Культура как фактор социальных изменений




ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Культура как фактор социальных изменений



Исходя из двух определений культуры: обобщающего, когда в ее состав включается вся искусственная среда, созданная человеком, и узкого, ограничивающегося сферой нематериальной культуры, можно рассматривать две основные линии ее влияния на социальные изменения.

Согласно материалистической точке зрения, именно материальная среда, техника и технология наиболее сильно влияют на изменения в обществе. Американский социолог Герхард Ленски, чтобы обозначить изменения, происходящие в обществе по мере развития технологий, использовал понятие социокультурная эволюция (1970). Он выделил четыре ступени в развитии обществ, основанных на применении технологий различного типа. Обществу охотников и собирателей соответствуют примитивные орудия. Земледельческие и скотоводческие общества используют простейшие ручные орудия и технологии одомашнивания животных. Третья ступень – аграрные общества – основаны на технологиях агрикультуры с применением животной силы. Последней, по Ленски, ступени – индустриальным обществам – соответствуют крупные машинные технологии.

В последнее время эту типологию дополняют следующим этапом – постиндустриальным, где промышленные технологии заменяются информационными, предъявляющими принципиально иные требования к профессиональной подготовке и качествам работников. Подобно тому, как индустриальные технологии объединили разрозненные традиционные общины, создав национальные экономики, постиндустриальные способствуют построению общемировой экономической системы.

Ряд представителей структурного функционализма (У. Огборн) также считают материальную культуру источником социальных изменений. Именно изобретения в сфере материальной культуры дают толчок социальным изменениям. Нематериальная культура, включающая социальные ценности, нормы, убеждения и социальные институты, должна реагировать и адаптироваться к изменениям в материальной сфере. Поскольку ей приходится постоянно «догонять» материальную культуру, между двумя формами образуется культурное отставание или культурный разрыв. Темпы изменений в различных сферах и сегментах общества являются неодинаковыми, что приводит к неожиданным негативным последствиям. Так, изобретение автомобиля привело к появлению целых новых отраслей промышленности, в том числе нефтеперерабатывающей, шинной и т. п., к строительству дорог и, одновременно, к загрязнению окружающей среды. Согласно этой концепции, возникновение социальных проблем проистекает из «общественной дезорганизации», когда социальные институты отстают от изменений в технике и технологии.

Другой аспект влияния культуры на темпы и направления социальных изменений представлен теорией диффузии – «просачиванием» культурных образцов одного общества в другие. Основными каналами и механизмами проникновения внешних культурных влияний являются завоевания, торговля, миграция, колонизация, подражание и др.

Классическим примером исследования роли нематериальной культуры – ценностей индивидов – в экономическом развитии является труд М. Вебера «Протестантская этика и дух капитализма» (1904–1905). Сравнивая распространенность той или иной религии и уровень экономического развития в разных странах, М. Вебер выявил, что в наиболее успешных капиталистических странах сильно влияние протестантизма. По его мнению, такое совпадение объяснялось тем, что одной из главных особенностей этого религиозного течения было признание практической хозяйственной деятельности «богоугодным занятием». При этом принцип мирской активности сосуществовал с принципом личной аскезы– необходимостью воздержания, ограничения потребления и самоконтроля, что соответствует требованиям, предъявляемым рыночной экономикой к человеку. Таким образом, Вебер, в противовес марксизму, показал роль культурных ценностей в самом появлении и развитии капитализма и соответствующих ему социальных изменений.

 

Социология и экономика

Соотношение и взаимодействие социологии и экономики можно рассматривать по-разному: как научных дисциплин и как отраслей научного знания, изучающих общественные явления с различных точек зрения, и т. д.

Взаимодействие экономики и социологии как наук, претендовавших на исчерпывающее объяснение закономерностей функционирования и развития общества, весьма неоднозначно. Еще в 30-е гг. XIX в. О. Конт, обосновывая необходимость «позитивной» науки – социологии, обвинил уже существовавшую политэкономию в метафизичности. Отношение же экономистов к социологии и социальному в доиндустриальном обществе, в целом, мало отличалось от того, которое демонстрировала советская, а теперь – российская действительность.

Один из основателей современной экономической социологии, Н. Смелзер, в «Социологии экономической жизни» (1962) не без оснований укорял макроэкономистов в том, что, создавая высокие математизированные теоретические модели, они жертвуют сложностью неэкономического мира. Только начиная с 70-х гг. ХХ в. можно говорить о повсеместном (в цивилизованном мире) понимании недостаточности чисто экономических подходов для адекватного объяснения современных общественных явлений и методов регулирования общественного развития.

Глобальная тенденция научно-технического и социального прогресса ХХ в. – изменение роли субъекта труда и развитие социальных наук. Данная тенденция обусловила впервые появившуюся реальную (и с этого момента оправданную экономически) возможность влияния на уровень производства путем регулирования условий для развития и использования индивидуального и группового потенциала работников в массовом масштабе.

Следствием этого явилось широкое распространение социологических исследований как метода выявления и учета мнений и оценок работников. Таким образом, работники становятся объектом целенаправленного регулирования в интересах производства. В целом индустриальная социология на Западе возникла, оформилась и развивается сейчас в тесной связи с потребностями менеджмента и предпринимательства.

Следует особо подчеркнуть, что объектом широкого научного и практического интереса «человеческий фактор» экономики стал лишь тогда, когда в условиях жесткой конкуренции была доказана и подтверждена связь между экономической эффективностью функционирования организации, с одной стороны, и особенностями производственного взаимодействия работников как целостного процесса, с другой. Этому предшествовал достаточно длительный, начиная с исследований Ф. У. Тейлора в конце XIX в., этап поисков резервов эффективности производства путем рационализации труда индивидуального работника. Работник тогда рассматривался исключительно как рабочая сила и являлся, по точной марксовой формулировке, – «частичным» работником.

С критикой тейлоризма за игнорирование им индивидуальных различий в физических и психологических характеристиках работников, которые, несомненно, оказывают влияние на процесс и результат труда, выступали, в частности, американские социологи Э. Мэйо, X. Ландсбергер и др. Примечательно, что помимо ученых, требования разработки способов и методов управления, обеспечивающих повышение эффективности производства за счет научно обоснованного использования человеческих ресурсов, были выдвинуты и представителями промышленности.

Объективный процесс развития общественного производства, повышение уровня сложности техники влекли рост квалификации и образования массовых слоев работников. Акцент на изучении атомизированной личности отдельного работника, ориентировавший на разработку все более изощренных средств внешнего контроля за его поведением, не позволял найти удовлетворительное решение производственных проблем. Требовал этого и надвигавшийся экономический кризис, признаки которого наиболее продвинутые промышленники ощутили значительно раньше, чем он разразился в полной мере. В 1926 г. на средства «Фонда Рокфеллера» был создан специальный отдел промышленных исследований при Гарвардском университете.

С 1927 по 1932 г. индустриальные социологи этого отдела проводили исследования на заводах фирмы «Уэстерн электрик компани» в городе Хоторн (США), вошедшие в историю как «Хоторнские эксперименты».

В ходе этих исследований впервые были научно установлены и зафиксированы причинно-следственные взаимосвязи между абсолютно «нематериальными» социальными факторами процесса производства и особенностями трудового поведения и, соответственно, «материальными» результатами деятельности работников. Был сделан вывод, что на показатели труда рабочих существенное влияние оказывают не только и не столько их индивидуальные психологические характеристики, а отношения друг к другу, к руководителям, администрации. Поведение рабочих в значительной степени регулируется групповыми нормами и социальными санкциями. На первое по значимости место работники ставят интересы и цели поддержания и развития взаимоотношений между собой, и в этом они объективно противостоят целям менеджеров, заинтересованных в первую очередь в повышении эффективности производства.

Важным следствием экспериментов стало научное подтверждение ограниченности концепции «экономического человека» и первые шаги к созданию модели «человека социального». Эффективность влияния на результаты труда заработной платы оказалась столь зависящей от многих факторов, что это влияние на индивида было невозможно рассматривать как независимое. В числе этих значимых факторов выделялось «коллективное определение ситуации»: общие для рабочей группы восприятие и оценки трудовой ситуации, которые формируются под воздействием групповых норм. Например: восприятие и оценка положения рабочих на предприятии, отношения к ним со стороны руководителей, возможностей и способов группового противодействия эксплуатации и пр. Предприятие стало рассматриваться не как совокупность атомизированных индивидов, а как особая «социальная организация», основой которой являются социальные отношения между людьми.

Основные результаты, ставшие впоследствии базовыми для возникновения новой управленческой доктрины «человеческих отношений», были изложены известным австрало-американским социологом Элтоном Мэйо в книге «Человеческие проблемы индустриальной цивилизации» (1933). Дальнейшее развитие концепции «человеческих отношений» привнесло в теорию и практику управления ряд нововведений, в частности:

• увеличение внимания к социальным факторам производства;

• отказ от сверхспециализации труда;

• понимание неуниверсальности и неоптимальности иерархических систем власти в организациях;

• признание роли неформальных отношений в деятельности организаций.

В 40–60 гг. XX в. доктрина «человеческих отношений» распространилась в практике менеджмента англоязычных стран, что сопровождалось также эмпирическими исследованиями социальных факторов внутри производства. Так, в 1935–1973 гг. в организациях и предприятиях одних только США было проведено более 8 тыс. исследований удовлетворенности трудом. Второй по распространенности изучаемой проблемой являлся стиль лидерства – около 5 тыс. исследований.

На рубеже 1970-х гг. на первый план вышло активное изучение взаимоотношений в коллективах, форм осуществления власти на предприятии, потребностей и ценностных ориентаций категорий и групп внутри и вне (потребители, акционеры) предприятия, способов взаимодействия с профсоюзами и госучреждениями. В 60-е гг. Д. Макгрегором была сформулирована теория трудовой мотивации. Главный ее вывод состоял в сильнейшей стимулирующей роли потребности самореализации, стремлении к творчеству. В 1970-е гг. происходит развитие Ф. Херцбергом концепции «гуманизации труда» – обогащение узкоспециализированного труда более сложными и ответственными операциями. Различая побуждение к труду и производственную мотивацию как внешние и внутренние стимулы человеческой деятельности, Ф. Херцберг отметил неизбежную «насыщаемость» – привыкание работников к действию любых внешних стимулов, в отличие от постоянного действия внутренней мотивации. Осознание этого тезиса можно назвать вершиной и, одновременно, окончанием индустриальной эры производства.

 

Личность

Понятие «личность» широко используется в ряде научных дисциплин. В зависимости от специфики их предмета на первый план выходят биологические, психофизиологические, психологические или иные свойства личности. В социологии, не отрицая роль биогенных и психогенных факторов личности, принято говорить о личности как системе социально значимых качеств индивида, обусловленных его включенностью в общественные отношения и проявляющихся в поведении и деятельности.

Уже Э. Дюркгейм утверждал, что общество пребывает не только «вне нас», но и «внутри нас». Именно это отражение общества внутри нас и есть личность, формирующаяся под влиянием интернали-зации социальных фактов в процессе социализации индивида. В современном понимании социализация – это освоение индивидом социальных норм и функций (социальных ролей) через овладение многообразными видами и формами деятельности. И хотя личность, несомненно, есть отражение и продукт общества, комплекс «социально значимых черт» опирается на своеобразие биологических и психических свойств индивида. Даже сам процесс социализации существенно зависит от особенностей познавательных процессов: восприятия, памяти, внимания и мышления индивидов.

Тесная связь психических и социальных качеств личности нашла отражение в том, что концепции личности, первоначально разработанные в рамках психологических теорий, в настоящее время включаются в предметное поле социологии. Так, психоаналитическая теория личности З. Фрейда однозначно присутствует во всех популярных западных учебниках по социологии, и на это есть серьезные основания. Из трех основных, по Фрейду, компонентов личности лишь «Ид» – бессознательное – является чисто биологическим. Второй элемент, «Эго», представляет собой сознательные усилия индивида, направленные на уравновешивание врожденных влечений с требованиями общества. Третья сфера личности, «Супер-Эго», олицетворяет культурные ценности и нормы общества, интернализованные индивидом. Таким образом, здесь подчеркивается ведущая роль общества в формировании личности.

Чтобы объяснить, каким образом социальный опыт формирует личность индивида, Дж. Мид разработал теорию социального бихевиоризма (1934). Центральное место в ней занимает понятие «Я» – часть личности, которая складывается из самосознания и образа «Я». Личность является продуктом социального опыта и отсутствует при рождении. Социальный опыт есть обмен символами, воспринимая которые, люди понимают намерения других людей, но для понимания смыслов необходимо представить ситуацию с точки зрения «Другого». В собственном воображении мы занимаем позицию другого человека – принимаем роль «Другого» и с этой позиции изучаем себя, осознаем себя.

В своей теории Дж. Мид использовал важный вывод о формировании наших представлений о себе, содержащийся в концепции «Зеркального Я» Чарльза Кули: они зависят от того, что, по нашему мнению, думают о нас другие. «Зеркальное Я» – это образ «Я», основанный на наших мыслях о том впечатлении, которое мы производим на других.

Ключ к развитию «Я» – научение принимать роль другого. На первом этапе жизни это делается ребенком в виде имитации чужих действий без понимания лежащих в их основе намерений. По мере овладения языком и другими символами появляющееся у ребенка «Я» развивается в играх. Простые игры требуют принятия одной роли значимого другого, а по достижении стадии сложных игр– сразу нескольких ролей. Последней стадией развития «Я» является умение принимать все возможные в данном обществе позиции других – стадия обобщенного «другого», когда в качестве системы координат для оценки самого себя человек использует распространенные культурные нормы и ценности общества.

В отличие от теории З. Фрейда, где роль биологических влечений весьма велика, мидовская концепция личности полностью социальна.

 

Отклоняющееся поведение

Отклоняющееся, или девиантное (от лат. – отклонение), поведение– это поведение, не соответствующее нормам, принятым в данном обществе. В широком смысле под девиантным понимается любое отклонение от принятых норм, начиная с опоздания на учебу и заканчивая самыми серьезными проступками, подлежащими уголовному преследованию. В узком значении девиантность обозначает отклонения, не нарушающие норм права. Для более тяжелых отклонений употребляют термины делинквентность и преступность. В соответствии с таким разделением выделяют три группы форм отклоняющегося поведения, различающиеся по степени нарушения социальных норм:

• собственно девиантное;

• делинквентное;

• криминальное (преступное).

К основным формам девиантного поведения в широком смысле специалисты относят:

1) пьянство и алкоголизм;

2) употребление наркотиков;

3) преступность;

4) самоубийство;

5) проституцию;

6) гомосексуализм.

Собственно девиантное поведение подразумевает любые отклонения от принятых норм поведения как в негативную, так и в положительную сторону. Так, поведение поп-звезды, как правило, отличается от поведения обычных людей, и поэтому «девиантно», но обычно оно не вызывает осуждения, а для определенных категорий населения даже становится образцом для подражания.

Важной характеристикой девиантности является ее относительность. Здесь также проявляется культурный релятивизм. Девиантым считается только то, что данное общество или группа определяет как отклонение. Одни и те же формы поведения в разных культурах, в различные исторические периоды могут считаться как девиантными, так и вполне приемлемыми.

Э. Дюркгейм показал, что в отклоняющемся поведении нет ничего «ненормального», более того – оно выполняет важные общественные функции. Во-первых, девиантность самим фактом своего существования подтверждает культурные ценности и нормы. Если бы ее не было, общество не могло бы сконструировать образцы одобряемого поведения. Реакция на девиацию уточняет границы должного поведения и способствует социальному единению. Помимо того, сдвигая моральные границы, девиантные люди побуждают общество к изменениям. Какое поведение считается девиантным, а какое нет, в значительной степени зависит от того, кто дал это определение и в чьих руках есть возможности закрепить его. Закрепленная норма, даже в самых «жестких» случаях предполагает определенные допустимые отклонения поведения, которые не считаются ее нарушением.

Более существенной формой отклонения от стандартов общественной жизни является делинквентное поведение – правонарушения, за которые, как правило, следуют административные санкции. В современном обществе делинквентность характеризуется следующими чертами:

• зависимость от социальной позиции. Например, в США уровень делинквентности выше всего в низшем классе;

• влияние образцов социализации;

• наличие ситуационных факторов;

• перерастание делинквентного проступка в делинквентную роль;

• влияние окружения в виде делинквентных групп и субкультур.

Общая тенденция такова: человек тем «успешнее» осваивает образцы делинквентного поведения, чем чаще он с ними сталкивается и чем он моложе. Если сравнивать девиантное и делинквентное поведение, то первое – относительно, а второе – абсолютно, поскольку регулируется не культурой общности, а законом.

Криминальное поведение – это сфера профессиональной преступности, совершение преступлений с целью получения основного или дополнительного дохода. В современной России неуклонно увеличивается доля корыстных преступлений, которые совершаются с целью материального обогащения. Если в 1990-е гг. она составляла около 20 %, то теперь приближается к 90 % всех регистрируемых преступлений.

 





Последнее изменение этой страницы: 2016-04-08; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.236.156.34 (0.01 с.)