ТОП 10:

Габриэлла Зевин – Век любви и шоколада



Габриэлла Зевин – Век любви и шоколада

 

Переведено специально для группы

˜”*°•†Мир фэнтез膕°*”˜

http://vk.com/club43447162

 

Оригинальное название:In the Age of Love and Chocolate

Автор:Габриэлла Зевин / Gabrielle Zevin

Серия: Право по Рождению #3 / Birthright #3

Перевод:dias, Azazell, Diana0419, Internal

Редактор:Анастасия Дубровина


Аннотация

«Шоколадная принцесса», первый роман из серии «Право по рождению», представляет нам непреходящую Аню Баланчину, мужественную шестнадцатилетнюю девушку с душой девчонки и ответственностью взрослой женщины. Сейчас ей восемнадцать, жизнь ее скорее горька, чем сладка. Она потеряла своих родителей и бабушку, перевела лучшие школьные годы на терки с законом. Пожалуй, сложнее всего оказалось решение открыть ночной клуб с ее закоренелым врагом Чарльзом Делакруа, стоившего ей отношений с Вином. Тем не менее, Аня по натуре боец. Она отбросила потерю Вина и сосредоточилась на своей работе. Вопреки всему к клубу приходит огромный успех, Аня чувствует себя в своей тарелке и ничто не предвещает беды. Но после ошибочного суждения Аня борется за свою жизнь и вынуждена считаться со своим выбором, ей приходится впервые в жизни дать другим людям помочь. «Век любви и шоколада» –– история о взрослении и осознании, что такое настоящая любовь. Она вобрала в себя лучшее от сочинений Габриэль Зевин: замысловатые образы «Мемуаров подростка, страдающего амнезией» и добросердечности «Другой стороны». Она заставит вас вспомнить, за что вы полюбили ее произведения.

 

Тем, у кого сердца как подушечки для иголок, кто верит в любовь, но не может прекратить желать иного.

 

Часто безмятежность нисходит как бы взаймы, задерживаясь не дольше необходимого, чтобы дать прочувствовать, что значит быть живым, затем возвращается в свой темный источник. Как по мне, наплевать, где она будет, или какой горькой тропой прошла, дабы зайти так далеко, обретя сладкий вкус.

Стивен Данн, «Безмятежность»


 

Оглавление

I 4

II 11

III 20

IV. 31

V. 33

VI 38

VII 44

VIII 48

IX. 52

X. 56

XI 60

XII 66

XIII 74

XIV. 75

XV. 79

ХVI 82

XVII 89

XVIII 93

XIX. 96

XX. 99

XXI 103

XXII 109

XXIII 118

XXIV. 124

XXV. 125

XXVI 129

XXVII 136

XXVIII 137

 


I

III

VII

VIII

XII

XIII

XIV

Я ПРИСУТСТВУЮ НА ВЫПУСКНОМ

— Как ты даже могла об этом подумать? — кричал Тео. Это было три недели спустя, когда он вернулся из Сан-Франциско и обнаружил, что я упаковываю чемоданы и готовлюсь отправиться в Японию, остановившись по пути в Бостоне. Как бы трудно не было поверить, Нетти окончила среднюю школу и собиралась выступать с прощальной речью в школе Святого сердца.

Тео вытащил одежду из чемодана и швырнул через всю комнату.

— Прекрати, — сказала я.

— И не подумаю. Я пойду еще дальше. Мне придется связать тебя или запереть в шкафу. Ты совершаешь ужасную ошибку.

— Тео, пожалуйста, ты мой лучший друг.

— Тогда, как твой друг, я несчастен из-за тебя. Ты не должна покидать меня из-за того, кого ты не любишь.

— Любовь тут не причем.

— Так в чем причина-то? Ты богаче, чем твой отец. Ты выполнила все, что планировала. Ты не обязана этому человеку отдавать свое сердце.

— Я не отдаю ему свое сердце. Только руку.

— Мы счастливы, Аня. Мы были счастливы целый год. Почему ты хочешь сделать кого-то другого своим мужем?

— Мы не были счастливы. Мы месяцами ругались. И с нашим несчастьем больше некуда деваться. Я выхожу замуж за Юджи Оно, потому что я должна. Нет, потому что я хочу.

— Юджи Оно разбил сердце моей кузины Софии.

— Это неправда.

Он сменил тон.

— Аня, por favor* (исп. «пожалуйста»). Мы должны обсудить это. Если ты все еще хочешь выйти замуж за Юджи Оно, то сделай это. Но не спеши. Куда тебе торопиться?

— Он умирает, Тео. И он хочет, чтобы я унаследовала его бизнес, так я могу сделать со «Сладостями Оно» то же самое, что мы сделали в Нью-Йорке.

— Puta*(исп. «Шлюха»), — сплюнул Тео.

— Что?

— Это означает «шлюха».

— Я знаю, что это означает. Ты называешь меня шлюхой?

— Я так называю человека, который выбирает деньги, а не любовь. Такой человек – шлюха.

— Я не люблю тебя, Тео. Я не знаю, сколько и как долго повторять это. Да даже если бы я любила тебя, то без уверенности, что достаточно сильно.

Тео пробормотал что-то на испанском.

— Что?

— Ты жалкая, Аня. Мне жаль тебя.

У меня зазвонил телефон.

— Это моя машина, — сказала я. — Я ухожу.

Он не ответил.

— Поздравь меня. Я бы поздравила тебя.

— Ты не можешь действительно так думать. Иногда мне кажется, что я совсем тебя не знаю. — Он вышел из комнаты и после я услышала, как он покинул квартиру.

Я собрала свою помятую одежду и засунула ее обратно в чемодан. Я бы солгала, если бы сказала вам, что мое настроение не было также слегка помято от слов Тео.

Как только я вышла в коридор, Скарлет выскочила из своей спальни – они с Феликсом теперь жили в старой комнате Норико и Лео. Скарлет все еще была в униформе «Темной комнаты», видимо со вчерашнего вечера. Она, должно быть, заснула в ней. Около месяца назад Скарлет прошла кастинг. Что-то экспериментальное в неизвестном театре. Что-то за бесплатно. Ее героиня называлась Истиной. Между работой и игрой в театре я едва видела ее, несмотря на тот факт, что мы жили вместе.

— Аня! — сказала она. — Подожди.

— Ты собираешься остановить меня и также сказать, что я ужасный человек? — спросила я.

— Конечно же нет. Как я могу осуждать, особенно тебя, моя дорогая? Я хотела сказать: береги себя и звони мне, когда сможешь. — Она обняла меня. — А еще поздравь от меня Нетти с окончанием школы.

 

***

Два года назад я выпускалась из школы в комнате с раздолбанным кондиционером. Нетти же, напротив, выпускалась в саду, в мае, в самый прекрасный день. Темно-синие и белые ленты свисали с навесов и деревьев. Цвели розы и наполняли воздух своим ароматом. Церковь держала павлинов, их перья были разбросаны по земле, что показалось мне странным, но очаровательным. Нетти подстригла волосы, превратя их в короткий боб, она была высокой и красивой в своей бледно-желтой шапочке и мантии. На следующий год она поедет в Массачусетский технологический институт. Ее прощальная речь была посвящена воде и важности разработки новой технологии будущего. Мне нравилось наблюдать за слушателями. Моя сестра собиралась занять место в жизни.

Люди сгрудились вокруг нее после окончания церемонии выпуска. Я слонялась с краю толпы, когда почувствовала руку на своем плече.

— Анни, — произнес Вин. — Как дела?

Я знала, что Нетти пригласила его – они дружили в Бостоне, и от моего внимания не ускользнуло, что их дружба пережила мои отношения с Вином – и поэтому не удивилась, увидев его. Он был одет в светло-серый костюм-тройку. Узкие брюки хорошо на нем сидели, он был красив, как всегда. Я протянула ему руку, и он пожал ее.

— Здорово увидеть тебя, — сказала я.

Он держал в руках перо павлина, от него пахло цитрусом и мускусом.

— Как ты? — спросили мы одновременно.

Я засмеялась.

— Ты первый. Твой отец говорил, что ты все еще думаешь о медицинской школе?

— Могу представить, какой именно разговор у нас с тобой будет. Да. Да, так.

— О чем бы ты предпочел поговорить?

— Обо всем. О погоде.

— Сегодня прекрасный день для выпуска из школы.

— О твоих волосах.

— Подумываю дать им отрасти.

— Хотя у меня нет права голоса, но я одобряю такое дело.

Я забрала перо павлина.

— Зачем тебе оно? — спросила я.

— Не уверен. Может быть, я напишу им роман.

— О, да? — снова спросила я. — И о чем же он будет?

— Хм. Плохая девушка встречает хорошего парня. Амбициозный отец встает между ними. Девушка выбирает бизнес вместо парня. Чтото типа того.

— Мне кажется, я уже где-то такое читала.

— Что ж, возможно, потому что это штамп.

— И что случится в конце?

— Девушка выходит замуж за другого. Так я слышал. — Он замолчал. — Это правда?

— Да, — я отвела взгляд. — Но это не то, чем кажется.

— Окажется, ты пройдешь по проходу?

— Да.

Он прочистил горло.

— Ну, ты всегда знала, чего ты хочешь. Ты всегда знала свое сердце.

— Знала ли?

— Я так думаю, — сказал он. — Я... я совершил ошибку два года назад, пытаясь указать тебе, что делать. Я до сих пор считаю, что был прав, но причина, по которой ты мне нравилась, в первую очередь состояла в том, что ты была такая независимая, упрямая – в этом ты вся. Нельзя поменять мнение Ани Баланчины ни в чем. Я был не прав, что даже пытался. — Он посмотрел на сестру, которая разговаривала с одним из учителей на сцене. — Должно быть, ты очень гордишься.

— Да.

— Ты все сделала правильно, Аня. Я знаю, она тоже так считает.

— Я сделала все возможное, но уверена, что наделала ошибок. Я рада, что мы наконец- то разговариваем. Я скучала по тебе.

— Правда? Я бы не предположил, что ты по кому-то скучаешь. Ты смотришь прямо перед собою, в будущее, и не оглядываешься назад. Кроме того, я знаю, ты не оставалась без компании последние два года. Тео Маркес, Юджи Оно.

— Ты тоже! Нетти говорила, что когда видела тебя, у тебя каждый раз была другая девушка.

— Это должно сделать тебя важной. Я ни к кому не отношусь серьезно. — Он посмотрел на меня. — Ты сломала меня, — сказал он игриво, насколько это было можно сделать после такой фразы. — Я надеялся, что увижу тебя сегодня. У меня есть кое-что, что я хотел бы сказать, пока не прошли годы, и это не осталось невысказанным. Дело в том, что я иногда читаю о твоем клубе.

— Ты?

— Мне нравится следить за новостями. Но это в контексте, а суть не в этом. Я собирался сказать тебе, как сильно я горжусь тобой. — Он взял меня за руку. — Я не знаю, имеет ли это для тебя значение, но мне хотелось так сказать.

Я собиралась ответить, что это, конечно, важно для меня, но в тот момент к нам присоединилась Нетти.

— Вин, — сказала она, — пойдем с нами обедать!

— Я не могу, — ответил он. — Твоя речь была великолепна, малышка. — Он вытащил небольшую коробочку из кармана и протянул ей. — Это тебе, Нетти. Еще раз поздравляю.

Он обнял Нетти, а затем пожал мне руку. Мы с Нетти смотрели ему вслед. Я все еще держала перо павлина. Я чуть не окликнула его, но решила не делать этого.

На обеде Нетти развернула подарок Вина. Это был маленький серебряный медальон в форме сердца.

— Он по-прежнему видит во мне маленького ребенка, — сказала она. Она сунула коробочку в сумочку. — О чем вы разговаривали сегодня?

— О старых временах.

— Хорошо. Не рассказывай мне. Ты уверена, что не хочешь, чтобы я поехала с тобой в Японию? Ты выходишь замуж.

— Это будет больше похоже на деловую встречу.

— Это самое грустное, что я когда-либо слышала.

— Нетти. Я так решила. — Я вынула ежедневник. — Ты будешь в лагере, — она была вожатой, — а затем отправишься колледж. Я вернусь в сентябре, чтобы помочь тебе обустроить комнату в общежитии, хорошо?

— Анни, я беспокоюсь о тебе. Кажется, ты не понимаешь, во что ввязываешься.

— Я понимаю, Нетти. Слушай, люди женятся по разным причинам. Есть только две вещи, которые меня волнуют в этом мире, и первая – это моя семья: ты и Лео – а вторая – это моя работа. Я не романтик, так что выходить ли замуж без любви, или же по иной причине, для меня не имеет такого значения, как для других. Меня расстраивает, когда ты смотришь на меня с таким трагическим выражением на лице.

— Ты романтик. Ты любила Вина.

— Я была подростком. Это другое.

— Ты все еще подросток до августа, — напомнила она мне.

— Технически.

Нетти закатила глаза.

— Даже если это притворство, сфотографируйся, хорошо? Дела обстоят так, что это может быть мой единственный шанс увидеть тебя в свадебном платье.


 

XV

ХVI

XVII

XVIII

Я СНОВА СКОРБЛЮ

В конце сентября в Осаке был разгар сезона тайфунов. Мой рейс задержали из-за непогоды на несколько дней. Когда я наконец-то прилетела, землю хлестали ливни, и единственным видом из моего окна был занавес дождя. Обычно такая перспектива успокаивала меня, но не сейчас. Благодаря разговорам с телохранителем Юджи и самим Юджи, а также тому, что осталось невысказанным, я начала пугаться нежелания видеть своего мужа перед смертью.

Я пошла прямо в его комнату. Он был подключен к кислородному баллону. Ему такие меры не нравились. Я понимала, что конец близок. С каждой нашей встречей его становилось меньше. У меня мелькнула странная мысль: если Юджи не умрет, то, возможно, просто исчезнет.

— Я обещал не умирать, пока тебя нет, — сказал он.

— Похоже, ты едва сдержал обещание.

— Как Америка?

Я рассказала ему о своих приключениях с большим азартом и юмором, чем оно было на самом деле. Думаю, я хотела развлечь его. Он сообщил о прогрессе, достигнутом в японских клубах. Мы поговорили о наших родителях. Ни один из них не был в живых. Недолго думая, я попросила его передать привет матери, отцу и бабушке, если ему доведется увидеть их на небесах.

Он улыбнулся мне.

— Думаю, ты знаешь, что я не собираюсь на небеса, Аня. Во-первых, я плохой человек. И, во-вторых, я не верю в такое место. Не знаю, веришь ли в него ты.

— Я слаба, Юджи. Я верю, когда мне удобно верить. Я не хочу думать, что ты можешь в конечном итоге уйти вникуда, в некую черную пустоту.

Дождь прекратился и, хотя его врач был против, он хотел прогуляться. Территория усадьбы была прекрасной, несмотря на влажность, я была рада оказаться снаружи.

Ходьба и разговоры вскоре утомили Юджи Оно, даже с кислородным баллоном в руках он скоро начал задыхаться. Мы расположились на скамейке у пруда с карпами.

— Мне не нравится умирать, — сказал он мягко после того, как его дыхание урегулировалось.

— Ты как будто говоришь о нелюбимой еде. Я вот не люблю брокколи.

— Я не помню, чтобы ты была смешной. Это мое воспитание. Нас учат держать многое внутри. Но мне не нравится умирать. Я предпочел бы быть живым, чтобы бороться, планировать, замышлять, потворствовать, побеждать, предавать, есть шоколад, пить сакэ, дразнить, любить, умирать со смеху, чтобы оставить свой след в этом мире...

— Мне жаль, Юджи.

— Нет. Я не хочу твоей жалости. Я только хочу сказать, что мне она не нравится. Мне не нравится боль. Мне не нравится, что творится с моим телом и что оно является предметом повседневных обсуждений. Мне не нравится быть похожим на зомби.

— Ты все еще красив, — сказала ему я. Так оно и было.

— Я зомби, — повторил он, криво улыбаясь. — Мы должны жить как рыбы, — сказал Юджи. — Посмотри на них. Они плавают, едят, умирают. Они не заморачиваются мелочами.

 

***

Юджи умер рано утром. Когда Кадзуо сказал мне об этом, я опустила голову, но не позволила себе плакать.

— Это случилось умиротворенно? — спросила я.

Кадзуо некоторое время не отвечал.

— Он был в агонии.

— Он что-нибудь сказал напоследок?

— Нет.

— Оставил ли он какое-нибудь сообщение для меня?

— Да. Он написал вам записку.

Кадзуо протянул мне лист. Почерк Юджи был очень легким. Я прищурилась, прежде чем поняла, что сообщение было написано на японском языке. Я вернула лист Кадзуо.

— Я не могу это прочесть. Вы переведете его для меня?

Кадзуо глубоко поклонился.

— Я не вижу смысла в написанном. Мне очень жаль.

— Попытайтесь. Если вы не возражаете. Может быть, я увижу тут смысл.

— Как пожелаете. — Кадзуо откашлялся. — Моей жене. Рыбы умирают без сожаления, потому что рыбы не любят. Я умру с сожалением, но я рад, что я не рыба.

Я кивнула.

Я опустила голову.

Я не любила его, но я буду ужасно по нему скучать.

Он понимал меня.

Он верил в меня.

Не лучше ли это любви?

Может быть, рыба любит. Откуда Юджи мог знать об этом?

 

***

Возможно, это был знак отрицания, но я не привезла черную одежду в Японию. Одна из горничных одолжила мне мофуку – черное траурное кимоно. Я надела его, а потом посмотрела на себя в зеркало. Мне показалось, что я кажусь старше. Я вдова. Возможно, так вдовы и выглядят.

Похороны начались как и любые похороны. На тот момент их уже выпало много на мою долю. Они проходили на японском, но не так уж важно, на каком языке они проходят. Крошечная комната со светлыми сосновыми, как изнанка бедняцкого гроба, стенами, была заполнена коллегами Юджи и его родственниками так, что я даже не видела, кто стоял сзади. На алтаре тлел ладан, в воздухе пахло приторно-сладким запахом синтетического пирожного с миндальным кремом, а также сандаловым деревом. (Неважно, сколько мне лет, я никогда не перестану ассоциировать аромат пирожных со смертью). В голубой вазе стояли орхидеи, а белые лилии плавали в неглубокой деревянной миске.

Люди говорят, что мертвые на похоронах выглядят мирными. Этот милый сантимент не соответствует действительности. Мертвые выглядят мертвыми. Тело-то довольно мирное, оно не кашляет, не хрипит, не спорит, не двигается, но это – шелуха, и ничего больше. Тело, когда-то принадлежавшее Юджи Оно, было одето в свадебную одежду. Руки, сжимавшие его любимый самурайский меч, располагались так, что его ампутированный палец был вне поля зрения. Рот был странно изогнут в почти улыбку, такое выражение лица Юджи при жизни не было свойственно. По мне, это был не Юджи, и уж точно мирным его не назовешь.

Священник подал нам знак подойти и оставить ладан у алтаря. После этого люди направились посмотреть на тело, хотя там мало что можно было увидеть. Оно было слоем пустой плоти с грудой костей. Яд Софии убил его неторопливо и ужасно.

Хотя и было принято принести соболезнования вдове, женщина с копной черных волос под широкополой темно-серой шляпой прошла мимо меня к алтарю. Она была выше почти выше всех на похоронах.

Даже со спины женщина казалась измученной. Ее плечи дрожали, она что-то шептала. Я думала, что она молится, хотя не могла разобрать слов или языка. Она подняла руку и задвигала ею, явно осеняя крестным знамением. Чем дольше я рассматривала ее, тем больше ее волосы казались мне высококачественным париком. Что-то было не так. Я встала и сделала три шага к алтарю. Я хотела положить руку на плечо женщины, но вместо этого задела ее волосы. Черный парик соскользнул, обнажая ее каштановые волосы.

София Биттер обернулась. Ее большие темные глаза покраснели, веки опухли, как и губы.

— Аня, — сказала она, — ты думала, я не приду на похороны своего лучшего друга?

— Собственно, да. Это ты его убила, и хорошие манеры должны были продиктовать тебе не приходить.

— У меня нет хороших манер. Кроме того, я убила его только из-за любви.

— Это не любовь.

— А что ты знаешь о любви, liebchen* (нем. «Милочка»)? Ты вышла замуж за Юджи по любви?

Я толкнула ее к гробу. Мы привлекли внимание других гостей.

— Он предал меня, — настаивала София. — Ты знаешь, что он сделал.

Пальцы дернулись к мачете. Я подумала о Юджи, предлагавшем мне убить ее, но к лучшему или к худшему, во мне так и не проснулись задатки убийцы. София Биттер совершила чудовищные преступления, но в моей памяти мелькнул портрет девушки, о которой рассказывал Юджи. София когда-то была молоденькой, непопулярной и растерянной. Она думала, что некрасива, хотя была просто обычной. Она убила, пожалуй, единственного человека в мире, который ее любил. И ради чего? Ради власти? Денег? Шоколада? Ревности? Любви? Знаю, она говорила себе, что ради любви, но этого не могло быть.

— Уходи, — сказала я. — Ты проявила свое почтение, которое они заслужили, и теперь должна уйти.

— Я буду присматривать за тобой, Аня. Удачи с открытием остальных клубов в Японии.

— Это угроза? — Я представила, как она устраивает смуту на одном из открытий клуба.

— Ты очень подозрительная молодая женщина.

— Наверное, так. Будь мы в Америке, тебя бы арестовали.

— Но мы не там. И отравление – идеальное преступление. Оно требует терпения, но его очень трудно доказать. Кстати, каковы твои планы после похорон? Может, пообедаем? Девичьи разговоры и шоколад. К сожалению, я завтра уезжаю. Ты не одна, кто занимается бизнесом, хотя ведешь себя, как будто так и есть. Это не оставляет нам времени наверстать упущенное. Печально.

— Я чувствую жалость к тебе. Он любил тебя, а ты убила его, и теперь никто никогда не полюбит тебя снова.

Ее глаза стали черными от ненависти. Только произнеся это, я поняла, что ничего, кроме уверения, что другие находят ее жалкой, не могло возыметь такого эффекта над этой женщиной. Она бросилась ко мне, но я не боялась ее. Она была слабой и глупой. Я позвала Кадзуо и попросила показать ей, где находится дверь.


 

XIX

XXI

XXII

XXIII

XXIV

XXV

Я ВОЗВРАЩАЮСЬ К РАБОТЕ; МОЙ БРАТ МЕНЯ УДИВЛЯЕТ; СНОВА СТАНОВЛЮСЬ КРЕСТНОЙ МАТЕРЬЮ!

Начало сентября ужасная пора в Нью-Йорке – лето закончилось, но погода этого так и не уловила. Все-таки я была рада восстановлению моей жизни и нахождению в городе, даже если перешла на более размеренный темп, чем прежде.

Я наконец отправилась постричься. Челка показалась хорошей идеей. Но скорее всего была ошибочной, учитывая форму моего лица и текстуру волос, хотя нет хуже ошибки, чем выйти замуж за Юджи Оно в 2086 году или связаться с сыном окружного прокурора в 2082 году. В любом случае, я не плакала. (Примечание: это, уважаемый читатель, то, что называется видами на будущее.)

Скарлет и Феликс переехали жить отдельно в центре города. Она оставила свою работу в клубе и зарабатывала на жизнь игрой в театре. Она играла Джульетту из «Ромео и Джульетты». Я вернулась в Нью-Йорк вовремя, чтобы увидеть вечерний спектакль.

Потом я встретила ее в гримерке, помеченной звездой. Эта звезда вызвала во мне чувство, которое я могу описать только как радость. Скарлет расплакалась, когда увидела меня.

— О мой бог, мне жаль, что я не смогла приехать к тебе в Японию или в пригород. Разрываясь между Феликсом и игрой в театре, я не могла покинуть город.

— Все в порядке. Я сожалею, что была такой нерадивой крестной. Плюс, я была не в настроении для компании. Ты, кстати, была великолепна. Мне не нравилась Джульетта, когда мы читали пьесу в школе, но ты заставила меня полюбить ее по другим причинам. Ты сыграла ее такой решительной и сосредоточенной.

Скарлет засмеялась, хотя я не была уверена, что сказала что-то смешное. Она сняла черный парик с длинными вьющимися волосами.

— На секунду нас могли бы принять за сестер, — сказала я.

— Я думаю об этом каждый вечер. Пойдем ужинать, — предложила она. — Потом заночуешь у меня и увидишь Феликса утром.

— Я сомневаюсь, что он даже вспомнит меня. Это было так давно.

— Ой, я не знаю. Ты посылала ему подарки, это поможет освежить ему память.

На ужин мы заказали много еды и говорили обо всем. Я не видела ее очень долго. Я скучала по ней даже больше, чем такое было возможно.

— Как будто мы даже не расставались, — заметила она.

— Я знаю.

— Ты знаешь, что сказала перед тем, как охарактеризовала мою Джульетту как «решительную и сосредоточенную»? У меня есть секрет по этому поводу.

— О?

— В день прослушивания я думала о тебе и мечтала поехать в Японию, чтобы повидаться с тобой, — сказала Скарлет. — И тогда я начала вспоминать тебя в школе. Я знала, что другие девушки на прослушивании будут играть романтичную и мечтательную Джульетту, но я подумала, что будет круто сыграть ее похожей на тебя. Поэтому я предположила, что Джульетте не нравилось быть несчастной. Я представила, что она предпочла бы не встретить Ромео, потому что для нее это вышло боком, ведь их родители не ладили друг с другом. И я представила себе, что Джульетта пожелала бы оказаться в Париже, потому что там есть парень, который не доставит ей никаких проблем.

— А я все гадала, почему мне понравилась твоя Джульетта.

— Режиссер решил, что мое видение было уникальным, вот и могу предположить, что мой выбор сыграть тебя сработал. Отзывы тоже были хорошими. Хотя это не имеет значения. Но все лучше, чем отрицательные.

— Поздравляю, — сказала я. — Правда. И я польщена, что внесла небольшой вклад в дело.

— Единственная проблема у меня возникла с концовкой, ведь я знаю, что ты никогда бы не вонзила себе кинжал в грудь, каким бы мрачным не был сюжет.

— Наверное, нет. — А вот чужую грудь – вероятно.

— Давай еще десерт, ладно? Я не хочу идти домой. Откровенно говоря, «Ромео и Джульетте» не хватает перспективы. Я так считаю. Она юна, он ненамного старше. И они не знают, что жизнь исчерпает себя, когда отпущено мало времени. Все родители остывают. И как только это произойдет, вот тогда они точно поймут, была ли любовь.

Мои щеки вспыхнули. Я вдруг почувствовала, что мы перестали обсуждать спектакль.

— Кому ты это говоришь?

— А как ты думаешь? Ты же не предполагаешь, что я могла сыграть Джульетту, не задав сначала пару вопросов Ромео? — спросила Скарлет.

— Мы еще не вместе, Скарлет.

— Но вы будете, — сказала она. — Я знаю это. Я знаю все наперед.

 

***

Расширение клуба продолжалось без меня. Были решения, которые я бы не одобрила (не согласна с местом расположения, наймом на работу, чего я, возможно, и не сделала бы), но я чуть не разочаровалась, обратив внимание на то, что мое отсутствие слабо повлияло на обстановку. По словам Тео, это свидетельствовало о том, какую хорошую инфраструктуру я создала, раз дела шли гладко без меня. В тоже время его настроение несомненно указывало на то, что он больше не сердится на меня. У него была девушка – барменша Люси. Они казались счастливыми, но что я знаю о счастье? Я имею в виду, что он, казалось, был так очарован этой женщиной, что даже позабыл, как некогда любил меня.

Мышь практически ничего не слышала о русских. Либо убийство Толстого было достаточным заявлением, либо из уважения к моей недееспособности, либо у них были другие проблемы, требующие неотложного внимания, или же они считали, что переходить дорогу двум криминальным семьям за раз было чересчур (как Юджи и надеялся). Мы планировали начать производство и распространение собственной линии шоколадных батончиков.

Я летала по всей стране, чтобы проверить, как продвигаются дела в других заведениях. Последняя остановка была в Сан-Франциско, чтобы встретиться с Лео и Норико. Я не видела брата с тех пор как была ранена, даже пропустила открытие клуба в Сан-Франциско в октябре прошлого года. В первые одиннадцать месяцев развития бизнеса доход был стабилен, и мы рассматривали открытие второго помещения в Сан-Франциско. Так или иначе, Лео, Норико и Саймон Грин были хорошей командой.

Лео вел меня за собой.

— Норико не может дождаться, когда же увидит тебя, а я не могу дождаться, чтобы ты увидела клуб, — сказал он.

Мы плыли на пароме к острову у берегов Сан-Франциско. Паром немного напомнил мне о поездке в «Свободу», но я старалась выбросить такие ассоциации из головы и наслаждаться легким ветерком, обдувающим лицо. Это была новая дзен-Аня.

Мы вышли из лодки и поднялись по лестнице, что вела к скалистому острову.

— Что здесь располагалось до этого? — спросила я Лео.

— Тюрьма, — сказал он. — Потом туристическая достопримечательность. А теперь это ночной клуб. Так что жизнь забавная штука, верно?

Внутри клуба меня ждали Норико и Саймон.

— Аня, — сказала Норико, — мы так рады видеть, что ты снова здорова.

Я не была на 100 процентов здорова. Я все еще ходила с тростью, и понимала, что двигаюсь очень медленно. Но боли поутихли и все это также не означало, что мне придется ходить по жизни в купальнике.

Саймон пожал мне руку.

— Давайте я ей все покажу, — предложил он.

Ночной клуб из Алькатраса получился странный. Там стояли заказные столики в маленьких комнатках, которые раньше были тюремными камерами. Серебристые шторы висели за решетками, а камеры были выкрашены в ярко-белый цвет. Центральный бар и танцпол находились в здании бывшей тюремной столовой. Под потолком висели хрустальные и хромированные люстры, и все было таким блестящим и сверкающим, что легко забывалось, что находишься в здании бывшей тюрьмы. Я была очень впечатлена тем, что они сделали. Честно говоря, я не особо надеялась, когда отправляла Лео и Норико в Сан-Франциско. Я приняла решение не из логики, а из любви и верности. Я предполагала, что через год мне придется нанять кого-то нового, чтобы запустить или обновить клуб. Но мой брат и его жена удивили меня. Я обняла Лео.

— Лео, это замечательно! Ты такой молодец.

Он махнул рукой в сторону Саймона и Норико, которые смеялись как сумасшедшие.

— Тебе нравится?

— Ага. Мне показалось странным, когда я узнала, что вы захотели открыть его в тюрьме, но решила подождать и посмотреть, что получится – а еще я была вроде как абсолютно недееспособной, но это было ни здесь и ни там – и то, что получилось, просто гениально. Вы превратили тюрьму, темное место во что-то веселое и жизнерадостное, и я так горжусь вами всеми. Знаю, я нечасто высказываю это, но сейчас, мне кажется, я не могу промолчать.

— Саймон подумал, это будет хорошей метафорой для того, что ты сделала с первым клубом. Взять что-то незаконное и сделать из него законное, — сказала Норико.

— Из тьмы на свет, — смущенно сказал Саймон . — Не так ли говорят?

 

***

Мы с Лео отправились обратно на материк пообедать в лапшичную.

— Я много о тебе думала в прошлом году.

— Это хорошо.

— С тех пор, как меня ранили, — сказала я, — я все хотела сказать, что сожалею.

— Сожалеешь? — спросил Лео — Из-за чего?

— Когда ты восстанавливался после аварии, не уверена, что я всегда была терпелива с тобой, как должна была. Я не понимала, что это была серьезная травма или сколько времени понадобится, чтобы вернуться к нормальной жизни.

— Анни, — сказал Лео, — никогда не извиняйся передо мной. Ты лучшая сестра в мире. Ты все сделала для меня.

— Я старалась, но...

— Нет, сделала. Ты защищала меня от Семьи. Ты вытащила меня из страны. Ты попала в тюрьму из-за меня. Ты доверила мне эту работу. И это не считая незначительных поступков, которые ты делала для меня каждый день. Ты видишь мою жизнь, Анни? Я управляю ночным клубом, где я важен и люди слушаются меня! У меня есть красивая и умная жена, которая собирается стать матерью! У меня есть друзья, любовь и все, что человек может хотеть. У меня две замечательные сестры, которые многого добились. Я самый счастливый человек на всей планете, Анни. И у меня самая удивительная младшенькая сестренка, которой больше нет ни у кого. — Он обхватил мою голову обеими руками и поцеловал в лоб. — Пожалуйста, даже не сомневайся в этом.

— Лео, — спросила я, — ты говоришь, что Норико в положении?

Он зажал рукой рот.

— Мы еще никому не говорили. Только шесть недель.

— Я притворюсь, что не знаю.

— Черт, — сказал Лео. — Она хотела сказать тебе сама. Норико собирается попросить тебя стать крестной.

— Меня?

— Кто еще будет лучшей крестной, чем ты?

 

***

Саймон Грин проводил меня в аэропорт.

— Я знаю, что наши отношения были не из лучших, скорее всего в этом моя вина, — сказала я уже перед тем, как разойтись. — Но я действительно ценю то, что ты здесь сделал. Дай мне знать, если я могу что-нибудь сделать для тебя.

— Ну, в октябре я приеду в Нью-Йорк, — сказал Саймон. — В мой день рождения. Может, мы могли бы встретиться.

— С удовольствием, — я осознала, что и в самом деле так считаю.

— Мне вот интересно, — сказал он, — кому достанется место мистера Делакруа?

— Ты в этом заинтересован?

— Я люблю Сан-Франциско, но и Нью-Йорк мой дом, Аня. Даже ужасные вещи, которые происходили там со мной, никогда не отвадят меня от дома.

— Я чувствую то же самое. — Я не решила, кому отдать место мистера Делакруа, но пообещала Саймону Грину, что я буду держать его на примете.


 

XXVI

Я ДЕЛАЮ ОТКРЫТИЕ, ОТКУДА БЕРУТСЯ ВЗРОСЛЫЕ; ПЕРЕД РАЗВЯЗКОЙ ЗАЩИЩАЮ ЧЕСТЬ ЕЩЕ РАЗ

Октябрь принес в Нью-Йорк холода, и Япония стала казаться сном. От Вина вестей не было, да я и не уверена, что ждала их. Он пообещал ждать, когда я с ним свяжусь, и слово свое держал. С его отцом я почти не разговаривала, хотя виделись мы часто. Его лицо снова красовалось на каждом автобусе.

Сидя за рабочим столом в «Темной комнате», я услышала что-то смахивающее на симфонию: шум блендера, шаги танцующих и периодически треск ломающихся очков или звуки борьбы. И решила, что люблю эту музыку сильнее любой другой, как вдруг раздался вой сирены.

Я выскочила в коридор. Через мегафон официально объявили: «Это департамент нью- йоркской полиции. По приказу министерства здравоохранения штата Нью-Йорк, «Темная комната» приостанавливает работу до дальнейшего уведомления. Пожалуйста, организованно пройдите на выход. Если вам выписан шоколад, просьба выбросить его в мусорный бак у двери. Те, у кого на лицо признаки интоксикации шоколадом, должны приготовиться показать на выходе свои рецепты. Благодарим за сотрудничество».

Чтобы понять, что происходит, я направилась к главному залу клуба. Каждый закуток наводнили люди, людской поток бежал против того места, куда мне нужно было попасть. Краем глаза я заметила, как один полисмен проверял у женщины рецепт, а другой надевал наручники на посетителя. Женщина споткнулась о подол платья и была бы затоптана, если бы Джонс не помог ей подняться.

Я нашла Тео на складе. Он дико махал руками на полицейского, который на тележке увозил мешок какао.

— Не дело красть это, — сказал Тео. — Это собственность «Темной комнаты».

— Это вещдок, — отозвался офицер.

— Вещдок чего? — парировал Тео.

— Тео! — закричала я. — Не горячись. Пусть забирает. Мы закажем больше какао, как только разберемся. Я не могу позволить арестовать тебя.

Он кивнул.

— Позвонить Чарльзу Делакруа?

Я наняла другого адвоката, и помыслить даже не могла звонить мистеру Делакруа.

— Нет, — ответила я. — Он больше на нас не работает. Все будет путем. Выйду на улицу, вдруг смогу задать вопросы тем, кто за это в ответе.

Джонс стоял на страже у входа.

— Аня, я не знаю почему, но полицейские заблокировали дверь снаружи. Это приводит людей в панику. Вам придется обойти. — Я толкнула дверь, но она не поддалась. Я слышала ритмичный стук, который шел с другой стороны. Я уже советовала Тео сохранять хладнокровие, но сама становилась не такой уж спокойной.

Я пробралась сквозь толпу в сторону двери. Я побежала, – или, если точнее, постаралось перейти на бег, который больше походил на подскоки – продираясь вперед. Полицейские преграждали выходы, начали собираться журналисты. Возвели баррикады. Несколько приколоченных деревянных досок преграждали вход.

Я неловко перелезла за баррикаду. Полицейский попытался остановить меня, но я была слишком быстра. Когда я подобралась достаточно близко, я увидела, как другой полицейский вывешивал табличку с надписью: ЗАКРЫТО ДО ДАЛЬНЕЙШЕГО УВЕДОМЛЕНИЯ.

— Что происходит? — затребовала я у человека, который заколачивал мою дверь.

— Кто вы?

— Я Аня Баланчина. Это заведение мое. С какой стати его закрывают?

— По приказу, — он показал предписание. — На вашем месте, леди, я бы вернулся обратно.

Я не думала; скорее была на эмоциях. Сердце сильно стучало, так оно давало знать, что я собираюсь сделать что-то глупое. Я рванула в сторону полицейского и попыталась выхватить молоток из его рук. Для справки, это вообще всегда ужасная идея – попытаться отобрать его. Молоток ударил по моему плечу. Было чертовски больно, но я была рада, что не пришлось по голове, а кроме того, я довольно хорошо научилась справляться с болью. Я отошла назад и в этот же момент меня сразу уложили на земь несколько полицейских.

— Вы имеете право хранить молчание... — Вы знаете, что делать.







Последнее изменение этой страницы: 2016-12-17; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 18.207.102.38 (0.042 с.)