше становится интеллектуальным занятием, никак не связанным с радостью ощущения природы, остается только недоумевать, откуда же возьмутся будущие специалисты по ее охране.

Если экологические группы вместе со скаутами и другими традиционно ориентированными на природоохранную деятельность организациями не растеряют того, что было сделано, и включатся в работу по охране природы, они не смогут игнорировать детскую потребность исследовать окружающую среду. Они должны понять, что здесь не обоитись без запачканных детских ладошек и промокших ботинок. И еще они должны помочь побороть страх, который отделяет детей от природы.

До настоящего времени большинство экологических организаций уделяли детям внимание чисто символически. Возможно, недостаток усердия здесь коренится в неосознанном двойственном отношении к детям, которые не только символизируют и представляют собой перенаселенность планеты. Получается совсем как в стародавней мантре: «И мы увидели врага в лице своего отпрыска» Вот что сказал Теодор Росзак, автор книги «Голос Земли» (The Voice ot the Earth): «Специалисты по охране окружающей среды в общем и целом слишком глубоко ушли в тактику, которая вот уже более тридцати лет служит только для их собственного удовлетворения, а на самом деле приводит к запугиванию и обвинению людей… Я задаюсь вопросом, сколько это может продолжаться… давить и давить на одну и ту же кнопку, вызывая чувство вины. Как говорят психологи, когда клиент приходит к вам с проблемой зависимости от чего‑то, то он уже достаточно пристыжен. Нельзя стыдить его еще сильнее».

То, что экологам необходима готовность детей идти с ними рука об руку, – факт самоочевидный, однако очень часто их воспринимают лишь как внешний показной фасад, за которым кипит серьезная работа взрослых по спасению мира. Один из явных просчетов при таком подходе – игнорирование того факта, что именно дети составят круг будущих избирателей, именно их внимание и голос нужно будет завоевать. И нет гарантии, что это получится, ибо в основе их отношения лежит личный опыт, а не рациональные умозаключения.

Возьмем в качестве одного из примеров наши национальные парки.

 

Добро пожаловать в национальный парк‑матрицу

 

Для нового поколения сама идея о кемпинге в Йосемите кажется странной и напоминает о телепередачах прошлых лет, где Люси, Дэзи, Фрэд и Этель путешествовали в своем пневматическом трейлере. В некоторых больших парках в последние несколько лет отмечается спад посещаемости – тенденция, предшествовавшая по времени террористическим актам 11 сентября в Нью‑Йорке и Вашингтоне. Казалось бы, это снижение могло бы пойти на пользу уставшим от чрезмерного наплыва посетителей и задыхающимся от автомобильных выхлопных газов паркам. Но в этом таится некая отсроченная опасность.

Сначала цифры. Общая посещаемость парков по сравнению с последним десятилетием осталась приблизительно на том же уровне, однако, если посмотреть повнимательнее на статистические данные, можно заметить, что число посетителей восточных городских парков и исторических достопримечательностей возросло, в то время как в основных парках запада посещаемость упала. «Статистика говорит о том, что в последующие два года произойдет дальнейшее уменьшение числа посетителей», – язвительно замечает в статье на эту тему обозреватель газеты Oregonian Майкл Милыитейн. Действительно, в зеркале цифр ситуация выглядит драматично. Посещение Йосемитского национального парка с 1996 года уменьшилось на 16 %. Пик посещений в Большом каньоне был отмечен в 1991 году, в Йеллоустоуне – в 1992 году, а в национальном парке Орегона Крейтер Лэйк – в 1995 году. Число посетителей национального парка Маунт Рэйнир уменьшилось с 1,6 млн в 1991 году до 1,3 млн в 2002‑м.

С конца 1980‑х годов в национальном парке Карлсбадские пещеры их число снизилось почти наполовину.

Основной причиной такого упадка, я думаю, является та пропасть, которая образовалась между молодежью и природой – переход из мира реальных ощущений к природе виртуальной. Однако анализ состояния национальных парков, проведенный университетом Северной Аризоны, позволил выявить два главных препятствия: это недостаток времени в семьях и широко распространившееся представление, что парки нужны только для созерцания пейзажей время от времени. К другим причинам относятся сократившиеся каникулы и отпуска, уменьшившееся количество экскурсий (от 3,5 до 2,5 дня), увеличение числа эмигрантов, особенно в Калифорнии, у которых ранее не было привычки посещать парки с дикой природой, увеличение платы за вход (на данный момент за въезд одной машины необходимо заплатить 20 долларов) и убеждение, что национальные парки – для богатых (при опросе посетителей Калифорнийского парка выяснилось, что более чем у двух третей их числа доход составляет не менее 50 тыс. долларов в год). На место кемпингу приходят «обзорные туры» – так официально именуется этот вид отдыха в парках.

В 2001 году число посетителей, остановившихся в кемпингах национальных парков, снизилось почти на треть, что оказалось самым низким показателем за последнюю четверть века. Снижение интереса к кемпингу особенно очевидно среди молодых людей до 30 лет; возможно, это результат того, что в детстве их не брали в кемпинг родители. Следовательно, и они не будут приучать к этому своих детей. Один из опросов в Калифорнии, используемый Мильштейном, показывает, что более восьми десятых приверженцев кемпингов приобрели интерес к походам еще в детстве. А ведь теперь в кемпингах более половины опрошенных были без детей.

Так для детей ли сейчас парки? У поколения «Матрицы» хирургическим путем изъяли очарование тайн природы и риска, сопряженного со стремлением их познать. Пока официальные представители работают над тем, как сделать парки более безопасными и доступными для посетителей, вышедшие из дома горожане предпочитают направляться скорее в Диснейленд, чем на дикую природу. Некоторые дети очень разочарованы, что в парке так мало диснеевских чудес. Вот что написал один из учеников средней школы, посетивший национальный памятник Мост‑радуга в штате Юта, самый большой в мире мост, созданный самой природой, который ее силами высечен из камня над современным озером Пауэлл более тысячи лет назад: «В каком‑то смысле мост меня разочаровал. Он был не так совершенен, как в брошюре». Родители разнообразили отпуск, взяв в аренду гидроцикл.

В этом и кроется опасность. Если при падении посещаемости парков и лесов возраст посетителей будет увеличиваться, откуда появится тот политический электорат, который будет оказывать паркам и лесам свою поддержку? Не было бы большой беды, если бы происходило просто уменьшение количества посетителей. Но дело в том, что явление это наблюдается в тот самый момент, когда развитие общества и его энергетические потребности резко усиливают давление на естественную среду.

Политический ветер сейчас дует в их сторону. Так, например, Служба охраны лесов США при очередном обновлении плана относительно южнокалифорнийского национального парка Кливленд на следующие пятнадцать лет рассматривала несколько радикальных предложений относительно северной трети леса. Они включают в себя затопление каньона с целью создания резервуара размером в 40 га, строительство двух высоковольтных линий электропередач протяженностью 46 и 50 км, проходящей через лес новой магистрали между округами Риверсайд и Орэнж.

Теодор Рузвельт создал Кливлендский национальный лес в 1908 году. С тех пор его площадь сократилась от 800 тыс. га до 170 тыс. га фрагментарных площадей. Если количество людей, преданных делу сохранения этих оказавшихся в опасности лесов, сокращается в такой же пропорции, представьте себе, сколько лесов и парков останется, скажем, году к 2108‑му, когда наше разросшееся население в отчаянии будет хвататься за любой клочок пространства?

 

Исчезающая плеяда ученых

 

В более широкий круг проблем входит и природоохранная этика будущего, вот почему столь тревожен факт, что специалистов по охране окружающей среды становится все меньше и меньше.

В 1978 году Томас Теннер, профессор университета штата Айова, провел исследование причин, побудивших людей заниматься проблемами экологии. Он составил список рядовых членов и руководящего состава природоохранных организаций. «Куда ни посмотри, чаще всего влияние оказывал приобретенный в детстве опыт жизни среди природы, в сельской местности или в другой, относительно естественной среде», – сделал вывод Теннер. Для большинства этих людей природа была доступна, и играть там можно было в свое удовольствие. Когда они были детьми, каждый новый день предоставлял им возможности новых открытий. «Последующие работы других исследователей подтвердили мои выводы», – сказал он. Изучение природоохранной деятельности в таких разных местах, как штат Кентукки и Норвегия, подтвердили, что полученный в детстве опыт является одной из важнейших предпосылок взрослой деятельности во благо природы. «Однако – непонятно, по какой причине, – не слышно, чтобы экологи выражали беспокойство по поводу отсутствия у детей тяги к природе».

По другим опросам ведущих специалистов по охране окружающей среды, проведенным психологом Луизой Шаула, «больше всего на приверженность делу охраны природы влияют две вещи: долгие часы, проведенные среди запомнившейся дикой или полудикой природы в детстве и отрочестве, и взрослые, которые научили уважению к ней». Детство занятых охраной природы людей и натуралистов полно историй о детском вдохновении, которое впоследствии привело их именно к этой профессии. Отец биофилии Э. О. Уилсон написал об этом в своих воспоминаниях «Натуралист» (Naturalist): «Большинство детей проходят через период увлечения жуками. Я свой так и не перерос. Опыт, передаваемый из поколения в поколение в необходимый момент, а не систематические знания – вот что делает человека натуралистом. Лучше какое‑то время оставаться невеждой, не знать названия анатомических подробностей. Лучше провести побольше времени в поиске и мечтах».

Эдмунд Моррис, описывая детские годы будущего президента, известного защитника природы Теодора Рузвельта, говорит примерно о том же:

 

«Вечно сидевший за книгами Тедди познал „чарующую прелесть“ строительства вигвамов в лесах, сбора лесных орехов и яблок, охоты на лягушек, сенокоса и сбора урожая и легких пробежек босиком по длинным, устланным листвой аллеям… Даже в эти ранние годы его познания о природе и ее законах ошеломляли. Несомненно, многое из этих знаний было приобретено зимой [за чтением]… но каждое лето запас пополнялся длительными часами наблюдений за окружающей его флорой и фауной.

…Интерес Тедди ко всему, что было „любопытного и живого вокруг“, стал настоящим испытанием для старших. Встретив в трамвае, миссис Гамильтон Фиш, он по рассеянности поднял шляпу, из‑под которой выпрыгнули сразу несколько лягушек, к общему смятению ехавших рядом пассажиров… Протесты горничной вынудили Тедди перевести музей естествознания Рузвельта из собственной спальни в холл наверху. „Как я буду стирать, – жаловалась прачка, – если к ножкам умывальника привязана каймановая черепаха?“»

 

Существованием этой черепахи мы обязаны Йосемиту. Как и у Рузвельта, детство писателя Уоллеса Стегнера[71]было заполнено коллекционированием всевозможных живых существ, и коллекционер зачастую не очень‑то заботился о сохранении видов – такие были времена. В своем эссе «Поиск места: мигрирующее детство» (Finding the Place: a Migrant Childhood) он описал городок в прериях Саскачевана, в котором провел ранние годы детства. Его домашними животными или временными гостями были совы, сороки и черноногий хорек. Много дней своего детства провел он «выслеживая, стреляя, расставляя ловушки, травя и заливая водой сусликов, которые обосновались на полях пшеницы… Казалось бы, такое занятие не воспитывает высоких моральных качеств и не очень‑то развивает ум. Однако на этой почве и выросла любовь к природе».

Как бы то ни было, природоохранные организации столкнулись лицом к лицу с силой, препятствующей их развитию, совсем как газеты, оказавшиеся перед фактом старения их читательской аудитории. Так, средний возраст американцев, выписывающих газеты, перевалил за пятьдесят и увеличивается по мере того, как общее число подписчиков уменьшается. Средний возраст членов клуба Сьерра[72]сейчас тоже около пятидесяти и продолжает увеличиваться. В стране, где молодежь настолько сильно отличается культурно и этнически (у всех разное представление о ценности природы), специалисты, занимающиеся охраной природы, кажутся седыми стариками. Это еще одна причина, побуждающая все природоохранные группы утроить усилия, направленные на при‑влечение молодежи, и речь об этом пойдет в следующей главе. Однако подобным организациям сейчас необходимо также задать самим себе вопрос: не способствует ли такому отделению в какой‑то мере политическая и культурная линия, которой они придерживаются?

Такой же вопрос должны задать себе и другие организации, занимающиеся проблемами контакта детей с природой.

 

Скауты будущего

 

Мадху Нараян была трех месяцев от роду, когда родители, эмигранты из Индии, впервые взяли ее в кемпинг. Еще через несколько лет они путешествовали по западу, разбивая на ночь бивак с палаткой. Нараян полагает, что у родителей тогда было не особенно много денег, а кемпинг был недорогим способом путешествовать. Он давал возможность посмотреть страну, которую они избрали. «Мы ехали много дней, и погода была прекрасной, а потом полили дожди», – рассказывает она. Во время грозы с молниями и громом ветер унес палатку, и они спали в машине, прислушиваясь к порывам ветра, гулу дождя и грохоту, доносившемуся из леса. Даже теперь, в тридцать лет, Нараян вздрагивает, рассказывая эту историю.

Ее становление прошло под воздействием пережитых ею испытаний стихиями и тайны, которая их окружала. Сегодня, отвечая за образование в разросшемся движении девочек‑скаутов в калифорнийских округах Империал и Сан‑Диего, она хочет дать им возможность непосредственного контакта с природой. Но это не так просто. В основе традиционного представления движения скаутов, как девочек так и мальчиков, лежит восприятие природы как центра всего остального, организационного принципа, смысла существования, но как раз смысл куда‑то исчезает.

В штаб‑квартире скаутов – лагере Бальбоа в Сан‑Диего – городском палаточном лагере, созданном в 1916 году, Нараян и Кэрил О'Брайен, помощник директора регионального Совета герлскаутов, раздают стопки литературы, рассказывающей о программах, которые они разработали для более чем тридцати тысяч девочек‑участниц. Впечатляет, но за последние три с лишним года число участниц в регионе не увеличилось, несмотря на стремительный рост населения. Региональный совет действует напористо. Он предлагает, например, посещение городского музея естествознания с ночным наблюдением, программу юного натуралиста, рассчитанную на целый день, иные обычно проводимые в летнем лагере мероприятия. Однако основная часть программ герлскаутов не связана с природой. Сюда входят (наряду с продажей печенья) такие программы, как «Обучение сдержанности», «Борьба с курением», «Обучение гольфу», «Самосовершенствование», «Фестиваль науки», «Самозащита», «Финансовая грамотность». В ближайшее время главный администратор пригласит представительницу деловых кругов, которая объяснит девочкам, как проходить интервью при приеме на работу, расскажет о разработке изделий и маркетинге.

Разница между прошлым и будущим движения герлскаутов особенно хорошо видна на примере лагерей, расположенных в горах к востоку от города: один считается традиционным, со столовыми на открытом воздухе и разбитыми среди деревьев палатками, другой – новый – похож на пригородный район с улицами, освещенными фонарями. «Я была поражена, когда узнала, что девочкам не разрешается лазить по деревьям», – говорит О'Брайен. Ответственность постоянно увеличивается. «Когда я была ребенком, я падала и поднималась, училась решать свои проблемы. Я дважды ломала руку, – рассказывает Нараян. – Сейчас, если родители отправляют ребенка в лагерь без единой царапины, то лучше и вернуть его в таком же виде. От вас ждут именно этого – ответственности за других. Я должна относиться к этому с уважением».

Организации скаутов должны также терпеливо относиться к возмутительному увеличению стоимости страхования ответственности. Явление это характерно не только для Америки. В 2002 году австралийские скаутские организации – герл‑гайды и скауты Австралии – сообщили о 500‑процентном увеличении за год страховых взносов, что заставило директора‑распорядителя выступить с предупреждением: движение скаутов окажется «нежизнеспособным», если страховые взносы будут продолжать расти.

С учетом все возрастающего социального и юридического давления организации скаутов заслуживают похвалы за то, что продолжают поддерживать связь с природой. Нараян под‑черкнула, что из двух тысяч девочек, посетивших летние лагеря, большинство всем сердцем полюбили природу, хотя это не всегда проявлялось в чем‑то конкретном. «Но теперь мы чувствуем необходимость оборудовать в лагерях технические лаборатории или создать компьютерный центр изучения природы. Дело в том, что люди к этому привыкли», – говорит О'Брайен. Движение скаутов реагирует на то же давление, которому подвергаются школы. Сокращение свободного времени и часов, отведенных общению в семье, приводит к тому, что американцы ждут, что подобные организации возьмут на себя тяжелую ношу общества – научат детей большинству тех социальных, моральных ценностей и политических уловок, которых потребует от них жизнь. Спросите любого бойскаута, и он ответит вам, как трудно это осуществить.

Справедливо это или нет, но имидж американского бойскаута изменился: вместо аккуратненького мальчика, который учится завязывать узлы и ставить палатки, он стал похож на уверенного в себе мужчину, который выступает против гомосексуалистов и изгоняет атеистов. Не только герлскауты, но и бойскауты стремятся идти в ногу со временем и иметь модный прикид. В новом национальном Музее скаутов в Ирвинге, штат Техас, представлены используемые технологии виртуальной реальности, позволяющие посетителям забираться на горы, спускаться по реке на байдарке и даже разыгрывать спасение на горных велосипедах. Представители организации «Доброе отношение к животным» начали кампанию с целью убедить бойскаутов отказаться от наградных значков за рыбную ловлю. В 2001 году Dallas Morning News сообщила о том, что советы бойскаутов по всей стране распродают лагеря, чтобы оплатить счета.

Ни бойскаутам, ни герлскаутам не так‑то просто быть «зелеными».

Сегодняшние родители подталкивает бойскаутские лагеря к еще более безопасной деятельности, ко все большему внедрению современных технологий. Скаутам приходится бороться за то, чтобы идти в ногу со временем, чтобы у них было то, что можно предложить каждому. Возможно, это хорошая маркетинговая политика. А возможно, и нет (один проницательный редактор как‑то сказал мне: «Книга, написанная для всех, – книга ни для кого»). В то время как границы движения скаутов расширяются, их направленность на общение с природой сужается. Есть и такие родители, а также лидеры скаутов (но их меньшинство), которые начинают выступать за возвращение к природе. «Обычно это те, кто постарше, – говорит О'Брайен. – Те, кто еще помнит былые времена». Могут ли эти взрослые предложить что‑то конкретное для развития маркетинговых возможностей в крупных кампаниях будущего? Чем рассматривать природу на слайдах или выступать с предложениями отказаться от не связанных с природой программ в пользу мероприятий, проводимых непосредственно на природе, почему бы не попросить этих взрослых создать целое новое направление в движении скаутов? Интересная возможность, сказала О Брайен. Фактически это имеет смысл не только как маркетинговый инструмент (определить свою нишу и занять ее), но и является своего рода миссией.

Лидеры скаутов подчеркивают, что в основе скаутского движения – образовательная программа, которая формирует характер молодых людей, учит верности традициям, помогать другим, вести здоровый образ жизни, прививает стремление учиться всю жизнь. Основатель движения бойскаутов лорд Бадэн‑Пауэлл, несомненно, понимал, что природа – благодатная почва для формирования характера детей и для их здоровья. Лучший способ достичь этих образовательных целей (и тем самым оживить движение в маркетинговом плане) – это вернуться к основе основ движения скаутов, к природе. Именно такой подход поддерживают многие родители и лидеры скаутского движения.

Нараян тоже из их числа. «На моей первой работе, в другой организации, я вывозила больных СПИДом детей в горы. Это были дети, которые раньше не выезжали дальше городских окраин, – говорила она. – Однажды ночью меня разбудила девятилетняя девочка. Ей нужно было выйти. Мы вышли из палатки и посмотрели наверх. Девочка затаила дыхание и вцепилась мне в ногу. Раньше она никогда не видела звезд. В эту ночь я убедилась, какую власть имеет природа над ребенком. Девочка стала другим человеком. С этого момента она начала все замечать. Увидела она и замаскировавшуюся ящерицу, которую все пропустили. Она обратилась к своим чувствам. Она проснулась».

 

Теория слияния

 

Защита природы зависит не только от организующей силы и руководящих организаций, она также зависит от качества взаимоотношений между молодежью и природой, от того, как молодые люди связаны с природой и связаны ли они с ней вообще.

Я часто раздумываю над тем, что именно привязывает меня к этому месту, к Южной Калифорнии, кроме хороших друзей, интересной работы и хорошей погоды. Конечно, это не та окружающая среда, что преобразована человеком, не та земля, которая изрезана на куски и изменена до неузнаваемости. Что я люблю, так это парки и старые окрестности города, особенно по утрам, когда все сглажено туманом. Я люблю побережье. Тихий океан, противящийся переменам, сохраняющий свою неукротимость для любителей серфинга Южной Калифорнии. Он надежный, всегда здесь и в то же время таинственный и опасный, а некоторые его обитатели превосходят человека по размерам и по непостижимости их тайны. Я не увлекаюсь серфингом, но коль скоро привязанность моя к океану существует, то ей уже никуда не деться.

Когда я еду на восток в горы через Меса Грандэ, Санта Изабель и Джулиан, я знаю, что это те самые места, которые живут в моем сердце. В них есть тайна, которая делает их непохожими ни на какие другие места на Земле. Однако всегда, да‑да, всегда внутренний голос подсказывает мне: не привязывайся к ним слишком сильно. Из‑за разрастания урбанизированных пригородных зон у меня появляется чувство, что и поля, и реки, и горы, которые я так люблю, могут исчезнуть, когда я приеду сюда в следующий раз, и по этой причине я не могу отдаться им со всей полнотой. Я думаю о детях, которые либо никогда не ощущали привязанности к природе, либо с самого начала научились не доверять собственным ощущениям. Испытывают ли они нечто схожее с моими чувствами, рождается ли в них такой же отклик?

Бесспорно, детям необходима настоящая привязанность к земле не только для поддержания здоровья, но и для того, чтобы они чувствовали потребность защищать природу, совсем как взрослые; не только в разговорах, но и как граждане, как члены общества, имеющие право голоса.

В течение двадцати пяти лет психолог Марта Фаррелл Эриксон и ее коллеги пользовались «теорией привязанности» (так они называли экологическую модель развития ребенка) как основой для длительного изучения взаимоотношений родителей и детей. Они применяли их для превентивного вмешательства в ситуациях, связанных с повышенным риском. Главным звеном работы Эриксон стало здоровье семьи как основной составляющей здорового общества.

Обычно, говоря о привязанности родителей и детей, мы очень редко наблюдаем отсутствие таковой, даже в тех случаях, когда родители безответственны, ненадежны и редко бывают дома. Скорее, мы имеем дело с привязанностями разного уровня. Например, ребенок, у которого родители хронически неотзывчивы (предположим, склонны к депрессиям), в целях самозащиты, во избежание боли, боясь оказаться отвергнутым, отстраняется, переставая проявлять к родителям интерес. Таким образом развивается то, что мы называем настороженно отстраненной привязанностью.

Я высказал предположение, что аналогичные симптомы дефицита привязанности отмечаются и в реакции людей, у которых слабо развито чувство связи с землей. По собственному опыту я могу сказать, что из‑за ускоренного развития той части страны, где я живу, моя привязанность к этому месту довольно непроста. Многие из тех, кто живет здесь уже десятилетиями (я, например, приехал из Канзаса), приросли к Южной Калифорнии телом, но не душой. Исследуя развитие ребенка, мы видим, что теория привязанности основывается на глубинной связи между ребенком и его родителями, представляющей собой комплекс психологических, биологических и духовных процессов, и что без этой связи ребенок чувствует себя потерянным, уязвимым, беззащитным перед лицом возможных патологий в будущем. Я убежден, что нечто подобное наблюдается и в привязанности взрослых людей к месту, что эта самая связь с местом и дает им ощущение принадлежности к чему‑то и смысла. Без глубинной привязанности к месту взрослые люди, точно так же, как и дети, чувствуют себя потерянными.

«Мысль о рассмотрении отношений ребенка с природой в ракурсе теории привязанности кажется мне очень интересной», – сказала Эриксон. Затем она добавила:

 

«Занимаясь в основном изучением проблемы развития детей, мы, кажется, довольно многое упускаем в области восприятия детьми природы. Было бы очень интересно проследить, как ребенок с детских лет воспринимает природу, а затем влияние этого опыта восприятия природы на его дальнейшее комфортное состояние и уважение к миру природы в целом. Комфорт и уважение – вот две вещи, которые являются центральными в вопросе изучения привязанности родителей и детей. Предоставив природным силам возможность успокаивать и смягчать нас в суматохе будней, было бы интересно проследить, как привязанность семьи к природе влияет на качество семейных отношений в целом. Основываясь на собственном опыте, я могу сказать, что для прочных взаимоотношений в моей семье благодатную, живительную силу дал опыт совместного общения с природой. Это и то радостное изумление, которое испытывали мы вместе с едва научившимся ходить малышом, который, отодвинув камень, обнаружил под ним великолепного жука размером с мышь, и наши прогулки в его школьные годы по реке в стареньком каноэ, и наши походы в горы».

 

Привязанность к земле идет во благо не только ребенку, но и самой земле. Как утверждал натуралист Роберт Финч, «существует такой важный момент в нашем отношении к месту, когда мы, вне зависимости от того, хотим того или нет, начинаем понимать, что нам больше ни до чего нет дела, вдруг убеждаемся против своей воли, что все окрестности, и весь наш город, и наша земля в целом – все потеряно». В этот момент, считает он, местный ландшафт больше не воспринимается как «живой, дышащий, прекрасный спутник человеческого существования, а как нечто, пережившее необратимую духовную смерть. И хотя угасшую жизнь можно поддерживать всевозможными техническими средствами – очищающими сточные воды растениями, „компенсационным“ увлажнением, программой поддержки моллюсков, известковой обработкой прудов с повышенным окислением, гербицидами для… прудов, программой подкормки прибрежной зоны, специально отгороженными местами для птиц, отдельно обозначенными „зелеными зонами“, – она больше не течет, а если еще как‑то и продолжается, то уже не по собственной воле».

Когда какая‑либо местность подвергается быстрому изменению, которое ведет к нарушению ее целостности, то возникает риск утраты детьми привязанности к этой земле. Если же у детей нет связи с землей, на которой они живут, они не возьмут у природы те физиологические и духовные блага, которые она дает, не смогут ощутить вечную преданность окружающей природе, месту, в котором они живут. Этот недостаток привязанности только укрепляет почву, на которой вырастает ощущение оторванности от первоосновы, ощущение, закручивающее трагическую спираль, в основе которой лежит отстраненность наших детей от мира природы.

Я не хочу сказать, что ситуация безнадежна. Это далеко не так. Группы охраны окружающей среды и во многих случаях традиционные организации скаутов начинают осознавать, какую угрозу природе таит в себе расстройство, вызванное дефицитом общения с ней. Некоторые из этих организаций, как мы увидим, встали на путь восстановления союза детей с природой. Они понимают, что, пока знания о природе обладают живительной силой, страстное желание спасти то, что осталось нам в наследство, будет тем топливом, которое позволит нам выдержать долгий путь. И путь этот пройдет через восстановление зеленых городов к восстановлению утраченной земли и воды. Страсть не получить ни с видеозаписи, ни с CD – она у каждого своя. Страсть к жизни поднимается из самой земли в испачканных ладонях ребенка, она проходит через пропахшие травой рукава в самое сердце. И если мы хотим спасти движение в защиту окружающей среды и саму эту среду, то мы должны спасти и вид, подвергшийся опасности исчезновения: мы должны спасти ребенка, кровными узами связанного с природой.

 

Часть IV



Поделиться:


Последнее изменение этой страницы: 2016-12-13; просмотров: 156; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.215.186.30 (0.064 с.)