Рецептура институционального хаоса

Для выведения государственной системы из состояния равновесия мо- гут быть использованы различного рода социальные детонаторы. Так, в преддверии Февральской революции 1917 г. положение в Петрограде, а че- рез него — и во всей России было дестабилизировано посредством локаута на Путиловском заводе. Разумения у власти обеспечить трудовую занятость путиловцев не хватило. Современные исследователи указывают на прово- кативный характер путиловского локаута. Тысячи оказавшихся на улице рабочих активно рекрутировались в ряды антигосударственных сил. Один завод — последствия всероссийские¹²⁷. Что же говорить, когда речь шла о социально дестабилизирующей реформе.

Механизмы использования социальных и политических дестабилиза- торов прослеживаются в большинстве революций современного типа. Они удивительным образом точно совпадают с включением других возбудите- лей активности масс. Синхронность может быть объяснена только при ис- пользовании допущения об организационной скоординированности про- исходящих процессов.

Может ли быть реформаторски дестабилизирована ситуация в совре- менной России? Такого рода дестабилизатором могла явиться, в частности, реформа по монетизации льгот. Ее реализация осуществлялась синхронно с «оранжевой» волной на постсоветском пространстве. Волновой эффект в сложившейся ситуации вполне мог быть перенесен и на Россию. Не это ли и планировалось?

Сегодня речь идет о целом пакете реформ, лейтмотивом которых должна стать «кадровая оптимизация». Бесспорно, количество вузов сегодня не со- ответствует возможностям их ресурсного обеспечения, поддержания надле- жащего качества образовательного процесса. Бесспорно также, что многие исследовательские институты не соответствуют номинированному статусу, лишь имитируя научную деятельность. Не вызывает сомнений и необхо- димость модернизации вооруженных сил. Решение видится в инфраструк- турном сокращении при концентрированном перераспределении ресурсов между сохраняемыми (значительно меньшим числаом) организациями. Но это будет означать увольнения, а соответственно, люмпенизацию зна- чительных социальных групп. Каких бы то ни было механизмов межотрас- левых «кадровых перетоков» реформаторские проекты в себе не содержат. Социальные последствия реформ, как всегда, не берутся в рассмотрение. Процесс сокращения «нерентабельных» бюджетных учреждений непроиз-

¹²⁷ Долгачев И.Н. Февральская буржуазно-демократическая революция. М., 1995.

водственного профиля уже набирает обороты. В связке с ним будет расти число лиц, недовольных режимом. Остается использовать «спусковой крю- чок» политического режима для трансформации протестных настроений в динамику революционного взрыва.

К деструкции государственности может привести и дезорганизация ин- ституционального уровня власти. Когда государственнические скрепы уже разрушены, следует для окончательной реализации логики распада парали- зовать действия властной исполнительной вертикали. В истории известны примеры, когда наличие гения национального лидера и деятельной поли- тической команды, при дефиците прочих компонентов жизнеспособности государств, оказывалось фактором спасения соответствующего социума. Поэтому создание атмосферы «министерского хаоса» входит составным элементом в единую рецептуру борьбы с государственностью.

Один из путей хаотизации — обеспечение сверхтекучести кадровых ро- таций. Именно таким путем в канун Февральской революции оказалась па- рализована исполнительная власть Российской империи. Процесс получил наименование «министерская чехарда». Характерно, что организован он был в период войны, когда, казалось бы, смена команды управленцев кате- горически противопоказана. Преследуемая заменой министра цель в каж- дом конкретном случае определялась установкой на оптимизацию системы, но в целом это приводило лишь к ее дисбалансу¹²⁸.

Институциональная революция была, по-видимому, одним из важней- ших факторов гибели СССР (рис. 3.77). С определенного времени число советских министров стало стремительно возрастать. Функционально это

80

 

70

60

 

50

40

 

30

20

 

10

0

1910

 

1930             1950             1970             1990

Год 2010

 

Рис. 3.77. Численность министерств (наркоматов) в российской истории

¹²⁸ Ерошкин Н.П. История государственных учреждений дореволюционной России. М., 1997. С. 273–274.

выглядело вполне оправданным. Чем больше министерств, тем выше их специализация. Однако в итоге к концу брежневского правления их ока- залось 70 (не считая 24 государственных комитета). При таком количестве министерств общая система управления оказалась парализованной.

По аналогии с «нефтяной горкой», в управленческой сфере сложилась своеобразная «институциональная горка». Аналогии продолжились, когда в период горбачевского реформирования она стремительно рухнула. В ло- гике провозглашенной борьбы с бюрократизмом количество министерств было сокращено к 1989 г. почти вдвое. Одновременность произведенной реорганизации опять-таки указывает на возможность ее внешней инсце- нированности. Возник функциональный управленческий кризис. Он при двукратном сокращении министерств и не мог не возникнуть. Многие сфе- ры оказались де-факто не управляемы. Институциональный хаос порождал соответствующие импульсы, направляемые в общество. СССР перестал су- ществовать. Сокращение численности министерств, между тем, было про- должено и в постсоветский период российской истории.