Но зовете ли вы Меня Иегова, Яхве, Бог, Аллах или Чарли, Я остаюсь тем, Кто Я Есть, Что Я Есть, Где Я Есть, и не перестану любить вас потому что вы неправильно поняли Мое имя.



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Но зовете ли вы Меня Иегова, Яхве, Бог, Аллах или Чарли, Я остаюсь тем, Кто Я Есть, Что Я Есть, Где Я Есть, и не перестану любить вас потому что вы неправильно поняли Мое имя.



Так что можете перестать спорить о том, как Меня назы­вать.

Грустная ситуация, не так ли?

Это твои слова, они выражают суждение. Я же просто ви­жу то, что есть.

Даже многие из религий, которые не спорят о Моем име­ни, учат, что стремиться к познанию Бога неразумно, а говорить, что Бог на самом деле говорил с тобой, — ересь.

Итак, в то время как вера в Бога необходима, не менее важно то, ВО ЧТО вы верите О Боге.

Тут на сцену выходит готовность. Чтобы познать Меня, мы должны не только верить в Бога, но и быть готовыми по-настоящему познать Меня — а не просто узнать то, что, по-вашему, вы знаете обо Мне.

Если ваши представления обо Мне не позволяют вам по­знать Меня таким, каков Я есть в действительности, вся вера в мире не поможет. Вы будете знать только то, что сами для себя определили, а не то, что есть на самом деле.

Вы должны быть готовы отрешиться от того, что, по-ва­шему, вы уже знаете о Боге, чтобы познать Бога так, как вы никогда и не предполагали.

Это ключевой момент, ибо большая часть ваших пред­ставлений о Боге не соответствуют действительности.

Как мне обрести такую готовность?

У тебя она есть, иначе ты бы не тратил времени на эту книгу. Теперь продолжай развивать этот опыт. Откройся новым идеям, новым возможностям познать Меня. Поду­май, что бы ты сказал Мне, что бы ты попросил у Меня, если бы Я был твоим лучшим другом, а не твоим «отцом»!

Чтобы познать Бога, ты должен быть «предрасположен­ным, готовым и способным». Вера в Бога — это начало. Твоя вера в какую-то высшую силу, в какое-то Божество делает тебя «предрасположенным».

Далее, твоя открытость новым мыслям о Боге — мыслям, которых раньше у тебя никогда не было, мыслям, которые могут тебя даже немного обескуражить, как, например, «Друг наш, сущий на небесах», — свидетельствует о том. что ты «готов».

Наконец, ты должен быть «способным». Если ты не спосо­бен увидеть новый образ Бога, которому ты открылся, техника, при помощи которой ты смог бы по-настоящему познать Бога, будет для тебя совершенно непригодной.

Ты должен быть способен принять Бога, который любит и принимает тебя без каких-либо условий; быть способным пригласить в свою жизнь Бога, который приглашает тебя в свое царство, не задавая вопросов; быть способным прекратить наказывать себя за то, что ты признал Бога, который не наказывает тебя; и быть способным гово­рить с Богом, который никогда не прекращал разговора с тобой.

Это радикальные идеи. Но церкви называют их ересью. И самая большая ирония в том, что вам, возможно, придется покинуть церковь для того, чтобы познать Бога. В любом случае, вам придется отказаться от некоторых наставле­ний церкви. Ибо церкви учат о Боге, которого вы не може­те познать и которого вы бы не захотели видеть своим другом. Ибо что же это за друг, который наказывает за каждую оплошность? И что за друг считает оплошностью неправильное произнесение его имени?

В «Беседах с Богом» я услышал много такого, что противоречи­ло всему, что я раньше знал о Тебе.

Я знаю, что ты веришь в Бога, в противном случае ты никогда не стал бы беседовать с Богом. То есть ты был «предрасположен» обрести дружбу со Мной, но был ли ты «готов»? Я вижу, что был, так как готовность требует боль­шой смелости, и ты проявил эту смелость, не просто изу­чив иной, нетрадиционный взгляд на вещи, но признав это публично. Таким образом, твой разговор позволил от­крыться новому образу Бога не только тебе, но и миллио­нам других людей. Им удалось открыться через твои кни­ги, которые увлеченно читают во всем мире — явный признак того, что теперь широкие массы тоже готовы по­знать Бога.

«Способен» ли ты теперь познать Меня, и не только гово­рить, но и дружить с Богом?

Да, потому что у меня не было трудностей с переходом от старых представлений к новым идеям о Тебе, которые были даны в «Беседах». Откровенно говоря, многие из этих идей были мне знакомы.

В этом смысле трилогия была не столько откровением, сколько подтверждением.

Почта, которую я получил за прошедшие пять дет, свиде­тельствует, что так было с тысячами людей. И сейчас совсем неплохой момент для того, чтобы рассказать, как были написа­ны «Беседы».

Я не писал диалог «Беседы с Богом» как книгу. В отличие от материала, который я излагаю сейчас. Когда начался разговор с Богом, у меня не было ни малейшего представления о том, что он выйдет в печать. Я считал нашу беседу конфиденциальной и не предполагал, что в нее будет еще кто-либо посвящен.

Она началась ночью, в феврале 1992 года, когда я был на грани хронической депрессии. Моя жизнь разваливалась. От­ношения с женой были разрушены, карьера зашла в тупик, и даже здоровье ухудшалось.

Обычно в жизни случалось то одно, то другое, но тогда все случилось одновременно. Все рушилось, и мне казалось, что я ничего не могу сделать.

Не в первый раз я беспомощно стоял и наблюдал за тем, как прямо у меня на глазах распадаются связи, которые я считал постоянными.

Случилось это и не во второй, не в третий и не в четвертый раз.

Я был очень зол на себя из-за своей неспособности поддер­живать отношения, за то, что совершенно не понимал, что для этого нужно, и за то, что у меня ничего не получалось, как я ни старался.

Мне казалось, что мне просто не дали инструментов, чтобы игратьв игру по имени Жизнь, и я был в ярости.

С работой дела обстояли не лучше. Все мои старания прак­тически свелись к нулю. Тридцать лет работы в сфере радиове­щания, телевидения и журналистики принесли плачевно скуд­ные плоды. Мне было сорок восемь лет, и после полстолетия на Земле мне нечем было гордиться.

Не удивительно, что мое здоровье тоже катилось под откос. За несколько лет до того я повредил шею в автомобильной аварии и еще не совсем оправился. Еще раньше у меня был коллапс легкого, я болел язвой, артритом и страдал от жестокой аллергии. В сорок восемь лет мне казалось, что мое тело просто разваливается. И той февральской ночью я лежал в постели, не смыкая глаз, и в сердце моем был гнев.

Я вертелся и крутился, стараясь уснуть, а в душе бушевала гроза. Наконец я отбросил одеяло и потопал из спальни. Я пошел туда, куда всегда отправляюсь посреди ночи в поисках мудрости, но в холодильнике ничего приличного не оказалось, поэтому я уселся на кушетку.

Там я сидел и варился в своем собственном соку. Потом в лунном свете, льющемся через окно, я разглядел на столике передо мной желтый блокнот. Я взял его, нашел ручку, включил лампу и начал писать злобно-страстное письмо Богу.

Почему моя жизнь не складывается????? Как заставить ее наладиться? Чем я заслужил такую жизнь, которая состоит из непрекращающейся борьбы'! И какие в ней правила? Кто-нибудь, сообщите мне эти ПРАВИЛА! Я буду играть, но вначале кто-то должен сообщить мне правила. И после этого не менять их!!!

Я все писал и писал, яростно царапал бумагу огромными буквами — когда злюсь, я так давлю на бумагу, что написанное можно прочитать на пятом листе, если поднести его к свету.

Наконец я выдохся. Злость, горечь, истерика рассеялись, и, помню, я еще подумал, что нужно рассказать об этом друзьям. В конце концов, блокнот посреди ночи может оказаться самым лучшим лекарством.

Я хотел было положить ручку, но она осталась у меня в руке. Это поразительно, подумал я. Несколько минут напряженного письма, и рука так немеет, что ее невозможно разжать.

Я ждал, пока расслабятся мышцы, но внезапно возникло чувство, что мне нужно еще что-то написать. Я наблюдал за собой, поднося ручку к бумаге, поражаясь сам себе, потому что понятия не имел, что я хотел написать. И все же я действовал так, как будто мне нужно было писать еще.

Как только ручка коснулась бумаги, мой ум заполонила мысль. Она была продиктована мне каким-то голосом. Это был самый мягкий, самый добрый, самый нежный голос, который я когда-либо слышал. Только это был не голос. Это был... я могу назвать его только беззвучным голосом... или, может быть, чувством, в котором были слова.

Слова, которые я так «услышал», были:

Нил, ты действительно хочешь узнать ответы на все эти вопросы или просто выпускаешь пар?

Я помню, что подумал: Я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО выпускаю пар, но если у тебя есть ответы, я чертовски уверен, что хочу знать их. На что я получил ответ:



Последнее изменение этой страницы: 2016-04-08; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.235.25.169 (0.008 с.)