ТОП 10:

Массовая лирическая песня 30-х годов



Одним из достижений поэзии 30–х годов была массовая песня. Это явление можно рассматривать как закономерное. И в народном творчестве, и в русской классической поэзии песни как показатель и выразитель состояния души народа всегда занимали заметное место. Былины, которые пелись, исторические, героические и воинские песни, песни обрядовые, календарные, лирические, песни–плачи, частушки – в фольклоре. Стихи известных русских поэтов – Кольцова, Некрасова, Сурикова, становившиеся народными песнями – все это живой пример того, сколь глубоки, прочны корни песни в нашей поэзии.

Массовая песня этой эпохи – особый поэтический жанр. Внутренний мир человека, его свершения и мечты выражали песни В.Лебедева–Кумача, В.Гусева, М.Исаковского, А.Суркова, М.Голодного, Я.Шведова. Песни, созданные в 30–е годы приобрели широчайшую популярность. «Катюша» М.Исаковского, «Каховка» М.Светлова, «Песня о Родине» В.Лебедева–Кумача, «Орленок» Я.Шведова, «Спят курганы темные…» Б.Ласкина, «Полюшко–поле» В.Гусева – лирические и торжественно–патетические, они передают атмосферу эпохи, эмоционально раскрывают образ родины. Творческое содружество В.Лебедева–Кумача и И.Дунаевского дало немало прекрасных песен. Широчайшую популярность приобрели «Песня о Родине» («Широка страна моя родная…»), «Марш веселых ребят», «Спортивный марш». Торжественность марша, оптимизм, энергия, молодой задор импонировали слушателям, сразу завоевывали их сердца.
Правда, песням этих лет была свойственна односторонность. Они отражали лишь одну сторону жизни – праздничную. Словно бы трудностей и не существовало.

Богатейшее фольклорное наследие, традиции поэтической классики помогли поэтам–песенникам развить ранее известные песенные жанры, расширить их диапазон, углубить содержательную сторону.

М. В. Исаковский родился 7 (19) января 1900 года в деревне Глотовка (ныне Угранского района Смоленской области) в бедной крестьянской семье.

Местный священник научил Исаковского читать и писать. Позже Исаковский проучился 2 года в гимназии. Первое стихотворение — «Просьба солдата» — было опубликовано ещё в 1914 году в общероссийской газете «Новь». В 1918 годувступил в РКП(б). В 1921—1931 годах работал в смоленских газетах. В 1931 году переехал в Москву.

Многие стихотворения Исаковского положены на музыку. Наиболее известны «Катюша» и «Враги сожгли родную хату» (музыка М. И. Блантера), «В лесу прифронтовом», «Летят перелётные птицы», «Одинокая гармонь» и другие. В фильме «Кубанские казаки» на музыку И. О. Дунаевского прозвучали его песни «Каким ты был, таким ты и остался» и «Ой, цветет калина».

В 1926 году М. В. Исаковский, будучи редактором газеты, помогает своему молодому талантливому земляку А. Т. Твардовскому.

В 1927 году выходит первый сборник стихов поэта «Провода в соломе», которые понравились Максиму Горькому. В результате сотрудничества с В. Г. Захаровым песни на слова Исаковского появляются в репертуаре хора им. Пятницкого. Наиболее известные из них: «Вдоль деревни», «Провожанье», «И кто его знает». По словам Александры Пермяковой, современного руководителя хора им. Пятницкого, эти песни сделали хор знаменитым. Поэма «Сказка о правде», написанная в 1945—1946, напечатана только в 1987 году.

Число стихотворений, написанных Исаковским (250), невелико, они повторяются как основной состав во многих изданиях. В большинстве своём они повествовательны и тесно связаны с традицией народного песенного творчества. В смысле тематики это относится прежде всего к его любовным стихам, где повторяются традиционные мотивы встречи у колодца, расставания, надежды; а в отношении формы — почти ко всему его творчеству. Исаковский противопоставляет нищету прежних времён счастливой современности, в его песнях нет подлинной проблематики жизни, в лучшем случае в них звучит вера в добро, окрашенная иногда легкой печалью.

Еще в тридцатых годах всюду зазвучали его удиви­тельные песни, в которых так уместно и уютно почувст­вовало себя наше время, со всеми его новшествами и пред­чувствиями завтрашнего дня… А самая знаменитая, «Катюша», воевала на фронте, ею назвали наши бойцы самое грозное оружие — реактивные гвардейские минометы. И наконец, его вершина, где уже полная воля дана боли, по своему трагизму, редко досягаемому даже самы­ми сильными поэтами,— это «Враги сожгли родную ха­ту». [1]

Васи́лий Ива́нович Ле́бедев-Кума́ч (настоящая фамилия — Лебедев) (1898—1949), русский советский поэт. Член ВКП(б) с1939 года.[1] Лауреат Сталинской премии второй степени (1941 ) Автор слов многих популярных советских песен: «Широка страна моя родная», «Священная война», «Веселый ветер» (из к/ф «Дети капитана Гранта») и других.

Биография

В. И. Лебедев родился 24 июля (5 августа) 1898 года в Москве в семье сапожника. В 1919—1921 годах учился на историко-филологическом факультете МГУ. Одновременно работал в Бюро печати управления Реввоенсовета и в военном отделе «АгитРОСТА». Позднее работал в различных периодических изданиях, в 1922—1934 годах сотрудник и член редколлегии журнала «Крокодил», писал для эстрады и кино. Член СП СССР с 1934 года. Депутат ВС СССР с 1938 года. Во времяВеликой Отечественной войны служил в ВМФ политработником, был сотрудником газеты «Красный флот»; капитан первого ранга.

[править]Творчество

Печатался с 1916 года. В начале литературной деятельности писал в основном сатирические стихи, рассказы, фельетоны. С1918 года сотрудничал с газетами «Беднота», «Гудок», «Рабочая газета», «Крестьянская газета», «Красноармеец» позднее — в журнале «Крокодил» и др. Выходили отдельные сборники: «Развод» (1925 год а), «Чаинки в блюдце», (1925 год ), «Со всех волостей» (1926 ), «Печальные улыбки» (1927 ), «Людишки и делишки», (1927 год )

Писал также для эстрады (для театральных обозрений «Синей блузы» и самодеятельных рабочих коллективов) и кино — тексты песен к кинокомедиям Григория Александрова «Весёлые ребята» (1934 год ), «Цирк», «Волга-Волга» (1938 ), к фильму «Дети капитана Гранта» и др. Многие из этих песен пользовались большой популярностью, а некоторые исполняются до сих пор.

Считается одним из создателей жанра советской массовой песни, «проникнутой глубоким патриотизмом, жизнерадостностью мироощущения»[2]: «Песня о Родине» («Широка страна моя родная…», 1936 г.; музыка И. О. Дунаевского), «Марш весёлых ребят» («Легко на сердце от песни весёлой…», 1934 г., музыка И. О. Дунаевского), «Москва майская» («Утро красит нежным светом стены древнего Кремля…», 1937 г.), песни «Жить стало лучше, жить стало веселей»:

Зво́нки как птицы, одна за другой, Песни летят над советской страной.Весел напев городов и полей —Жить стало лучше, жить стало веселей!..

Также автор слов «Гимна партии большевиков» (1939 г., музыка А. В. Александрова), в частности, со словами:

Изменников подлых гнилую породу[3] Ты грозно сметаешь с пути своего!Ты гордость народа, ты — мудрость народа,Ты — сердце народа, ты — совесть его!

и «Священная война» (1941 г., музыка А. В. Александрова).

В 30-е гг. создается жанр массовой песни. Вклад Суркова в песенную летопись нашего Отечества весом и значим. Особенно в том, что было им создано в песне с начала 30-х годов. Он и вошел-то в поэзию с книгой стихов «Запев». Характерная черта произведений, вошедших в этот и последующие его сборники – их песенный склад. Свою четвертую книгу, итожащую его творчество, поэт так и назвал – «Путь песни». Завершал довоенный этап активной работы Суркова в жанре песенной поэзии его «Песенник», изданный в 1938 году. В него вошло около 80 песен. Большинство из них ко времени опубликования уже положили на музыку композиторы Д. Васильев-Буглай, М. Коваль, Н. Мясковский, С. Прокофьев, А. Давиденко, З. Компанеец, Б. Шехтер, А. Александров, Л. Книппер, братья Дан. и Дм. Покрасс и др. Авторы музыки этих песен сочиняли их, как правило, на стихи, опубликованные Сурковым в газетах и журналах, и поэтому на одни и те же поэтические тексты нередко рождались несколько мелодических версий. О существовании многих из них поэт даже и не подозревал (например, «Весточка», «Походная», «Боевая краснофлотская» и др.). Народ отобрал, распел и подхватил лучшие из них, и они стали подлинно массовыми: «Конармейская» («По военной дороге») и «Терская походная» («То не тучи – грозовые облака») братьев Покрасс, «На просторах Родины чудесной» М. Блантера, «Три разведчика» («Не трава под ветром клонится») Л. Книппера.

Как справедливо отмечал исследователь творчества поэта М. Пархоменко: «Секрет исключительной доходчивости песен Суркова – в их фабульности и драматизме. Почти каждая песня Суркова – это небольшой рассказ, повествование о событиях, исполненных движения, драматической напряженности и яркости чувств. Часто встречаются народная символика, родство образов с образами народных песен, свойственные народной песне композиционные приемы (например, зачин или запев, повторы) – все это тем более делает включение многих песен в народный песенный репертуар вполне закономерным».

И Великую Отечественную войну Сурков начал с создания песни – «Песни смелых» с ее заклинательным рефреном:

Смелого пуля боится,
Смелого штык не берет.

Это было создано по зову сердца. Под стихотворением стоит красноречивая дата – 22 июня 1941 года. Одновременно с песнями Сурков пишет и множество стихотворений. Быт военной жизни он отразил в сборниках: «Фронтовая тетрадь» (1941), «Декабрь под Москвой» (1942), «Дороги ведут на Запад» (1942), «Наступление» (1943), «Солдатское сердце» (1943), «Россия карающая» (1944), «Я пою победу» (1946).

Сурков сумел проникновенно выразить общенародные чувства гнева, ненависти, горя, порыв к победе и солдатскую тоску по дому. Суровость тона, скупость красок сплавлены в стихотворениях этого периода с высоким лиризмом.

М. БУЛГАКОВ

Белая гвардия

Краткое содержание романа

Время чтения: ~8 мин.

Действие романа происходит зимой 1918/19 г. в некоем Городе, в котором явно угадывается Киев. Город занят немецкими оккупационными войсками, у власти стоит гетман «всея Украины». Однако со дня на день в Город может войти армия Петлюры — бои идут уже в двенадцати километрах от Города. Город живет странной, неестественной жизнью: он полон приезжих из Москвы и Петербурга — банкиров, дельцов, журналистов, адвокатов, поэтов, — которые устремились туда с момента избрания гетмана, с весны 1918 г.

В столовой дома Турбиных за ужином Алексей Турбин, врач, его младший брат Николка, унтер-офицер, их сестра Елена и друзья семьи — поручик Мышлаевский, подпоручик Степанов по прозвищу Карась и поручик Шервинский, адъютант в штабе князя Белорукова, командующего всеми военными силами Украины, — взволнованно обсуждают судьбу любимого ими Города. Старший Турбин считает, что во всём виноват гетман со своей украинизацией: вплоть до самого последнего момента он не допускал формирования русской армии, а если бы это произошло вовремя — была бы сформирована отборная армия из юнкеров, студентов, гимназистов и офицеров, которых здесь тысячи, и не только отстояли бы Город, но Петлюры духу бы не было в Малороссии, мало того — пошли бы на Москву и Россию бы спасли.

Муж Елены, капитан генерального штаба Сергей Иванович Тальберг, объявляет жене о том, что немцы оставляют Город и его, Тальберга, берут в отправляющийся сегодня ночью штабной поезд. Тальберг уверен, что не пройдёт и трёх месяцев, как он вернётся в Город с армией Деникина, формирующейся сейчас на Дону. А пока он не может взять Елену в неизвестность, и ей придётся остаться в Городе.

Для защиты от наступающих войск Петлюры в Городе начинается формирование русских военных соединений. Карась, Мышлаевский и Алексей Турбин являются к командиру формирующегося мортирного дивизиона полковнику Малышеву и поступают на службу: Карась и Мышлаевский — в качестве офицеров, Турбин — в качестве дивизионного врача. Однако на следующую ночь — с 13 на 14 декабря — гетман и генерал Белоруков бегут из Города в германском поезде, и полковник Малышев распускает только что сформированный дивизион: защищать ему некого, законной власти в Городе не существует.

Полковник Най-Турс к 10 декабря заканчивает формирование второго отдела первой дружины. Считая ведение войны без зимней экипировки солдат невозможным, полковник Най-Турс, угрожая кольтом начальнику отдела снабжения, получает для своих ста пятидесяти юнкеров валенки и папахи. Утром 14 декабря Петлюра атакует Город; Най-Турс получает приказ охранять Политехническое шоссе и, в случае появления неприятеля, принять бой. Най-Турс, вступив в бой с передовыми отрядами противника, посылает троих юнкеров узнать, где гетманские части. Посланные возвращаются с сообщением, что частей нет нигде, в тылу — пулеметная стрельба, а неприятельская конница входит в Город. Най понимает, что они оказались в западне.

Часом раньше Николай Турбин, ефрейтор третьего отдела первой пехотной дружины, получает приказ вести команду по маршруту. Прибыв в назначенное место, Николка с ужасом видит бегущих юнкеров и слышит команду полковника Най-Турса, приказывающего всем юнкерам — и своим, и из команды Николки — срывать погоны, кокарды, бросать оружие, рвать документы, бежать и прятаться. Сам же полковник прикрывает отход юнкеров. На глазах Николки смертельно раненный полковник умирает. Потрясённый Николка, оставив Най-Турса, дворами и переулками пробирается к дому.

Тем временем Алексей, которому не сообщили о роспуске дивизиона, явившись, как ему было приказано, к двум часам, находит пустое здание с брошенными орудиями. Отыскав полковника Малышева, он получает объяснение происходящему: Город взят войсками Петлюры. Алексей, сорвав погоны, отправляется домой, но наталкивается на петлюровских солдат, которые, узнав в нем офицера (в спешке он забыл сорвать кокарду с папахи), преследуют его. Раненного в руку Алексея укрывает у себя в доме незнакомая ему женщина по имени Юлия Рейсе. На следующий день, переодев Алексея в штатское платье, Юлия на извозчике отвозит его домой. Одновременно с Алексеем к Турбиным приезжает из Житомира двоюродный брат Тальберга Ларион, переживший личную драму: от него ушла жена. Лариону очень нравится в доме Турбиных, и все Турбины находят его очень симпатичным.

Василий Иванович Лисович по прозвищу Василиса, хозяин дома, в котором живут Турбины, занимает в том же доме первый этаж, тогда как Турбины живут во втором. Накануне того дня, когда Петлюра вошел в Город, Василиса сооружает тайник, в котором прячет деньги и драгоценности. Однако сквозь щель в неплотно занавешенном окне за действиями Василисы наблюдает неизвестный. На следующий день к Василисе приходят трое вооруженных людей с ордером на обыск. Первым делом они вскрывают тайник, а затем забирают часы, костюм и ботинки Василисы. После ухода «гостей» Василиса с женой догадываются, что это были бандиты. Василиса бежит к Турбиным, и для защиты от возможного нового нападения к ним направляется Карась. Обычно скуповатая Ванда Михайловна, жена Василисы, тут не скупится: на столе и коньяк, и телятина, и маринованные грибочки. Счастливый Карась дремлет, слушая жалобные речи Василисы.

Спустя три дня Николка, узнав адрес семьи Най-Турса, отправляется к родным полковника. Он сообщает матери и сестре Ная подробности его гибели. Вместе с сестрой полковника Ириной Николка находит в морге тело Най-Турса, и в ту же ночь в часовне при анатомическом театреНай-Турса отпевают.

Через несколько дней рана Алексея воспаляется, а кроме того, у него сыпной тиф: высокая температура, бред. По заключению консилиума, больной безнадёжен; 22 декабря начинается агония. Елена запирается в спальне и страстно молится Пресвятой Богородице, умоляя спасти брата от смерти. «Пусть Сергей не возвращается, — шепчет она, — но этого смертью не карай». К изумлению дежурившего при нем врача, Алексей приходит в сознание — кризис миновал.

Спустя полтора месяца окончательно выздоровевший Алексей отправляется к Юлии Рейсе, спасшей его от смерти, и дарит ей браслет своей покойной матери. Алексей просит у Юлии разрешения бывать у неё. Уйдя от Юлии, он встречает Николку, возвращающегося от Ирины Най-Турс.

Елена получает письмо от подруги из Варшавы, в котором та сообщает ей о предстоящей женитьбе Тальберга на их общей знакомой. Елена, рыдая, вспоминает свою молитву.

В ночь со 2 на 3 февраля начинается выход петлюровских войск из Города. Слышен грохот орудий большевиков, подошедших к Городу.

М. БУЛГАКОВ

Роковые яйца

Краткое содержание повести

Время чтения: ~5 мин.

Действие происходит в СССР летом 1928 г. Владимир Ипатьевич Персиков, профессор зоологии IV государственного университета и директор Московского зооинститута, совершенно неожиданно для себя делает научное открытие огромной важности: в окуляре микроскопа при случайном движении зеркала и объектива он видит необыкновенный луч — «луч жизни», как называет его впоследствии ассистент профессора приват-доцент Петр Степанович Иванов. Под воздействием этого луча обычные амебы ведут себя страннейшим образом: идет бешеное, опрокидывающее все естественнонаучные законы размножение; вновь рожденные амебы яростно набрасываются друг на друга, рвут в клочья и глотают; побеждают лучшие и сильнейшие, и эти лучшие ужасны: в два раза превышают размерами обычные экземпляры и, кроме того, отличаются какой-то особенной злобой и резвостью.

При помощи системы линз и зеркал приват-доцент Иванов сооружает несколько камер, в которых в увеличенном виде вне микроскопа получает такой же, но более мощный луч, и ученые ставят опыты с икрой лягушек. В течение двух суток из икринок вылупливаются тысячи головастиков, за сутки вырастающих в таких злых и прожорливых лягушек, что одна половина тут же пожирает другую, а оставшиеся в живых за два дня безо всякого луча выводят новое, совершенно бесчисленное потомство. Слухи об опытах профессора Персикова просачиваются в печать.

В это же время в стране начинается странная, не известная науке куриная болезнь: заразившись этой болезнью, курица в течение нескольких часов погибает. Профессор Персиков входит в состав чрезвычайной комиссии по борьбе с куриной чумой. Тем не менее через две недели на территории Советского Союза вымирают все куры до одной.

В кабинете профессора Персикова появляется Александр Семенович Рокк, только что назначенный заведующим показательным совхозом «Красный луч», с «бумагой из Кремля», в которой профессору предлагается предоставить сконструированные им камеры в распоряжение Рокка «для поднятия куроводства в стране». Профессор предостерегает Рокка, говоря, что свойства луча еще недостаточно хорошо изучены, однако Рокк совершенно уверен, что все будет в порядке и он быстро выведет прекрасных цыплят. Люди Рокка увозят три большие камеры, оставив профессору его первую, маленькую камеру.

Профессор Персиков для своих опытов выписывает из-за границы яйца тропических животных — анаконд, питонов, страусов, крокодилов. В то же время Рокк для возрождения куроводства также из-за границы выписывает куриные яйца. И происходит ужасное: заказы оказываются перепутанными, и в смоленский совхоз приходит посылка со змеиными, крокодильими и страусиными яйцами. Ни о чем не подозревающий Рокк помещает необыкновенно крупные и какие-то странные на вид яйца в камеры, и тут же в окрестностях совхоза умолкают все лягушки, снимаются с места и улетают прочь все птицы, включая воробьев, а в соседней деревне начинают тоскливо выть собаки. Через несколько дней из яиц начинают вылупливаться крокодилы и змеи. Одна из змей, выросшая к вечеру до невероятных размеров, нападает на жену Рокка Маню, которая становится первой жертвой этого чудовищного недоразумения. Мгновенно поседевший Рокк, на глазах которого произошло это несчастье, явившись в управление ГПУ, рассказывает о чудовищном происшествии в совхозе, однако сотрудники ГПУ считают его рассказ плодом галлюцинации. Однако, приехав в совхоз, они с ужасом видят огромное количество гигантских змей, а также крокодилов и страусов. Оба уполномоченных ГПУ погибают.

В стране происходят ужасные события: артиллерия обстреливает можайский лес, громя залежи крокодильих яиц, в окрестностях Можайска идут бои со страусовыми стаями, огромные полчища пресмыкающихся с запада, юго-запада и с юга приближаются к Москве. Человеческие жертвы неисчислимы. Начинается эвакуация населения из Москвы, город полон беженцев из Смоленской губернии, в столице вводится военное положение. Бедный профессор Персиков погибает от рук разъяренной толпы, считающей его виновником всех обрушившихся на страну несчастий.

В ночь с 19 на 20 августа неожиданный и неслыханный мороз, достигнув — 18 градусов, держится двое суток и спасает столицу от ужасного нашествия. Леса, поля, болота завалены разноцветными яйцами, покрытыми странным рисунком, но уже совершенно безвредными: мороз убил зародышей. На необозримых пространствах земли гниют бесчисленные трупы крокодилов, змей, страусов невероятных размеров. Однако к весне 1929 г. армия приводит все в порядок, леса и поля расчищает, а трупы сжигает.

О необыкновенном луче и катастрофе долго еще говорит и пишет весь мир, тем не менее волшебный луч получить вновь уже никому не удается, не исключая и приват-доцента Иванова.

М. БУЛГАКОВ

Дьяволиада

Краткое содержание повести

Время чтения: 20–25 мин.

Повесть о том, как близнецы погубили делопроизводителя

В то время как все люди скакали с одной службы на другую, Варфоломей Коротков, нежный, тихий блондин прочно служил в Главцентрбазспимате (сокращенно Спимат) на должности делопроизводителя и прослужил в ней целых 11 месяцев.

20 сентября 1921 года кассир Спимата накрылся своей противной ушастой шапкой, схватил портфель и уехал. Вернулся он совершенно мокрый, положил шапку на стол, а на шапку — портфель. Потом вышел из комнаты и вернулся через четверть часа с большой курицей. Курицу он положил на портфель, на курицу — свою правую руку и молвил: «Денег не будет. И не налезайте, господа, а то вы мне, товарищи, стол опрокинете». Потом он накрылся шапкой, взмахнул курицей и исчез в дверях.

Через три дня жалованье все же выдали. Коротков получил 4 больших пачки, 5 маленьких и 13 коробков «продуктов производства» Спимата, и, упаковав «жалованье» в газету, отбыл домой, причем у подъезда Спимата чуть не попал под автомобиль, в котором кто-то подъехал, но кто именно, Коротков не разглядел.

Дома он выложил спички на стол: «Постараемся их продать», — сказал он с глупой улыбкой и постучал к соседке, Александре Федоровне, служащей в Губвинскладе. Соседка сидела на корточках перед строем бутылок церковного вина, лицо её было заплакано. «А нам — спички», — сказал Коротков. «Да ведь они же не горят!» — вскричала Александра Федоровна. «Как это так, не горят?» — испугался Коротков и бросился к себе в комнату.

Первая спичка сразу же погасла, вторая выстрелила искрами в левый глаз тов. Короткова, и глаз пришлось завязать. Коротков вдруг стал похож на раненного в бою.

Всю ночь Коротков чиркал спичками и вычиркал так три коробка. Комната его наполнилась удушливым серным запахом. На рассвете Коротков уснул и увидал во сне живой биллиардный шар на ножках. Коротков закричал и проснулся, и ещё секунд пять ему мерещился шар. Но потом все пропало, Коротков заснул и уже не просыпался.

На утро Коротков так в повязке и явился на службу. На столе своем он нашел бумагу, в которой запрашивали обмундирование машинисткам. Взяв бумагу, Коротков направился к заведующему базой т. Чекушину, но у самых его дверей столкнулся с неизвестным, поразившим его своим видом.

Неизвестный был такого маленького роста, что достигал Короткову только до талии. Недостаток роста искупался чрезвычайной шириной плеч. Квадратное туловище сидело на искривленных ногах, причем левая была хромая. Голова неизвестного представляла собою гигантскую модель яйца, насаженного на шею горизонтально и острым концом вперед. И как яйцо она была лысая и блестящая. Крохотное лицо неизвестного было выбрито до синевы, и зеленые маленькие, как булавочные головки, глаза сидели в глубоких впадинах. Тело неизвестного было облечено в сшитый из серого одеяла френч, из-под которого выглядывала малороссийская вышитая рубашка, ноги в штанах из такого же материала и низеньких гусарских сапожках времен Александра I.

«Что вам надо?» — спросил неизвестный голосом медного таза, и Короткову показалось, что слова его пахнут спичками. «Вы видите, без доклада не входить!», — оглушал кастрюльными звуками лысый. «Я и иду с докладом» — сглупил Коротков, указывая на свою бумагу. Лысый неожиданно рассердился: «Вы что не понимаете?! И почему это у вас подбитые глаза на каждом шагу? Ну ничего, это мы все приведем в порядок!» — он вырвал из рук Короткова бумагу и написал на ней несколько слов, после чего кабинетная дверь проглотила неизвестного. Чекушина же в кабинете не было! Лидочка, личная секретарша Чекушина (тоже с завязанным глазом, пострадавшим от спичек) рассказала, что Чекушина выгнали вчера, и лысый теперь на его месте.

Придя к себе в комнату, Коротков прочел писание лысого: «Всем машинисткам и женщинам вообще своевременно будут выданы солдатские кальсоны». Коротков в три минуты сочинил телефонограмму, передал её заведующему на подпись и четыре часа после этого сидел в комнате, чтобы заведующий, если вздумает зайти вдруг, непременно застал его погруженным в работу.

Никто так и не пришел. В полчетвертого лысый уехал, и канцелярия тотчас разбежалась. Позже всех в одиночестве отбыл домой т. Коротков.

На следующее утро Коротков с радостью сбросил бинт и сразу похорошел и изменился. На службу он опоздал, а когда все же вбежал в канцелярию, вся канцелярия не сидела на своих местах за кухонными столами бывшего ресторана «Альпийская роза», а стояла кучкой у стены, на которой была прибита бумага. Толпа расступилась, и Коротков прочитал «Приказ № 1» о немедленном увольнении Короткова за халатность и за подбитое лицо. Под приказом красовалась подпись: «Заведующий кальсонер».

— Как? Его фамилия Кальсонер? — просипел Коротков. — А я прочитал вместо «Кальсонер» «Кальсоны». Он с маленькой буквы пишет фамилию! А насчет лица он не имеет права! Я объяснюсь!!! — высоко и тонко спел он и бросился прямо к страшной двери.

Едва Коротков подбежал к кабинету, дверь его распахнулась, и по коридору понесся Кальсонер с портфелем под мышкой. Коротков бросился за ним. «Вы же видите, я занят! — звякнул бешено стремящийся Кальсонер, — Обратитесь к делопроизводителю!» «Я делопроизводитель!» — в ужасе визгнул Коротков. Но Кальсонер уже ускользнул, прыгнул в мотоциклетку и исчез в дыму. «Куда он поехал?» — трясущимся голосом спросил Коротков. «Кажись в Центрснаб…» Коротков вихрем сбежал с лестницы, выскочил на улицу, прыгнул в трамвай и понесся вдогонку. Надежда обжигала его сердце.

В Центрснабе он сразу же увидел мелькавшую впереди на лестнице квадратную спину Кальсонера и поспешил за ней. Но на 5-й площадке спина растворилась в гуще людей. Коротков взлетел на площадку и вошел в дверь с двумя надписями золотом по зеленому «Дортуар пепиньерокъ» и черным по белому «Начканцуправделснаб». В комнате Коротков увидел стеклянные клетки и белокурых женщин, бегавших между ними под невыносимый треск машин. Кальсонера не было. Коротков остановил первую попавшуюся женщину. «Он сейчас уезжает. Догоняйте его» — ответила женщина, махнув рукой.

Коротков побежал туда, куда указала женщина, очутился на темноватой площадке и увидал открытую пасть лифта, которая принимала квадратную спину. «Товарищ Кальсонер!» — прокричал Коротков, и спина повернулась. Все узнал Коротков: и серый френч, и портфель. Но это был Кальсонер с длинной ассирийско-гофрированной бородой, ниспадавшей на грудь. «Поздно, товарищ, в пятницу» — тенорово выкрикнул Кальсонер, опускаемый лифтом вниз. «Голос тоже привязной», — стукнуло в коротковском черепе.

Через секунду Коротков с проклятием кинулся вниз по лестнице, где опять увидел Кальсонера, иссиня бритого и страшного. Он прошел совсем близко, отделенный лишь стеклянной стеной. Коротков кинулся к ближайшей дверной ручке и безуспешно начал рвать её, и только тут в отчаянии разглядел крохотную надпись: «Кругом, через 6-й подъезд». «Где шестой?» — слабо крикнул Коротков. В ответ из боковой двери вышел люстриновый старичок с огромным списком в руках.

— Все ходите? — зашамкал старичок. — Бросьте, все равно я вас уже вычеркнул, Василий Петрович, — и сладострастно засмеялся.

— Я Варфоломей Петрович — сказал Коротков.

— Не путайте меня, — возразил страшный старичок. — Колобков В.П. и Кальсонер. Оба переведены. А на место Кальсонера — Чекушин. Всего день успел поуправлять, и вышибли…

— Я спасен! — ликуя воскликнул Коротков и полез в карман за книжечкой, чтобы старичок смог сделать отметку о восстановлении на службе, и тут побледнел, захлопал себя по карманам и с глухим воплем бросился обратно по лестнице вверх — бумажника со всеми документами не было! Взбежав по лестнице, кинулся обратно, но старичок уже куда-то исчез, все двери были заперты, и в полутьме коридора пахло чуть-чуть серой. «Трамвай!» — застонал Коротков. Выскочил на улицу и побежал в небольшое здание неприятной архитектуры, где начал доказывать серому человеку, косому и мрачному, что он не Колобков, а Коротков, и что документы его украли. Серый потребовал удостоверение от домового, и перед Коротковым открылась мучительная дилемма: в Спимат или к домовому? И когда он уже решился бежать в Спимат, часы пробили четыре, наступили сумерки, и из всех дверей побежали люди с портфелями. «Поздно, — подумал Коротков, — домой».

Дома в ушке замка торчала записка — соседка оставляла Короткову все свое винное жалование. Коротков перетащил к себе все бутылки, повалился на кровать, вскочил, сбросил на пол коробки спичек и остервенело начал давить их ногами, смутно мечтая, что давит голову Кальсонера. Остановился: «Ну не двойной же он в самом деле?» Страх полез через черные окна в комнату, Коротков тихонечко заплакал. Наплакавшись, поел, потом опять поплакал. Выпил полстакана вина и долго мучался болью в висках, пока мутный сон не сжалился над ним.

Утром следующего для Коротков побежал к домовому. Домовой, как на зло, умер, и свидетельства не выдавались. Раздосадованный Коротков помчался в Спимат, куда уже, возможно, вернулся Чекушин.

В Спимате Коротков направился сразу в канцелярию, но на пороге остановился и приоткрыл рот: ни одного знакомого лица в зале бывшего ресторана «Альпийская роза» не было. Коротков пошел в свою комнату, и свет померк в его глазах — за коротковским столом сидел Кальсонер и гофрированная борода закрывала его грудь: «Извиняюсь, здешний делопроизводитель — я», — изумленным фальцетом ответил он. Коротков замялся и вышел в коридор. И тотчас бритое лицо Кальсонера заслонило мир: «Хорошо! — грохнул таз, и судорога свела Короткова. — Вы — мой помощник. Кальсонер — делопроизводитель. Я сбегаю в отдел, а вы напишите с Кальсонером отношение насчет всех прежних и в особенности насчет этого мерзавца Короткова».

Кальсонер втащил в кабинет тяжело задышавшего Короткова, расчеркнулся на бумаге, хлопнул печатью, ухватился за трубку, заорал в нее «Сию минуту приеду» и исчез в дверях. А Коротков с ужасом прочитал на бумажке: «Предъявитель сего — мой помощник т. В.П. Колобков…» В эту минуту открылась дверь, и Кальсонер вернулся в своей бороде: «Кальсонер уже удрал?» Коротков взвыл и подскочил к Кальсонеру, оскалив зубы. Кальсонер с ужасом вывалился в коридор и бросился бежать. Опомнившийся Коротков бросился вслед. От криков Кальсонера канцелярия пришла в смятение, а сам Кальсонер скрылся за бывшим ресторанным оргaном. Коротков кинулся было за ним, да зацепился за огромную органную ручку — послышалось ворчание, и вот уже все залы наполнились львиным ревом: «Шумел, гремел пожар московский…» Сквозь вой и грохот прорвался сигнал автомобиля, и Кальсонер, бритый и грозный, вошел в вестибюль. В зловещем синеватом сиянии он стал подниматься по лестнице. Волосы зашевелились на Короткове, через боковые двери он выбежал на улицу и увидал бородатого Кальсонера, вскочившего в пролетку.

Коротков закричал болезненно: «Я его разъясню!» — и помчался на трамвае в зеленое здание, у синего чайника в окошечке спросил, где бюро претензий, и сразу же запутался в коридорах и комнатах. Полагаясь на память, Коротков поднялся на восьмой этаж, открыл дверь и вошел в необъятный и совершенно пустой зал с колоннами. С эстрады тяжело сошла массивная фигура мужчины в белом, представилась и ласково спросила Короткова, не порадует ли тот их новеньким фельетоном или очерком. Растерянный Коротков начал было рассказывать свою горькую историю, но тут мужчина начал жаловаться на «этого Кальсонера», который за два дня пребывания здесь успел передать всю мебель в бюро претензий.

Коротков вскрикнул и полетел в бюро претензий. Минут пять он бежал, следуя изгибам коридора, — и оказался у того места, откуда выбежал. «Ах, черт!» — ахнул Коротков и побежал в другую сторону — через пять минут опять был там же. Коротков вбежал в опустевший колоннадный зал и увидал мужчину в белом — тот стоял без уха и носа, и левая рука у него была отломана. Пятясь и холодея, Коротков опять выбежал в коридор. Вдруг перед ним открылась потайная дверь, из которой вышла сморщенная баба с пустыми ведрами на коромысле. Коротков бросился в ту дверь, оказался в полутемном пространстве без выхода, начал исступленно царапаться в стены, навалился на какое-то белое пятно, которое выпустило его на лестницу. Коротков побежал вниз, откуда слышались шаги. Ещё миг — и показалось серое одеяло и длинная борода. Одновременно скрестились их взоры, и оба завыли тонкими голосами страха и боли. Коротков отступил вверх, Кальсонер попятился вниз: «Спасите!» — заорал он, меняя тонкий голос на медный бас. Оступившись, он с громом упал, обернулся в черного кота с фосфорными глазами, вылетел на улицу и скрылся. Необыкновенное прояснение вдруг наступило в коротковском мозгу: «Ага, понял. Коты!» Он начал смеяться все громче и громче, пока вся лестница не наполнилась гулкими раскатами.

Вечером, сидя дома на кровати, Коротков выпил три бутылки вина, чтобы все забыть и успокоится. Голова теперь у него болела вся и два раза тов. Короткова рвало в таз. Коротков твердо решился выправить себе документы и никогда больше не появляться в Спимате, и не встречаться с ужасным Кальсонером. В отдалении глухо начали бить часы. Насчитав сорок ударов, Коротков горько усмехнулся, заплакал. Потом его опять судорожно и тяжко стошнило церковным вином.

На следующий день тов. Коротков опять взобрался на восьмой этаж, нашел-таки бюро претензий. В бюро сидели семь женщин за машинками. Крайняя брюнетка резко перебила открывшего было рот Короткова, вытащила его в коридор, где решительно выразила намерение отдаться Короткову. «Мне не надо, — сипло ответил Коротков, — у меня украли документы…» Брюнетка бросилась на Короткова с поцелуем, и тут («Тэк-с») внезапно появился люстриновый старичок.

— Везде вы, господин Колобков. Но командировку у меня не выцелуете — мне, старичку, дали. А на вас заявленьице подам. Растлитель, до подотделов добираетесь? Из рук старичка подъемные желаете выдрать? — заплакал вдруг он. Истерика овладела Коротковым, но тут: «Следующий!» — каркнула дверь бюро. Коротков кинулся в нее, миновал машинки и очутился перед изящным блондином, который кивнул Короткову: «Полтава или Иркутск?» Затем выдвинул ящик, и из ящика, изогнувшись как змея, вылез секретарь, вынул из карманчика перо и застрочил. Брюнеткина голова вынырнула из двери и возбужденно крикнула:

— Я уже за







Последнее изменение этой страницы: 2016-12-26; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 18.206.48.142 (0.022 с.)