Переосмысление, или транспозиция, синтаксических структур



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Переосмысление, или транспозиция, синтаксических структур



Одной из основных классификаций предложений в синтак­сисе является, как известно, классификация по цели высказы­вания на повествовательные, вопросительные, восклицательные и побудительные. Известно также деление предложений на ут­вердительные и отрицательные. Каждый из этих разрядов име­ет свои формальные и интонационные признаки. Каждый мо­жет, однако, встретиться и в значении любого из остальных, приобретая при этом особое модальное или эмоциональное зна­чение, экспрессивность или стилистическую окраску. Так, на­пример, утвердительные по форме предложения могут исполь­зоваться как вопросы, если спрашивающий хочет показать, что он уже догадывается о том, каков будет ответ, и ему это не без­различно. Они также могут служить как побуждения к действию. Так называемые риторические вопросы служат эмфатическим утверждением, а повелительные предложения могут иногда пе­редавать не побуждение к действию, а угрозу или насмешку. Все эти сдвиги, т.е. употребление синтаксических структур в несвой­ственных им денотативных значениях и с дополнительными коннотациями, называются транспозицией.

Рассмотрим сначала транспозицию повествовательного предложения с превращением его в вопрос. Такая транспозиция с очень разнообразными коннотациями получила довольно широкое распространение в разговорной речи.

В пьесе П. Шафера «Упражнение для пяти пальцев» просто­ватый, но прямодушный мебельный фабрикант Стэнли и его жена, мещанка, полная претензий на высокую культуру и вкус, борются за влияние на девятнадцатилетнего сына Клайва. В при­веденном ниже диалоге можно рассмотреть разные типы воп­росов с прямым порядком слов:

Louise (brightly, putting her husband in his place): Who was in it, dear?

Lawrence Olivier? I always think he is best for those Greek things, don't

you? ... I'll never forget that wonderful night when they put out his

eyes — I could hear that scream for weeks and weeks afterwards

everywhere I went. There was something so farouche about it. You know

the word, dear, farouche? like animals in the jungle.

Stanley (to Clive): And that's supposed to be cultured?

Clive: What?

Stanley: People having their eyes put out.

Clive: I don't know what «cultured» means. I always

thought it has something to do with pearls. Louise: Nonsense, you know perfectly well what your

father means. It's not people's eyes, Stanley; it's

poetry. Of course I don't expect you to understand. Stanley (to Clive): And this is what you want to study at Cambridge,

when you get up there next month? Clive: Yes, it is, more or less.

Stanley: May I ask, why?

Clive: Well, poetry's its own reward, actually — like virtue.

All art is, I should think. Stanley: And this is the most useful thing you can find to

do with your time?

Clive: It's not a question of useful.

Stanley: Isn't it?

Clive: Not really.

Транспозиция, т.е. прямой порядок слов в вопросах Стэнли (And that's supposed to be cultured? и And this is what you want to study at Cambridge?), насыщает эти вопросы иронией и даже сарказмом. Практичный Стэнли озабочен будущим сына, и природный здравый смысл помогает ему видеть уязвимость сно­бов и их показной культуры, которой так кичится Луиза. Пря­мой порядок слов свидетельствует о том, что спрашивающий догадывается, каким может быть ответ, позиции сына и жены ему известны, пользуясь оружием иронии, он хочет показать им всю нелепость их претензий. В подобных вопросах, касающихся намерений собеседника, обычны глаголы want, wish, hope, suppose, suggest, believe и другие глаголы этой же идеографической группы. То, что спрашивающий уже составил свое мне­ние, может передаваться такими глаголами, как suppose, think, guess. Несколько раньше в той же сцене Стэнли спрашивает сына: You like the idea, I suppose? Иной, подбадривающий ха­рактер имеют коннотации в вопросах Луизы, она хочет пока­зать, что они с сыном хорошо понимают друг друга, они еди­номышленники. Отсюда — первый расчлененный, подсказываю­щий вопрос, побуждающий к поддержке и подтверждению: I always think he's best for these Greek things, don't you?, и вопрос о французском слове farouche. Луиза щеголяет французским язы­ком и подчеркивает, что и сын ее, подобно ей, принадлежит к элите — знает языки, разделяет ее восторги по поводу игры Лоренса Оливье. Такие вопросы, подбадривающие слушателя, ожидающие подтверждения его понимания, содержат обычно глаголы know, understand, see, get the point, perceive и т.д.

Обратимся теперь к транспозиции обратного направления, т.е. к превращению вопроса в эмфатическое утверждение. Это так называемый риторический вопрос— наиболее изученная в сти­листике форма транспозиции.

Риторический вопрос не предполагает ответа и ставится не для того, чтобы побудить слушателя сообщить нечто неизвест­ное говорящему. Функция риторического вопроса —- привлечь внимание, усилить впечатление, повысить эмоциональный тон, создать приподнятость. Ответ в нем уже подсказан, и ритори­ческий вопрос только вовлекает читателя в рассуждение или переживание, делая его более активным, якобы заставляя са­мого сделать вывод.

Риторический вопрос встречается во всех стилях речи, но имеет в каждом из них несколько специфическую функцию. LVII сонет Шекспира о беспредельной преданности возлюбленной начинается с эмоционального вопроса, который в действитель­ности является утверждением:

Being your slave, what should I do but tend Upon the hours and times of your desire?

С.Я. Маршак и переводит его утверждением:

Для верных слуг нет ничего другого, Как ожидать у двери госпожу.

Синтаксическая форма оригинала больше передает ирони­ческую грусть и нежность.

В известной парламентской речи Дж. Байрона против билля о смертной казни для разрушителей машин ораторское исполь­зование риторических вопросов выражает едкий сарказм, него­дование и вместе с тем соответствующую ситуации приподня­тость.

В пьесе «Святая Иоанна» Б. Шоу дает остросатирическую характеристику английскому лжепатриотизму, когда каноник «с бычьей шеей» восклицает: «How can what an Englishman believes be heresy? It is a contradiction in terms.» Эмфатическое утверж­дение в данном случае принадлежит не автору, а персонажу.

В разговорном стиле речи и соответственно в драматическом диалоге риторический вопрос передает иронию, насмешку, возмущение и осложняется расчлененной формой:

Gordon: Well, I don't see it. And I know Betty better than

you do. Fredda (bitterly): You know everybody better than anybody else does,

don't you? Gordon: You would say that, wouldn't you? I can't help it if

Martin liked me better than he liked you.

(J.B. Priestley. Dangerous Corner)

Характер риторического вопроса здесь более сложный. Фре­да и Гордон ревнуют Мартина друг к другу. Фреда обижена утверждением Гордона, будто он лучше знал Мартина, чем она, и был к нему ближе; именно об этом говорит ее вопрос, под­черкивающий самообольщение Гордона. Его встречный вопрос парирует иронию Фреды. Реплика Гордона you would say that со­ответствует русскому это в твоем духе, это так на тебя похоже.

Использованный в расчлененном вопросе глагол имеет очень большое значение для характера передаваемой эмоции. Сравни­вая You do speak English, don't you? и You can speak English, can't you?, мы видим, что во втором случае не только выражается надежда, что спрашиваемый говорит по-английски, но и зара­нее неодобрительно оценивается случай отрицательного ответа. Введение вопроса союзом or говорит о неуверенности говоря­щего, о его сомнении в правильности предположения: You can speak English... or can't you?

В тех случаях, когда в расчлененном вопросе имеется перекрестное употребление утвердительной и отрицательной формы, говорящий предлагает собеседнику выразить согласие со сказанным. Если такого перекрестного употребления нет, вопрос имеет подбадривающий или, напротив, саркастический характер: So you are that very person, are you?

Разновидности расчлененных вопросов хорошо изучены, и мы остановились здесь на них только для того, чтобы подчерк­нуть, что синтаксис разговорной речи располагает большим разнообразием форм вопроса, которые в других стилях неупот­ребительны.

В научном стиле речи важную роль играет использование вопроса, похожего на риторический вопрос, но не вполне тождественного ему. Это вопрос, сопровождающийся ответом и вовлекающий читателя в рассуждение автора, заставляющий его думать вместе с ним. Приблизительно то же самое, хотя и с боль­шей долей эмоциональности, происходит в публицистическом тексте. Поэтому ниже приводится отрывок из уже цитированной книги Н. Винера, который трактует тему, общую для науки и публицистики, и может служить иллюстрацией обоих стилей:

There is nothing more dangerous to contemplate than World War III. It is worth considering whether part of the danger may not be in­trinsic in the unguarded use of learning machines. Again and again I have heard the statement that learning machines cannot subject us to any new dangers, because we can turn them off when we feel like it. But canwe? To turn a machine off effectively, we must be in posses­sion of information as to whether the danger point has come. The mere fact that we have made the machine does not guarantee that we shall have the proper information to do this. This is already implied in the statement that the checker-playing machine can defeat the man who has programmed it, and this after a very limited time of working in. Moreover, the very speed of operation of modern digital machines stands in the way of our ability to perceive and think through the indications of danger...

(N. Wiener. Cybernetics)

Рассуждение начинается с риторического по форме вопро­са, который делает читателя активным, заставляет его задумать­ся над новым аспектом основной проблемы современности. За­тем приводится широко распространенное и беспечное заявле­ние о том, что машину всегда можно выключить, и, наконец, прямой вопрос ставит это утверждение под сомнение, а ответ на вопрос показывает его несостоятельность. Так, еще один из великих ученых современности предупреждает о том, как опа­сен джинн, выпущенный из бутылки науки.

R*

Транспозиция вопросительных предложений возможна не толь­ко по типу риторического вопроса с переходом в эмфатическое утверждение, но и с переходом в побудительные и восклицатель­ные предложения, обязательно более экспрессивные, чем формы без транспозиции. Простое повелительное наклонение, даже смягченное словом please, звучит для английского уха слишком грубо. Вежливая просьба требует вопросительной конструкции. Например: Open the door, please превращается в Will you open the door, please или Would you mind opening the door или в косвен­ный вопрос: I wonder whether you would mind opening the door. Даже рассердившись, персонаж из пьесы Дж. Осборна кричит своим соседям: «Do you mind being quiet down there, please!»

Выше уже приводился пример восклицательного предложе­ния, построенного как вопросительное и весьма эмфатичного: «Boy! Did I gallop!» В разговорном стиле подобный тип транс­позиции встречается как в английском, так и в русском языке: Am I tired! — Как я устал! Aren't you ashamed of yourself! — He стыдно тебе! Wasn't it amarvellous trip! — Ну, не замечательная ли поездка! What on earth are you doing! — Что ты, черт возьми, делаешь! Нетрудно видеть, что в некоторых случаях экспрессив­ность имеет чисто синтаксическую природу, а в других усили­вается лексическими средствами.



Последнее изменение этой страницы: 2016-04-19; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 35.172.217.174 (0.01 с.)