Париж, Л’Эмпайр, весна 1998 г.

В огромном танцевальном зале в 17 округе Парижа с десяток девушек ждёт за дверью. Я, крайне довольная, вхожу и направляюсь прямиком к Люку. В этой комнате стоит огромный, как в зале суда, стол, за которым, помимо прочих, я вижу два новых лица – Жиль Маё, режиссер, и Мартино Мюллер, хореограф. Посылаю всем присутствующим поцелуй и непринужденно занимаю место рядом с ними. Я вижу Нурит и еще кучу девушек, одетых цыганками, которые расхаживают с самым серьезным видом перед столом и поют. Меня, никогда не подвергавшуюся необходимости заставлять себя проходить подобное испытание, все это неимоверно смешит – до того времени, пока не приходит моя очередь.

Одетая в свое лучший белый спортивный костюм от Сержио Тачини, перед лицом «жюри», я не знаю, что делать с собственным телом. Я еще не научилась хорошо справляться с ним, и если честно, до сих пор мы с ним не «на короткой ноге». Начинается мелодия «Bohémienne», я начинаю петь. И Кати Коччьянте кричит мне: «Танцуй, танцуй!» Мне не нравится её диктаторский тон, я чувствую себя жалкой, смешной, и, в довершение всего, двое новых, незнакомых мне тогда, людей за столом перешептываются друг с другом. Всё это настолько выбивает меня из колеи, что, естественно, заканчивается тем, что я с треском проваливаюсь! Рассказывая сейчас вам эту забавную историю, вспоминаю разговор между Виктором Бошем и Даниэль: «У неё есть голос, у неё есть харизма и необходимая сила, чтобы сделать это, но, возможно, просто еще слишком рано, она еще слишком юна».
В ожидании, - уж не знаю, потому ли, что продюсеры еще думали об этом, или просто чтобы избежать затеянных мной скандалов, - мне говорят, что пока еще вопрос не решен и я все еще в числе главных кандидатов на роль Эсме. Не знаю, правда это была или нет, но в моей голове мятежного подростка живёт мысль, что ничего еще не потеряно, и эта мысль меня будоражит до последнего раунда.

Несколько дней спустя после фиаско в Эмпайре, как-то в послеполуденный час, когда я записывала во второй раз “Vivre”, в новой тональности, красивая брюнетка в белом костюме, с наманикюренными ногтями, появляется в моем «логове» в Артистик Палас. В руках у неё большой букет цветов. Элен Сегара! Пока она тепло беседует с Кати Коччьянте, я нервно кручусь в кабине, с комом в желудке. Моё маленькое мягкое тельце всё сжалось и застыло. Сейчас, десять лет спустя, когда я пишу эти строки, я до сих пор ясно помню, как сильно я была уязвлена в тот день. Со временем, я приняла это как важный жизненный урок, но в тот конкретный момент мне словно бы отвесили хорошую оплеуху. Внезапно я интуитивно понимаю, что я не сыграю Цыганку, это Элен будет Эсмеральдой! Признаюсь, я злилась и чувствовала себя преданной и немного обделенной.
Мать их, почему они столько времени позволяли мне хранить надежду!! Для меня, в мои семнадцать, данное слово дороже золота: лучше уж ничего не говорить, чем внушить напрасные надежды… Словно издалека – рассуждения продюсеров и все эти детали, связанные с выбором на главную роль. В этот день я смотрю на это всё будто из чердачного окошка. У меня желудок сводит. Проба голоса, и готово. Я отступаю к канапе и притворяюсь деревянным чурбаном. И тут же Кати подтверждает моё предчувствие. Она проскальзывает между мной и моей матерью. Она шепчет ей: «Не нужно ей принимать это близко к сердцу, она же только учится этой профессии. Для неё еще всё впереди, и с таким голосом она может многого добиться в жизни!» После этих слов я чувствую себя восьмилетней девочкой. Я съеживаюсь в объятиях мамы, с глазами на мокром месте. Альберто приближается и шепчет мне: «Флёр-де-Лис отличная роль, Жюли, ты же знаешь». Ну, разумеется, это так, и эта роль очень подходит мне по множеству причин! Я знаю, что он прав, и всё же отвечаю ему срывающимся голосом: «Меня волнует только Эсмеральда, я хочу только её песни!»
Таким образом, начало весны 1998 года стало тяжелым испытанием для меня. Я обижаюсь на саму себя за то, что недостаточно боролась за эту роль… Но, если уж говорить начистоту, как я могла бы сейчас сосуществовать с Эсмеральдой? Она бы поглотила меня целиком, и, кроме того, я, такая наивная и неопытная в то время, никогда не смогла бы завоевать широкие массы так, как сделала это Элен с того самого момента, когда она только начала участвовать в промо спектакля. С прошествием времени, я, обладательница сложного характера, которой понадобилось время, чтобы осознать и принять свой собственный голос, смогла признаться самой себе, что если бы по той или иной причине я получила роль Эсмеральды, то должна была бы распроститься со всем остальным. С той, кем я была, с последними годами моего отрочества, и, главное, - сказать "прощай" себе сегодняшней, той, кем я стала. От одной этой мысли у меня мороз по коже…
В тот момент, однако, я дала себе слово, что больше никто не сможет внушить мне иллюзий! Мечты слишком опасны в нашей профессии, потому что их исполнение зависит от желаний других людей. Это желание – нечто вроде сахара, к нему быстро привыкаешь, слишком быстро! Маленькая, семнадцатилетняя «артистка», которой я была тогда, хотела быть свободной, не «унижаться». Она видит, как стремительно приближается начало взрослой жизни, еще не зная толком, чем бы она хотела заниматься в этой самой жизни.
Весна обосновывается на площади Клиши. Болезненный момент пережит и ушел в прошлое,и в последние несколько месяцев, отделяющих меня от начала репетиций, жизнь течет по своему обычному руслу. Помню, в тот период наш колледж охватили волнения. Мы выходили на улицу, выкрикивая лозунги. У нас был флаг завидной красоты. Это чудесное воспоминание, о том, какими мы были тогда. Тот эпизод так напоминает нашу сегодняшнюю встречу. Я знаю, что эта сила во мне – сила моих друзей, их энергии, нашей сплоченности, и это стирает все жизненные разочарования.

Лето 1998 г.

Самое начало июня – время, когда «Собор Парижской Богоматери» заброшен в моей голове в самый дальний угол. Репетиции начнутся через два месяца – целая вечность для того, кому семнадцать лет. Моя жизнь – это экзамен на бакалавриат по французскому, мой парень и мои друзья. Итак, экзамен: «7» за письменный, с пометкой «не по теме», и «18» за устный. Я уже должна была бы начинать сомневаться в чем-нибудь в этот момент. Сама того не зная, я проживала последние моменты моей школьной жизни, последние моменты подросткового беззаботного времяпровождения…
Через несколько дней мы уезжаем на каникулы, я, мой «женишок» и мои приятели. Первые «взрослые» каникулы, на море, без родителей! В моей памяти запечатлелся один совершенно особенный момент: скоро наступит ночь, мы все на пляже, всей шумной компанией. Мы - банда перевозбужденных недоразвитых подростков, из тех, что привлекают к себе внимание и неизменно раздражают спокойно отдыхающих людей. Я вдруг чувствую себя немного отстраненно; я смотрю на моих друзей, но я будто бы не с ними; этот момент, который я переживаю сейчас, словно бы уже прожит и теперь лишь воспоминание… Я уже провела слишком много времени в кругу взрослых, с проблемами взрослых и обязанностями взрослых. На следующий день поезд увезет меня в Париж. Еще через несколько часов я впервые войду в двери Дворца Конгрессов. Через несколько часов «Собор Парижской Богоматери» наконец начнётся по-настоящему…