ТОП 10:

В целом для социологии семьи характерен существенный спад исследовательской активности, тем не менее эмпирический запас



Э. Тоффлер. «Шок будущего» с.263-285

СЛОМАННАЯ СЕМЬЯ

На нас вот-вот обрушится поток новаций. Из универси­тетов и исследовательских центров — на заводы и в конто­ры; с рынка и из массовых средств информации — на наши социальные отношения; из общества — на домашнюю жизнь. Новации глубоко проникнут в нашу частную жизнь и со­здадут небывалые напряжения внутри семей.

Некогда семья считалась «могучим средством от ударов общества»; после сражений с большим миром человек воз­вращался в семью избитым, в синяках и обретал здесь един­ственно устойчивое место среди все более изменчивого окружения. Но по мере развития сверхиндустриальной ре­волюции это «противошоковое средство» само становится источником шоков.

Для критиков общества наступило блаженное время спе­куляций: семья «на грани полного исчезновения», заявляет Фердинанд Ландберг в труде «Наступающее преобразова­ние мира». Ему вторит психоаналитик Уильям Вулф: «Се­мья мертва; она держится первый год или два после рождения ребенка. Такой будет ее единственная функция впредь». Пессимисты уверяют нас, что семья стремительно уходит в небытие, но редко говорят, что именно придет ей на смену.

Напротив, оптимисты уверяют: как семья существовала во все времена, так и будет существовать. Некоторые даже пытаются доказать, что семья приближается к своему золо­тому веку. С увеличением досуга, теоретизируют они, чле­ны семьи будут все больше времени проводить вместе и получать большое удовлетворение от совместной деятель­ности. «Семья, где все вместе играют, вместе и остается», —и так далее.

Есть воззрения и более глубокие: бури грядущего вре­мени заставят людей глубже уйти в семью. «Люди будут всту­пать в брак, чтобы войти в устойчивую структуру», — пишет доктор Ирвин М. Гринберг, профессор психиатрии Медицинского колледжа Альберта Эйнштейна. С этой точки зрения семья служит человеку «компактной корневой системой», страхующей его в бурях перемен. Короче говоря, чем изменчивей и непривычней внешний мир, тем более важной становится роль семьи.

Возможно, в этом споре обе стороны неправы, посколь­ку будущее различимо яснее, чем кажется. Семья может и не исчезнуть, и не войти в новый золотой век. Вероятнее всего, что она разобьется вдребезги, но лишь затем, чтобы потом принять новый и странный облик.

ТАИНСТВО МАТЕРИНСТВА

Самая очевидная из всех сил, грозящих семье разруше­нием в ближайшие десятилетия, — новая технология дето­рождения. Ныне следует считать реальной возможность заранее выбрать пол младенца или даже запрограммировать его IQ, предопределить его внешний облик и черты лично­сти. Имплантация эмбрионов, выращивание младенцев «в пробирке», возможность принять пилюлю и тем обеспечить себе рождение двойни или тройни — и более того, возмож­ность пойти в «эмбриобанк» и попросту приобрести эмбри­оны, — все это уходит столь далеко за пределы любого человеческого опыта, что в будущее надо смотреть скорее глазами поэта или живописца, чем социолога или традици­онного философа.

Принято считать, что обсуждение таких материй не слишком академично и даже легкомысленно. Но достижения науки и техники — или даже одной репродуктивной биологии — могут очень скоро смести ортодоксальные по­нятия о семье и ее обязанностях. Если детей начнут выра­щивать в лабораторных колбах, то что тогда произойдет с самим понятием материнства? И что будет с представлени­ями женщины о себе, если общество от начала времен считало первейшей миссией женщин рождение и воспитание детей?

Пока что немногие социологи начали заниматься этими проблемами. Один из них — психиатр Хаймен Г. Вайтцен, заведующий психоневрологической службой Нью-Йоркской поликлинической больницы. Он полагает, что цикл деторож­дения «удовлетворяет главную творческую потребность боль­шинства женщин... Они гордятся своей способностью рожать детей... Особая аура благости, окружающая беременных жен­щин, нашла широкое отображение в литературе и искусстве как на Западе, так и на Востоке». Вайтцен задается вопросом: что произойдет с культом материнства, если «ребенок в бук­вальном смысле не будет потомством женщины, а вырастет из генетически «выдающейся» яйцеклетки, перенесенной в ее матку от другой женщины или даже из чашки Петри?» По его мнению, если женщины будут иметь общественный вес, то уже не потому, что они могут рожать детей. Близится конец мистического отношения к материнству.

Не только материнство, но и само понятие родительского статуса может быть радикально пересмотрено. На деле вскоре может оказаться, что в рождении ребенка могут участвовать больше двух биологических партнеров. Доктор Беатрис Минц, специалист по биологии развития из Филадельфийского ин­ститута исследований рака, вырастила создания, которых на­зывают «мультимышами», поскольку у них много родителей. «Мультимышей» получали следующим образом: из двух бере­менных самок извлекались эмбрионы; их помещали в лабора­торную кювету и выращивали там, пока два зародыша не превращались в единый растущий эмбрион. Тогда его поме­щали в матку третьей мыши. Появившийся на свет мышонок нес на себе явные генетические характеристики обеих пар мышей-доноров. Эти типические «мультимыши», рожденные от двух пар родителей, имели белую шерсть и белые усы на одной стороне головы, темные шерсть и усы на другой сторо­не, а на теле — полосы обоих цветов. Выращенные таким об­разом 700 мышей уже произвели больше 35 000 потомков. Итак, если уже есть «мультимыши», то почему бы не появить­ся «мультилюдям»? Кого надо считать родителем при таких обстоятельствах? Когда женщина вынашивает ребенка, зачатого в матке другой женщины, кто его настоящая мать? И совершенно так же — кто отец?

Когда супружеские пары действительно смогут покупают эмбрионы, статус родителей станет понятием юридическим не биологическим. Если такой процесс не будет под строги контролем, то можно представить себе гротескную ситуацию: некая пара покупает эмбрион, выращивает его «ин витро» а затем покупает второй эмбрион — от имени первого, в каче­стве его доверенных лиц. Юридически эта пара может стать «дедом и бабкой», когда первый ребенок еще будет ходить в коротких штанишках. Нам потребуется новая терминология для обозначения таких родственных связей.

Более того, если эмбрионы продаются, почему бы фир­ме не купить одну штуку? Или десять тысяч штук? И про­дать их? А если не фирме, то как насчет некоммерческой лаборатории? Еще вопрос: покупая и продавая эмбрионы, „не возвращаемся ли мы к рабовладению в новой форме? Таковы кошмарные вопросы, которые нам вскоре придется обсуждать. Поэтому абсолютно неразумно размышлять о будущем семьи только в общепринятых понятиях.

Перед лицом стремительных социальных перемен и по­трясающих возможностей научной революции члены сверхиндустриального общества могут быть принуждены к экспериментам с новыми формами семьи. Возможно, пред­приимчивые малые группы будут опробовать некие экзоти­ческие семейные отношения. Они начнут с изменений существующих форм семьи.

УПРОЩЕННАЯ СЕМЬЯ

Они внесут одну несложную перемену: упростят семью. Типичная семья допромышленной эпохи не только имела много детей, в ней было немалое число и других членов — мобильны.

Индустриализация потребовала огромного числа рабочих готовых сняться с места в поисках работы и, если потребуется, переехать еще раз. Поэтому расширенная семья постепенно сбросила «лишний вес», и образовалась так на­зываемая нуклеарная семья — компактная и состоящая толь­ко из родителей и детей. Эта новая форма, более мобильная, чем традиционная расширенная семья, стала стандартом для всех промышленных стран.

Однако же супериндустриализация, этот очередной шаг технико-экономического развития, требует еще большей мо­бильности. Поэтому можно ожидать, что в будущем многие останутся бездетными, семья примет самую простую фор­му: мужчина и женщина. Два человека — возможно, со сходными карьерами — сумеют более эффективно преодолевать социальные невзгоды, тяготы обучения, смены работы и переезды с места на место, чем семьи, отягощенные деть­ми. Антрополог Маргарет Мид в свое время указала на то, что мы, возможно, уже продвигаемся к системе, в которой «родительские обязанности примет на себя только малая часть семей, главной функцией которых будет воспитание детей», а остальная часть населения будет «впервые в исто­рии вольна действовать поодиночке».

Компромиссным решением будет, вероятно, отсрочка деторождения. Сегодня мужчины и женщины зачастую стоят перед тяжким выбором между карьерой и детьми. В буду­щем многие пары будут решать эту проблему, откладываяпроцесс рождения и воспитания детей до ухода с работы.

Нашему современнику это может показаться весьма странным. Но когда деторождение будет оторвано от его биологической основы, ничто, кроме традиции, не заставит людей заводить детей в молодости. Почему бы не выждать и не купить себе эмбрионы позже, когда рабочая карьера останется позади? Поэтому, похоже, не молодые и средневозрастные семьи будут воспитателями детей, а люди, пере валившие за шестьдесят. Семья пенсионеров может стать признанным и заметным социальным институтом.







Последнее изменение этой страницы: 2016-08-26; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 18.208.186.19 (0.005 с.)