Точки зрения современников и историков на Петра и его политику.

В Манифесте о восшествии на престол 25 декабря 1761 г. Петр III Федорович обещал «во всем следовать стопам … императора Петра Великого», тем самым определив направление своей политики. Петр III не сомневался в законности своей императорской власти.

За два с половиной века сложился негативный стереотип восприятия Петра, для которого есть все основания. Наивно утверждать, будто он появился только под влиянием мемуаров Екатерины II и Е.Р. Дашковой, недоброжелательных к свергнутому императору и сумевших навязать свое мнение позднейшим исследователям. Конечно, названные дамы добавили темных красок к портрету побежденного врага. Однако следует учитывать, что в момент переворота их «Записки» еще не были написаны, а образ Петра III как «злодея всея Руси» уже преобладал в тогдашнем столичном обществе. Иначе не произошло бы самого мятежа. Вряд ли стоит исключать из поля зрения отрицательные отзывы о Петре.

Петр III и его политика получили противоречивые оценки современников и историков. Одни современники называли его «тупоумным солдафоном», «ограниченным самодуром», «ненавистником всего русского», шпионом (шпионил в пользу Пруссии), «горьким пьяницей», «идиотом», слабоумным. Другие современники, к ним относились Татищев (государственный деятель, историк), Ломоносов, с уважением отзывались о Петре, отмечали его жажду деятельности, неутомимость в делах, доброту, доверчивость.

Екатерина по ряду направлений продолжила политику Петра III. Елисеева: «Некоторые даже зададутся вопросом, а не мог бы он сам совершить деяния своей «преступной» супруги? И стать таким же великим? Еще более великим, чем она! Нет. Для реформ нужно терпение, твердая воля, ясный ум, знание своей страны и не в последнюю очередь любовь к ней. Умение находить компромисс, добиваться поддержки подданных. Всего этого не хватило Петру III» [24].

 

В исторической литературе долгое время утверждалось, что Петр III был неспособен управлять государством, его свержение с престола соответствовало национальным интересам России. Ключевский назвал Петра III «случайным гостем русского престола».

Большое влияние на формирование мнения историков о Петре III оказали «Записки» Екатерины II. Воспоминания Екатерины, написанные живо, образно, имели своей целью доказать, что она должна была спасти Россию от слабоумного Петра, неспособного ответственно принимать решения. Екатерина в «Записках» создала крайне негативный образ Петра Федоровича. Согласно Екатерине, Петр - не самостоятельно мыслящая личность, а слабый человек, находящийся под влиянием придворных интриганов и глупцов, использовавших его в своих интересах, горький пьяница, неравнодушный к женщинам, неразборчиво интересовался многими женщинами, грубый, невежественный, увлекался детскими играми. Воспоминания Екатерины тенденциозны, сложно отличить правду от ее вымысла, поскольку воспоминания других современников о Петре отрывочны. В обществе распространялось много слухов и анекдотов о Петре. Проверить их достоверность невозможно. Многие их них приводятся в воспоминаниях лиц, входивших в окружение Екатерины, возможно, что она и фабриковала эти слухи. Екатерина была заинтересована в дискредитации Петра, чтобы обосновать свое право на престол.

Ольга Игоревна Елисеева, автор работы о Петре III, пишет: «В ситуации, когда почти все отзывы современников отрицательны, а убийственные характеристики ученых кажутся написанными под копирку, психологически понятно стремление разрушить стереотип, взорвать привычную картину и показать Петра «не таким». Однако изменение сложившихся взглядов возможно только путем привлечения неизвестных ранее источников или нового, более внимательного прочтения старых.

А документы как раз не радуют разнообразием оценок. Положительных практически нет, с огромным трудом удается найти нейтральные, которые тонут в море неприязненных. В попытке переложить вину за вековую предвзятость на плечи Екатерины II и ее сподвижницы с бойким пером – княгини Дашковой – есть доля лукавства. Их тексты вычленяются из целого корпуса подобных же и объявляются ложными. Логика вроде бы безупречна: спросите предполагаемого убийцу о жертве, и он нарисует ее самыми черными тонами. Но в кругу источников о злосчастном императоре воспоминания «заинтересованных лиц» вовсе не одиноки. Хуже того, они практически не выделяются из основного потока»[25].