Билет 34. Социальные корни, сущность и особенности девиантного поведения в России

Современная Россия находится в состоянии системного кризиса, а, следовательно, общество испытывает аномию и рост девиантного поведения. Отклонение, являясь приспособительной реакцией на изменившиеся условия, способствует формированию новых норм. В таком случае уместен вопрос: все ли вновь образовавшиеся нормы являются жизнеспособными применительно к выходу из социального кризиса?

Для ответа на поставленный вопрос рассмотрим такие виды девиантности, как борьба (мятеж), приспособление (инновация) и уход (ретритизм).

Борьба как активная форма девиантности бывает различных видов, спектр ее очень широк: от политической деятельности до насильственной преступности.

Политическая активность, с одной стороны, способствует становлению норм демократического общества, а с другой – дает нишу для индивидов, не нашедших себя в других видах деятельности: несостоявшихся функционеров, одиноких бездетных женщин и других "пассионариев" нерыночной ориентации. Зачастую вхождение в политические организации, деятельность которых урегулирована рамками закона и является элементом более или менее равновесной системы взаимосвязей, превращает борьбу в приспособительную форму девиантности. В этом случае члены организации своей неординарной, если смотреть глазами рядового обывателя, деятельностью просто зарабатывают на жизнь, что достаточно подробно описал в свое время М. Вебер. Многие активисты вполне осознают общественную бесперспективность "партий любителей пива", но упорно следуют двойной морали столь укоренившейся в прошлые десятилетия.

Насильственная преступность, захватившая страну, формирует криминальные нормы поведения. В условиях массовой безнаказанности уголовных правонарушений население отчетливо осознает личную опасность какого-либо противодействия или открытого осуждения беспредела. Обыденность насильственной преступности, в том числе заказных убийств, делает ее по общему количеству сопоставимой с масштабами массовых репрессий тоталитарного прошлого.

Приспособительная девиантность. Одной из ее форм является работа по совместительству. Населению она дает возможность поправить бюджет семьи, проявить свой творческий потенциал, увеличить круг общения и прочее. Государство при этом может более эффективно обеспечить перераспределение трудовых ресурсов. Однако при общем низком уровне зарплаты совместительство неизбежно превращается в потогонную систему с сомнительным качеством труда. Нормой становится стремление "отбыть", "отметиться". Исподволь формируется психологический релятивизм, установка "скорее прожить", пока не стало еще хуже. Следствием оказывается мораль временщика не только по отношению к обществу, но и к семье, детям, самому себе.

Воровство как приспособительная девиация стало тотальным и психологически оправданным в эпоху массовых невыплат зарплат, за которыми скрывается фактически полубесплатный труд. Самим вернуть себе то, что недодали, и в той форме, которая доступна, – есть элемент инициативы и самостоятельности, но ведет ли это к становлению новых продуктивных моральных норм.

Р. Мертон в одной из своих работ отмечает, что если девианты преуспевают и на них не налагается никаких санкций, то девиация становится объектом подражания. Таким образом, отклонение распространяется еще более широко. Воровством в нашей стране пронизана вся социальная пирамида. Если у ее основания кражи выполняют функцию социального амортизатора, смягчающего напряженность и сдерживающего более разрушительные способы поведения, то наверху статусной иерархии финансовые махинации, по существу, то же воровство, но в более крупных размерах и в более "цивилизованных" формах, можно рассматривать как профанирование декларируемых преобразований. В названной ситуации воровство превращается в фактически сложившуюся норму поведения для значительной части сограждан.

Пассивные формы девиантного поведения, вероятно, удобны для тех политических режимов, которые не способны изменить ситуацию к лучшему, поскольку властям всегда предпочтительнее иметь "кутежи, чем мятежи", на подведомственной территории.

Употребление населением России веществ, облегчающих наступление грез, иллюзий, виртуальных состояний психики и т. п., имеет тенденцию к увеличению. Мало того, растет количество крайних форм ухода из жизни – суицид.Пассивные формы девиантности еще меньше связаны со становлением новых жизнеспособных норм социального взаимодействия.

Таким образом в настоящее время под действием массовой девиантности если и вырабатываются новые социальные нормы, то они являются жизнеспособными применительно лишь к кризисному обществу. Однако все социальные системы в период кризиса проходят скачкообразный рост девиантности. Постепенно нежизнеспособные формы отклоняющегося поведения выбраковываются самим ходом изменения социальных систем.