ТОП 10:

Реально ли это, современна ли идея, развиваемая автором?



 

Китообразные, ластоногие и сирены — морские млекопитающие, великолепно приспособленные к своим условиям обитания. Одни виды — к беспредельным просторам открытого моря, другие — к его прибрежной зоне, третьи — к эстуариям рек, четвертые — к самим рекам и озерам. Общим для всех является обитание в воде, целый ряд свойств которой резко отличается от среды воздушной. Вот некоторые из них.

 

Плотность воды в 800 раз выше, а потому приспособиться быстро плавать и при этом экономно расходовать энергию смогли лишь виды, у которых эволюционный процесс оттачивал форму тела, рули поворота и глубины, наконец сам движитель. Это ласты, плавники, хвостовые отделы туловища. Взгляните, например, на красавцев дельфинов — само совершенство линий и форм! Именно это, а также кожный покров вследствие своего свойства ламинаризовать поток обтекания обеспечивают морским млекопитающим уникальные скоростные возможности — в эксперименте до 16 м/с — и способность к маневру. Но даже быстроходные дельфины, если надо развить высокие скорости, должны выпрыгивать из воды, чтобы лететь по воздуху, — это экономичнее. Вряд ли когда-нибудь люди, пусть даже “амфибии” или “дельфины”, научатся, точнее, смогут плавать со скоростями китов или тюленей без механического или иного движителя. Правда, лет двадцать назад группой специалистов на ЭВМ была смоделирована эволюция конфигурации тела человека, если его поместить в поток воды, движущийся с определенной скоростью. При шаге отсчета в 1000 или 10 тыс. лет выяснилось, что сначала будут удлиняться челюсти, а лоб “поедет” назад, становясь все более покатым, затем исчезнет нос, а ноздри переместятся на темя. В итоге через 20 — 30 млн. лет получилось бы нечто очень похожее на голову дельфина. Этот шуточный расчет показывает, что надеяться на изменение гидродинамики человека в ближайшее время благодаря тому, что он с рождения будет в воде, все же не приходится, а значит, плавать со скоростью 2 м/с — предел мечтаний! Или обтекатели, моноласты и прочая технология!

 

Вода невероятно теплоемка, она в 20 — 27 раз более “жадно”, чем воздух, отбирает тепло. Для млекопитающего, и тем более для человека, эти потери могут привести к переохлаждению, а следовательно, к частичному или полному расстройству большинства функций и смерти. Постоянство температуры своего тела морские млекопитающие обеспечивают совершенной системой терморегуляции и термоизоляции. Отдача избытка тепла происходит с плавников и ластов, а тело покрыто надежным слоем теплоизоляции. У всех полуводных (бобров, нутрий, ондатр, норок), а также у морских млекопитающих (котиков и каланов) развит необычайно густой мех, в подпушии которого и при нахождении в воде сохраняется воздух. Снаружи эти пуховые волосы с прослойкой воздуха между ними прикрыты, как черепицей, плотно прилегающими друг к другу плоскими остевыми волосами. У остальных ластоногих волосяной покров выполняет лишь механическую функцию, защищая кожный покров от воздействий льда, камней, а термоизоляция осуществляется жировым слоем. У китов и сирен волосяной покров исчезает, и только жировой слой спасает их от переохлаждения. У человека жировой слой обычно не так развит, как у китов (у афалины —4—10 см, у белухи, обитающей в Арктике, до 15 — 25 см), а кроме того, не имеет “поэтажного” кровоснабжения (на разных уровнях от поверхности), что позволяет киту, перераспределяя кровоток, уменьшать или увеличивать отдачу тепла в жировую ткань, температура которой увеличивается от периферии к мышцам. Отсутствие этой особенности делает пловца беззащитным перед охлаждением, и даже в воде с температурой 20° через час-полтора он замерзает. Если же рассматривать ныряние человека и какую-то его деятельность на глубине, то надо помнить, что даже в теплых морях температура воды значительно снижается с глубиной. Это заставляет человека надевать гидрокостюмы, мокрые или сухие, из губчатой резины или заполненные твердыми шариками с воздухом, так как давление обжимает пористую резину и она не греет после определенной глубины. Наконец, если приходится работать на глубине 300 — 500 м, то теплозащита гидронавта может быть осуществлена лишь подачей в костюм горячей воды. Таким образом, если ставится задача длительного пребывания под водой, этот барьер холода человеком преодолевается только с помощью технических ухищрений.

 

Нельзя забывать и об ограничениях мировосприятия человека в воде. На воздухе большую часть информации мы получаем с помощью зрения, а в воде, даже идеально чистой, дальность видения ограничивается примерно 30 м, а кроме того, по мере удаления от поверхности падает освещенность. Взвешенность в водной среде плюс гидростатическое давление выключают проприорецепцию, не замечаемую нами на Земле, — информацию “низ — верх” и “слева — справа”, поступающую постоянно от контакта с полом, стулом, столом. Уже на глубине 60 — 70 м гидронавты испытывали значительные неудобства от этой постоянной опасности потерять ориентировку — “верх — низ”.

 

К этому надо добавить, что главный подводный информационный канал — акустический, теряет для ныряльщика чуть ли не половину ценности, поскольку строение органа слуха человека исключает или затрудняет определение направления на источник звука. Дельфины обладают эхолокационным аппаратом, с помощью которого они великолепно ориентируются при любой освещенности и прозрачности воды. Опять “человеку-дельфину” без техники и электроники придется туго.

 

Это проблемы, о которых в книге практически ничего не говорится, но, к сожалению, они стоят на пути освоения человеком водной стихии, делая ее враждебной, не прощающей промахов, не допускающей “панибратства”. Даже ласковое, теплое южное море с каждым десятком метров в глубину становится все более неприветливым и враждебным. Напряженность, страх, неодолимое желание поскорее вынырнуть на поверхность, где настоящий воздух и свет солнца, — вот те чувства, которые зачастую становятся преобладающими у гидронавта.

 

Все млекопитающие дышат воздухом атмосферы. Морским млекопитающим приходится для этого систематически выныривать на поверхность. Делать выдох-вдох. Один, два, а после длительного пребывания под водой иногда и пятнадцать. Потом снова скрываться под поверхностью воды на полминуты, минуту. Кашалоты, например, могут быть под водой и сто минут, кстати, точно так же, как и тюлени, например байкальский. Поверхностные воды океана, глубины в десятки и сотни метров, наконец, чудовищные глубины в один-два километра освоены разными видами морских млекопитающих. Это не рекордные погружения, а повседневный образ жизни. Да и узнали мы об этом в общем недавно. Сначала по находкам животных, запутавшихся в орудиях лова или кабелях, установленных на определенной глубине, а затем с помощью современной измерительной аппаратуры.

 

Человек на одном вдохе может погрузиться под воду на минуту, полторы; профессиональные ныряльщики за жемчугом—на 2 — 2,5 минуты, редко на 4 минуты. Лишь отдельные уникальные личности типа Боба Крофта или автора книги могут перешагивать этот рубеж ценой огромной, напряженной, многолетней тренировки. Пока еще не раскрыт “секрет волшебной травы Глауко” и не созданы кислородные таблетки, а потому человек, отправляясь под воду, берет с собой запас кислорода в баллонах акваланга или присоединяется к длинному резиновому шлангу со сжатым воздухом. Что же позволяет морским млекопитающим обходиться под водой без акваланга или шланга так долго, как нам и не снилось?

 

Позвоночные вышли на сушу примерно 300 млн. лет назад, а спустя еще 240 млн. лет в ископаемых остатках мы обнаруживаем современных китообразных. Даже по историческим масштабам это порядочный отрезок времени, который позволил эволюционным механизмам изменчивости и отбора создать млекопитающих, прекрасно приспособленных к существованию в воде. Принципиально сохранился план строения предковой формы, но практически все системы и органы значительно изменились, стали идеально приспособленными к жизнедеятельности в новых условиях обитания. Добавим немного к сказанному в книге.

 

Строение дыхательной системы китообразных — дыхательное отверстие на “макушке” верхней теменной части головы, короткая широкая трахея, удлиненные легкие, мощная косая диафрагма и межреберная мускулатура — все приспособлено к короткому, взрывоподобному выдоху-вдоху за 0,7—1,0 секунды. Выдох для экономии времени может начинаться еще под водой, скорость потока воздуха у афалины — 10 л/с, а у маленькой морской свиньи весом 40 кг — около 5 л/с. Неспадающиеся жесткие или эластичные бронхи ветвятся и заканчиваются 457 млн. альвеол. Это подсчитано у той же морской свиньи, а у вдвое большего по весу человека имеется всего 150 млн. Альвеолы китов густо оплетены капиллярами, предназначенными для максимально быстрого обмена газов в системе “воздух — кровь”. Нет в альвеолах человека такой густой капиллярной сети.

 

Ранее полагали, что способность к длительному апноэ определяется большим количеством крови (до 15% веса), поскольку в ней содержится и больший запас кислорода. Однако на поверку оказалось, что у китообразных, да и других морских (а также наземных) млекопитающих увеличение объема крови связано главным образом с увеличением скорости плавания или бегания. Количество гемоглобина, носителя кислорода, также обычно 14—17% и опять-таки увеличивается до 21 % у скоростных видов дельфинов. Но зато мышцы буквально нашпигованы миоглобином, его в 3 — 5 раз больше, и потому они темно-красного, чуть ли не черного цвета. Миоглобин не только создает свой автономный запас кислорода в мышцах, но и обладает свойством втрое ускорять кислородный обмен. У новорожденного дельфина миоглобина мало, его количество увеличивается лишь с возрастом, но это генетически запрограммировано, и никакими тренировками этого не добиться. Вряд ли “человеку-дельфину” удастся обзавестись таким мощным запасом кислорода для автономной работы мышц при погружении в апноэ.

 

Интересны адаптации и сердечно-сосудистой системы. При погружении под воду отключается кровоснабжение мышц и большей части периферических органов. Они функционируют на собственных запасах кислорода, затем в них развивается и становится преобладающей анаэробная фаза с накоплением молочной кислоты, вынос которой в общее кровяное русло задерживается резким ослаблением или прекращением кровотока, что в свою очередь предотвращает резкий сдвиг рН крови и т. д. Эта схема обмена “аэробный — анаэробный” сохраняется и у человека-ныряльщика, но в гораздо менее специализированном виде.

 

Экономный расход запасов кислорода (50 — 56%), накопленного в крови морских млекопитающих, осуществляется под водой рядом приспособительных функций. Уменьшается частота сердечных сокращений, появляется брадикардия. Кровоснабжение сохраняется лишь в органах, крайне чувствительных к дефициту кислорода, — центральной нервной системе и в органах чувств. Действуют “чудесные сети” — ветвления артериальных сосудов вплоть до образования мелкососудистых, губкоподобных сплетений. У китообразных их впервые описал Тисон еще в 1680 г. Эти интереснейшие образования известны не только у китообразных. Их назначение — сгладить редкий пульс, стабилизировать кровяное давление и замедлить скорость кровотока, чтобы максимально полно происходил газовый обмен: в ткани поступал кислород, а в кровь переходил углекислый газ. Разумеется, “человеку-дельфину” присоединить к имеющейся брадикардии систему “чудесных сетей” было бы весьма и весьма полезно, но от тренировки она у него не возникнет.

 

И это еще не все. Имеются специальные венозные расширения, лакуны, где скапливается отработанная венозная кровь, клапаны, сфинктеры на сосудах, бронхах, альвеолах, с помощью которых регулируется кровоток и многое другое, что обеспечивает китообразным нормальные условия для нахождения в апноэ до 90% времени.

 

Эти особенности китообразных, равно как и ластоногих и сирен, обеспечивают им специфические по ритмике, но нормальные или даже комфортные условия обмена. Кислородная задолженность у них возникает лишь во время больших физических нагрузок — быстрого стремительного плавания или длительного пребывания на глубине, что связано, может быть, либо с поисково-охотничьим, либо оборонительным, а то и с социально-половым поведением. По этому признаку у них нет отличий от наземных существ.

 

Указанные морфологические и функциональные особенности дыхательной и сердечно-сосудистой системы морских млекопитающих поразительно эффективны. При каждом выдохе-вдохе они обменивают 90% воздуха в легких, а человек — лишь 20 %. Мы все вдыхаем воздух, в котором около 21 % кислорода, но в выдыхаемом воздухе у морских млекопитающих его остается только 2 — 6%, а у человека— 12—17%. В целом дыхание морских млекопитающих в 3 — 5 раз более эффективное, чем у человека. Да, конечно, человеку, мечтающему нырять, как дельфин, надо учиться дышать, но при этом нельзя научиться за один дыхательный цикл сменить 90 % воздуха в легких — мешает хотя бы анатомия.

 

Гидростатическое давление — враг и помощник ныряльщика. Помощник в одном — наиболее полно использовать запас кислорода. На каждые 10 м погружения давление увеличивается на 1 атм. Поэтому вполне естественна первая реакция непосвященного человека: “Кит не может нырять на глубину двух километров! Это же с ума сойти — двести атмосфер! Его расплющит в лепешку!” Однако он ныряет и плавает на этой глубине, охотится, обменивается щелчками с сородичами, иногда его удается обмануть, и кашалот начинает “разговаривать” с судовым эхолотом, который тоже щелкает, чтобы измерить глубину океана.

 

В чем же дело? В несжимаемости жидкости, а как известно, мы состоим в основном из воды. Именно поэтому, воздействуя на покровы, гидростатическое давление передается на все системы и органы, оно всепроникающее, исключая некоторые костные полости. Китообразные и другие животные-ныряльщики обладают способностью автоматически поднимать давление изнутри этих несжимаемых костных образований за счет сосудистых сплетений, абсолютно точно передающих динамику изменения внешнего гидростатического давления на стенки костной полости, как и ткани снаружи. Но бывают и у китов баротравмы, это удалось установить при исследовании большой серии черепов дельфинов, собранных в Британском музее. Для “человека-дельфина” тут особых сложностей не предвидится, по крайней мере до глубины 100 м,—выровнять давление в среднем ухе, лобных и других пазухах черепа можно воздухом из легких. Пока во всех случаях погружений и пребывания человека в барокамерах или реальном океане на глубинах до 600 м давление в полостях компенсировалось газом через кровеносную систему и обычное дыхание. Несжимаемые нейтральные жидкости — пока фантазия. Некий предел глубине погружения человека в апноэ дает малая подвижность ребер его грудной клетки, концы которых у китов, как известно, не прикреплены к грудине, кроме нескольких первых. Однако это может стать критичным лишь для глубин более 150 — 200 м.

 

Вот примерно круг тех вопросов, которые неизбежны при обсуждении темы “водности” человека. Дело не в скептицизме или отсутствии широты подхода, а в сущности проблемы. Жаль, что автор сводит вопрос к памяти клеток, генов человека о его водном происхождении. Да, действительно жизнь зародилась в океане, да, действительно у современных морских млекопитающих были предки, которые вели наземный или полуназемный-полуводный образ жизни, да, человека и дельфина роднит то, что мы млекопитающие. Все остальное — это поэтическое, образное, метафоричное восприятие автора и ничего больше!

 

Можно ли, родившись в воде, постоянно плавая в ней, играя, питаясь, обучаясь, стать в одну шеренгу с дельфинами по скорости плавания, глубине и продолжительности ныряния? Увы, нет. В природе человеческого организма заложены довольно широкие функциональные возможности. Их можно развивать, упражняя постоянно, и стать рекордсменом! Это бесспорно, как и то, что меняются методы и приемы тренировок, попадаются выдающиеся личности — все это может обеспечивать рост результата, но только в пределах конструкции или структуры. Один может научиться нырять на 50, а другой на 100 м, но ни тот ни другой не будут нырять и плавать, как дельфин. Точно так же дельфин не сможет ходить по земле, хотя во время представления они охотно вылетают из воды на пластиковый бортик бассейна. Оттого, что они это делают день за днем, ничего не изменится и у них “не проснется” генетическая память о том, что когда-то у их далекого предка были задние конечности, от которых сейчас в области таза сохранились лишь две маленькие косточки.

 

Люди плавают и ныряют для удовольствия, для добывания пропитания, однако за двадцать лет количество “людей-дельфинов” типа Жака Майоля вряд ли сильно увеличилось. Как ныряли раньше, кто на 2, кто на 30 м, кто на 30 секунд, кто на 2 минуты, так ныряют и сейчас. Профессиональные ныряльщики тоже не стали более “водными” оттого, что изо дня в день ныряют, ныряют, ныряют!

 

Оперативное вмешательство для создания “человека-дельфина”? Пока это околонаучная фантастика, гипотезы, реальной возможности сделать жабры или плаценту и сконструировать Ихтиандра нет. Мне кажется, что на данном витке развития идеи подводных “домов”, “деревень” опробованы, дали пищу для размышлений, показали трудности такого освоения океана, и эти вопросы сняты. Автор справедливо замечает, что “большие глубины требуют больших денег”. По-видимому, большие деньги появятся, только когда появятся большие задачи. Кто будет решать большую задачу — человек или робот, покажет будущее. Мне кажется, что как-то спокойнее поручить эту задачу роботу.

 

Интересная книга, полемическая, спорная, очень авторская! Человек все ближе подходит к критической черте в своих примитивно-хватательных взаимоотношениях с природой, в том числе и с Океаном! Боль за природу Земли, призыв опомниться и начать учиться жить в гармонии с Природой, поскольку человек всего лишь ее часть,— важная сторона книги Жака Майоля!

 

Пожелаем же “Человеку-дельфину” счастливого плавания!

 

В. М. Белькович

Примечания:

 

Таблица декомпрессии — график подъема водолаза или аквалангиста с глубины, где на основании расчетов и экспериментов определены скорость подъема, длительность остановок на разных глубинах для предупреждения развития кессонной болезни вследствие выделения в плазме крови пузырьков газов и закупорки ими сосудов.

 

Синусное давление — имеются в виду полости черепа — лобные пазухи, гайморовы пазухи и другие, заполненные воздухом, которые при погружении на глубину, по мере увеличения гидростатического давления либо непроизвольно, либо специальными усилиями пловца-ныряльщика “продуваются” для выравнивания в них давления в соответствии с окружающим.

 

Подсознательная связь — многие исследователи, работающие с самыми разными животными, указывают на установление контактов со своими подопечными, основанное на взаимопонимании, без слов и жестов. В ряде случаев проверка показала, что животные способны улавливать тончайшие изменения мимики, движений, интонаций человека и на этой основе менять свое поведение, т. е. реагировать на стимулы, не замеченные не только другим человеком, но и самим дрессировщиком.

 

Прозвище “рыба” объясняется датой рождения автора: 1 апреля приходится на созвездие Рыб по звездному календарю.

 

Черна — одна из крупных тропических рыб — групперов, достигающих веса до 200 и более килограммов.

 

Дыхательный аппарат, называемый автором “замкнутая цепь”, — обычно кислородный дыхательный аппарат, где выдыхаемый воздух после освобождения от углекислоты и избытка водяных паров пополняется новыми порциями кислорода и снова поступает для дыхания подводника. К преимуществам относится прежде всего малошумность: воздух не выделяется наружу, а значит, отсутствует гирлянда воздушных пузырей, что важно для работы с морскими животными.

 

“Жившее миллионы лет на земле — здесь и во всех случаях далее автор излишне прямолинейно трактует наземное происхождение дельфинов, поскольку они сами никогда не были сухопутными, а их гипотетические, неизвестные науке, лишь предполагаемые предки могли быть с равным успехом как наземными, так и прибрежными, полуводными существами. Вульгарная трактовка происхождения китообразных, в частности дельфинов, является оригинальной и не опирается на имеющиеся факты.

 

Наружный носовой проход дельфинов имеет специальную систему мышечных и воздушных клапанов, которые в норме в самых сложных условиях исключают попадание воды в легкие этих животных. Однако во время отлова, когда животные крайне возбуждены и напуганы, бывают случаи, когда они захлебываются, чаще всего запутавшись в сетях, при этом в их легкие попадает уже не капля воды, а большие ее количества.

 

Сфинктеры — мышцы в основании млечных желез китообразных, предназначенные для произвольного впрыскивания молока в рот детенышу, когда он тычется мордочкой в сосок матери.

 

Советскими исследователями открыто явление однополушарного сна у дельфинов, что, по-видимому, необходимо для координации плавательных движений, дыхания и контроля за обстановкой. Полный сон, характерный для других млекопитающих, когда спят одновременно оба полушария головного мозга, бывает очень кратковременным у дельфинов.

 

Возможность задержки дыхания рассматривается современной наукой в ряду многих других адаптации млекопитающих к меняющимся условиям внешней среды, и в особенности в связи с их образом жизни. Функционально гипоксия возможна в различных временных пределах для разных тканей и органов в связи с различной их чувствительностью к повреждающему действию всего комплекса явлений, связанных с отсутствием или нехваткой кислорода. Сведение возможностей функционирования клеток, тканей, органов, организма человека к какой-то клеточной памяти, как это делает автор, может быть отнесено лишь к категории поэзии и метафоры.

 

Каланы (морские выдры) используют обычно небольшие плоские камни для того, чтобы, лежа на спине на поверхности воды, разбивать раковины моллюсков, брать же эти камни, как и раковины, им приходится чаще всего на дне.

 

Здесь и далее автор произвольно трактует одни факты и неточно другие. Действительно, в эволюционном плане длительное пребывание в воде приводит к редукции (исчезновению) волосяного покрова у млекопитающих из-за потребности организма в создании оптимальных условий для терморегуляции, что в воде наилучшим образом обеспечивается не воздушной прослойкой в волосяном покрове, а жировым слоем. По этой причине китообразные лишились волосяного покрова, а все ластоногие (в том числе и моржи) имеют волосяной покров и жировой слой, причем волосяной покров выполняет у них прежде всего функцию защиты кожи от механических повреждений о скалы, лед. Высказывания автора о потере волосяного покрова “водной обезьяной” можно рассматривать лишь как гипотетические.

 

Сохранение волосяного покрова на голове играет важную роль для защиты головного мозга от ультрафиолетового облучения и поддержания оптимальной температуры.

 

Развитие жирового слоя — это адаптация к условиям сурового климата. Например, в Подмосковье у обезьян развивается нормальный слой жира, при этом и волосяной покров становится более густым и длинным, чем в тропиках.

 

Отличия волосяного покрова сводятся к структуре самих волос, их плотности и размерам. Характер расположения волос на отдельных участках тела может объясняться типом их эмбриональной закладки, тем более что постоянное пребывание в воде ведет не к тому или иному упорядочиванию расположения волос, а к их редукции, см. прим. 13.

 

Известны случаи, когда в результате потери рук люди обучались использовать ноги, чтобы столярничать, вышивать, т. е., несмотря на внешне ярко выраженную адаптивность к передвижению, ноги человека сохранили свою полифункциональность вплоть до отведения большого пальца в сторону для захвата инструмента и т. п.

 

Фрагменты межпальцевых перепонок, так же как “лишние” пальцы, сросшиеся пальцы и прочие дефекты, рассматриваются обычно как отклонения от нормы, вызванные генетическими причинами современного, а не эволюционного процесса типа “фамильных” особенностей строения тех или иных частей тела, или как результат повреждения генетических механизмов (мутация) химическим, физическим воздействием.

 

Примеры конвергентного сходства, вызванного наилучшим приспособлением к данным условиям именно такой формы тела или конечности, автор здесь и в ряде других мест неправомерно использует для подтверждения своих позиций, на самом деле это сходство не доказывает родственности происхождения.

 

Тактильная чувствительность обеспечивается одним из древнейших сенсорных каналов, играющих исключительно важную роль не только в условиях отсутствия зрительного восприятия, но и для его дополнения в целях создания полноценного образа (разнокачественного) предмета, и никак не связана с водностью.

 

В этом отражается лишь единство происхождения млекопитающих, но никак не влияние на строение кисти человека его гипотетического водного происхождения.

 

Млечные, или молочные, железы млекопитающих в принципе образования парные, располагаются на брюшной стороне тела — на груди (антропоиды, летучие мыши, сирены) или животе (хищные, копытные, китообразные, хоботные и др.). Продукт секреции — молоко выводится через истинные соски (с многими каналами-порами) у антропоидов или ложные соски (с одним каналом) — у хищных, копытных, китообразных, сирен. Метод использования похожести для доказательства, применяемый автором, рассчитан на неискушенного читателя. Ведь нет ничего удивительного в том, что у самки ламантина в период выкармливания детеныша млечные железы увеличиваются в размерах и набухают — это происходит у всех млекопитающих, иначе они не могли бы выполнять свою функцию — питать детенышей молоком.

 

Никакого инстинктивного воспоминания земного периода у сиреневых быть не может хотя бы потому, что они не вели наземного образа жизни.

 

Ламантины не обнаруживают никаких, даже гипотетических, родственных связей с приматами.

 

Степень приспособленности к среде определяется конкретными условиями обитания, к ним, этим собственным условиям существования, сиреновые приспособлены лучше, чем киты, и приспособленность нельзя рассматривать вообще, как это делает автор. Она конкретна.

 

Сирены не являются ближайшими родственниками китов, считается, что они происходят от общих предков с хоботными.

 

Объяснение состоит в том, что шаровая форма обладает наибольшим объемом при данных размерах, и это объяснение не свидетельствует в пользу теории автора.

 

Купаются и другие виды обезьян.

 

Здесь проявляется некоторая вольность автора в обращении с терминами “лапы” — “ласты” — “руки”. Кроме того, морские млекопитающие никогда не имели рук, точнее, лап, а для предотвращения попадания воды в дыхательную систему у них имеются специальные клапаны и воздушные мешки, замыкающие наружный носовой проход при погружении.

 

Раковины моллюсков и водоросли древние люди добывали не ныряя. Этот промысел сохранился и сейчас у прибрежного населения, например Африки и Мадагаскара. Сборщики ходят по мелководью, ощупывают дно ногами и подбирают раковины. Нырять на мелководье из-за волнения очень трудно, да и увидеть что-либо в мутной воде нельзя.

 

Автор идеализирует старину, умалчивая о профессиональных заболеваниях ныряльщиков — отитах, ревматизме, астме и др. В то же время изотермические костюмы, маски, ласты и акваланги позволяют облегчить этот труд и увеличивают возможности человека в добывании морепродуктов,' однако эта новая техника может способствовать истощению природных ресурсов.

 

Кессонная болезнь развивается вследствие быстрого изменения газового или гидростатического давления, от чего из крови начинают выделяться пузырьки ранее растворенного в ней воздуха или газовой дыхательной смеси. Эти пузырьки (эмболы) закупоривают капилляры и вызывают резкие боли в мыщцах, нарушение жизнедеятельности органов, параличи и прочие явления, связанные с нарушением кровообращения. Лечение осуществляется только путем быстрого “спуска” на глубину после помещения гидронавта в барокамеру на борту судна либо настоящим нырянием в апноэ или с аквалангом для перевода пузырьков газов снова в растворенное состояние.

 

Автор описывает здесь симптоматику так называемого “азотного наркоза”, хорошо из-

 

вестного по глубоководным погружениям с аквалангом, наполненным воздухом.

 

Течение восточного буддизма, оказавшего огромное влияние на китайскую и японскую поэзию, живопись, культуру. Буквально означает — медитация, самоуглубление, а практически — проповедь того, что истина невыразима словами и постигается через внутренний скачок сознания, освободившись от знания, от мысли. Для дзэн характерен интуитивизм, парадоксальность, неприятие установленных норм, что трансформировалось на Западе в вульгарную форму отказа от цивилизации и декларировалось, в частности, битниками.

 

Имитация глубоководных погружений, равно как и подъема на большие высоты в воздухе, осуществляется в специально оборудованных барокамерах, позволяющих за счет произвольного изменения давления воздуха или газовой смеси имитировать “сухой” и “мокрый” спуск на глубину или “подъем” в горы в целях изучения физиологии человека в экстремальных условиях.

 

Гидростатическое давление, возрастающее с глубиной погружения, вызывает некоторое перераспределение крови в теле, концентрацию ее в области внутренних органов — печени, легких и мозга, а также увеличение числа красных кровяных клеток — эритроцитов, что расширяет возможности использования запасенного в крови кислорода.

 

Арджиронетта — жук-серебрянка — получил название за серебристость, создаваемую отражением света от мельчайших воздушных пузырьков, покрывающих тело.

 

Дитиско — жук-плавунец.

 

Алобате — морская водомерка.

 

В классическом понимании каталепсия (греч.— застывание) — явление “застывания” мышц тела в определенной позе. У людей происходит в результате нервного расстройства или гипнотического внушения. Сходная по внешним проявлениям реакция многих видов животных на неблагоприятные условия существования называется обычно анабиозом или спячкой.

 

Воздушные мешки хамелеонов располагаются под кожей. В случае испуга (как оборонительная реакция) хамелеон их мгновенно наполняет воздухом, раздувается и принимает угрожающий вид.

 

Упражнение позволяет лишь развить уже заложенные возможности и получить результат выше среднего. Для создания нового органа обычно необходим длительный эволюционный процесс с его механизмами изменчивости и отбора признаков.

 

Пингвины питаются массовым кормом; пищей им кроме рыб служат креветки (криль), кальмары и пр.

 

Типичный пример способа доказательства автора — бивни ископаемых слонов были загнуты вниз и даже закручены, как, например, у мамонтов, но это совершенно не значит, что они ими пользовались, как моржи, тем более для вылезания из воды на лед или на скалы. Так что это фантастические домыслы автора.

 

Соляное равновесие в организме наземных млекопитающих поддерживается, как и у человека, за счет регуляции потребления соли и воды и выведения их из организма с помощью почек и потоотделения. Назначение слезных желез в первую очередь связано с обеспечением нормального функционирования органа зрения, и связывать “слезы” и способность “плакать” как у человека, так и у слона с их водным происхождением затруднительно.

 

Будущее поколение “людей-амфибий” — генеральная идея автора. Нам представляется, что это идея без будущего как по ограниченности мест применения, так и по ряду этических, моральных и философских соображений, известных советскому читателю по роману А. Беляева “Человек-амфибия”.

 

Автор заблуждается хотя бы даже потому, что органы движения дельфинов сильно видоизменены, имеются принципиальные отличия в системе кровообращения, например “чудесная сеть” — сосудистые образования, обеспечивающие максимальное использование кислорода крови за счет замедления кровотока, наконец, органы чувств приспособлены к восприятию недоступной нам информации, такой, как ультразвуки, кроме того, у дельфинов развился совершенно новый орган чувств — эхолокационный аппарат.

 

Сходство чисто внешнее, разумеется: форма тела, плавники, хвост — это лишь форма, оптимальная для функционирования в одинаковых условиях водной среды. См. также примеч. 19.

 

Автор сильно расширил область, где некогда обитала стеллерова корова. Какие-либо сведения о встречах с ней в Беринговом проливе неизвестны. По-видимому, даже гипотетически это невозможно предположить, так как это были медлительные оседлые прибрежные животные. Они могли обитать лишь на тех участках побережья, где зимой сохранялись пространства чистой воды и не было ледяного припая, поэтому побережье Чукотки мало пригодно для их обитания зимой.

 

В ряде мест обитания сиреновых — Западной Африке и Америке — созданы заказники и заповедники как мера для сохранения и увеличения численности дюгоней и ламантинов.

 

Ламантины достигают в длину 4 —5 м при весе 400 — 600 кг, питаются водной растительностью на мелководьях. Различают три вида: американский, обитающий от Флориды на севере до Бразилии на юге, амазонский — в районе этой великой реки, реки Ориноко и их притоков, африканский — в Экваториальной Африке; ныряют обычно на 1—2 минуты, максимально — 16 — 20 минут.

 

К отряду китообразных относится более 80 видов, из которых к подотряду усатых китов — 8 видов. Размеры китообразных — от 1 до 33 м, и обитают они практически во всех морях и океанах, а также во многих реках и озерах. В водах нашей страны водится 32 вида китообразных.

 

Питаются они также стайной рыбой, что нашло отражение в названии некоторых из них — сайдяной, сельдяной, ивасевый кит.

 

Поведение косаток гораздо более сложное, и случаев их нападения известно не так уж и много, причем жертвами обычно становятся больные, ослабленные или раненные человеком во время промысла особи.

 

Необходимо отметить, что “каждый вид умен по-своему”, а потому сравнивать умственные способности дельфинов и человека не только трудно, но и не корректно.

 

Обыкновенная морская свинья наиболее “автоматизированный” вид дельфинов и дрессируется медленнее других.

 

Кашалоты не питаются бентосом, а потому и “скоблить” дно челюстью им не приходится.

 

Численность кашалотов подорвана их промыслом, который в настоящее время запрещен.

 

Действительно, социальная организация в стаде косаток развита хорошо: имеются семейные группы различной численности с постоянной территорией обитания и “транзитные” группы животных без постоянной территории; высока социальная привязанность.

 







Последнее изменение этой страницы: 2016-04-21; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 35.175.121.230 (0.035 с.)