Праздник Святителя Николая Чудотворца

День моих именин. Я служил с 5 иереями. Почти в начале Литургии прибыл в Церковь посол Николай Андреевич Малевский с дочерью и ее гувернанткой и простоял все время, до окончания молебна, только во время проповеди выходил погулять в саду, хотя ему и компании постав­лены были стулья присесть. По выходе из Церкви, я нашел Николая Андреевича с дочерью у себя и угостил их чаем; Евгения Николаевна, дочь посла, привезла мне сладкий пирог. Для поздравителей приготов­лен был чай в большой полукруглой комнате, куда я и приглашал их. Священнослужителей же пригласил на обед в 7 часов, а кандидатов — профессоров Семинарии — и прочих с ними на завтрак в 12 часов завт­ра, в понедельник.

Новое против прежних лет в нынешнем году было то, что иподиакон Николай Есида с некоторыми другими затеяли устроить музыкально-во­кальный концерт. Оный и был с половины 3 часа до 5-ти. И концерт вышел хоть куда. Прекрасно пели ученики и ученицы; отлично играли на скрипке и пьянино Д. К. Львовский и учащийся быть регентом Савва Сайто. Во время концерта приехали Евгения Николаевна, дочь посла, со своей воспитательницей Надеждой Владимировной Мухановой, и по просьбе распорядителей концерта тоже сыграла на фортепьяно. Были на концерте и другие русские. Между ними Сергей Григорьевич Елисе­ев, студент здешнего Университета, которого я поздравил здесь же с возведением его отца (за коммерческие заслуги) в потомственное дво­рянство, о чем я прочитал в полученном вчера номере «Московских Ведомостей», и чего еще не знал Елисеев. Главное же, концертная зала (бывшая спальня учеников в малом доме) была наполнена церковными старшинами (ги-юу) всех приходов в Токио и нашими учащимися. По окончании концерта я сказал речь о необходимости всем праздновать день своего Ангела, что еще мало исполняется в Японской Церкви по незнанию и невведению в употребление еще сего обычая. Затем все певшие на концерте — 40 учеников и учащихся и 5 регентов и подреген­тов — приглашены были мною на чай с печеньем (в ящичках приготов­ленных для каждого, за 10 сен) в редакцию. А христиане и христианки, бывшие на концерте, угощались в соседних двух больших комнатах япон­ским чаем и «кваси», на которые от меня распределители концерта попросили 5 ен, в добавление к собранному от христиан на сей предмет.

Обедом на 16 священнослужителей и русских с 7 часов закончился день. Вин за обедом, конечно, никаких не было, а были лимонад и минеральная вода.

Преосвященный Сергий телеграммою известил, что закончил посе­щение Хакодатской Церкви и отправляется в Отару, куда и просил послать ему, что имеется с почты. И посланы накопившихся для него 18 писем и связка газет.

Мая 1910. Понедельник.

В Токио и на пути в Оосака

С 12-ти часов был завтрак для позванных вчера кандидатов и прочих, всего 12 лиц, а в 6 часов вечера я отправился (во 2-м классе) в Оосака, чтоб открыть ящики с пожертвованными Александром Григорьевичем Елисеевым иконостасом и иконами и распорядиться установкой ико­ностаса в Церкви, уже готовой принять его. Отправление было по возможности секретным, чтоб не узнала типография, где печатается Праздничная Минея и не замедлила печатание; условие было, что я не отправлюсь в Оосака раньше 1-го числа следующего месяца, но зато к этому числу Минея должна быть отпечатана.

Мая 1910. Вторник.

В Оосака и на пути в Токио

В 9 часов утра был уже на нашем месте в Оосака. Нашел постройку в добром порядке. До полудня открыты были 5 ящиков с иконостасом и иконами. Все найдено пришедшим в совершенной целости. Дубовый иконостас прост и изящен; иконы, писанные художником Андрееем Петровичем Розановым, одобренным о. Иоанном Кронштадтским, ко­торый ему заказывал написать иконы для своего Иоанновского монас­тыря в Петербурге,— весьма красивые, хотя я ожидал их в более строгом византийском стиле. После полудня мы разложили части иконостаса на полу храма, и без труда все приладили одно к другому, смотря на при­сланный прежде рисунок иконостаса; места икон также тотчас были определены. Поговорено было о том, как нужно установить иконостас; рассчитано, что все по постройке окончено будет в продолжении меся­ца; сообразно с этим, здесь же решено и объявлено, что Собор в этом году будет созван в Оосака, чтобы вместе с этим возможно торжествен­но и освятить храм. Затем мне не осталось что делать в Оосака, и я отправился обратно в Токио, с поездом в 7 часов 23 минуты.

Мая 1910. Среда. В Токио

В половине 10 часов утра я был дома, на Суругадае, и чрез полчаса читал с Павлом Накаем накопившуюся корректуру Праздничной Ми­неи. А после обеда написал к Александру Григорьевичу Елисееву о состо­янии иконостаса и икон в Оосака, как я нашел их по открытии, а так же благодарность за пожертвование 400 рублей на установку иконостаса и прочее, о чем я просил его в последнее время и что он исполнил; письмо его с векселем на сию сумму было первое, что я увидел на своем столе по возвращении из Оосака.

Мая 1910. Четверг

Написал к А. В. Круглову, по поводу статьи его в своем журнале: «Светоч и Дневник писателя» за апрель — в исправление неправды, что консул «держал меня в передней» и прочее. Вечером много корректуры читал с Накаем.

Иван Акимович Сенума приходил сказать, что о приеме в Семина­рию в нынешнем году объявлено по Церквам, а также о том, что про­грамма Семинарии будет изменена на б-летний курс вместо 7-летнего, чтоб кончали до срока приема в военную службу. Спрашивают из Церквей: можно ли присылать в Семинарию 13-летних? Разрешено и это.

Мая 1910. Пятница.