ТОП 10:

ДИПЛОМАТИЧЕСКИЕ СНОШЕНИЯ С ПЕРСАМИ И ВОЗОБНОВЛЕНИЕ ВОЙНЫ. СМЕРТЬ ХОСРОВА И ВОЦАРЕНИЕ ОРМУЗДА. ХОД ВОЙНЫ ПОД НАЧАЛЬСТВОМ МАВРИКИЯ



После своего провозглашения кесарем Тиверий оповестил об этом Хосрова. Посольство исправлял патриций Траян, занимавший пост квестора; вторым лицом посольства был врач Захария, побывавший недавно у Хосрова с письмом от царицы. Сознавая недостаточность военных сил империи не только для наступательных действий, но и для обороны, Тиверий рассчитывал поправить дело в трехлетний срок и поручил своим послам заключить перемирие на три года с обязательством уплаты по пяти кентенариев золота в год. По обычаю послы привезли Хосрову богатые подарки. С персидской стороны был уполномочен для переговоров Мебод. Он настаивал на пятилет­ием сроке, но Тиверий подтвердил своим послам свое решение, и после долгих препирательств дело было улажено.[899]

Слабость военных сил империи не дала возможности Юстину осуществить обещания, данные армянам, и страна оставалась в не­определенном положении. Вожди Курс и Феодор совершили поход внутрь страны, завязали сношения с аланами и сабирами и взяли от них заложников. Но сабиры оказались весьма ненадежными и, жертвуя своими заложниками, возобновили свой союз с персами.

Приняв верховную власть, Тиверий приказал Курсу и Феодору по­править начатое ими дело, и они вновь прошли с войсками в Албанию.[900] Магистром армии Востока был назначен Юстиниан, сын Германа, имевший репутацию отличного полководца, как его отец и погибший в Египте брат Юстин. Дело по каким-то причинам затянулось, и Юстиниан замедлил свой отъезд на место военных действий. Тиверий деятельно готовился к войне и не щадил средств на вербовку новых отрядов, набирая людей из воинственного населения Исаврии, Фракии и Иллирика, а также и из среды задунайских варваров.[901] Находив­шийся в ту пору в Константинополе епископ города Герунды в Испании, вестгот по происхождению, Иоанн, оставшийся в истории под именем Бикларийского, от названия основанного им монастыря, видел германцев, прибывавших в столицу империи из-за Дуная и под 9-м годом Юстина (575) занес в свою хронику сведение, что то были храбрецы, называвшие себя германским термином herinam, т. e. arimani, как назывался разряд военных людей у лангобардов.[902] Вновь формируемые отряды были спешно направляемы на Восток. Об отправке войск из столицы было известно в персидском дворе во время пребывания там Траяна, и слухи о новых грозных силах, которые направлялись на Восток, широко распространились и под­бодрили настроение. Когда к стенам города Телы (Константины) подступил Тамхосров, население заявило ему, что Юстиниан ведет с собою 60 тысяч лангобардов.[903] Вероятно, в Месопотамии вовсе не знали, что главная масса этого народа перешла уже давно в Италию.

Явившись на театр военных действий, Юстиниан сумел наладить вновь добрые отношения с арабами, которые были испорчены в быт­ность главнокомандующим Маркиана. После предварительных сноше­ний Мундар решился на свидание с ним, которое произошло у гроба мученика Сергия, пользовавшегося всеобщим почитанием на Востоке. Здесь произошел обмен верительных грамот и восстановились старые отношения. Первым последствием этого был набег Мундара на Хиру с целью отнять у персидских арабов добычу, которую они успели на­грабить в римских областях, пока он сам бездействовал. Время было выбрано удачно, и Мундар, разбив свою палатку в центре Хиры, провел там пять дней, грабя и разоряя все, кроме церквей, которых он, как христианин, не трогал. Ему досталась вся добыча, увезенная арабами из набегов на Сирию, а также и то, что можно было увезти из достояния соплеменников. Иоанн Эфесский с радостью говорит о его успехе и оправдывает это чувство тем, что Мундар был другом монастырей и проявлял большую щедрость к бедным.[904]

Между тем Хосров, в осуществление своих верховных прав над Арменией, самолично собрался в поход в эту страну. Он выступил ран­ней весной 576 года и распорядился, чтобы посол императора, которого он ожидал, был препровожден из Дары в его лагерь. Тиверий поручил исправление этого посольства Феодору, сыну Вакха,[905] который застал Хосрова уже в области Васпуракана.[906] Присоединив посла к своей свите, Хосров продолжал свой путь по Армении. Население принимало его всюду как своего повелителя и только уже в области Тарона было пол­ное безлюдие, так как жители, покидая свои дома, спасались в горные трущобы.[907] Так Хосров дошел до границы римской Армении, которую составляла река Бадиана, и, перейдя реку, продолжал свой путь по римской территории в направлении Феодосиополя. Посол просил царя не допускать грабежей на имперской территории. Вместе с Хосровом он имел долгую остановку в виду Феодосиополя. Город был сильно укреп­лен и снабжен всем нужным, чтобы выдержать осаду. Хосров делал смотры своим войскам, объезжал, несмотря на свои старые годы, вер­хом на коне ряды своих солдат и заводил с послом разговоры о том, каким из двух городов труднее овладеть: Феодосиополем или Дарой? Долго продержав посла под стенами Феодосиополя, царь отпустил его в столицу с письмом к Тиверию, в котором заявлял о своем желании быть в мире с империей, поносил Юстина и давал уверение, что он не вы­ступил бы в поход, если бы Феодор прибыл раньше. Он обещал, по воз­вращении в Персию, назначить уполномоченных в комиссию, которая, съехавшись в пограничном пункте, должна будет разобрать спорные вопросы и выработать условия мира.[908]

В то самое время, когда Хосров совершал свой поход через Ар­мению, в Константинополь явилось посольство от алан и сабиров, как результат второго похода Курса и Феодора в Албанию. Тиверий ми­лостиво принял послов, осведомился о размере вознаграждения, какое платит Хосров, и обещал им платить за союз с империей вдвое более.[909]

Путь от Феодосиополя на Евфрат Хосров совершил через имперские области. По сообщению Иоанна Эфесского, он направлялся на Кесарию. Население в страхе перед персами разбегалось и покидало города. Римские войскавступили в Каппадокию и заставили его изменить на­правление пути. В персидском войске началось недовольство против ца­ря.Предав огню город Севастию, Хосров направился на восток к Евф­рату. В горных теснинах он был окружен и потерял весь свой обоз вместе сцарской палаткой с полным снаряжением и священным огнем, кото­рый персидские цари брали с собой в поход. Римлянам досталось много слонов. Хосров изменил направление пути и двинулся на Мелитену, чтобы затем форсировать переправу через Евфрат. Среди римских вож­дей начались разногласия, и Юстиниан не поддержал общего плана действий. Это спасло Хосрова. Чувствуя себя окруженным римскими войсками близ Мелитены, он готов был принять битву и строил сам свои войска. Но битвы не было, так как римляне не переходили в наступ­ление. Хосров поджег Мелитену и направился к Евфрату. Переправа стоила ему больших потерь, как ввиду высокого уровня воды в реке, так и благодаря тому, что римляне напали на его арьергард и перебили много народа. Иоанн Эфесский приводит в своем рассказе об этих со­бытиях текст укоризненного письма, которое римские вожди послали Хосрову по поводу сожжения Мелитены.[910]

Богатую добычу, и в числе ее слонов, Юстиниан отослал в столицу, и слоны забавляли народ, совершая крестное знамение, когда про­ходили пред церквами, и преклоняясь пред императором во время игр на ипподроме.[911] Не продолжая преследовать отступавших персов, Юстиниан вступил в Армению, остался там на всю зиму и вернулся назад только весною следующего года. По словам Иоанна Эфесского, римские войска вели себя хуже персов. Они грабили и разоряли мирное население отдавшейся императору страны, подвергали пыткам даже отшельников, оскверняли монахинь, рубили детей и, подбрасывая их вверх, ловили на копья, а разрубленные члены бросали собакам.[912] Быть может, эти зверства имели своей причиной присутствие в армии отря­дов, вновь сформированных из задунайских германцев.

В следующем году (577) Хосров, в ответ на посольство Феодора, отправил в Константинополь посла Надоя, который был весьма милостиво принят Тиверием.[913] Дело о назначении комиссии было слажено, и после отъезда посла были назначены уполномоченные. То были комит царских щедрот Феодор, сын Петра Магистра, патриции Петр и Иоанн, состоявшие в консульском ранге, родичи имп. Анастасия, и врач Захария. С персидской стороны был упол­номочен Мебод. Члены комиссии съехались на границе. Долго шли препирательства о выборе места для совещаний; наконец, решили избрать город Афраил, неподалеку от Дары. Мебод предъявил такие требования: уплата императором ежегодной дани в пять кентенариев золота, отказ от Армении и Иверии и выдача бежавших в Кон­стантинополь армян, виновников восстания. Уполномоченные импе­ратора устраняли вопрос об уплате дани в какой бы то ни было сумме. Что же до отказа от Армении и Иверии и восстановления власти персидского царя в этих странах, то Тиверий готов был на это согласиться, но не считал себя вправе выдать бежавших армян, свидетелей клятвы Юстина. Со своей стороны, Тиверий настаивал на возвращении Дары. Уполномоченные сносились со своими дво­рами, и это затягивало ход переговоров. Наконец Хосров смягчился и отказался от требования ежегодных уплат. Он согласился даже возвратить Дару, и посол Захария имел частное совещание с Мебодом о тайной уплате выкупа за Дару.[914] Дело близилось к благоприятному концу, но тут случилось неожиданное событие, положившее конец переговорам. Тамхосров с 30-тысячной армией вступил в Армению. Хотя римские войска, стоявшие там, значительно превосходили численностью персидскую армию, но отсутствие дисциплины, рас­пущенность и привычка к грабежу сказались в падении воинского духа солдат. Неожиданным нападением Тамхосров вызвал панику; бежали все, кто куда мог, загоняя насмерть коней, сбрасывая доспехи, кидая по дороге оружие. Пересеченная горная местность еще ухуд­шила дело. Тамхосров набрал груды оружия и предметов воинского снаряжения. Потери римлян были весьма значительны.[915] Страшный разгром армии, стоявшей в Армении, изменил общее положение дела. Теперь Хосров находился уже в обладании тех областей, уступки которых он требовал от императора, и отказался возвратить Дару, ссылаясь на то, что этот город принадлежит ему по праву войны. Он грозил даже воротить полученные деньги за остававшееся еще время перемирия и немедленно начать войну. Уполномоченные разъехались, и за 40 дней до истечения срока перемирия Тамхосров сделал набег в римскую Армению от крепости Кифариза.[916]

После разгрома армии Юстиниана в Армении на пост главнокоман­дующего был назначен Маврикий, состоявший при дворе в звании комита экскувитов, помощник Тиверия в организации новых военных частей из задунайских варваров. Маврикий не имел боевого прошлого, но как человек, серьезно относившийся к своим обязанностям и исполнительный, чуждый высокомерия и гордости, умевший сочетать авторитет начальника и ласковость в обращении с подчиненными, ока­зался на высоте положения. Ему удалось поднять военный дух армии и дисциплину, вновь водворить старый обычай окапывать и укреплять лагерь на каждой стоянке, который вышел из употребления по лености солдат и небрежности военачальников.[917] На театр военных действий он прошел через Каппадокию, долго пробыл в главном ее городе, Кесарии, и пополнил там кадры своих войск. Сборным пунктом для похода он назначил Кифариз. Когда войска собрались и прибыл сам Маврикий с большими силами, Тамхосров покинул свои стоянки в Армении и, обой­дя Кифариз, прошел грабительским походом через Софену мимо Мартирополя до Амиды, разоряя все на своем пути. Под Амидой он простоял три дня, требуя выкупа, и, не получив его, сжег все загород­ные храмы и монастыри. Свой набег Тамхосров сделал в 15 дней. Не успев предупредить набега, Маврикий со всеми своими силами вступил в Арзанену. Христианство было здесь господствующим исповеданием, и население выходило навстречу римским войскам с крестами, священ­ными сосудами и Евангелием и просило о милосердии. Маврикий дал три дня срока и предложил всем желающим собрать свой скот и имуще­ство и приготовиться к выселению в пределы империи. Переселенцев оказалось до 10 тысяч человек.[918] Они были направлены на запад и посе­лены на острове Кипр.[919] Отправив переселенцев, Маврикий принялся грабить и разорять страну. Ему удалось взять крепость Афум. Оставив в ней гарнизон, Маврикий покинул Арзанену, увозя богатую добычу, и направился в область Нисибина. Главный лагерь был разбит на Тигре, и легкие отряды, под начальством вождей Курса и Романа,[920] переп­равились за Тигр на грабеж и разорение персидских областей.[921] Так прошло лето 578 года. Осенью войска разошлись по своим зимовьям.

Успешные действия Маврикия побудили Тиверия сделать новую попытку добиться мира. Он отправил к Хосрову послом врача За­харию, который имел уже большой опыт в сношениях с персами и личные знакомства, и Феодора, побывавшего с Хосровом в Армении в 576 году. Для придания посольству большого значения Захария был возведен в ранг консула, а Феодор — магистра армии. В письме к Хосрову Тиверий изъявлял готовность отказаться от Армении и Иверии, а также от захваченной Маврикием в Арзанене крепости Афума, отсылал всех пленных персов и просил об одном: возвратить империи Дару. Когда послы были в пути, в Константинополь прибыл посол Хосрова Ферогдат, отправленный из Персии уже в начале зимы. В своем письме Хосров настаивал на том, чтобы Тиверий выдал ему виновников восстания в персидской Армении, которых он желал повесить на границе владений обеих держав, и предлагал вновь назначить комиссию для выработки на месте условий прочного мира. Тиверий дал знать своим послам, чтобы они задержались в пути и не посылали извещения персидскому двору о своем приезде, пока он не покончит переговоров с Ферогдатом. Но раньше, чем эти совещания были закончены, пришла весть о смерти Хосрова (февраль 579 года). Отпустив персидского посла, Тиверий приказал Захарию и Феодору продолжать свой путь и передать преемнику Хосрова то, что было предназначено для почившего царя. Относительно срока перемирия для переговоров император считал достаточным дать три месяца, чтобы затяжка не пошла на пользу усиления средств войны.[922]

Послы были встречены в Нисибине с большим почетом, так как возвращение без выкупа пленных, среди которых были люди царского рода, произвело большое впечатление на персов; но на дальнейшем пути послов ожидали большие затруднения. Два раза их останав­ливали посланные от персидского двора, требовавшие от них, чтобы они сообщили сущность возложенного на них поручения. Послы не удовлетворили этого требования и заявили, что свои поручения изложат лично царю. Тогда пошли задержки: послов направляли не по кратчайшему пути, заставляли ждать на остановках и всякими обидными для них способами затягивали их путь в столицу. Впос­ледствии выяснилась причина этих проволочек: шла усиленная до­ставка провианта в Нисибин и Дару, а также и в укрепления в областях за Тигром, где, кроме разорения, внесенного Маврикием в прошлом году, саранча истребила все посевы.

Преемником Хосрова на троне Сассанидов был его сын от брака с турчанкой, Ормузд IV, человек гордый и надменный. В первый день по приезде в столицу послы были, по обычаю, удостоены приглашения к царскому столу. Но персидский этикет не допускал за столом никаких разговоров, и свидание с царем ограничилось передачей письма Тиверия и выдачей пленных. На следующий день послы на свидании с Мебодом узнали, что никаких переговоров о мире не будет. Когда вскоре затем последовал парадный прием посольства царем, Ормузд заявил, что он считает своим долгом не умалять отцовского наследия, не допускает поэтому мысли об уступке Дары и предварительным условием мира считает уплату дани, в том размере, как было то установлено при Юстиниане. После этой аудиенции послы прожили при дворе три месяца. Их содержали не как послов дружественной державы, а как пленников, в дурном помещении, лишая их самых необходимых удобств, и обратный путь их сопровождался такими же обидными задержками, как и проезд от Нисибина до столицы.[923]

Маврикий с начала весны находился в армии, но военных действий в том году не было.[924] Весною следующего 580 года он послал в грабительский наезд за Тигр легкую конницу под начальством вождей Романа, Теодориха и Мартина,[925] а сам опять вступил в Арзанену и осадил крепость Хломар. Командир гарнизона, Биган, христианин, как и все население Арзанены, послал для переговоров с Маврикием епископа и просил прекратить осаду, приняв в виде выкупа все золото и серебро, каким обладает город, и не навлекать на себя вины в пролитии христианской крови. Щедрыми обещаниями всяких милостей от императора Маврикий склонял Бигана изменить персидскому царю. Биган не поддался на его уговоры и прислал Маврикию все драгоценные церковные сосуды города. Маврикий не принял такого выкупа и прекратил переговоры. Когда епископ вновь явился к нему, он его заточил и продолжал осаду. Дело не увенчалось успехом, и Хломар остался в руках персов.[926]

Еще менее успешны были военные действия Маврикия в следу­ющем году. Вступив в сношения с Мундаром, он сделал попытку проникнуть в центральные области персидского царства через пус­тыню. Суда с хлебом спустились по Евфрату в Киркезий. Соеди­нившись с арабами Мундара, Маврикий благополучно совершил поход через пустыню; но мосты оказались разобранными, и смелое пред­приятие окончилось ничем. Маврикий обвинил в неудаче этого набега Мундара, заподозрив его в том, что он выдал соплеменникам на­правление задуманной экспедиции.[927]

Вернувшись назад Маврикий получил известие о вторжении Адармана в римские приделы. Он сжег свои суда с хлебом на Евфрате и поспешил на охрану Месопотамии. Но Адарман успел уже сжечь и опустошить все, что мог, в богатых окрестностях Телы и Ретайны, и отошел в область Эдессы. Маврикию не удалось настигнуть не­приятеля, который успел уйти, захватив всю награбленную добычу и уведя пленных.[928] Персидские арабы воспользовались выходом Мун­дара и сделали набег на его стоянки; а Мундар по возвращении собрал свои силы и отплатил им тем же.[929]

В 582 году враждебные державы сделали еще раз попытку прийти к соглашению, и опять начались переговоры. Уполномоченным с римской стороны был тот же Захария, а с персидской — Андиган.[930] Свидание уполномоченных состоялось в местности между Дарой и Мардами. Персы не отступались от требования ежегодной дани. Пока шли переговоры, враждебные армии стояли неподалеку друг от друга. Поблизости от Дары имел свою стоянку Тамхосров, а близ Телы в богатых водой и растительностью местах стоял в укрепленном лагере Маврикий. Центром его позиции была крепость Монокарт. Совещание не привело ни к какому соглашению, и Тамхосров начал наступление. Но он пал в кровопролитной битве, и это обстоятельство отдало римлянам победу. Иоанн Эфесский сохранил слухи, ходившие среди военных людей о том, что смерть Тамхосрова была подвигом вождя Константина. Разузнав раньше от одного пленника о месте в строю, где становился Тамхосров, он подскакал к нему и, соскочив с коня, ударил пикой в грудь персидского вождя. Свита изрубила Константина, но смерть Тамхосрова остановила пыл персов, и поле битвы осталось за римлянами.[931] Около того же времени потерпел тяжкое поражение Адарман, но Мундар и Теодорих дали ему уйти. Таково свидетельство Евагрия.[932]

Сражение близ Константины было последним военным делом Маврикия на Востоке. Император вызвал его в столицу и отпразд­новал его победы триумфом.[933]







Последнее изменение этой страницы: 2016-04-20; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.91.106.44 (0.017 с.)