Политическая полемика стяжателей и нестяжателей



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Политическая полемика стяжателей и нестяжателей



Нил Сорский

Куликовская битва (1380), а затем великое Стояние на Угре (1480) стали решающими событиями в обретении суверенитета Московским государством. В период великих княжений Ивана III (1462-1505) и Василия III (1505-1533) произошло преодоление феодальной раздробленности и объединение земель вокруг Московского княжества. Великий князь московский стал верховным правителем, полномочиям которого не было равных на всей русской земле.

Основными темами публицистических споров эпохи образования единого суверенного государства и формирования сословно-представительной монархии как формы правления были проблемы, касающиеся происхождения русского государства, родословия его князей, формы организации верховной власти и способов ее реализации, взаимоотношений церкви и государства, а также группа вопросов, связанных с отправлением правосудия в стране.

С конца XV в. острую полемику стали вызывать экономическое положение церкви и ее владельческие права, в особенности, право владеть населенными землями и использовать подневольный труд живущих на ней крестьян. При этом активно обсуждались претензии церкви на вмешательство в политическую жизнь страны.

Направление политической мысли, выступившее с предложением реорганизации деятельности церкви и потребовавшее отторжения от нее земельных владений, а также категорически отрицавшее возможность вмешательства со стороны церкви в политическую деятельность государства, получило известность как нестяжательство. Приверженцы сохранения экономического статуса церкви и монастырей стали называться иосифлянами, по имени главы этого направления Иосифа Волоцкого.

Основателем доктрины нестяжания принято считать старца Нила Сорского, мирское имя – Николай Майков (ок. 1433 – 1508), о котором известно немногое. Он поселился далеко за Волгой, в заболоченной стороне, вологодского края, где и организовал свою Нило-Сорскую пустынь, в которой реализовал идеал пустынножительства.

Концепция Нила Сорского во многом совпадает с положениями школы естественного права. Он рассматривает человека как неизменную величину с присущими ей «от века» страстями, самой пагубной из которых является сребролюбие, которое по своей природе несвойственно человеку и возникло под воздействием внешней среды («отвне естества»); задача православного христианина состоит в его преодолении.

Идеалом Нила является общинное устройство. Монахи такой общины (скита) «нужную потребу добывающе от трудов рук своих» и живут по апостольским заповедям: «не делай бо, рече апостол, да не яшь». Наемный труд допустим только для оказания помощи немощным и старым. Но главный принцип жизни пустынножительствующих монахов заключается в умении довольствоваться плодами «делания своего» и не собирать «по насилию от чужих трудов». Нил занимает в этом вопросе бескомпромиссную позицию. Он полагает, что накопление богатств нельзя оправдать даже «благими целями» в виде частичного его использования на подаяния, ибо «нестяжание вышши подаяния». Нестяжательному человеку следует творить душевную милостыню, а не телесную, «яко душа вышши тела». Современные монастыри не соответствуют идеалу монашеского служения, и поэтому Нил полагает неправомерным их существование, отдавая предпочтение такой форме несения иноческого подвига, как скитничество («житие безмолвно, беспечально, от всех умерщвлено»).

Логика рассуждений Нила не допускала владения частной собственностью ни отдельным монахом, ни монастырем. Именно поэтому великий князь Иван III предпринял попытку обосновать с помощью идеала Нила секуляризацию церковных и монастырских земель в пользу государства. На Церковном Соборе 1503 г. Иван III «восхоте, митрополита и у всех владык и всех монастырей села поимати», а все духовенство перевести на жалованье из царской казны. Но великий князь потерпел |поражение от иерархически организованного духовенства. Собор признал, что все церковные стяжания «не продаваема, не отдаваема, не емлимы никим и во веки нерушима» и если «князи... или кто от бояр вступитися во что церковное... то будут прокляты в сей вец и будущий». Иван III не решился вступить в открытый конфликт с церковью, и таким образом экономическое положение церкви было законсервировано на долгие годы.

При разрешении вопроса о соотношении духовной и светской властей Нил придерживался позиции, согласно которой каждая из них должна иметь свою сферу деятельности и свои способы и методы ее осуществления. Церковь ограничена только духовной областью, в которой не могут применяться государственные методы воздействия.

Такая позиция определяла отношение мыслителя и к проблеме еретичества. В публицистических спорах остро стоял вопрос о роли государства в преследовании врагов церкви – еретиков. При разрешении этой задачи Нил связал проблему еретичества с постулатом о свободе воли человека. Поиски духовного спасения каждым христианином глубоко индивидуальны и выбираются им самостоятельно по внутреннему убеждению на основе личного опыта и знаний. Он категорически отрицает возможность насилия над свободной волей человека. Полное послушание пагубно для человека, ибо у послушного чужой воле и действующего без рассуждения человека «и доброе на злое бывает». В выборе линии поведения большую роль играют опыт и знания, уважение к которым прослеживается во всех рассуждениях сорского старца. Подобные мысли исключают возможность наказания еретика силами и средствами государства, да еще с применением таких жестоких санкций, как смертная казнь. По его мнению, даже церковь не имеет прав преследовать человека за убеждения, она лишь обязана помочь дружеской беседой, советом и наставничеством. Если человек уклонился от правой веры (православия), то только Бог способен внушить ему исправление. Люди не могут «на таковых ни речьми наскакати, ни поношати, ни укоряти...». В русской политической мысли Нил прямо поставил вопрос о недопустимости преследования людей за их убеждения и образ мысли.

Максим Грек

Основные положения учения нестяжания наиболее полно были разработаны Максимом Греком (ум. 1556), подлинное имя которого Михаил Триволис. Он родился в знатной семье в Греции в конце XV в.; в юности получил образование у себя на родине, затем продолжил его в Италии, где слушал университетские курсы в Падуе, Болонье, Ферраре и Милане. В Италии мыслитель был свидетелем движения Джироламо Савонаролы, возможно, что именно под впечатлением проповедей Савонаролы он постригся в монахи в доминиканском монастыре. Затем возвратился в Грецию, в 1504 г. принял православие и поселился в Ватопедском монастыре на Афоне под именем Максима, посвятив свою жизнь филологическим трудам.

В 1515 г. великий князь московский Василий III обратился к афонским старцам, известным своей образованностью, с просьбой об отправлении в Россию книжного переводчика для исправления богослужебных книг.Во исполнение этой просьбы ровно через три года «...придоша старцы от Святые горы Афонские» в Москву. Среди них был и Максим. Старец Максим поселился на Москве в Чудовом монастыре, где вокруг него довольно скоро сложился кружок образованных людей.

В 1525 г. Максим, прозванный в России Греком, был осужден Соборным судом по обвинению в протурецкой ориентации. По приговору суда он был сослан в Иосифо-Волоколамский монастырь, где содержался в тяжелых условиях. В 1531 г. Максим Грек вторично предстал перед Соборным судом, в этом случае уже совместно с «нестяжателем» Вассианом Патрикеевым. На сей раз он обвинялся в «нестяжательских» симпатиях, и в частности непосредственно в отрицании вотчинных прав монастырей. В результате он был вновь осужден и направлен в тверской Отрочь монастырь, но и в заточении афонский монах пользовался славой ученого человека и сумел написать много произведений, в которых затронул большой круг политических тем.

Исходным пунктом всех рассуждений Максима-Грека является евангельская проповедь предпочтительности «нестяжания» и обязательности личного труда. Лицам, принявшим монашеский обет, лучше «обнищати... нежели сребром облиятися. Стужаема терпети, а не самим стужати... не желать питатися кровию убогих...».

Нынешняя церковь преступила евангельские заповеди, «собирающи себе богатства... и за села и земли... с суперники сварящася». Максим Грек вообще оценивает источник приобретения и умножения крупной частной собственности как несправедливый, расходящийся с евангельскими принципами жизни людей. Руководствуясь основными положениями учения Иисуса Христа, он сделал вполне определенный вывод о противоречии практики вотчинного быта монастырей христианским заповедям.

Иосифляне в качестве основной аргументации к оправданию стяжательского положения крупного общежительного монастыря обычно выдвигали тезис о личной нищете каждого в отдельности члена корпорации, утверждая, что евангельские принципы не нарушаются, поскольку каждый монах нищ, а все богатство в целом принадлежит монастырю.

Максим Грек считает этот тезис несостоятельным, смело приводя сравнение с шайкой разбойников, члены которой все несут ответственность за грабеж, даже если и не каждый из них участвует в дележе награбленного. Он принципиально осуждает богатство, которое, по его мнению, лежит в основе всех «нестроений и преступлений человеческих». Стяжательство – самый тяжкий человеческий порок, губительный не только для иноков, но и для мирян, а монастыри вообще не должны иметь частновладельческих накоплений в любой форме, ведущих к порочной жизни за счет других лиц. Причину всех пороков современной монастырской системы как социального характера (эксплуатация крестьян, ростовщичество, обман и т.д.), так и нравственного (моральный облик лиц, принявших иноческий обет: алчность, жадность, сребролюбие, взяточничество, покупка чинов и званий, растленное поведение в быту и т.д.) он усматривает в организации вотчинного быта всей церковно-монастырской системы.

Максим Грек настаивал на прекращении монастырской практики «стяжаний», рабской эксплуатации крестьян, доводящей их до обнищания; неукоснительного использования церковно-монастырского богатства для раздачи милости. Он полагал даже возможным государственное принудительное вмешательство в случае неисполнения духовенством этих требований.

Значительный интерес представляют политико-правовые взгляды Максима Грека. Его интересовали проблемы, связанные с выяснением происхождения и сущности верховной власти, формами ее организации и способами реализации.

К законным способам происхождения власти Максим Грек относит не только наследственное восприятие престола, но и занятие его выборным путем. Всенародное избрание правителя он считает вполне законным получением царского достоинства и сана. В русскую политическую литературу Максим Грек вводит эту мысль первым, причем у него имеется не только постановка вопроса о законности выборного способа занятия царского престола, но и положение об участии в этом процессе общественного мнения в форме «единомыслия» всей земли.

Предпочтительной формой власти, по Максиму Греку, является такая ее организация, при которой царь управляет подвластными «в синклитских советах царских», к участию в которых допущены «благохитростные советники» и «крепкодумные воеводы». Плохих советников, «говорящих и советующих что-либо развратное», следует немедленно удалять, чтобы царь не подвергался их влиянию. Перечисляя состав «советующих лиц», Максим Грек рядом с боярством упоминает и дворянство (воеводы, военачальники). Везде подчеркивается почетная роль воинства в государстве как одной из сил, при помощи которой осуществляется главная задача государственной деятельности – обеспечение мирной и стабильной жизни всем подданным.

Максим Грек в определении формы власти весьма близко подошел к мысли о сословно-представительной монархии. Вопрос о совете и советниках Максим Грек ставит как о необходимой форме ограничения самоволия властвующей персоны. Он развивает далее последовательно мысль об ограничении верховной власти не только советом, но и законом.

Другим существенным аспектом ограничения власти царя являются нравственные критерии, определяющие моральный облик верховного властителя. Здесь Максим Грек практически повторил разработанные предшествующими мыслителями положения о том, что царь, являясь господином над людьми, обязан господствовать над своими страстями и не давать волю таким порокам, как властолюбие, сребролюбие, славолюбие и т.п.

Сущность верховной власти трактуется им традиционно, как реализация божественной воли. В его теории явно наличествуют элементы сакрализации властвующей персоны, и в этом направлении афонский монах продолжает традиции иосифлянской политической мысли. Царь рассматривается как «образ одушевлен самого царя небесного». Власть царя превозносится в таких формулах, которые исключают возможность видеть в Максиме Греке защитника привилегий удельной знати в ущерб централизованной великокняжеской власти. Носителя верховной власти он называет «высшим царем», русское государево – «всевидимой преславной державой», Москву – «царствующим всея Руси преславным градом». Авторитет государства, представленный «царевым именем», очень высок в понимании Максима.

Если верховный властитель (царь, великий князь) не соответствует этому идеальному нравственному статусу и своим поведением и действиями не может поддержать высокую честь «царева имени», то такой царь может быть назван «мучителем». «Мучительство» приносит позор царству и возмездие правителю. Возмездие ожидается от Бога, и оно обрушится не только на царя, но и на всех тех, кто растлевает царский сан «всяческими своими неправдованиями, лихоиманиями и богомерзкими блужениями». Вместе с тем Максим не считает людей вправе прикасаться к «некасаемому», т.е. к «помазаннику Божьему».

Однако сама постановка проблемы о «мучительской», законопреступной власти предполагала возможность оценивать действия царя и критиковать их, искать пути исправления уклонившегося от исполнения своего долга верховного правителя.

Коснулся Максим и традиционной для русской политической мысли темы «грозы» царской власти. Под царской «грозой» он понимает «устрашение государьское», которое направлено (исключительно на «исправление подручников» (подданных), а не на их «погубление». Реализация «грозы» допустима исключительно в рамках «правды-закона».

Большое значение в политической теории Максима Грека придается вопросу о соотношении церковной и светской властей. Он придерживался при этом византийской концепции гармонии (симфонии) властей. Но в этом соединении нравственное превосходство оставалось за церковью, поскольку именно «святительство царя мажет и венчает на царство, а не царство святителей». Обе власти имеют одну цель и задачу, для разрешения которой они призваны Богом. Они исходят из единого начала и их взаимоотношения определяются как «богоизбранное супружество», поскольку они совместно призваны «вкупе вещи подручных устрояти».

Здесь теория Максима не оригинальна и воспроизводит византийскую концепцию гармонии властей, декларированную предисловием к шестой новелле кодекса Юстиниана, текст которой Максим Грек полностью пересказывает в Послании к Ивану Васильевичу.

Обстоятельно рассмотрена в работах Максима Грека проблематика законных форм реализации власти. При этом «правда» традиционно употребляется им как термин, выражающий понятия «закон» и «законность». Под «неправдой» он обычно понимал нарушение закона. «Неправдование» у него синонимично беззаконию. Термин «правда» также часто употребляется им для характеристики законных форм реализации власти, и прежде всего в области чисто юридической деятельности – судопроизводстве. Этим определяется и его знаменитое (часто цитируемое в произведениях его современников) определение правды: «правда, сиречь прав суд» – т. е. такое судебное разбирательство, в котором тяжба рассмотрена на основании закона, нелицеприятно и немздоимно, с кротостью и милостью.

Царская власть, согласно учению Максима Грека, обязательно должна ограничиваться законом, притом не только божественным, но и положительным. Если у его современников Иосифа Волоцкого и Филофея встречаются только отдельные высказывания, свидетельствующие о направлении политического мышления по этому пути, то у Максима Грека данное положение сопровождается развернутой аргументацией.

Царь обязан «устрояти вещи подручников» «правдою и благозаконием». Он не имеет права присваивать чужую собственность, совершать «хищения чужих имений». Суд в государстве должен совершаться на основании положительных (государственных) законов.

Смысл ограничения действий царя «правдой» раскрывается в приводимых Максимом примерах правлений иноверных царей, которые хотя и уступают по вере православному русскому царю («иже аще и латина суть по ереси»), но «правят вещи подручников по установлению градских законов» и тем становятся угодны Богу. Страна должна быть очищена от «всякого неправдования, разбойничества же и кровопролития, неправеднейших клеветник» на основании «правды» и при помощи правосудия.

Только этим царь может угодить Богу, который любит более всего «правду, щедроту и милость». Бог ценит в царях более всего соблюдение «правды». Так, Бог возвысил персидского (нехристианского) царя Кира, хотя тот был «и нечестив идолопоклонник», только за «превелию правду и кротость к подручникам своим» и, напротив, иерусалимские царства Седекиево и Еханиево (благоверных царей) он разорил исключительно «за их всяческое беззаконие и сатанинскую гордость».

Главной характеристикой «праведного» государства, по мысли Грека, является организация в нем «градского жительства» на основании законов.

Наличие веры, но отсутствие «правды» в деятельности государства не угодно Богу. В Послании к царю Ивану Васильевичу Максим Грек подчеркивал, что Византия была повержена неверными, несмотря на блестящую организацию почитания веры, исключительно по причине неисполнения византийскими царями своих гражданских обязанностей.

Цари византийские «хищаху неправедне имения подручников, призираху свои бояри... вдовицы обидимя и сироты нищая», они не совершали правосудия и не наказывали преступников («не отмщая обидящих»). Это противопоставление гражданской «правды» в делах государства бездеятельной вере и благочестию, не реализующихся в системе справедливых и праведных дел, произвело большое впечатление на современников. Впоследствии к этой мысли и даже непосредственно к формулам ее выражения обращались Иван Пересветов, Зиновий Отенский, Андрей Курбский и Иван Тимофеев при отстаивании ими принципа законности в процессе осуществления государственной власти.

При освещении вопросов судопроизводства Максим Грек остро критикует взяточничество судей, которые «лихоимствуют», «хитят имения и стяжания» (здесь термин «стяжание» употреблен в смысле «имущество»), обижают «вдовиц и сирот». Ради получения мзды судебные чиновники не постоят перед наймом лжесвидетелей и клеветой. Такой суд наносит ущерб не только всем подданным государства, но и авторитету царя и даже престижу всего государства перед «окрест себя живущих ляхов и немцев», где суд свершается на основании «градских законов», к тому же справедливо и не мздоимно.

Рассматривая систему судебных доказательств, Максим Грек возражает против средневековых форм судебного поединка как несправедливого способа разрешения дел, отдавая предпочтение свидетельским показаниям и клятве как видам доказательств. Правосудие должно производиться на основании закона, с оказанием милости ко всем сторонам – участникам тяжбы при определении меры наказания, которая к тому же должна соответствовать тяжести содеянного.

Прогрессивную и традиционную для русской политической мысли позицию занимал Максим Грек в вопросах, касающихся войны и мира. Мир он считал наилучшим состоянием, допуская необходимость войны только лишь «ради крепчайшая нужи». Никто не должен подстрекать правителя к ведению войны. Царю следует иметь такого советника, который «советует мир и примирение любити всегда и со всеми окрестными соседы».

Необходимо исполнять божественные заповеди, требующие «аще мощно еже от вас со всеми мир имейте», ибо «мужа крови и льстива гнушается Господь». Он осуждает иерархов церкви, толкающих своими советами царя на «мужегубительные брани... радующихся зело брани же наставивши изоруживши их зело бодренно и изостравши молитвами и благословенными словесы подвижными, убивати, пленяти...».

Максим Грек критикует агрессивные устремления к расширению пределов «держав своих, друг на друга враждебно ополчашася... друг друга наветующе...». «Благолюбивого царя мысль печется о мирном устроении подручников». Душа такого царя только тогда спокойна, когда он «видит подручных людех своих тихо и мирно житие имущих». В Послании царю Ивану Васильевичу Максим прославляет тех царей, которые утверждают свою державу «во глубоце мире и тишине».

Однако, поскольку существует внешняя опасность для государства («поганые варвары»), необходимо иметь сильное, хорошо обученное войско для оказания сопротивления врагам. Страна должна обладать «многолюдным воинством», которое управляется воеводами, чиноначальниками, тысяцкими, сотниками и всегда готово «на противополчение восстающих поганых варвар».

К воинам необходимо проявлять заботу, награждать их, особенно пострадавших в бою, и воспитывать их в уважении к селянам, к которым войску всегда следует иметь «пощажение и бережение... никогда же насилованным бывши от воин». Воин должен быть «целомудрен и всякими добродетелями украшен».

Социально-политические и правовые взгляды Максима Грека оказали большое влияние на последующее развитие русской политико-правовой мысли. Положения об ограничении верховной власти законом, о критериях оценки действий царя, о его должностных обязанностях, об устройстве в стране правосудия получили свою дальнейшую глубокую разработку в трудах как его современников, так и мыслителей последующего времени.

Хотя нестяжательство и потерпело поражение как доктрина, видные представители Нил Сороки и Максим Грек впоследствии были причислены Русской православной церковью к лику святых, как, впрочем, и глава их противников Иосиф Волоцкий.

Иосиф Волоцкий

«Стяжательская» (или иосифлянская) позиция представлена основателем этого направления мысли Иосифом Волоцким, в миру Иваном Саниным (1439 – 1515) – одним из значительных деятелей своей эпохи, творчество которого оказало большое влияние не только на формирование учений о государстве и праве, но и непосредственно на процесс строительства русской государственности.

На протяжении своего жизненного и творческого пути Иосиф Волоцкий менял политическую ориентацию, что не могло не сказаться и на содержании его учения. Вначале, приблизительно в конце XV – первых годах XVI в., он разделял позицию противников великого князя, причиной тому были секуляризационные планы великого князя Ивана III. Волоцкий был защитником экономически могущественной монастырской организации. Теоретическим оправданием монастырского стяжания служило требование использовать его на «благие дела» (строить церкви и монастыри, кормить монахов, подавать бедным и т. д.). Впоследствии победа «стяжателей» на Церковном Соборе 1503 г., хотя и усилила экономические и политические притязания иосифлянской партии, но определила формы совместной деятельности церкви и государства.

Центральным в политической теории Иосифа Волоцкого является учение о власти. Он придерживается традиционных взглядов в определении сущности власти, но предлагает отделить представление о власти как о Божественном установлении от факта ее реализации определенным лицом – главой государства. Властитель выполняет Божественное предназначение, оставаясь при этом простым человеком, допускающим, как все люди на земле, ошибки, которые способны погубить не только его самого, но и весь народ, ибо «за государьское согрешение Бог всю землю казнит». Поэтому не всегда следует повиноваться царю или князю. Власть неоспорима только в том случае, если ее носитель может личные страсти подчинить основной задаче употребления власти – обеспечению блага подданных. Если же он, будучи поставлен царем над людьми, над собой «имат царствующие страсти и грехи, сребролюбие, гнев, лукавство и неправду, гордость и ярость, злейши же всех неверие и хулу, таковый царь не Божий слуга, диавол» и ему можно «не токмо не покоритися», но и оказать сопротивление, как это не раз делали апостолы и мученики «иже от нечестивых царей убиены быша и повелению их не покоришася». Такой «злочестивый царь», который не заботится «о сущих под ним», не царь есть, но мучитель.

Таким образом, Иосиф впервые в русской политической литературе открыл возможность обсуждать и критиковать личность и действия венценосной персоны. Развитие критических положений логически приводило к мысли и об осуждении того или иного правителя как злого царя-мучителя, которому можно не только не подчиниться, но и оказать сопротивление.

Эти положения Иосиф выдвигал как программные, когда вел борьбу с великокняжеской властью, отстаивая имущественные права церковной организации. В это же время он обосновал и теорию о превосходстве духовной власти над светской.

Царь не должен забывать, что он не первое лицо в государстве, ибо «церкови подобает поклонятися паче, нежели царем или князем и друг другу».

Но после Соборов 1503 – 1504 гг., когда Иван III переориентировался в своих действиях на прочный союз с церковью, а значит, и с главенствующим в ней иосифлянскими иерархами, постепенно стала изменяться и политическая позиция волоколамского игумена и возглавляемого им направления. Теперь Иосиф преследует другие цели: возвеличить властвующую персону и доказать необходимость безоговорочного подчинения ее авторитету. При этом он не отрекается от мысли, что все-таки «царь естеством подобен всем человекам», но подчеркивает факт его божественного избранничества, который, по мысли Иосифа, сам по себе лишает простых людей возможности критиковать царя или князя, принявших «скипетр царствия... от Бога». Он возвеличивает личность царя, сравнивая ее с Богом и даже уподобляя Богу. Единственное ограничение княжеской власти, которое сохраняется неизменным, так это соблюдение тех пределов, которые поставлены перед властителем Божественными заповедями и государственными законами («Царь в заповедях и правдах ходяше»).

В своих трудах Иосиф предпринимает попытку провести классификацию законодательства, но в его религиозной трактовке этой проблемы допускается смешение закона Божественного и закона государственного (положительного). Так, по Иосифу Волоцкому, воля Бога была непосредственно реализована в Священном Писании, затем в решениях Вселенских и Поместных Соборов и «в словесах Святых Отец». На основании этого государственные законы понимаются Иосифом как некие конкретные правила, исходящие от светской власти, но имеющие своим источником и содержанием волю Бога, реализацию Божественных истин и христианских морально-этических заповедей. Правовые и нравственные категории воспринимаются Иосифом в полном слиянии, поэтому он требует применения уголовной ответственности не только за нарушения законов, устанавливаемых и поддерживаемых государством, но и за несоблюдение христианских заповедей, что должно составлять исключительную прерогативу церкви.

В конце XV в. на Руси вновь обострился вопрос о еретиках. Новгородско-московское еретическое движение было в основном разгромлено, однако поднятые им проблемы (социальные и политические) по существу разрешены не были. Иосиф Волоцкий считал своим долгом развенчать учение еретиков окончательно и, главное, доказать необходимость их физического истребления. Он предпринял попытку доказать, что еретическое инакомыслие – это преступление не только против религии и церкви, но и против государства, поэтому и преследоваться оно должно средствами государства, которому Иосиф поручает защищать церковь всеми силами, которыми оно располагает («судьи, воеводы, сонмища начальник» и т. п.).

Свои воззрения Иосифу удалось внедрить в сферу практической политики. Собор 1504 г. удовлетворил все требования «обличителей», и к еретикам стали применять заточение и смертную казнь. Вся духовная жизнь общества (дискуссии и споры, увлечение чтением, переводы иноземной литературы и вообще доступ к знанию) была поставлена под строгий контроль православной церкви.

Правда, на Руси преследования еретиков не получили таких масштабных форм, как в «шпаньской земле», на пример которой ссылался Иосиф, во многом благодаря противодействию нестяжателей и их активной проповеди идей о том, что «в Новой благодати яви Владыка Христос любовный союз, еже не осуждати брату брата», а исправление «заблудших душ» является делом Бога, ибо Он один «силен исправить их».

3.6. Политическая концепция Филофея:

«Москва – Третий Рим»

В XVI веке большое распространение получила теория псковского старца Филофея, известная под названием «Москва – Третий Рим». Об авторе, монахе (возможно настоятеле) Псковского Елеазарова монастыря известно мало. В одной из заметок его современника сообщается о том, что Филофей жил постоянно в монастыре и был высокообразован.

Свою политическую теорию он сформулировал в письмах псковскому наместнику М.Г. Мисюрю-Мунехину и великим князьям Василию Ивановичу и Ивану Васильевичу (предположительно Ивану III). Вскоре эти письма стали широко известными политическими документами.

Филофей отмечает законность происхождения царской власти. В послании великому князю Василию Ивановичу он возводит династическое родословие русских князей к византийским императорам.

Широко представлена у него тема сакрализации царской власти. Царь «поставлен от бога», пишет он. Многократно обращается Филофей к описанию образа царя. Царь строг ко всем, кто отступает от «правды», но заботлив и справедлив в отношении всех своих подданных. Осуждение поступков государя не допускается даже мысленно. В качестве основных обязанностей государя Филофей называет: заботу о подданных; заботу о церкви и монастырях.

Церковь Филофей представляет как одно из ведомств государства (самое главное). Поэтому великий князь обязан устраивать все церковные дела: искоренять недостатки, бороться с ересями, назначать епископов и т.д.

Представляют интерес и правовые взгляды Филофея. Он не проводит различий между моралью и правом. Поэтому беззаконием он называет всякое безнравственное деяние, независимо от того, имеет ли оно правовую основу. Вслед за Иосифом он настаивает на необходимости законных форм реализации власти.

Логическим обобщением и завершением взглядов Филофея является его концепция «Москва – Третий Рим». Анализ творческих событий конца XY- начала XYI веков привел автора к мысли, что именно в данный период наступает момент, когда на Россию обратилась «высшая провиденция» с целью определения ее дальнейшей судьбы. Эту судьбу автор тесно связывает с судьбами православия. Благодаря верности православной религии Россия сбросила татарское иго, успешно обороняет свои границы и возвышается в глазах современников. Величие и славу России Филофей соотносит с величием и славой Рима и особенно Византии, которая в глазах всех русских считалась могущественным и блестящим государством. Ее блеск и могущество не исчезли бесследно, а возродились в России. Падение Византии не означает гибели православия. Его новым центром становится Московское государство.

В своей концепции Филофей проводит две идеи:

1) возвышение Московского государства как нового религиозного центра – преемника Византии;

2) обеспечение незыблемости православия политическим авторитетом и силой Москвы.

Главной служебной целью доктрины «Москва – Третий Рим» была аргументация правомерности возвышения Москвы и великого князя московского как главы всей русской земли. Теория отвечала общественному настроению эпохи и пользовалась большой популярностью среди современников.

Начатая Нилом Сорским дискуссия о свободе воли, была завершена Филофеем. Филофей выступил категорически против свободы суждений и особенно против научных исследований. Видимый мир не только не должно преобразовывать, но и греховно изучать. Изучение науки и философии – это опасное и вредное занятие. Это относится как к простым людям, так и к царям.

Теория «Москва – Третий Рим» уделила большое внимание сущности верховной власти, наделив ее чертами сакральности и тем самым обосновав ее роль и значение для всех подданных русской земли.

 

Политико-правовое учение И.С. Пересветова

Широкую программу политико-юридических преобразований на Руси предложил служилый дворянин Иван Семенович Пересветов. Родом И.С. Пересветов был из Литвы. До приезда в Россию он служил «трем королям». Его личная жизнь в России сложилась неудачно. Исследователи (А.А. Зимин) полагают, что, возможно, Пересветов трагически погиб в опричные времена (был казнен). Поместье свое он не сумел сделать доходным. Имущества потерял в тяжбе из-за земли с соседями боярами и окончательно разорился.

В 1549 г. И.С. Пересветов подал Ивану IV две челобитные (Малую и Большую) с проектами различных государственных и социальных преобразований.

Основным методом изложения своих публицистических произведений он избирает аллегорию с ассоциативными параллелями. Задача мыслителя – дать анализ причин поражения крупнейшего и некогда блистательного государства – Византии. В качестве положительного антипода греческого царства он приводит турецкое, зарекомендовавшее себя многочисленными победами.

Значительное внимание в трудах Пересветова уделено определению наилучшего варианта государственной власти.

Заметим, что вопрос о форме правления начал обсуждаться в публицистике значительно ранее выступления Пересветова. Мыслители XV-XVI вв. понимали самодержавие как единство государственной власти, ее верховенство, но не как самовластье и неограниченность власти царя.

Наиболее ярким примером, в этом плане, является работа современника И.С. Пересветова – «Валаамская беседа» (написана перед Стоглавым Собором 1551 г.). Согласно автору, цари для того в «титулах пишутся самодержцы», чтобы «богом данное царство и мир (страну, народ) воздержати». Произвол сурово осуждался. Предпочтительной представлялась такая форма правления, которая ограничивала бы верховную власть. В тексте «Беседы» содержится открытая угроза монарху, если он будет править один, а не «со властьми» и не «с миром всем». Его судьба в этом случае может оказаться переменчивой, и он «на своих степенях царских» не сможет удержаться. Таким образом, идея самодержавия выражала суверенность российского государства и сословно-представительную форму правления.

Пересветов в своих позитивных конструкциях исходит из тех же теоретических предпосылок. Он считает наличие совещательного органа необходимым атрибутом всякой власти, опирающейся на законные основания. Так, «наилучший правитель» Магмет-султан, имеет совет («верную думу»), в который входят сеиты (знать), паши (военачальники), кадим и абызы (судьи) и молны (духовенство). Для принятия решений по особо важным делам Магмет-султан руководствуется усмотрением этого Совета. Таким образом, И.С. Пересветов призывал в своих сочинениях к форме власти, тождественной сословно-представительной монархии.

Беззаконие, беспрепятственно чинимое вельможами, опасно не только для подданных, но и для царской власти, ибо царское звание теряет свое «прироженое» значение, а само царское имя обесценивается.

Другим вопросом, широко освещавшимся в политико-публицистической литературе середины XVI в., был вопрос о необходимости военной реформы. Существующая система боярского ополчения не отвечала более задачам и целям централизованного государства. В



Последнее изменение этой страницы: 2016-12-27; просмотров: 423; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 54.227.97.219 (0.012 с.)