ТОП 10:

Экономические предпосылки проведения реформы



 

К середине XIX в. старые производственные отношения в России пришли в явное несоответствие с развитием экономики, как в сельском хозяйстве, так и в промышленности. Это несоответствие стало проявляться давно, и оно могло бы тянуться еще очень долго, если бы в недрах феодальной формации не развивались ростки, а затем и сильные элементы новых капиталистических отношений, которые подрывали устои крепостничества. В России происходили одновременно два процесса: кризис феодализма и рост капитализма. Развитие этих процессов в течение первой половины XIX в. вызвало непримиримый конфликт между ними и в области базиса - производственных отношений, и в области политической надстройки.

Экономические противоречия были обусловлены ростом товарных отношений и тормозящим влиянием крепостничества. И помещичье, и крестьянское хозяйства были вынуждены подчиняться требованиям всероссийского рынка. В экономику все более проникали товарные отношения. Если в начале XIX в. вывоз товаров из России оценивался в 75 млн.руб., то в середине века это уже было оценено в 230 млн. руб., экспорт увеличился почти в 3 раза. А внутренняя торговля росла еще быстрее, только речные оптовые перевозки грузов, не считая гужевых, с 1811 года по 1854 год увеличились почти в 5 раз, в том числе перевозки зерна возросли в 8 раз, муки и круп в 10 раз.1

Рост производства хлеба на продажу привел к значительным изменениям в землепользовании. В черноземной полосе помещики увеличивали собственные запашки и за полвека отняли у крестьян половину земель, бывших в их пользовании. Наступление помещиков вызвало резкий отпор со стороны крестьян. В нечерноземных губерниях земля давала низкие урожаи, помещики были менее заинтересованы в увеличении своих посевов, они больше могли получить дохода за счет оброка. К моменту отмены крепостного права в черноземной полосе у помещиков было 72 % всех земель, в Среднем Поволжье 62 %, в нечерноземной полосе 48 %. В первых двух зонах преобладала барщина, и она увеличивалась, в последней рос оброк. Менее заметным, но очень симптоматичным изменением в землепользовании была аренда и покупка земли отдельными крестьянами: в 1858 году 270 тыс. домохозяев имели в частной собственности свыше миллиона десятин (1 дес.=1,1 га) земли, что свидетельствовало о появлении сельской мелкой буржуазии.1

Большинство помещичьих хозяйств применяли барщину: на ней было занято около 70 % всех крепостных крестьян. В них кризисные явления более всего проявлялись в низкой производительности труда подневольных крестьян. Не заинтересованный экономически работник, по характеристике современника, приходит на работу “сколь возможно позже, осматривается и оглядывается сколь возможно чаще и дольше, а работает сколь возможно меньше - ему не дело делать, а день убить”. Помещики вели борьбу против этого путем усиления контроля и введения особых заданий - уроков. Но первое вело к удорожанию, так как управляющим и приказчикам надо было платить, да они еще воровали продукты для себя. Система же уроков вызвала резкое ухудшение качества пахоты, уборки, сенокоса при выполнении количественных показателей. Помещики замечали, что при обработке своих земель крестьяне работают гораздо лучше, и поэтому старались полностью отнять у крестьян всю землю, переводя их в разряд дворовых или в разряд месячников, получающих месячное содержание. Численность таких крестьян резко возросла к середине века, их число их дошло до 1,5 млн. человек.

В нечерноземной полосе России преобладала оброчная система в виде денежной и натуральной платы. Высокие оброки были там, где крестьяне могли хорошо заработать: около столиц и крупных городов, в промысловых селах, в районах огородничества, садоводства, птицеводства и т.п. Средние размеры оброков выросли в черноземной полосе в 2,2, а в нечерноземной в 3,5 раза. В оброчных имениях наблюдались часто кризисные явления, проявлявшиеся в разорении крестьянских домов тяжелыми поборами и в накоплении недоимок по оброчным платам, а чаще и в побегах крестьян.

Помещики, несомненно, видели преимущества вольнонаемного труда по сравнению с крепостным. Те же самые крестьяне, которых они обвиняли в лени, объединившись в артели, за плату пахали землю, строили дома и постройки со сказочной быстротой. Современник писал о вольнонаемной артели по уборке урожая: “Здесь все горит, …. времени они проработают менее барщинного крестьянина, отдохнут более его, но наделают они вдвое, втрое больше. Отчего?- охота пуще неволи”. Но нанимать помещик не мог, потому что его собственные крестьяне тогда остались бы без работы. По этой же причине он не был заинтересован в покупке машин и орудий.

В помещичьи хозяйства проникали элементы капитализма, что проявлялось в усилении товарно-денежных отношений, связей с рынком, в отдельных попытках применения машин, наемных рабочих, улучшения агротехники. Однако в целом хозяйство развивалось не за счет вложения капитала, а за счет усиления эксплуатации “живой собственности”- крестьян и за счет расширения реализации юридического права собственности на земли. Все резервы роста на этом пути были уже исчерпаны, многие помещики разорились, более 12% дворян-помещиков (мелкопоместных) продали свои имения. В 1859 г. в банках были заложены имения с 7 млн. крепостных (2/3 крепостного населения). Дальнейшее прогрессивное развитие помещичьих хозяйств в условиях крепостного права было невозможно, что поняли отдельные наиболее умные и образованные представители дворянства.1

При этом надо, прежде всего, учитывать, что крестьянские хозяйства к этому времени представляли собой разные типы: полностью разоренные, обнищавшие, живущие впроголодь, а также среднезажиточные, более-менее сводящие концы с концами и, наконец, по-настоящему зажиточные и даже богатые. “...Вся сущность капиталистической эволюции мелкого земледелия,- писал В. И. Ленин,- состоит в создании и усилении имущественного неравенства внутри патриархальных союзов, далее в превращении простого неравенства в капиталистические отношения”. Уже в дореформенной деревне отчетливо прослеживались разные стадии этих процессов. В центральных губерниях Европейской России в середине века наибольшее расслоение было среди промыслового крестьянства (половина дворов беднейшие, около 18 % зажиточные), но четко проявилось и среди земледельческих хозяйств (около 28% беднейших и 15-23% зажиточных дворов). При этом доходы у беднейших крестьян были в 2-3 раза меньше на один двор, чем у зажиточных, а оброк и налоги они платили почти поровну, что способствовало дальнейшему расслоению. Выделение зажиточных и беднейших дворов является наглядным свидетельством проникновения капитализма и в крестьянское хозяйство.

Подрывался также натуральный характер крестьянских хозяйств. Чтобы заплатить налоги, барщинные крестьяне должны были продать в среднем не менее четверти собранного хлеба. В зажиточных крестьянских хозяйствах излишки хлебов составляли более 30% валового сбора. Именно эти крестьяне применяли наемный труд и машины, теснее были связаны с рынком, из их среды выходили торговцы, ростовщики, владельцы мастерских и фабрик. Значительно шире и быстрее все эти процессы протекали в государственной деревне. Среди государственных крестьян было много хозяев, которые засевали десятки, а некоторые - на Юге, в Сибири и на Урале - сотни десятин земли, имели образцовые хозяйства с применением машин, наемных рабочих, улучшенных пород скота и пр. Сами крестьяне изобретали улучшенные орудия и машины. На выставках в 40-х гг. XIX в. экспонировались молотилки и веялки крестьянина В. Сапрыкина, молотильная машина Н. Санина, сенокосная машина А. Хитрина, льнотрепальная машина X. Алексеева и др. В одной Вятской губернии в 1847 г. было несколько сот доходных крестьянских хозяйств. Значительно больше их было в Предкавказье, где государственные крестьяне производили хлеба в 20 раз больше, чем помещики.

Крестьянское хозяйство всех категорий к середине XIX в. сосредоточило 75% посевов зерновых и картофеля, давало 40% товарного хлеба, большую часть товарной продукции скотоводства, огородничества, садоводства. Это обстоятельство делало невозможным безземельное освобождение крестьян. В то же время крепостное право, как тяжелые путы, мешало развитию крестьянского хозяйства, сковывало инициативу зажиточных, вело к разорению миллионов дворов, делало невыносимым гнет помещиков,

С конца 30-х гг. в России начался промышленный переворот, который проходил бурными темпами. В обрабатывающей промышленности число крупных предприятий и рабочих с 1825 по 1860 г. возросло в 3 раза. При этом оснащенность предприятий машинами и производительность труда увеличивались быстрее в десятки раз. Так, в 1828 г. применялись прядильные машины с 30 тыс. веретен, а в 1860 г. было 2 млн. веретен (рост в 66 раз).

Применение сложных машин на фабриках было невозможно при крепостном труде, так как крепостные крестьяне нередко ломали и портили вводимые новые механизмы. Поэтому к таким машинам нанимали вольнонаемных рабочих (в 1860 г. в обрабатывающей промышленности их было- 85%)1.

Но дальнейший рост применения наемного труда, а значит, и всего производства тормозился крепостными отношениями. В стране не было свободных рабочих, большинство вольнонаемных работников были оброчными помещичьими или государственными крестьянами. А фабрике нужны были постоянные квалифицированные рабочие. В большинстве крупных стран Европы феодальные отношения были к этому времени ликвидированы, и они стали обгонять Россию по развитию промышленности. Если в 1800 г. Россия и Англия выплавляли одинаковое количество чугуна, то в 1850 г. соотношение было 16 млн. в России против 140 млн. в Англии. Расплата за отсталость не замедлила сказаться: через 40 лет после блестящих побед в Отечественной войне Россия потерпела жестокое поражение в Крыму. Крымская война обнажила противоречия, заставила царизм и часть правящего класса задуматься. Все это наложилось на рост крестьянской борьбы, вызвавшей революционную ситуацию в стране и привело к падению крепостного права в России.

 

Планы проведения крестьянской реформы

 

Александр II высказал два исключающие друг друга положения, отнюдь не успокоившие московских крепостников. С одной стороны, царь заявлял о своем нежелании отменить крепостное право, с другой - указал на необходимость все же осуществить эту реформу. Однако это выступление нельзя рассматривать, как начало подготовки реформы. Во-первых, сам Александр II, понимая необходимость отмены крепостного права, вместе с тем всячески оттягивал это решение, и, во-вторых, приступить к подготовке отмены крепостного права без согласия дворянства, интересы которого выражал царизм, было невозможно. В результате всех этих причин на протяжении 1856 года ничего не было сделано по подготовке реформы, за исключением попытки выяснить отношение к этому вопросу дворянства и добиться того, чтобы оно само ходатайствовало перед царем об отмене крепостного права, но дворянство упорно уклонялось от ходатайств по этому вопросу.

3 января 1857 года был открыт Секретный комитет “для обсуждения мер по устройству быта помещичьих крестьян” под председательством самого царя. При обсуждении вопроса об отмене крепостного права комитет отметил, что волнение умов “при дальнейшем развитии может иметь последствия более или менее вредные, даже опасные. Притом само по себе крепостное состояние есть зло, требующее исправления, для успокоения умов и для упрочнения будущего благосостояния государства необходимо приступить к подробному пересмотру всех до ныне изданных постановлений о крепостных людях с тем, чтобы при этом пересмотре были положительно указаны начала, на которых может быть приступлено к освобождению у нас крепостных крестьян, впрочем, к освобождению постепенному, без крутых и резких переворотов, по плану, тщательно и зрело во всех подробностях обдуманному”1

В соответствии с этим решением 28 февраля того же года была учреждена специальная “Приуготовительная комиссия для пересмотра постановлений и предположений о крепостном состоянии” в составе Гагарина, Корфа, генерал-адъютанта Ростовцева и государственного секретаря Буткова. “Приуготовительная комиссия” должна была рассмотреть законодательство по крестьянскому вопросу (законы о “свободных хлебопашцах” и “обязанных крестьянах”), а также различные записки и проекты, посвященные вопросу об отмене крепостного права. Однако члены комиссии, рассмотрев все эти материалы, не смогли прийти к какому-либо определенному решению и ограничились изложением личного мнения по этому вопросу.

В конце октября 1857 г. в Министерстве внутренних дел были разработаны “Общие начала для устройства быта крестьян”, предусматривающие:2

а) вся земля является собственностью помещиков;

б) ликвидация крепостной зависимости должна происходить постепенно, в течение 8-12 лет;

в) “ввидах предотвращения вредной подвижности и бродяжничества в сельском населении, увольнение крестьян из личной крепостной зависимости должно быть сопряжено с обращением в собственность их усадеб, находящихся в их пользовании с небольшими участками огородной и выгонной земли всего от полудесятины до десятины на каждый двор”.

20 ноября 1857 года Александром II был дан “высочайший” рескрипт виленскому генерал-губернатору Назимову, в котором дворянству этих губерний разрешалось приступить к составлению проектов “об устройстве и улучшении быта помещичьих крестьян”. Таким образом, подготовка реформы отдавалась целиком в руки дворянства. Составление проектов должно было осуществиться на основе следующих положений:

1) Помещикам сохраняется право собственности на всю землю, но крестьянам оставляется их усадебная оседлость, которую они в течение определенного времени приобретают в свою собственность посредством выкупа; сверх того, предоставляется в пользование крестьян надлежащее, по местным удобствам, для обеспечения их быта и для выполнения их обязанностей перед правительством и помещиком, количество земли, за которое они или платят оброк, или отбывают работу помещику.

2) Крестьяне должны быть распределены на сельские общества, помещикам же предоставляется вотчинная полиция.

3) При устройстве отношений помещиков и крестьян должна быть обеспечена исправная уплата государственных податей и денежных сборов”.1

Так, крестьяне должны были получить личную свободу, но остаться в полуфеодальной зависимости от помещиков. Рескрипт Назимову об открытии дворянских комитетов не должен был распространяться на другие губернии - “Мера сия не только предупредит распространение вредных толков и слухов, но и познакомит дворянское сословие внутренних губерний с теми подробностями, кои предписаны для трех западных губерний и кои со временем могут быть применены и к прочим губерниям России”.

После смерти Ростовцева, председателем редакционных комиссий был назначен министр юстиции граф В.Н. Панин, известный консерватор. На каждом последующем этапе обсуждения в проект вносились те или другие поправки крепостников. Реформаторы чувствовали, что проект все более сдвигается от “золотой середины” в сторону ущемления крестьянских интересов. Тем не менее, обсуждение реформы в губернских комитетах и вызов дворянских представителей не остались без пользы. Милютин и Самарин (главные разработчики реформы) поняли, что она не может осуществляться на одинаковых основаниях во всей стране, что нужно учитывать местные особенности. Так, в черноземных губерниях главную ценность представляет земля, в нечерноземных - крестьянский труд, овеществленный в оброке. Они поняли также, что нельзя без подготовки отдавать помещичье и крестьянское хозяйства во власть рыночных отношений; требовался переходный период. Они утвердились в мысли, что крестьяне должны быть освобождены с землей, а помещикам следует предоставить гарантированный правительством выкуп. Эти идеи и легли в основу законоположений о крестьянской реформе.







Последнее изменение этой страницы: 2016-04-07; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.231.228.109 (0.006 с.)