ТОП 10:

Эксперименты Кларка и Голлана



 

По различным мотивам, приведенным ранее, делающим непрактичными эксперименты с физиологической сывороткой, два других американца, Кларк и Голлан, выполнили к 1965 г. те же самые опыты с мышами, но погружали их на этот раз в жидкость, хорошо известную в химической промышленности как фтороуглерод. В солевом растворе это вещество выпадает в осадок в виде миллионов хлопьев, частичек, напоминающих красные кровяные тельца. Содержание кислорода в них становится в 20 раз больше, чем в морской воде, и в 2 — 3 раза больше, чем в крови. Работая с собаками, Кларк заменил 1,8% их крови селекционированным фтороуглеродом (FC 43), растворенным на 40% в адекватном соляном растворе, и подверг животных все более продолжительным аноксиям. Кларк и Голлан достигли некоторого заметного успеха на разных животных, но и их система не показала себя достаточно надежной. Необходимо было сделать еще больший шаг, чтобы перейти от физиологических растворов и растворов фторуглерода, сверхнасыщенных кислородом в лаборатории, непосредственно к морской среде.

 

Тогда вновь стали думать об искусственных мембранах, применяемых в медицине.

 

Дыхательные мембраны

 

Рыбы и млекопитающие, имеющие жабры или легочные альвеолы, дышат через тончайшие мембраны, способные отделять кислород от морской среды или воздуха. Зная о наличии кислорода в воде, человек, естественно, начал думать о системе искусственных мембран, которые пропустили бы через свои тонкие структуры диффузию газов морской среды в полупроницаемый кессон, где находится подопытное животное или человек. Подобные проницаемые мембраны, сделанные из синтетических материалов силикона или тефлона, уже применяются в медицине, например, для искусственных почек.

 

Обратимся вновь к замечательной Энциклопедии Кусто: “Если поместить в непроницаемую “клетку”, сделанную из этого материала, маленькое животное, например обыкновенного хомяка, он сможет нормально дышать кислородом, проникающим через стенки, взамен удаляющегося тем же способом углекислого газа. Погруженная в аквариум, такая “клетка” будет нормально функционировать. Так как ее стенки непроницаемы, вода не просачивается, а газовые обмены с атмосферой поддерживаются, потому что внешние газы распространены в воде аквариума”.

 

Однако если правда, что такая система может функционировать в малом масштабе, скажем в аквариуме, то проблема становится совершенно непреодолимой, повтори мы эксперимент на глубине. Здесь такие давления, что невозможно подобрать подходящий материал для аналогичной конструкции. А ведь поверхности мембран должны быть очень большими, чтобы функционировать на глубинах. Даже если этого удастся достичь, то каким образом приладить такую громоздкую систему к телу ныряльщика?

 

Homo aquaticus Кусто

 

После всех своих революционных изобретений человек, всегда неудовлетворенный и ненасытный, мечтает о следующем шаге. Уже заговорили об искусственных жабрах, которые, будучи пересаженными в легкие человека, сделали бы его таким образом амфибией. Этот подводник вел бы себя как дипной. Вспомним, что эти необычные создания (глава “Апноэ у немлекопитающих животных”) могут дышать как в воде при помощи жабр, так и вне ее благодаря рудиментарным легким. Мы знаем, что человек не может извлекать кислород прямо из водной среды. С другой стороны, даже если бы нашлось решение этой проблемы, возникает другая — кратковременность такого существования по причинам биофизического и биохимического порядка. Так, например, в море человек должен был бы пропускать через свои легкие 630 л воды в минуту, чтобы извлечь из нее необходимый объем кислорода, т. е. 21 л. Кроме того, активность этого кислорода в 6 тыс. раз ниже под водой, чем на поверхности, следовательно, распространение его в организме во столько же раз будет медленнее. Мы также видели, что вследствие небольшого различия в содержании соли в организме и морской воде в легких из-за явления осмоса создалась бы утечка воды с последующим всеобщим обезвоживанием. Вспомним еще об огромных потерях энергии в организме в случае падения температуры окружающей среды ниже 37°. Итак, человек-амфибия с пересаженными жабрами остается пока в царстве грез.

 

Однако Кусто уже заговорил о другом типе человека-амфибии : “Я представляю вам Homo aquaticus. Это человеческое существо, хирургически модифицированное для той адаптации, которую он просил у природы миллионы лет. Он перенес операцию, заменившую его легкие элементом, содержащим специальную жидкость, поставляющую кислород в кровеносную систему. Он больше не дышит газами, не должен тащить на спине “привычное” оборудование, не соединен с судном трубами и шлангами, его не заботит больше кессонная болезнь, азотный наркоз или декомпрес-сионная травма. Он может спускаться в море очень глубоко и оставаться там сколько пожелает, совершать быстрые погружения и подъемы без каких-либо неприятных последствий, за исключением некоторых периодических посещений базы, назовем ее “Арджиронета” (база — это субмарина будущего, которая позволит человеку работать на больших глубинах и куда он будет возвращаться по выполнении своей миссии. Водолазы смогут свободно перемещаться от одной базы к другой и работать много часов в день на глубине до 600 м), где он сможет восстановить свой запас окисляющей жидкости и фиксатора углекислого газа. Homo aquaticus абсолютно свободен в море: играет, мечтает, выращивает кита, пасет рыб, чинит подводные машины, руководит исследованиями. Есть только одно ограничение: когда Homo aquaticus (мужчина) женится на Homo aquaticus (женщине) и она будет готова родить Homunculus aquaticus, нужно будет, чтобы семья поднялась на поверхность”.

 

Батинавт Гвиллерма

 

Мы добрались наконец до человека-амфибии, который, хотя и очень похож на Homo aquaticus, должен больше отвечать требованиям современной технологии; итак, мы говорим о батинавте доктора Гвиллерма. Здесь я выражаю благодарность наследникам доктора Гвиллерма, любезное сотрудничество с которыми позволило мне разобраться в некоторых его бумагах, относящихся к этому вопросу. Давайте прочитаем, что написал Гвиллерм в 1968 г.: “Исходя из нынешних наших знаний и нашей техники батинавт “почти невозможен”, мы можем лишь нарисовать его контуры с помощью фоторобота. Вполне правдоподобно, что батинавт будет выносливым ныряльщиком в апноэ, которого на любой глубине сможет оставить многокамерная подводная лодка, состоящая из различных отсеков с контролируемым давлением, позволяющих вход и выход водолазов на разной глубине. По его венам потечет кровь, обогащенная гемоглобином и состоящая на 1,8% из заменителя, сверхнасыщенного кислородом. Гипоаэробное кондиционирование снизит его потребность в кислороде, обеспечив им главным образом основные органы. Батинавт будет погружаться с полными легкими, чтобы избежать “сжатия”, и заполняющая их жидкость вытеснит остатки вдыхаемых и выдыхаемых газов в морскую среду через обменник, имеющий жаберную структуру. Пока видится лишь один серьезный барьер: прямой эффект давления на клеточные структуры, внушающий неизъяснимый страх, о котором хотя и предполагают ученые, однако никто не знает его истинного лица”.

 

Если водолаз в скафандре нагружает себе на плечи тяжелый и сложный аппарат, ныряльщик-батинавт в апноэ пользуется не менее ужасным изобретением, включенным непосредственно в клеточную механику. Иными словами, глубоководный водолаз Гвиллерма, возможно, и был бы апноистом, но, конечно, не “чистым апноистом”. Гвиллерм говорил о портрете батинавта, сделанном фотороботом. Я думаю, что правильнее было бы говорить о “выносливом ныряльщике-роботе”.

 

 

Размышления

 

В заключение давайте посмотрим, не станут ли Homo aquaticus и батинавт ныряльщиками-амфибиями, повторяющими модели, которые уже есть в Природе и которые мы изучили в разных главах этой книги. Оба, по-видимому, будут нырялыциками-апноистами в том смысле, что их легкие не смогут функционировать, находясь во время погружений в коротком замыкании. Кислород достигнет клеток жидким путем прямо из кровеносной системы, которая пройдет через фильтры из биохимических продуктов, подобных тем, что применяются для искусственных почек. Чисто технически это отклонение кровеносной системы представляет собой трубопровод между веной и артерией, проходящий через резервуар с фильтрами на спине водолаза. Все воздушные полости будут заблаговременно затоплены, что даст возможность водолазу погружаться на любую глубину, т. е. легкие его наполнены жидкостью и не функционируют. Таким образом, пагубные эффекты давления и газовых обменов будут устранены, исчезнут проблемы кессонной болезни и декомпрессии.

 

Теоретически разработанные подобные системы конечно же предоставят большие преимущества по сравнению с теми, которыми обладают нынешние аквалангисты, проникающие в морские глубины, унося с собой частичку Земли и множество проблем, связанных с тем, что они продолжают дышать подобием воздуха, искусственным и денатурированным. Однако сама природа человеческих существ подвергнется изменению, потому что возникнет ощущение безнаказанности. А как сказал Алексис Каррел, “нельзя безнаказанно мошенничать с фундаментальными законами жизни”.

 

Может быть, следует поискать еще дальше... или ближе? Может быть, нужно подняться до истоков реки, которая есть жизнь? Может быть, у самого родника человеческой жизни, на ее зародышевом и эмбриональном уровне, на заре водного, внутриутробного существования человека, мы найдем ключ к раскрытию этой тайны?

 

Во всяком случае игра стоит свеч, а удивительный пример детей, способных к подводному плаванию, несет в себе достаточно тем и размышлений.

“Подводные дети

 

В главе “Океан в человеке” мы видели, как процесс формирования будущего ребенка от яйца до зародыша за девять месяцев вкратце повторяет историю эволюции. Сначала клетка, затем протозоо и позвоночное животное. Но особенно любопытен пример эволюции сердца человеческого зародыша: от двухкамерного, как у рыб, оно становится трехполостным, как у рептилий, и наконец четырехкамерным, как у всех млекопитающих.

 

Мы также видели, что жизнь, выплывая из моря, индивидуализировалась, унося с собой его “лоскуток”. На самом дне генетической памяти человек хранит “след” своего водного прошлого. Что же говорить о новорожденном, который только что расстался с водной средой, проведя там целых девять месяцев! Именно это кажется мне наглядной иллюстрацией формулы “фундаментальной биогенетики” Эрнста Геккеля, о которой мы уже говорили: “Онтогенез повторяет филогенез” (развитие индивидуума повторяет в миниатюре развитие вида). Новорожденный никогда не был знаком с Геккелем, однако помнит в пределах отпущенной ему маленькой вселенной свой собственный водный атавизм. Доказательством чему служит “суббамбино”. Я использую кавычки для этого выражения, потому что оно не отражает истинного представления о концепции “новорожденный — вода”, хотя и передает довольно убедительно ее идею.

 

Тридцать лет назад в Соединенных Штатах детей начиная с восьми месяцев учили плавать раньше, чем ходить. В наши дни детям рекомендуется плавать уже в два месяца. Да, в два! Я видел и сам снимал в Кёльне трехмесячных детей, весело барахтавшихся по нескольку секунд под водой в теплом бассейне. Инстинктивно они совершали апноз и блокировали гортанное отверстие совсем как игуаны Га-лапагосов или известный греческий ныряльщик Хаджи Статти. Я разговаривал с врачами-специалистами, и они утверждали, что начинать надо было гораздо раньше. Через 100 дней гемоглобин новорожденного, имеющий большее сходство с кислородом, чем гемоглобин взрослого человека, начинает терять это важное качество (которое обнаруживается, впрочем, у морских млекопитающих). С другой стороны, во время своей внутриутробной жизни зародыш являет собой самое настоящее гипоаэробное животное, его легкие не функционируют, но оно потребляет уменьшенное количество кислорода. Кровеносная система погруженного в материнское лоно новорожденного полностью обеспечивает его артериовенозной смесью со слабым парциальным давлением кислорода (60% нормального давления). Впрочем, вследствие стойкости овального отверстия (в соответствии с учением Боталло), о котором мы еще поговорим, зародыш довольствуется кровью, содержащей 50 — 60% кислорода. В амниотической жидкости материнской утробы, состоящей на 98% из воды, человеческий зародыш — сначала существо почти целиком водное (97 % воды от общего веса). Так что очень легко понять глубокую связь новорожденного с водой.

 

Если и есть кто-нибудь, кто воспринял все это до конца и кто вот уже много лет проповедует исключительный метод естественной интеграции ребенка в воду, то это мой друг Дэнис Брусе из Монпелье. Вода, считает он, не должна быть для нас чем-то “чужеродным”, она скорее “проекция” нас самих. Нет необходимости учить ребенка “обуздывать”, “завоевывать” воду, нужно, наоборот, помочь ему найти себя в ней. И больше ничего. Дэнису (впрочем, как и мне) не нравится, что этих малюток определяют как “пловцов” и “ныряльщиков”, не нравится потому, что вызываемая этим сенсация вовсе не соответствует тому духу, который должен бы воодушевлять родителей, возвращающих сыновей и дочерей в их исконную стихию. Благодаря своему методу Дэнис сделал поразительные наблюдения на детях, едва ли достигших месячного возраста.

 

Многие врачи начинают понимать наличие могущественных связей, объединяющих новорожденного с водной стихией. Они выступают не только за естественные роды, но также за ненасильственные роды, т. е. исключающие травмы от резкого перехода новорожденного из знакомой ему жидкой вселенной материнского лона к сухому и полностью неизвестному миру земли. Это тем более правомерно, что в первые месяцы своего роста ребенок усваивает только жидкое питание. Идя дальше доктора Лебуайе, автора книги “За рождение без насилия”, группа физиологов, которая уже много лет интересуется моими экспериментами глубоководного погружения в апноэ на острове Эльба, намеревается предпринять при моем сотрудничестве исследования отношений и связей, возникающих у новорожденного с водой. Мы собираемся сделать это таким же образом, как британские исследователи, досконально изучившие архаичный рефлекс ходьбы у новорожденных. Этот проект, который мы назовем “Исследование архаичного рефлекса погружения человеческого существа” (никак не иначе), станет частью моей будущей деятельности. Этот рефлекс апноэ особенно заметен у новорожденных до трехмесячного возраста, потому что еще заложен в их памяти. Достаточно, например, уронить несколько капель воды на лицо грудного ребенка, чтобы увидеть, как у него автоматически задерживается дыхание.

 

Спрашивается, что все это значит и какие таит надежды? Я думаю об этом уже много лет. И пожалуй, могу сказать, что убежден в том, что именно здесь, на перекрестке дорог, на этом переходе от внутриутробной жизни к жизни атмосферной, найдутся решения проблемы завтрашнего человека-амфибии.

 

Искусственная плацента

 

Прослушав множество докладов и лекций, неоднократно беседуя с экспертами и знатоками обо всем, что было сделано в данной области, я начал мечтать.

 

И пришел к заключению, что смогу подсказать самому себе два возможных пути. Первый, не отвечающий моим глубоким устремлениям, но благосклонно принятый нашей технологической эрой, которая требует практического и немедленного приложения идеи, я бы назвал путем “искусственной плаценты”. Второй, вы это уже понимаете, тот, что соответствует моей природе и не может по-настоящему процветать, кроме как только в моем воображении: путь человека-дельфина.

 

Идея искусственной плаценты пришла благодаря длительному обдумыванию вопроса в моей маленькой голове апноиста и изучению теорий и работ Килстра, Гвиллерма и других исследователей, о которых я вкратце упоминал. Я часто обсуждал ее со своими друзьями, врачами, физиологами, со многими, кто следовал за мной в моих экспериментах. Большинство из них не находит ее такой уж химерной, и поэтому я позволю себе говорить о ней с вами.

 

Сделаем для начала некоторое отступление, проанализируем еще раз зародышевую стадию (решительно, скажут психоаналитики, это стало навязчивой идеей!). Итак, вообразим себе, как человеческий зародыш (и здесь я абстрагируюсь от пола) удобно свернулся клубочком в материнском лоне. Его пуповина проходит через тонкую пленку, которая его окружает, похожую на мешочек или гибкую яичную скорлупу, и достигает плаценты. Плацента, как определил ее Яворский, “это губчатая масса, которая во время беременности служит посредником между зародышем и матерью. Это основная часть зародышевых аннексий, исключаемых после родов. В этот момент она измеряется от 15 до 20 см ширины и от 3 до 4 см толщины. Плацента состоит из двух частей: одна образована эмбрионом, другая — матерью. Кровеносная система зародышевой плаценты полностью изолирована, кровь эмбриона нигде не смешивается с кровью матери, но, так как их разделяет только клеточная мембрана толщиной в несколько тысячных миллиметра, между двумя кровеносными системами осуществляются питательные обмены. Плацента позволяет зародышу черпать из материнской крови питание и кислород для поддержания жизни и удаления продуктов диссимиляции (распад сложных органических веществ в организмах, сопровождающийся выделением энергии), она выполняет, таким образом, функции пищеварительной системы, легких и почек”.

 

В этом своего рода почти герметичном пузыре в жидкой защитной оболочке зародыш “парит” в амниотической жидкости, как астронавт в космическом корабле. Можно сказать, что он находится в “особом” мире, почти полностью оторванном от действия земных сил, с которыми столкнется только после рождения. Он живет во вселенной полностью жидкой и теплой, где нет ни верха, ни низа, ни времени, ни расстояния, как мы их понимаем. С точки зрения действия гравитации или давления эта вселенная настолько независима от мира, находящегося вне ее, что на зародыше никак не отражаются испытания, с которыми сталкивается мать в повседневной жизни: ушибы, удары, падения и т. д. Амниотическая жидкость находится не только вокруг него, но (что особенно важно для нашей теории) и в мельчайших полостях или тайниках его организма: ушах, груди, горле, бронхах, дыхательных путях. Используя терминологию погружений, все его “мертвые пространства” заполнены жидкостью. Это доказано фактом открытия медиками дыхательных спазм у зародыша, характеризующихся поднятием и опусканием диафрагмы (вдох и выдох) и, следовательно, циркуляцией амниотической жидкости в грудной клетке. Сейчас всем известно, что зародыш не использует легкие для удовлетворения потребности в кислороде, нужном для сжигания клеточных шлаков. Для этого служит кровеносная система, питаемая плацентой при помощи пуповины. Плацента, этот чудесный орган, эта “вторая мама”, безвестная и молчаливая, служит в цепочке “зародыш — пуповина — плацента” посредником между плодом и матерью. Кровь зародыша не циркулирует в легких. Он “дышит”, или, вернее, его организм получает кислород, растворенный в крови, через два отверстия — Боталлов проток и артериальный канал. Легкие, следовательно, не функционируют и включаются только после рождения.

 

Я не медик, но, как мне кажется, эти отверстия могли бы сыграть существенную роль в поисках земноводных возможностей человеческого существа. Впрочем, я не первый, кто говорит об этом. Бюффон (Сочинения) и Бенуа де Майер (Беседы о Происхождении Человека, 1748) уже писали на эту же тему, но их исследования не принимались всерьез.

 

Когда новорожденный полностью вышел из утробы, когда его пуповина перерезана и он больше не связан с плацентой, срабатывает рефлекс, включающий дыхательную систему “воздушного” типа, и следует первый вдох. По артериальному каналу кровь начинает циркулировать в легких. Другое отверстие — Боталлов проток — автоматически закрывается, и навсегда. Это нормально.

 

В этом месте, как и Бюффон, я задал себе вопрос: что случилось бы, если бы можно было вмешаться в момент закрытия Боталлова протока таким образом, чтобы при желании вновь открыть его? Вы начинаете понимать, к чему я клоню?

 

Со временем исследователи могли бы разработать самую настоящую лабораторию в миниатюре, отталкиваясь от биохимических веществ с лучшей фиксацией молекул кислорода (я уже говорил о фторуглероде, например, и, конечно, они найдут другие виды “горьких водорослей Глауко”!). Может быть, ее образует комплекс фильтров из химических продуктов, как в случае водного человека Кусто, или заменитель сверхнасыщенного кислорода по типу “горючего” батинавта Гвиллерма, или биохимическое вещество (его состав будет приближаться насколько возможно к составу сверхнасыщенной кислородом крови и других жидкостей, текущих в пуповине и проникающих в организм зародыша). В некотором роде эта мини-лаборатория была бы не чем иным, как искусственной плацентой. Как и плацента, она должна будет иметь трубу или пуповину для соединения с артерией или веной подводника. Я согласен, что нарисованная картинка обладает некоторыми неприглядными чертами, но что тогда прикажете думать о хирургических операциях, которым подвергаются сегодня некоторые больные? Искусственные почки, мочевые и желчные пузыри, искусственные анальные отверстия, электрические батареи для стимуляции работы сердца и т. д.

 

Итак, постараемся освободиться на некоторое время от всяких эмоций и трезво проанализировать преимущества нашей гипотетической плаценты:

 

а) подводник будущего остается здоровым и земным. Он в отличном состоянии живет, если таков его выбор, вдали от морских глубин. С эстетической стороны он не слишком отличается от других людей: хирургическое вмешательство на уровне Боталлова протока совсем незаметно;

 

б) когда это человеческое существо хочет погрузиться под воду, оно должно войти сначала в кессон или гидросферу, где его буквально погружают в раствор типа биологической сыворотки или амниотической жидкости. После того как его заполняются легкие и “мертвые пространства”, приходит в действие искусственная плацента, несомая на спине или на животе, как делал первый человек-амфибия, погру-жавшийся с аквалангом. Боталлов проток снова открыт (при помощи соответствующей системы), легкие поставлены вне круга кровеносной системы и добровольного апноэ субъекта; подводник использует новый тип дыхания, который в действительности свойствен ему, поскольку лишь воспроизводит знакомую ситуацию зародыша;

 

в) проблемы газовых обменов не существует, как не существует проблемы пузырей и микропузырей. Продолжительность апноэ пропорциональна биохимическому составу искусственной плаценты и совершаемым усилиям подводника.

 

И к черту таблицы декомпрессии!

 

г) теоретически такой ныряльщик мог бы опускаться на любую глубину. Будучи сам наполнен жидкостью, эффектами гидростатического давления можно пренебречь. Если только не возникнет фатальных последствий на уровне клеточной структуры, как предполагают многие исследователи. Эксперименты такого рода на угрях и рыбах в Бресте под руководством профессора Барзелеме в разгаре, но результаты пока неизвестны;

 

д) остаются, как и для Homo aquaticus и батинавта, большие проблемы возвращения к воздушному дыханию. Очевидно, что этот переход будет одним из сложнейших. До сих пор еще не найдена система, с помощью которой можно быстро осушить легочные альвеолы. И будет, конечно, множество других проблем, которые нужно решать, и, даже если они когда-то и будут решены, в облике этого гипотетического существа навсегда сохранится нечто нечеловеческое и уродливое.

 

Я развлекался, набрасывая портрет-робот лишь для того, чтобы он остался в анналах неправдоподобных фантасмагорий. Возникший, таким образом, мираж искусственной плаценты, остроумный и дьявольский одновременно, не устраивает и меня, но в нем, к сожалению, проглядываются практические черты. Я же предпочитаю ему значительно более здоровое и аллегорическое видение.

 

Человек-дельфин

 

Homo delphinus — это просто человек-дельфин, обычный, естественный человек, подражающий, чтобы стать амфибией, различным живым моделям, предлагаемым ему природой, и практически одному из ближайших своих собратьев — дельфину. Ему не требуются ни хирургические вмешательства, ни прививки искусственных механизмов, никакие другие безделушки, которыми нагружается Homo industrialis, ни наркотики неисчерпаемой современной фармакологии, ни богатства, ни подводные рубежи для завоевания других, ни войны, в которых нужно побеждать. Homo delphinus будет думающим и уравновешенным человеком, прежде всего земным, но обладающим возможностью на ограниченное время по своему желанию частично становиться амфибией.

 

Такую возможность он найдет в счастливом единении врожденного с приобретенным, не имеющем ничего общего с дрессурой, которую его приучили терпеть как на прими-

 

тивном, так и на университетском уровне. Эта возможность будет вытекать из долгой психосоматической подготовки, из общего понимания и глубокого уважения своих генетических наследий и требований той среды, с которой наконец он заживет в истинной гармонии. Homo delphinus будет, конечно, обычным человеком, прекрасным атлетом и апноистом, обладающим, как мы увидим, суперлегкими, великолепно контролирующим собственное дыхание и другие функции организма, до сегодняшнего дня считающиеся вегетативными. Его фантастическая “водность” станет частью его поведения, естественным продолжением врожденного и приобретенного. Не будет больше резкого перехода от водной дородовой жизни человека в утробе матери к его новой жизни, частично водной. Стихия “вода”, и прежде всего “вода моря”, станет для него настолько важной и близкой, насколько сегодня для некоторых посвященных стала стихия “воздух”.

 

А сейчас держитесь крепче: Homo delphinus будет рождаться под водой! Да, под водой!

 

Это самый логичный и самый естественный вывод, который нужно сделать, если мы собираемся создать существо амфибию. В моих многочисленных дискуссиях с врачами я убедился, что она вполне клинически реализуема. Впрочем, печать всего мира недавно рассказала о родах, происшедших в ванне: мать — молодая англичанка Сэнди Браун. Роды, на которых присутствовали многочисленные друзья роженицы, удались превосходно: новорожденный начал дышать, только оказавшись на поверхности. Его тут же уложили на живот матери, находящейся частично в воде. Таким образом, не было обычных обливаний, и ребенок принял свою первую ванну прямо на месте, хотя пуповиной он был еще присоединен к плаценте.

 

Ребенок-дельфин будет рождаться в растворе физиологической сыворотки или в воде при температуре человеческого тела в неглубоком бассейне, сконструированном таким образом, чтобы голова матери находилась над водой, а тело в положении, благоприятном для ослабления родовых болей и способствующем рождению. Постепенно время нахождения новорожденного под водой до подъема на поверхность будет увеличиваться по желанию родителей так же, как и продолжительность первого купания в контакте с матерью сразу же после начала воздушного дыхания. Смысл — как можно чаще напоминать новорожденному о его инстинктивном рефлексе апноиста.

 

Мы не заблуждаемся: этот тип родов никогда не станет единственно законным. Всегда будут существовать “земляне”, полностью лишенные всякого желания входить в воду или посылать туда своих детей. Родители же, принявшие для своего потомства путь Homo delphinus, начнут его водное образование и тренировки с первых мгновений жизни. Во время ежедневных купаний ребенка нежно поддержат под водой отец или мать. Периоды апноэ будут возрастать от недели к неделе до того дня, когда он сможет обойтись без их помощи под водой и на поверхности, в принципе это случится уже в два месяца. Вот что сулит наша система!

 

Наряду с купанием соответствующие движения и упражнения, предложенные ребенку, дадут возможность как можно быстрее увеличить его дыхательную амплитуду. Результаты могут быть потрясающими. К примеру, мой американский соперник 60-х годов Роберт Крофт, который с детства страдал болезнью костей грудной клетки и вынужден был годами заниматься суровой дыхательной гимнастикой, в двадцать лет мог набрать в легкие десять литров воздуха!

 

В конце роста молодой Homo delphinus будет обладать общим легочным объемом и жизненной способностью, трудно оцениваемой в литрах; чувствительностью дыхательного центра к накоплению углекислого газа почти на уровне рептилий; сердечно-сосудистой адаптацией, близкой к его сородичам — морским млекопитающим; водностью, достойной дельфина. Конечно, дельфином он никогда не станет, и раз Природа захотела, чтобы на Земле существовали дельфины и люди, значит, так было нужно.

 

Основываясь на поразительных результатах, достигнутых апноистами моего поколения за двадцать лет, я не боюсь впасть в утопию, предвидя, что Homo delphinus сможет за два или три поколения (или даже раньше) удвоить сегодняшние глубины и учетверить время апноэ. В цифрах это выглядело бы так: 200 м и 16 минут. Более чем достаточно, чтобы помечтать под водой и поиграть с китами. Почему он должен этим заниматься? Потому что человек, как первобытный, так и цивилизованный,—а эти два вида и сегодня существуют на нашей планете — нуждается в оздоровлении и украшении своей жизни, и так будет всегда. Все некоммерческие виды спорта без всякого налета корысти служат тем же целям. Homo delphinus будет погружаться в морские глубины с той же самой радостью жизни, с какой это делают дельфины и тюлени — ни больше, ни меньше. Конечно, Технологический человек скажет, что это ему ни к чему, раз не доходно. А чтобы занятие стало доходным, добавит он, хорошо бы, чтобы подводник погружался глубже и оставался там подольше. Вот тут-то, повторяю, и ошибка нашей технологической цивилизации: хотеть все время слишком, желать всегда больше, не останавливаясь ни перед чем, нарушая равновесие Земли и Океанов. Дикие животные живут в полной гармонии со своей средой: зависят от нее, и она в свою очередь зависит от них. Они не пытаются есть больше, чем могут, бить рекорды или завоевывать что-то или кого-то. В том же духе полного слияния с морской средой Homo delphinus соединится с ней, чтобы радоваться. Потому что желание радоваться, как и мечтать, не только составляет часть феномена под названием “жизнь”, но и является ее важнейшей необходимостью.

 

Я очень сомневаюсь, что Homo delphinus согласится добывать что-нибудь другое под водой, что бы не было его повседневной пищей. Он слишком благороден и полон достоинства, чтобы продавать собственную душу и превратиться в раба-робота на службе его Величества Денег. Он будет считать море не только сокровищницей неисчерпаемых богатств, но и бесконечным источником радости, мечты, через, которые он, быть может, однажды узнает самого себя.

 

Возвращение к началу не означает регрессии. Возврат к самому себе не что иное, как прогресс. Мудрец сказал, что порой надо уметь отступить, чтобы затем прыгнуть лучше. В сумасшедшем беге за прогрессом нашему типу цивилизации не хватает именно мудрости, а не знаний. Мудрость же обретается в “возвращении к себе”, к началу, т. е. к первоначальному состоянию, восстановление которого, как говорит Рене Генон, является необходимым условием последовательного возвышения Человека.

 

Погружаясь в море в апноэ, т. е. сдерживая дыхание, Человек не только временно возвращается к самому себе — он совершает мгновенное возвращение к началу Земли. В тесном контакте с морем и природой, отлично владея дыханием, этой функцией-ключом, Homo delphinus научится вновь управлять своим телом и пробуждать в себе другие способности, уснувшие миллионы лет назад на самом дне его генетического багажа. Homo delphinus будет человеком, который постигнет истину, что нельзя быть чужим Природе, Океану, что он должен уважать их, как свою мать, что нельзя быть чужим для Вселенной, в которой он отражается, как Микрокосм в Макрокосме.

 

Он узнает, что от атома до Галактики, от микроба до голубого кита не существует ни низших, ни высших. Что все связано. Что нет непроницаемых перегородок между телом и психикой, между ним и бесконечной Вселенной, безмерной и непреходящей.

 

Оставаясь прежде всего земным, Homo delphinus будет совершать все более продолжительные путешествия в глубины моря, как пигмеи бассейна реки Конго, живущие в симбиозе с великим Лесом. Они уважают и понимают его, этот лес, одновременно устрашающий и великолепный, где есть все необходимое для жизни, они не дают его разрушать, эксплуатировать или продавать, потому что, сделав это, они уничтожили бы самих себя. Как и мудрые пигмеи великих лесов Экваториальной Африки, которым каждый день угрожают разинутые пасти бульдозеров и подъемных кранов, Homo delphinus останется здоровым только в уголке земли или моря, не оскверненном технологической эрой. Захваченный адским водоворотом цивилизации, он будет временно ускользать от нее, погружаясь бок о бок с дельфинами в подводные глубины в открытом море.

 

Живя рядом с ним на одной планете, человек-робот, дышащий все более сложными газами, трансформировавшийся в физиологическое чудовище, будет продолжать эксплуатировать, завоевывать морские глубины до тех пор, пока там больше ничего не останется. Только тогда и наступит новый период, и Homo delphinus действительно обретет покой.

 

Человек не умрет, пока мечтает. И мечта о Homo delphinus будет жить, пока человек не уничтожит море полностью.

 

Феномен дельфина

(вместо послесловия)

 

Об этой книге трудно писать. Жак Майоль широко известен в мире как выдающийся спортсмен. Он первым перешагнул рубеж стометровой глубины погружения на одном вдохе (в апноэ). Это человек большого мужества и упорства. О том, что Жак Майоль настойчивый и активный исследователь физиологии человека в экстремальных условиях гипоксии при повышенном давлении, известно гораздо меньшему кругу людей. Книга с успехом заполняет этот пробел. Круг вопросов, охваченных ею, невероятно широк — именно это обстоятельство осложняет задачу Послесловия. Расставить акценты, представить современную точку зрения науки — для этого потребовалось бы написать отдельную, другую книгу. Поэтому придется ограничиться лишь одной темой, вынесенной автором в заглавие книги, тем более что она по сути центральная — “человек-дельфин”.

 

Вы помните роман Александра Беляева “Человек-амфибия”? Ихтиандра и доктора Сольватора? Философские, физиологические, социальные повороты сюжета? Если нет — перечитайте!

 

В 1928 г. Александр Романович Беляев написал великолепный, совершенно современный, сегодняшний научно-фантастический роман. Человеку-амфибии Ихтиандру не позволили радоваться, наслаждаться красотой моря, его захотели использовать для добывания подводных сокровищ или убить как “морского дьявола”. Однако Жак Майоль уверен, что, во-первых, возможно будущее поколение людей-амфибий, “специально обученных и перенесших определенные анатомо-физиологические изменения”, и, во-вторых, они будут радоваться жизни, радоваться полному слиянию с морской стихией, возможности легко и непринужденно нырять надолго и глубоко.

 







Последнее изменение этой страницы: 2016-04-21; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.226.241.176 (0.028 с.)