Лекция 10. Психологический портрет 


Мы поможем в написании ваших работ!



ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Лекция 10. Психологический портрет



 

Психологический профиль построен. Что дальше? Каждый из радикалов, входящих в него, определяет поведенческую тенденцию, вступающую, в той или иной степени, в противоречие с остальными (иначе радикал не был бы самостоятельным, отдельным психическим явлением). Понятно, что от последовательного – одна за другой – описания разнородных тенденций мало толку. Получится нечто, вроде: «обследуемый (так принято в психодиагностической практике обозначать лицо, подвергающееся психологическому обследованию) обладает устойчивой работоспособностью, активен, настойчив, целеустремлён, склонен придавать каждой решаемой им задаче масштабное социальное значение, в группе стремится занять позицию лидера… несамостоятелен, ведом, старается любым способом уклониться от ответственности, исполнителен, но безынициативен…» (сочетание 3, 7). Чепуха, не правда ли?

Чтобы избежать подобной чепухи, необходимо научиться трактовать сочетание радикалов, как единое целое, не смущаясь тем, что тенденции, обусловленные этими радикалами, противоречивые, подчас – взаимоисключающие. (По закону диалектики эти различные тенденции, в одно и то же время, и дополняют друг друга, увеличивая адаптационные возможности человека, и порождают внутриличностные противоречия. Пугаться этого не надо, об этом просто следует знать).

Научиться можно только на практике. Поэтому, уважаемые коллеги, предлагаю взять «быка за рога» и приступить к делу.

Разумеется, мы не замахнёмся сразу на весь психологический профиль целиком, а попробуем познакомиться с принципом решения подобных задач и выработать первоначальные умения на примерах сочетаний двух радикалов. Для простоты предположим, что в этих примерах один из радикалов отчётливо доминирует над другим.

Допустим, в психологическом профиле изучаемого лица (обследуемого) содержится сочетание 3, 7, упомянутое нами выше. Паранояльность доминирует, а тревожность модифицирует её.

Как будет выглядеть обследуемый внешне? Как он проявит себя в деятельности, в отношениях с окружающими? Какие задачи он сможет решать наиболее успешно? Какой коммуникативный стиль будет приемлемым для него, а какой – нет? Давайте попытаемся ответить на эти вопросы. (Подскажу, коллеги, что за основу описания характера в подобном случае следует брать качества доминирующего радикала, и оценивать, как эти качества меняются под влиянием другой – субдоминирующей – тенденции).

Внешность параноика отличается, как вы помните, приверженностью к одежде классического стиля. Тревожность добавит к этому неброский (чаще всего, серый) цвет, «обезличенность» (на одежде не будет никаких опознавательных знаков, выдающих принадлежность обследуемого к тому или иному политическому, научному и т.д. течению – никакого упоминания о «символе веры»), склонность носить одно и то же (почти в буквальном смысле: всю жизнь в одном костюме).

Оформление пространства сохранит характерные для параноика черты «тотальной рабочей зоны», однако количество предметов будет небольшим, минимально необходимым для осуществления избранной деятельности.

Двигательная активность обследуемого не будет столь обильной, исполненной самоуверенности, как у «чистого» параноика. Поубавится направляющих и ритмообразующих жестов. В незнакомом окружении они исчезнут совсем (пока обследуемый не освоится).

Обследуемый будет отличаться высокой устойчивой работоспособностью, настойчивостью, целеустремлённостью, старательностью, прилежанием. Он сохранит за собой инициативу, активность при постановке целей, формулировке задач, но при этом будет не лишён осмотрительности, здравой осторожности.

Масштабность его замыслов несколько уменьшится (почти как у С.Есенина: «Я теперь скупее стал в желаньях»).

Прежде чем начать работу, он проведёт целый комплекс подготовительных мероприятий, тщательно обдумает и взвесит все мыслимые способы решения актуальной задачи, сопоставит их с собственными возможностями (при этом он будет руководствоваться правилом: лучше недооценить себя и двигаться к цели медленнее, поэтапно, чем переоценить – и сорвать выполнение задания).

В коллективе большую часть работы и функции лидера обследуемый будет стараться взять на себя (паранояльность, всё же, доминирует; тревожность в данном случае лишь усилит обсуждаемый поведенческий феномен за счёт неуверенности в возможностях партнёров-исполнителей. Иными словами, принимая функции исполнителя, обследуемый снимет с себя часть более тягостной ответственности руководителя). Одновременно, он будет настаивать на поддержании как можно более стабильного ритма и режима работы; с прохладцей (если не негативно) отнесётся к предложениям внести какие-либо дополнения, изменения, новшества в ранее обговоренный и утверждённый порядок осуществления деятельности. Он будет препятствовать также изменениям персонального состава рабочей группы («коней на переправе не меняют»).

Круг общения обследуемого ограничится деловыми партнёрами, коллегами-единомышленниками. Не испытывая интереса к индивидуальным особенностям людей, он будет любой разговор направлять на обсуждение производственных проблем, сложностей, делясь, таким образом, своей тревогой с окружающими. Попытки приобщить его к чьим-то личностным, интимным переживаниям будут им решительно пресекаться («Голубчик, о чём это вы? Какие мелочи вас волнуют! О деле нужно думать»).

Лучше всего обследуемый справится с задачами, направленными на реальное преобразование тех или иных областей человеческого бытия, Но он, при этом, не будет стремиться стать первопроходцем. Ему легче будет жить и действовать в русле общепризнанных программ, идеологических «линий», направлений, по-своему участвуя в их осуществлении. Такому человеку можно поручить достаточно широкий фронт работ с персональной ответственностью за их выполнение, но он захочет при этом знать, что не одинок, что рядом трудится множество людей, стремящихся к достижению одной с ним цели. Кроме того, будучи социально негибким, он станет избегать разноплановой деятельности, требующей быстрого переключения с одного алгоритма (технологии) на другой.

Переубедить обследуемого, как и параноика «в чистом виде», практически невозможно. Его, как отчасти тревожного, можно испугать, чтобы он отказался от своих намерений (но стараться нужно будет сильно!).

Вот главное, что следует сказать о поведенческой тенденции, формирующейся из сочетания паранояльного и тревожного радикалов (психологический профиль 3, 7).

Рассмотрим другое сочетание. Пусть это будет 3, 1: паранояльно-истероидное.

Во внешности обследуемого, наделённого этим характером, появятся уже упоминавшиеся опознавательные знаки: эмблемы в петлице, значки с портретом вождя, гербом государства или организации, с изображением достигнутых результатов («Запуск космического корабля «Восток» и т.п.). Добавится яркости, претенциозности, ухоженности (именно об этом сочетании радикалов, как мне кажется, написал А.С.Пушкин: «Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей»).

Пространство, оформленное обследуемым, будет изобиловать всё теми же опознавательными знаками: портретами, переходящими знамёнами, вымпелами, всевозможными дипломами, наградами и упоминаниями об оных… И это будут реальные награды за реальные успехи.

В мимике, жестикуляции и позах засквозит самолюбование, уверенность в значительности всего, что ни делается обследуемым, высокомерие и покровительственность.

Обнаруживая в деятельности недюжинную работоспособность, увлечённость делом, целеустремлённость, обследуемый, вместе с тем, часть времени и сил будет с удовольствием тратить на пропаганду собственных замыслов и достижений. Ему будет скучновато работать в узком кругу посвящённых, вдали от магистральных путей цивилизации, решая задачи, не предполагающие широкого общественного резонанса.

Если в предыдущем сочетании мы видели стремление при выборе направлений работы, постановке задач быть осторожным реалистом, то здесь, напротив, мы встретимся с некоторой переоценкой собственных возможностей, излишней масштабностью планов с привкусом прожектёрства.

Мы помним, что параноику действительно многое по плечу, поэтому нельзя исключить, что намерение обследуемого «свернуть гору» послужит дополнительным позитивным стимулом в его работе, особенно на первых порах, до столкновения с по-настоящему серьёзными препятствиями.

Присутствие истероидной тенденции скажется и на отношении обследуемого к результатам собственных усилий: он будет склонен преувеличивать успехи, игнорировать неудачи. С одной стороны, вера в свою непогрешимость, в «путеводную звезду», безусловно, поможет ему в преодолении трудностей, но с другой – добавит самоуверенности (хоть кажется, куда уж больше!), окончательно похоронит потребность спросить чьего-то совета, поработать над ошибками.

Внимания к окружающим наличие истероидности, как вы понимаете, коллеги, не добавит. В характере станет больше самолюбования, появится желание получить высокую оценку своих заслуг (со склонностью, кстати, приписывать заслуги коллектива одному себе). В голову будут приходить мысли о собственной исключительности, особой миссии, общественно-историческом значении. Обострится честолюбие и стремление к карьерному росту.

Так же, как тревожность, субдоминирующая истероидность пробивает брешь в непоколебимом упрямстве параноика – появится возможность уговорить обследуемого изменить первоначальный замысел (или, хотя бы, отложить на время его осуществление), апеллируя к общественному мнению (дескать, «народ не поймёт» и т.п.).

Хочу попутно обратить ваше внимание, что сочетание паранояльно-истероидное (3, 1) не то же самое, что истероидно-паранояльное (1, 3).

В первом случае проявляется склонность демонстрировать, выдвигать на первый план собственные реальные, подчас, весьма ценные и значительные достижения, расширять круг единомышленников, слегка преувеличивая и приукрашивая перспективы для придания дополнительной привлекательности замыслу. Направленность личности остаётся, если можно так выразиться, социоцентрической. Индивид служит обществу.

 

Во втором – настойчивое стремление навязать окружающим собственную персону, израсходовать потенциал паранояльного радикала на достижение сугубо эгоцентрических целей.

Перефразируя знаменитое изречение К.С.Станиславского, первые «любят искусство в себе», а вторые – «себя в искусстве».

Возьмём ещё один пример. Оставив в доминирующей позиции паранояльный радикал (для большей наглядности) дополним сочетание шизоидным радикалом – 3, 5.

Классический стиль оформления внешности останется на первом плане. К нему добавится цветовая эклектика (чересчур яркий галстук, несуразно раскрашенная жилетка и т.п.), некоторая неряшливость, неаккуратность.

Обитаемое пространство будет заполнено предметами, имеющими непосредственное отношение к любимому делу, в беспорядке разбросанными.

Двигательная активность, по-прежнему отражающая желание трудиться без устали, спорить, поучать и т.д. приобретёт заметную угловатость, резкость, неловкость.

Стремление к социально значимому, производительному труду, к реальным его результатам останется, но пути их достижения утратят строгую логичность, рациональность, появится склонность неоправданно усложнять ситуацию, не всегда чётко видеть цель, пытаться решить две взаимоисключающие задачи одновременно. Пострадает планирование, отчасти из-за описанного только что несовершенного целеполагания, отчасти – по причине своеобразного и не всегда предсказуемого процесса принятия решений обследуемым (упрямо отстаивая свою точку зрения он может вдруг, без видимого повода, изменить её на диаметрально противоположную).

В связи с этим, меньше взаимопонимания будет в коллективе. В работе появятся рывки, перебои, конфликты из-за противоречивой информации, поступающей к исполнителям. Хотя, несмотря на это, общая задача для всех будет достаточно ясной, а цель – достижимой, вполне реалистичной (чего нельзя сказать о сочетании 5, 3 – шизоидно-паранояльном – при котором усилия будут направлены на воплощение странных, несуразных, с ортодоксальной точки зрения, замыслов).

Шизоидность привносит в характер творческое начало. Следовательно, здесь так же, как и в предыдущих примерах, можно ожидать некоторых колебаний обследуемого (при всей его паранояльности) по поводу нерушимости собственных намерений.

Однако если тревожность и истероидность указывали на наличие определённых рычагов для сознательного влияния на поведение, то в данном случае подобная возможность не просматривается. Прогнозировать поступки обследуемого можно, лишь опираясь на ведущую паранояльную тенденцию (в конце концов, усложняя, путая, но он всё же придёт к намеченному результату). Шизоидность в этом сочетании чётко даёт понять одно: если при решении задачи строгое соблюдение технологии не менее важно, чем получение конечного результата, то справиться с ней обследуемый не сможет.

Надеюсь, коллеги, ход рассуждений вам понятен и вы теперь способны самостоятельно воспроизвести его, анализируя любые сочетания.

Давать психодиагностическую оценку сочетаниям трёх радикалов ненамного сложнее. Описание совместного проявления (взаимовлияния) двух первых радикалов дополняется и корректируется с учётом свойств, присущих третьему, – только и всего. Данный подход применим и к трактовке всего психологического профиля целиком.

Попробуем теперь, вооружённые знанием этой, в общем-то, нехитрой технологии, описать психологический профиль Екатерины Дмитриевны Булавиной (см. лекцию 9) – 1, 4, 5, 6, 2:

«Обследуемая (так, по правилам, строго, будем называть мы Екатерину Дмитриевну) характеризуется невысокой, неустойчивой работоспособностью, которая несколько повышается, если к решаемой задаче приковано внимание окружающих и/или ожидается широкое общественное обсуждение её результатов.

Лучше всего ей удаётся гуманитарная деятельность, осуществляемая непосредственно в социальной среде, но, при этом, не предполагающая тесного неформального общения и активного двустороннего обмена эмоциями и доверительной информацией.

Она предпочитает, не афишируя этого, находиться на некотором психологическом расстоянии от других людей, «держать дистанцию». Будучи человеком довольно уживчивым, с мягкими манерами, нетребовательным, она, тем не менее, вырабатывает – не для других, а для себя – некие правила построения взаимоотношений с окружающими, критерии оценки их поведения. Если, по той или иной причине, эти правила и требования нарушаются людьми, входящими в круг её общения, обследуемая старается более или менее деликатно отдалиться от них. При этом «отдаление» происходит не столько в физическом (общение, как таковое, как правило, не прекращается), сколько в психологическом смысле.

В обследуемой отсутствуют целеустремлённость, настойчивость, нет осознания своего, сколько-нибудь определённого, социального предназначения. В рамках деятельности, отвечающей вышеназванным условиям, некая ситуационно обусловленная цель, разумеется, возникает. Но, при столкновении с препятствиями, которые, с точки зрения обследуемой, невозможно обойти, её работоспособность снижается, и цель постепенно теряет субъективную привлекательность.

Впрочем, благодаря гибкости, изобретательности и оригинальности ума, достаточно развитой чувствительности к нюансам межличностных отношений обследуемая способна имитировать любую, в том числе несвойственную её характеру, деятельность на этапе декларирования намерений, обсуждения перспектив, осуществления первоначальных действий. Однако, по мере востребованности конкретного осязаемого продукта, сопряжённые с этим обязанности становятся для неё всё более тягостными. В конце концов, после нравственных колебаний, ведущих к самооправданию, она отказывается от выполнения принятых на себя обязательств.

Попытки тем или иным способом принудить её к дальнейшему приложению усилий, к выполнению долга приведут лишь к более энергичному – с её стороны – и, одновременно, более грубому и прямолинейному уходу из ситуации.

Отсутствие реальных достижений склонна отрицать, игнорировать, пытаясь уверить себя, прежде всего, и других людей в обратном, создать иллюзию успеха и благополучия. В тех случаях, когда ошибки и потери всё же, несмотря на все её усилия, становятся очевидными, настроение обследуемой заметно снижается. Она перестаёт сопротивляться внешним обстоятельствам и погружается в своеобразные, мало понятные окружающим внутренние переживания с непредсказуемым исходом.

В повседневной жизни довольно общительна, любит быть на виду, в центре благожелательного внимания. Обладая развитыми коммуникативными навыками, легко формирует круг широких, поверхностных контактов. Эмоциональна, способна к сочувствию, однако, даже в отношениях с близкими людьми не может преодолеть отчётливого эгоцентризма.

Сосредоточена, в основном, на собственных, эгоистических интересах. Не лишена любопытства, но по-настоящему интересуется происходящим в той лишь степени, в какой оно затрагивает её личность. Высокая культура поведения, с одной стороны, и, оптимистическое, по большей части, отношение к жизни, с другой, позволяют ей быть хорошо, доброжелательно воспринятым членом общества, производить благоприятное впечатление на окружающих.

Однако, в ситуациях субъективно сложных (см. выше) она вместе с самообладанием теряет и чувство эмоциональной зависимости от людей, нравственной ответственности перед ними. Обнаруживает нетерпимость, грубость, бестактность, безразличие, холодность. Дело усугубляется ещё и тем, что редкие попытки обследуемой выразить своё истинное душевное состояние, объяснить мотивы собственного поведения наталкиваются на непонимание из-за их неоправданной, по мнению большинства окружающих, усложнённости, вычурности, отсутствия очевидной логической связи с реальным значением происходящего».

Давайте, коллеги, переведём дух. Разумеется, о стилистике поведения Екатерины Дмитриевны Булавиной можно было бы сказать ещё многое, но свою миссию на этом этапе я считаю выполненной.

Полагаю, мне удалось познакомить вас с тем, что является результатом психодиагностики характера – с психологическим портретом.

Психологический портрет индивидуума – это систематизированное описание стиля его поведения ( включая деятельность и общение ) в социальной среде, сделанное – подчёркиваю – литературным, доступным для всеобщего понимания языком. (Иными словами, употребление в тексте психологического портрета терминов «истероидный», «шизоидный» и т.п. недопустимо. Эти понятия должны быть, по возможности, изложены общедоступно. Даже использование мной слов и словосочетаний «эгоцентризм», «коммуникативные навыки» и т.д. с этой точки зрения спорно).

Таким образом, разработка психологического профиля является первым этапом создания психологического портрета. Собственно портрет является результатом реконструкции профиля, на «скелет» которого словно бы наращивается «мясо» психологических качеств, свойственных каждому входящему в него радикалу. (Нечто подобное проделывал знаменитый анатом профессор Герасимов, реконструируя лица исторических деятелей по их сохранившимся черепам).

Структура психологического портрета состоит из постоянной (облигатной) и переменной (факультативной) подструктур.

Постоянным в психологическом портрете, как правило, является описание, как было продемонстрировано выше, особенностей деятельности и общения: работоспособности, склонности к различным видам деятельности, условий, влияющих на её эффективность, отношения к людям, коммуникационной культуры, реагирования на субъективно сложные ситуации и т.д.

В зависимости от реальной психодиагностической задачи к этому могут добавляться ответы на те или иные конкретные вопросы.

На сегодняшнем российском рынке труда, как показывают социологические исследования, из профессий, базирующихся на практической психологии, наиболее востребованы три: психолог-менеджер по персоналу, психолог-консультант т.н. «очень значительных персон» и психолог-психотерапевт (точнее, психокорректор).

Соответственно, в психологические портреты, являющиеся базовой продукцией, производимой психологами-практиками, чаще всего бывает включена оценка индивидуальных особенностей обследуемого с точки зрения перспектив его профессиональной пригодности (облегчения или, наоборот, усложнения адаптации к обсуждаемой профессиональной деятельности, участку труда), обучения, ротации «по горизонтали» и/или «по вертикали».

В работе с VIP-ами особое значение приобретает формирование привлекательного имиджа. А это отнюдь не просто. Чтобы созданный профессионалами выигрышный, запоминающийся образ внешности и поведения известной личности не только достиг некой сиюминутной цели, но и закрепился, способствуя дальнейшему её продвижению «через тернии – к звёздам», необходимо, чтобы его прочной основой были реальные, а не выдуманные, качества характера. Носить «чужое лицо» – слишком утомительное, затратное занятие.

 

Другое дело – объективно познать индивидуальность и, используя её сильные стороны, построить на их фундаменте красивое светлое здание обновлённой личности, раскрепостив, тем самым, внутренние возможности для дальнейшего роста. Иными словами, не посадить человека «в чужие сани», в которых долго не усидишь, а смастерить ему «свои» – лёгкие, удобные, прочные, быстрые… Там, где психолог сотрудничает с имиджмейкером (или сам является таковым), в психологическом портрете появляется раздел, в котором данная задача подробно обсуждается.

Психологу, специализирующемуся на психокоррекционной работе, важно знать, какие качества характера человека, обратившегося к нему за помощью, почему и на каком жизненном этапе стали вдруг препятствовать поступательному развитию личности.

С моей точки зрения, понятие «конфликтная личность» применительно к психически здоровому человеку – нонсенс. Надеюсь, в процессе обсуждения радикалов мне удалось убедить вас, уважаемые коллеги, в том, что ни одна из тенденций не наделена абсолютным «отрицательным зарядом» (иначе, она просто была бы уничтожена эволюционным процессом, элиминирована из социума). Конфликт возникает в тех случаях, когда индивид оказывается погружённым в социальную ситуацию, настолько неадекватную его характерологическим особенностям, что это негативно сказывается на самом процессе социализации. Поведение в конфликте, индивидуально окрашенное (демонстративное, брутальное, пугливое, тоскливо-обречённое, противоборствующее и т.д.) за счёт присущих человеку поведенческих качеств, является протестом на эту неадекватность. Понять, в чём именно она заключается, и что нужно сделать, чтобы помочь страдающему человеку, чтобы превратить его протестный потенциал в преобразовательный – главная задача психолога.

Обсуждение путей и способов её решения в подобных случаях обогащают психологический портрет.

Перечисленными вариантами, конечно, не исчерпывается многообразие содержания факультативной подструктуры психологического портрета. (Можно, к примеру, задаться вопросом: «Мог ли студент Родион Раскольников убить старушку-процентщицу? Если да, то применил бы он для этих целей топор?» И тут же – в рамках психологического портрета – ответить: «Да, мог. Именно топором. Им, шизоидам, иначе нельзя. Попал в затруднительное материальное положение, долго думал, придумал – убью старушку. Оптимальный выход! Взял топор – идёшь по улице, всем видно, что именно несёшь; доставать неудобно, крови много, крику ещё больше… С шизоидной точки зрения – идеальное орудие убийства»).

Однако, как сказал Козьма Прутков, нельзя объять необъятного. На у читесь, уважаемые коллеги, составлять психологические портреты, возьмётесь за решение реальных вопросов практической психологии, и жизнь не замедлит обогатить вас профессиональной эрудицией и опытом.

А теперь позвольте мне последовать совету вышеупомянутого почитаемого всеми философа. «Если у тебя есть фонтан», – сказал он, – «заткни его!».

Обсуждавшаяся нами на протяжении десяти лекций тема нетестовой (визуальной) диагностики характера с элементами прогнозирования и управления поведением завершена. Поверьте, я рассказал практически всё, что знал сам. Методика, предложенная вашим покорным слугой, исчерпана. Остальное зависит от ваших собственных усилий, желания овладеть ею, целеустремлённости, азарта, интереса к людям. Дерзайте!

Как говорил один из тех, кто брался меня учить профессии и, вообще, уму-разуму (человек глубокий, интересный, но, к сожалению, весьма косноязычный): «Я хотел вас зажечь!».

Вопросы и задания:

1. Дайте определение понятия «психологический портрет». Из каких подструктур он состоит? Приведите примеры.

2. Опишите общедоступным литературным языком основные особенности деятельности и общения, присущие индивидам, чьи психологические профили включают в себя следующие сочетания: 1, 9; 2, 7; 2, 8; 1, 5, 9.

3. Разверните (реконструируйте) психологический профиль вашего знакомого (-ых), который я просил вас построить, в психологический портрет.

Представьте, что вы решаете в отношении этого человека задачу профессиональной ориентации (трудоустройства). К профессиям какого рода его адаптация могла бы пройти наиболее успешно? Какие профессии ему «противопоказаны»? Почему? Обсудите это в факультативной части разрабатываемого психологического портрета.

4. Разработайте психологический портрет Даши Булавиной. Попробуйте ответить на вопрос, в чём внутренние, основанные на особенностях характера, причины её метаний, психологической неустроенности, её «хождения по мукам».

5. Разработайте психологические портреты ваших любимых литературных героев. Поэкспериментируйте с ними, встав на позиции специалиста по профессиональному психологическому отбору, имиджмейкера, консультанта, приглашённого для решения их психологических проблем.

6. Потренировавшись «на кошках», беритесь за решение реальных задач (только будьте крайне осторожны, бережны по отношению к людям, не торопитесь оглашать ваши выводы и прозрения – не навредите!).

 

 


КУРС: КОНФЛИКТОЛОГИЯ

Лекция 1. Конфликт (понятие, природа). Стратегии поведения в конфликте

Конфликт – какое неприятное слово, не правда ли? В голову сразу же приходят нерадостные ассоциации: долгие часы (дни, недели, месяцы – кто больше?) пребывания в атмосфере постоянного раздражения, прерываемого, как громом и молнией, вспышками гнева, словесной и физической агрессии… Взаимные упрёки, угрозы, тщетные попытки «выяснить отношения», сочувственные советы друзей и родственников, усугубляющие и без того сложное положение и, в конце концов, раньше или позже, разрыв. Словом, прав был классик – скучно на этом свете, господа!

Отчего же происходят конфликты? Ведь, чтобы взаимоприемлемое, взаимообогащающее, ровное, плавное течение отношений между людьми сменилось энергоёмким непродуктивным «завихрением» нужна серьёзная причина. В чём она?

Взаимная неприязнь? Кажется, веское обстоятельство. Но откуда она берётся? Помните, у Н.В.Гоголя в его знаменитой повести: «Прекрасный человек Иван Иванович!.. Очень хороший также человек Иван Никифорович!.. Они такие между собой приятели, каких свет не производил». А как обернулось дело?

«- Так я же вам объявляю, - произнёс Иван Иванович, - что я знать вас не хочу!

- Большая беда! Ей-богу, не заплачу от этого! – отвечал Иван Никифорович…

…Иван Иванович взял шапку свою.

- Очень хорошо поступаете вы, Иван Никифорович! Прекрасно! Я это припомню вам.

- Ступайте, Иван Иванович, ступайте, да глядите, не попадайтесь мне: а не то я вам, Иван Иванович, всю морду побью!

- Вот вам за это, Иван Никифорович! – отвечал Иван Иванович, выставив ему кукиш и хлопнув за собой дверью…» (здесь и далее цит. Н.В.Гоголь «Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем»).

Из-за чего, всё же, между этими людьми – «прекрасным» и «очень хорошим» – возникла взаимная неприязнь? Характерами не сошлись?

Среди психологов бытует представление о существовании неких изначально «конфликтных характеров», «конфликтных личностей». Дескать, «есть такие товарищи, которые нам с вами, товарищи, не товарищи». В той социальной среде, в том коллективе, куда они попадают, разгорается конфликт, виной которому становится их конфронтационное поведение.

Переделать эти характеры невозможно, стало быть, следует всеми способами избавляться от их носителей – увольнять с работы, расторгать браки с ними, предлагать им навсегда покинуть дружеские компании… (а ещё лучше, следуя этой логике, душить их ещё в колыбели).

Не слишком ли всё это… хм… просто.

Да, действительно, отдельные представители рода человеческого, по причине душевных заболеваний или т.н. «уродств характера» (психопатий), неспособны к эффективной адаптации в социуме и своими неадекватными поступками могут провоцировать конфликты. Но таковых, к счастью, сравнительно немного. Они даже внешне заметно отличаются от большинства окружающих и, благодаря относительно рациональному устройству общественной жизни, становятся проблемой лишь для близких родственников и медперсонала психиатрических клиник.

Следовательно, конфликтогенное (рождающее конфликт) поведение психотиков, т.е. лиц, страдающих психозами, душевными заболеваниями, и психопатов – далеко не единственная, и уж наверняка не ведущая (в количественном аспекте, с точки зрения распространённости в социуме), причина ухудшения взаимоотношений в семьях, трудовых коллективах и т.д.

В конфликтную ситуацию каждый из живущих теперь и живших ранее на белом свете попадал неоднократно. Говорят, подлости совершают не подлецы. Правильно. Так же и конфликты связаны отнюдь не с «конфликтными», а с самыми, что ни на есть, обычными, нормальными со всех точек зрения, личностями, характерами.

«…протопоп отец Пётр… всегда говорит, что он никого не знает, кто бы так исполнял долг христианский и умел жить, как Иван Иванович… Каждый день, бывало, Иван Иванович и Иван Никифорович посылают друг к другу узнать о здоровье и часто переговариваются друг с другом с своих балконов и говорят друг другу такие приятные речи, что сердцу любо слушать было… И если Иван Иванович… первый замечал лужу или какую-нибудь нечистоту посреди улицы, …то всегда говорил Ивану Никифоровичу: «Берегитесь, не наступите сюда ногою, ибо здесь нехорошо». Иван Никифорович с своей стороны показывал тоже самые трогательные знаки дружбы и, где бы ни стоял далеко, всегда протянет к Ивану Ивановичу руку с рожком, промолвивши: «Одолжайтесь!»

Из курса практической характерологии вам, коллеги, хорошо известно, что среди характеров (стилей поведения), прошедших испытание эволюцией, не существует «плохих» и «хороших». Любой из них является проверенным и эффективным инструментом адаптации. Однако ещё раз подчеркнём, адаптации к определённым социальным условиям. Складываются условия иначе, и человек, по тем или иным причинам допускающий ошибку в выборе адекватных приспособительных возможностей, начинает терпеть неудачу за неудачей, отставать в личностном развитии, и, как неизбежное следствие, протестовать.

Исходя из этого, каждый характер может, при неблагоприятном для него стечении обстоятельств, превратиться в «конфликтный».

Вспомним наши радикалы: истероид не сможет смириться с невниманием, с безразличным отношением к его персоне, кроме того, он будет стремиться «увильнуть» от выполнения рутинной, не предполагающей социального резонанса, работы; эпилептоид не вынесет беспорядка, отсутствия чёткой социальной иерархии и, тем более, чьих-то безосновательных (на его взгляд) притязаний на место «вожака в стае»; параноик будет проталкивать собственную идею, с азартом разрушая любые препятствия, возникающие на его пути; эмотив увянет в атмосфере эстетической и/или нравственной дисгармонии; шизоид будет постоянно нарушать кем-то (догадайтесь, кем?) установленный порядок, вольно и, чаще, невольно ломать устоявшиеся алгоритмы и технологии общения и деятельности; гипертим сойдёт с ума, будучи обездвиженным и исключённым из водоворота людей и событий; тревожный всеми силами постарается воспрепятствовать каким-либо изменениям в собственной жизни или, по крайней мере, захочет максимально замедлить их ход…

Следовательно, основная причина конфликта лежит не только внутри, но и где-то вне характера, вне индивида. Придут социальные условия в гармонию с качествами характера – конфликт будет исчерпан. Пусть на этом этапе данная посылка не выглядит полностью и убедительно доказанной, но в качестве гипотезы мы её примем.

В наших рассуждениях мало-помалу выявились некие опорные точки: во-первых, мы увидели, что конфликт, во всяком случае, в значительной его части, – это переживание неудовлетворённости качеством сложившихся взаимоотношений; во-вторых, предположили, что в этом неудовлетворительном качестве виновны не только (и не столько!) особенности характеров партнёров по отношениям, но и неблагоприятное стечение обстоятельств.

Добавим к этому, что взаимоотношения – процесс. Как любому процессу, им свойственны периоды становления, относительно равномерного, продуктивного развития, кризиса, срыва (в случае, если не будут вовремя приняты «антикризисные» меры).

Объективный кризис взаимоотношений, вызванный, прежде всего, отставанием – в процессе их развития – одного партнёра от другого (для простоты возьмём модель двусторонних отношений, хотя и для многосторонних эти рассуждения не теряют смысла), девальвирует партнёрство, как форму сосуществования, лишает его первоначального адаптационного смысла, становится источником негативных переживаний и, как следствие, рождает мотив к поиску выхода из создавшегося положения.

Думаю, пришла пора дать определение понятию конфликт. Приготовились! Итак, конфликт – это кризисная фаза процесса взаимоотношений, объективно обусловленная неравнозначным интеллектуальным, эмоциональным, информационным, экономическим и т.д. вкладом их участников в развитие этих отношений, что, в свою очередь, связано с отставанием одного из партнёров в личностном (социальном) росте.

Главное, что необходимо извлечь из этого определения: конфликт – закономерная фаза любых взаимоотношений. Отношения, изначально устанавливаемые для облегчения сосуществования людей, в кризисной фазе перестают соответствовать своему предназначению. Причиной кризиса является неравнозначное участие партнёров в развитии отношений между ними (один вкладывает в них больше – «сильный», другой меньше – «слабый»).

Неравнозначность участия определяется не субъективными (хочу – не хочу), а, прежде всего, объективными (могу – не могу) мотивами.

Слабый партнёр и хотел бы, да не может взаимодействовать на равных с сильным. Жизненная ситуация, часто помимо его воли, складывается для него неблагоприятно. Его личностный рост замедляется, приостанавливается, самоактуализация в деятельности, в поведении в целом, существенно затрудняется. При этом характер и качество взаимоотношений с другими людьми не способствуют, а, нередко, препятствуют преодолению невзгод.

Слабый (чаще именно он, хотя и не всегда) начинает протестовать против такого положения вещей, просить о помощи. Если его протест услышан, правильно понят сильным партнёром, и ему оказана необходимая поддержка (совместными усилиями устранены причины, приводящие к «слабости») – взаимоотношения продолжаются в новом, улучшенном качестве. Кризис преодолён.



Поделиться:


Последнее изменение этой страницы: 2016-09-20; просмотров: 891; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 52.15.59.163 (0.058 с.)