Краткие сведения об истории погружений в апноэ в Европе



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Краткие сведения об истории погружений в апноэ в Европе



 

Трудно точно сказать, когда этим стали заниматься в Европе. Однако ясно, что человеческие существа, умеющие плавать, на протяжении последних столетий европейской истории умели также и погружаться под воду в апноэ, но делали это в основном для развлечения. В 1918 г., сразу после первой мировой войны, возникло увлечение подводной деятельностью и во Франции. Случилось это во многом благодаря визиту труппы японских ловцов-ама и великолепному их представлению в бассейне Трокадеро в Париже. Тогда же в арсенале японских подводников впервые появились маленькие очки. То же самое произошло и в Италии в 1934 г., опять же “по вине” японцев, а точнее, трех “саканатиуки” — подводных ловцов с Окинавы. Мой коллега и друг Гаэтано Кафьеро из Рима (член CIRSS (Итальянский комитет подводных исследований и изучений), бывший свидетелем моего погружения 23 ноября 1976 г. На 100 м) рассказывает об этом занимательном периоде истории апноэ в своей книге “Жизнь под водой”. Эти трое саканатиуки (“сакана” по-японски означает рыба), два брата — Тукомори и Соги Агарайе — и их дядя Тацуо, были приглашены итальянским профессором Луиджи Миралья дать несколько открытых выступлений с демонстрацией системы подводной ловли в Неапольском аквариуме. Заключалось это в простом погружении без приспособлений под воду. Ловцы были снабжены маленькими деревянными очками и вооружены длинной палкой с гарпуном на конце. Впечатляющее количество рыбы, которое трио поймало до полудня на Шилле в Мессинском проливе, вызвало приступ ревности других ловцов рыбы. Последствия этой истории вы можете прочесть в книге Гаэтано. Мы лишь отметим, что событие это быстро облетело Италию и список последователей погружений, начиная, конечно, с Эджидио Кресси, Людовико Мареса и многих других, пополнился новыми именами.

 

Первые очки, подобные очкам японских ама, но из мягкой резины с маленькими линзами небьющегося стекла, были выброшены на рынок двумя французами — Ферне и Де Корльё. Впервые европейцы копировали японцев! Появлению же тех, японских, мы обязаны в свою очередь древним деревянным очкам, существовавшим на Соломоновых островах уже 3 тысячи лет, с линзами, как мы видели, сделанными из панцирных чешуек черепахи, подобная модель которых была превосходно описана великим арабским путешественником средневековья Ибн Баттутой. Фолко Квиличи подтверждает: “...во время посещения центра ловли жемчужниц в Персидском заливе Ибн Баттута писал: “Перед погружением ныряльщик накладывал на лицо маску и зажим для носа, сделанные из пластин панциря черепахи””. Европейцы быстро заменили в очках два маленьких стекла на одно большое. Нос спрятали под маску. Обзор, таким образом, увеличился, и появилась возможность вставлять носовой зажим, чтобы осуществлять компенсацию внутричерепного давления непосредственно под самой же маской. Сначала эти маски вырезались прямо из резиновых автомобильных камер. В 1930 г. мой отец, инженер и архитектор, никогда их не видевший, сконструировал подобную для меня: доказательство, что идеи носятся в воздухе и могут материализовываться на разных полюсах Земли в один и тот же момент! С течением лет европейские и интернациональные маски много раз совершенствовались, однако и в наши дни, поверьте мне, они далеки от идеала. Так проблема подводного видения разрешилась, и теперь возникла необходимость улучшения движущей силы. Видимо, напрасно пытаться узнать, кто придумал первые ласты. Коренные жители Маркизских островов, кажется, знали их с незапамятных времен. Конечно, это были примитивные конструкции из плетеных веток и листьев, однако они функционировали. Кто не знает рисунков Леонардо, изображающих пловца, на руках которого надеты настоящие ласты? Кое-кто утверждает, что именно Бенджамин Франклин ((1706-1790) - американский просветитель, государственный деятель, ученый) придумал перчатки, имеющие форму палитры художника, Первые же подводные ласты, поступившие в продажу, были изделием все того же Де Корлъё. С тех пор они прошли изрядный путь. Немало промышленников обогатилось, и сегодня, должно быть, существует такое количество марок ласт, сколько на земле видов перепончатых птиц. Потом появилась эта гениальная трубочка, позволившая дышать без постоянного высовывания головы из воды, которую назвали “сопло”. С появлением этих трех базовых элементов, можно сказать, началась эра возвращения Человека в море. Внезапно и почти одновременно все побережье Средиземного моря заполонили странные люди, они проводили большую часть своего времени в поисках новых средств для более легкого и приятного перемещении в воде. Они шли под воду, снабженные копьями, луками, арбалетами, масками, ластами и трубками все более совершенными. Почти все стремились удовлетворить самый древний инстинкт, присущий всем животным, включая человека,—инстинкт охоты. Кто не помнит имя Джилпатрика, экстравагантного американца, известного по всему Лазурному берегу своими “чудесными” подводными охотами в начале 30-х годов! А подводная охота В. Чемоданова, утверждающего, что он первый использовал для этого самострел собственной конструкции, метающий стальные дротики, выпущенные резиновой тетивой? А Канадо, великолепный атлет и подводник, чернорабочий, каменщик и чемпион по копьеметанию, погружавшийся в воды как Средиземного моря у Марселя в разгар летнего сезона, так и под рождество у Новой Каледонии без трубки, ласт, лишь с маленькими деревянными очками? Повторяю, список пионеров-апноистов был бы слишком велик. Мы назовем лишь самых известных: команданте Ив Ле Приё — усовершенствовавший арсенал апноиста, как охотника, так и фотографа, и позже разработавший один из первых автономных скафандров; Ганс Гасс — снявший в апноэ первые фильмы об акулах Красного моря и самое известное трио мира подводных погружений: Кусто, Таййе и Дюма, они также были великими апноисгами, прежде чем прийти в кинематограф, океанографию, подводную археологию, в литературу и экологию. В Италии апноистом, заставившим говорить о себе больше, чем о других, был, несомненно, команданте Раймондо Буше — пилот морской авиации, атлет, мыслитель, фотограф, писатель. В 1949 г. в Неаполитанском заливе молодой Буше поспорил, что погрузится без дыхательного аппарата так же глубоко, как и водолаз в скафандре, работавший на глубине 30 м. И выиграл спор. Этим начинанием Буше открыл двери в спорт нового вида: спорт рекордов глубоководного погружения в апноэ.

 

ГЛАВА 5. Спорт и наука

Хронология основных спортивных достижений

Через два года после начинания Буше в 1951 г. два других итальянских ныряльщика, доктор Альберто Новелли и Эннио Фалько (который расстался с жизнью 18 лет спустя при погружении с аквалангом на сжатом воздухе, несмотря на все свои знания в этом деле), подступили в свою очередь к морским безднам и достигли 35 м. В 1952 г. Буше возвращается к штурму рекорда и вновь становится рекордсменом — 39 м. Однако Фалько и Новелли через год возвращают себе рекорд, принося на поверхность отметку 41 м.

 

1953 год — прекрасное время погружений без каната. “Безмолвный мир” перестает быть таковым. Сорок один метр! В апноэ! Новость о рекорде двух итальянцев вмиг облетела землю. Лишь бравые ловцы жемчуга островов Туамоту и Торресова пролива слегка улыбались.

 

Прошли долгие шесть лет

 

Бразильцу Амсриго Сантарелли у себя на родине удастся коснуться 43 м. Это было в 1959 г., но через год он вынужден приехать в Европу и повторить погружение, чтобы развеять недоверие итальянцев.

 

1960 год памятен выдающимися глубоководными погружениями в апноэ. Четверо рекордсменов будут побиты двумя соперниками, начавшими самую оригинальную дуэль всех времен: Америго Сантарелли и Энцо Майорка. Майорка—последний, кто пришел на сцену погружений. Известный всем ловцам-подводникам Сицилии значительным временем пребывания в апноэ и большими глубинами, которых он достигал, чтобы помочь друзьям поднять плохо загарпуненную рыбу, этот сицилианский юноша, строгий, с ясными глазами и торсом гладиатора, задал немало задач своим противникам и, вызывая неизменное восхищение, стал абсолютным чемпионом в покорении морских пучин. Для начала он прибавил метр к рекорду Сантарелли. И снова Майорка — новый рекордсмен — 45 м. Сантарелли (я познакомился с ним в 1969 г. на Эольских островах) разозлился. Лето длинное, и он не собирался ждать следующего года, чтобы отобрать титул у Энцо. Он превосходит его снова на один метр. Он так и остановится на 46 м. Еще до конца лета Энцо опять обходит его, на этот раз на 3 м. 49 метров без акваланга! Чтобы завоевать теперь титул мирового рекордсмена глубоководного погружения в апноэ (в тот период за этой деятельностью пристально наблюдали национальная федерация FIPS и CMAS (Всемирная конфедерации подводной деятельности)), следующий претендент должен был преодолеть 50-метровый барьер. Физиологи много говорили тогда о смертельной угрозе, таящейся на этой глубине, так что понятно, почему никакой атлет не пытался покорить ее. Или, точнее, никакой другой, кроме все того же Энцо Майорки.

 

Остальное — легенда

 

Несмотря на предупреждения физиологов того времени, и прежде всего французского медика Кабарру, утверждавшего, что 50 м — абсолютный предел глубоководных погружений в апноэ, так как кроме всего прочего существует еще риск смерти от разрыва грудной клетки, Энцо Майорка осмелился на встречу с Неведомым. 15 августа 1961 г. в Оньина, в нескольких километрах от его родного юрода Сиракуз, он разрушил “кабарруанскую теорию” вместе со стеной в 50 м. Прибавляя по одному метру в год, Майорка пять лет не имел себе равных, считаясь “королем бездны”, вплоть до июня 1966 г. Его мировой рекорд достиг тогда 54 м. Однако теперь затевается иная дуэль, противник на сей раз другого рода и не разменивается на “метр больше”. И в разговоре об этом я должен перейти на повествование от первого лица, потому что противник этот — я.

 

Мое приобщение к большим глубинам, т. е. свыше 30 м, началось в 1958 —1959 гг. с Эриберто Руисом, великолепным кубинским атлетом, который работал со мной в Майамском океанариуме. Из года в год я улучшал глубину и время апноэ. В 1960 г., когда были превзойдены “самые глубоководные” американцы, я находился вверху таблицы, контролируемой Джимом Кристенсеном, Полем Дамманом, Эрби Руисом и доном Дель Монико, с результатом в 35 м. Тремя годами позже на островах Кайкос к северу от Гаити мне удалось легко, без грузов и балласта, т. е. в самом чистом стиле, коснуться 40 м. Какое-то время я чувствовал себя удовлетворенным, пока в один прекрасный день Виктор де Сантис не заронил беспокойство в мою душу. Я познакомился с Виктором в 1961 г. в Лос-Анджелесе в компании двух других великих подводников: Густаво Далла Валле и Роберто Мерло, с которыми мы во время их долгого пребывания в Калифорнии собрали материал для итальянского телевидения и совершили прекрасные погружения. Я тогда не подозревал, что эта встреча обозначит точку отсчета нового направления в моей жизни и почти полного включения в подводную деятельность Италии, где я закончил тем, что стал почетным гражданином города Каполивери на острове Эльба. У де Сантиса был наметанный глаз, он знал и заснял большую часть пионеров глубоководного апноэ. В июле 1965 г. мы сотрудничали при съемках подводного фильма, и Виктор имел возможность заметить мое особенное отношение к апноэ. Он получил подтверждение своим догадкам, увидев, как я спускаюсь на 40 м с весом 10 кг. Оставалось сделать лить один “пустяк” — определить, до какой глубины я в состоянии спуститься... и подняться. При этом остаться здоровым и невредимым, чтобы впоследствии попытаться стать первым в мире.

 

Рекорд 60 метров

 

Я сразу же наладил контакт с друзьями из Ассоциации подводных исследователей во Фрипорте, с Клубом подводных исследователей и с президентом Элом Тиллмэном, которому представил длинный доклад, озаглавив его “Проект апноэ”. Проект был одобрен. Для поклонников великих погружений я опишу здесь мою систему, извлеченную из записной книжки. Груз 18 kг , который я держал в правой руке (так как всегда зажимал ноздри левой с первых сантиметров спуска и во время всего погружения, не ожидая, пока боль даст о себе знать), был связан с поверхностью нейлоновым шнуром, раскручивающимся с металлической катушки, приводимой в движение моим ассистентом. Одновременно груз соединялся при помощи двухметровой цепочки с широким кольцом около 20 см в диаметре и свободно скользил вдоль направляющего троса. Таким образом, мне удавалось принять наиболее вертикальное положение. Тренировка в море — наипростейшая. Оранжевый фосфоресцирующий флажок кренится одним из ныряльщиков команды безопасности — у меня их всегда было четверо — на максимальной глубине, которую в этот день я собираюсь достичь, Ныряльщики размещаются на разных глубинах. За несколько метров до финиша я отпускаю груз, он устремляется вниз, но шнур его продолжает скользить по руке, позволяя замедлить мое “падение” до желаемой скорости. В знаменательный, великий день рекорда — 60 м — флажок был размещен на глубине 54 м на направляющем тросе из нержавеющей стали, обернутом нейлоновой лакированной оболочкой желтого цвета на первых 54 м и оранжевой фосфоресцирующей — от 54 м и далее. Моя платформа находилась на поверхности пролива у Нью-Провиденс, входящего в Большие Багамские острова, в 70 милях на север от Майами.

 

Подо мной более чем в 1000 м лежало дно океана. После первого погружения на 53 м я почувствовал себя в отличной форме и заявил, что второе погружение будет хорошим. Я опустился в воду и спокойно провентилировал легкие, с каждым вдохом поглощая ту неопределенную жизненную энергию воздуха, которую мудрецы, приверженцы йоги, называют “прана”. Затем я исчез в бездне. Ускоряя и стабилизируя спуск легкими движениями ласт, я тащил за собой свое тело и ноги, как если бы они мне не принадлежали. Секунды неслись неумолимо, и, хотя я научился мысленно их считать, мозг уже освободился от какой-либо мысли, приближаясь к тому высочайшему состоянию сознания, в котором индивидуальный дух сливается со всеобщим. В течение нескольких мгновений я оставался буквально подвешенным во времени и в пространстве. Ничего не существовало для меня, кроме цели, которую я сам себе установил: преодолеть 54 м, отмеченных оранжевым флажком. На 58 — 60 м неожиданно появилось странное состояние эйфории (состояние приподнятою настроения, беспечности, довольства, несоответствующее объективным условиям), вызванное, без сомнения, быстрым усвоением кислорода под давлением. Факт этот хорошо известен в физике погружений, он подобен наркозу, т. е. апноэ приписываются определенные химические явления, приводящие к еще мало изученным психопатологическим эффектам, например “веселящему”, который заставляет терять представление о времени, пространстве, расстоянии и даже, может быть, боли.

 

Реакция Энцо Майорки — это реакция настоящего спортсмена. Монолог последних пяти лет наконец трансформировался в диалог. Осенью того же 1966 г. Энцо превзошел самого себя, за короткие месяцы тренировок прибавив к своему прежнему рекорду 8 м, достигнув, таким образом, 62 м. Напомню, что ранее ему понадобились целых 6 лет (с 1960 по 1966), чтобы прибавить те же 8 м к первоначальным 45. В следующем 1967 г. эта цифра станет 64 м.

 

В течение того же года и впервые в истории глубоководных погружений в апноэ делает свой первый выход на сцену американец. Это гражданин Соединенных Штатов из Гротона (Коннектикут) Роберт Крофт, ему 33 года, он работает инструктором на подводной базе военно-морских сил США в Гротоне. Крофт, который при росте 1 м 70 см обладает грудной клеткой двухметрового гиганта, самый настоящий феномен, своего рода морское чудовище (общий объем легких — 10 л, остаточный воздух — менее 1 л). Физиологи хорошо его знают и используют как подопытное животное.

 

Доктор Карл Шеффер с группой медиков, сопровождаемые Робертом Крофтом и его подводниками, приезжает на несколько недель в Форт-Лодердейл во Флориду, где я обычно живу. Однако в этом году меня там нет, потому что я посещаю курсы кинематографии при университете в Калифорнии. Но мне сообщают о присутствии этой необычной группы, за деятельностью которой я внимательно слежу через печать и телевидение. Откуда и узнаю наконец, что мировой рекорд погружения в апноэ завоевал американец, достигший, как сообщают, глубины в 212,5 фута, т. е. около 65 м. Однако обстоятельства этой попытки недостаточно ясны. Никто не информировал о ней ни CMAS, ни также национальные американские федерации. Чтобы развеять сомнения спортсменов, в частности ныряльщиков, Крофт решает совершить новую серию погружений в конце этого же года и бросает мне вызов, который я охотно принимаю. В ноябре 1967 г. мы встречаемся в Форт-Лодердейле. Обе наши группы приглашены под одну крышу гостиницы “Марина Мотор”, но на этом сходство и кончается. Дело Крофта обставлено чисто по-американски, его организация безупречна. Это и униформа для всех членов команды, и грациозные секретарши, менеджер, печать, поддержка береговой охраны ВМС, различные телевизионные станции Флориды, впечатляющее снаряжение и т. д. и т. д. Моя группа состояла прежде всего из любителей, охваченных страстью к морю.

 



Последнее изменение этой страницы: 2016-04-21; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 34.236.187.155 (0.027 с.)