Судопр-во и суд. Пр-с в России в 18 веке



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Судопр-во и суд. Пр-с в России в 18 веке



Судебный процесс. Уже по Соборному Уложению 1649 г. розыскная (“инквизиционная”) форма становится преобладающей формой судебного процесса. Но Уложение еще сохраняет и такую древнейшую форму как “суд”, т.е. форму состязательного процесса с широкими правами сторон, проходившего, как правило, устно, гласно, где истец и ответчик непосредственно стояли перед лицом суда. Однако Уложение допускало состязательную форму суда лишь по гражданско-правовым спорам, не затрагивавшим интересы государства, и менее важным уголовным делам. Дела о спорах о праве собственности на землю и на крепостных крестьян по Уложению рассматривались в розыскном порядке. По мере формирования абсолютистского государства розыск все более вытесняет состязательную форму суда. А с изданием в 1716 г. Воинского устава Петра 1, где его часть - Краткое изображение процессов или судебных тяжб была посвящена судебному процессу, розыск окончательно поглощает “суд”. Теперь практически все дела рассматриваются в форме розыска, как уголовные, так и гражданско-правовые. В этом акте упоминается термин “гражданский” суд, но как противоположность суду военному.

Каковы же характерные черты розыскного (“инквизиционного”) процесса? Во-первых, дело начиналось в большинстве случаев по инициативе государства, т.е. самого суда, независимо от того, из какого источника суд получил сведения о совершенном деянии, хотя дела о гражданско-правовых спорах по-прежнему начинались, как правило, по челобитной грамоте истца или потерпевшего. Во-вторых, в розыскном процессе судьи сами вели следствие и сами же решали дело, т.е. данные предварительного следствия не перепроверялись в судебном следствии Другими людьми, у которых мог сложиться иной взгляд на доказательства и существо дела. Таким образом, розыск не давал гарантии от возможного предвзятого подхода судей к делу, сложившегося в ходе следствия.

В-третьих, в розыскном процессе обвиняемый бесправен, он всего лишь объект деятельности суда, который “исследует” дело при помощи пытки (дыбы, кнута, раскаленных щипцов и т.д.), добиваясь собственного признания. Если подсудимый давал противоречивые показания, то его пытали, добиваясь согласованных показаний. Нередко пытали и свидетелей, если они давали разноречивые показания. По делам о “слове и деле государевом” пытали и доносчика, стремясь выяснить правду ли он донес или оговорил обвиняемого. Показания обвиняемого и свидетелей фиксировались в протоколах. По важным делам руководитель секретной полиции (Тайной канцелярии, Тайной экспедиции), судьи сами участвовали в допросах. По менее важным делам допрашивали чиновники более низкого ранга, а затем составлялась краткая выписка из дела (резюме показаний свидетелей, обвиняемого, осмотра вещественных доказательств), которая отсылалась “на верх”, т.е. судьям и начальникам судебного органа, которые по этой выписке и решали дела. Подчас судьи по таким делам вообще не видели подсудимого. Отсюда следует вывод, что в розыскном процессе отсутствовали состязательность, устность, гласность, непосредственность, т.е. подсудимый нередко не находился непосредственно перед судьями. Судьи видели только письменные документы - краткие выписки из следственного дела и доказательств не перепроверяли.

В-четвертых, для розыскного процесса характерна система формальных доказательств. Ее суть заключалась в том, что признавались лишь строго определенные доказательства, значение каждого их вида заранее определялось в законе. При помощи формального закрепления системы доказательств правительство пыталось ограничить произвол и злоупотребления судей. Судьи обязывались основывать свои решения не на личном и произвольном усмотрении судьи, а на объективных доказательствах, определенным законом.

“Лучшим доказательством всего света” закон считал собственное признание обвиняемого. Если обвиняемый признавался, то и следствие заканчивалось, можно было выносить приговор. Для того чтобы получить признание и применялась пытка. Пытка была главным рычагом всей системы формальных доказательств, всего розыскного процесса.

Важными доказательствами являлись показания свидетелей. Ими могли быть только “добрые и беспорочные люди, которым бы можно поверить”. Свидетель должен был говорить только то, что видел и слышал лично. “Знатным особам” и “шляхетским женам” разрешалось давать показания дома. Не все свидетели были равноценны. Закон отдавал предпочтение свидетелю мужчине перед женщиной, знатному - перед незнатным, духовному перед светским. Показания одного свидетеля признавались лишь половинным доказательством. Согласные показания двух свидетелей, тем более “лучших”, были “полным” доказательством. Важное значение придавалось письменным документам как доказательствам: расписки, купчие крепости, духовные грамоты, выписки из судейских, торговых и прочих книг. Однако купеческие книги считались лишь половиной доказательства. Присяга потеряла свое прежнее значение: ей не верили. Новым видом доказательств, впервые официально введенных Петром 1, явились заключения судебно-медицинской экспертизы. В Артикуле воинском прямо говорилось, что при убийстве требуется “лекарей определить, которые бы тело мертвое взрезали и подлинно розыскали, что какая причина к смерти была”. Стала применяться и судебно-психиатрическая экспертиза.

И, наконец, еще одна особенность розыскного процесса. Он мог завершиться не только вынесением обвинительного или оправдательного (что было крайне редко) приговора, но и решением суда “об оставлении в подозрении” (при недостатке улик). Оставленный в подозрении не мог занимать должности в госаппарате, выступать свидетелем в суде, имели место и иные ограничения его прав.

Рассмотрение политических и уголовных дел, гражданско-правовых споров в единой форме розыска приводило к злоупотреблениям судей. Поэтому Петр 1 Указом о форме суда 1723 г. восстановил судебный процесс с его состязательностью, устностью и непосредственностью, хотя и с несколько большей ролью суда и некоторыми ограничениями прав сторон. Розыскная форма судебного процесса сохранялось только для рассмотрения дел о государственной измене, бунте и “злодействе”. Под последним термином понимались дела о богохульстве, совращении в раскол, убийстве, разбое и татьбе с поличным. Однако вскоре дела “доносительные” и “фискальные”, т.е. о казнокрадстве тоже стали рассматриваться в форме розыска. Основная масса уголовных дел стала решаться в порядке розыска, а по правилам состязательного процесса (по Указу о форме суда) лишь мелкие уголовные дела и гражданско-правовые споры. Во второй половине XVIII в. была предпринята попытка отделить предварительное следствие от судебного разбирательства, когда предварительное следствие было передано нижним земским судам и управам благочиния-полицейским органам

 

Артикул воинский 1715 года

Для создания высокой воинской дисциплины и порядка и установление юридических норм уголовно-правового характера был принят Артикул воинский 1715 г. Артикул является достаточно полным и завершенным военно-правовым кодексом, защищающим дворянско-помещичье государство, его аппарат, офицерский состав от покушения солдат.

Наказание преследовало цель “общей превенции” (т.е. предупреждения преступлений путем запугивания). Казни совершались публично, при большом стечении народа. По Указу 1718 г. повелевалось “для большего страха по знатным дорогам, где проезд бывает, поставить виселицы”, на которых вешать преступников. Широко распространены были также членовредительские наказания в форме отрубания руки, пальцев, отрезания языка, обрезания ушей, носа. Впрочем, при отсутствии общегосударственной регистрации преступников, обрезание ушей, носа, языка, отрубание пальцев, выжигание раскаленным железом знаков на лбу или на плече служило для опознания уже однажды осужденных и определения рецидива.

Тяжким наказанием являлась “торговая казнь”, т.е. битье кнутом. Применялись также наказания в виде битья батогами, плетьми, сечения розгами. Введены были и некоторые новые виды наказания, заимствованные из-за рубежа: битье шпицрутенами (пропускание через строй) и каторжные работы - тяжкий физический принудительный труд на строительстве каналов, балтийских портов, на уральских заводах. Членовредительские наказания, битье кнутом с обрезанием языка и ссылка на каторгу особенно широко стали применяться в 40-50-е гг. XVIII в., заменив смертную казнь, поскольку императрица Елизавета Петровна ее отменила (смертная казнь восстановлена была при Екатерине II).

Уголовное право, как и все право в целом, носило сугубо сословный характер. Чем выше по своему положению, чем знатнее был преступник, тем менее жестокому наказанию он подвергался. Артикул воинский не имел общей части, однако многие положения общего принципиального характера содержались в отдельных артикулах и особенно в толкованиях к ним, имевших также силу закона. Некоторые новеллы содержались по поводу умысла, неосторожности и случайности. Ответственность наступала только за неосторожные или умышленные преступные действия. Новшеством было введение в Артикул понятия умышленного и предумышленного деяния. Различие между ними состояло в степени проявления злой воли. Так, умышленным преступлением было, к примеру, убийство в драке. А вот отравление рассматривалось как предумышленное, т.к. здесь проявлялся заранее выношенный умысел - надо было приобрести яд, приготовить его и т.д. Наказание зависело от степени вины.

В Артикуле рассматриваются вопросы об обстоятельствах, смягчающих наказания и отягчающих их. Смягчающими обстоятельствами считались: совершение преступного деяния в состоянии аффекта, душевной болезни (по усмотрению суда это могло привести к освобождению от наказания), малолетство (суд мог отдать ребенка родителям для “вразумления” розгами), крайняя необходимость (кража по мотивам голода), необходимая оборона, что могло привести к освобождению от наказания. Однако Артикул вводит требование соответствия необходимой обороны средствам нападения. Отягчающими обстоятельствами считались групповые деяния, рецидив, кража часовым из склада, который он охранял, кража у товарища. В этом случае полагалось повешение, независимо от ценности украденного (хотя бы украл пуговицу), отягчающим вину обстоятельством являлось и совершение преступления в состоянии опьянения (в Соборном Уложении опьянение, наоборот, рассматривалось как смягчающее вину обстоятельство).

Что касается видов преступления, то в Артикуле они были примерно такими же, как и в Соборном Уложении. На первом месте стояли преступления против церкви, православной религии, затем - преступления государственные, против порядка управления, правосудия, имущественные, против личности. Новеллой являлось то, что преступления государственные понимались теперь более широко, не только как направленные против государя, хотя его особа по-прежнему персонифицировала государство. Поэтому все, что было направлено против государя, его жены и наследника престола влекло, как правило, смертную казнь. Но теперь в Артикуле подчеркивалось, что “всякий бунт, возмущение и упрямство без всякой милости имеет быть виселицей наказано... дабы чрез то другим страх подать и оных от тех непристойностей удержать”. Наказуемыми были измена, шпионаж, переход на сторону неприятеля, сдача неприятелю крепости, корабля.

Новеллой являлось включение в Артикул раздела о преступлениях воинских. Среди них неисполнение приказа, дезертирство, пропитие мундира и оружия и особенно - бегство с поля боя. За него полагалось “на первом дереве, которое около прилучится, повесить”. За отступление без приказа и потерю знамени полк подлежал расформированию, офицеры предавались военному суду, а солдаты - направлялись в штрафные части. Эта традиция наказания за отступление без приказа и тем более потерю знамени как символа боевой чести восходит еще к римскому праву, где легион за такие деяния подлежал “децимации”, т.е. казни по жребию каждого десятого. Характерно, что положения о расстреле за отступление без приказа, а для командиров - за потерю воинской частью знамени и расформирование такой части были заимствованы именно из Артикула воинского Петра I в известном приказе № 227 Сталина, изданном им как Верховным главнокомандующим в июле 1942 г. после потери Ростова и отступления Красной Армии.

В Артикуле содержатся положения, характеризующие гуманные традиции русской армии, о запрете мародерства, насилия над женщинами, стариками, детьми, грабежа жителей захваченных городов, поджогов и грабеже церквей, больниц, сиротских домов. За все подобного рода деяния Артикул предусматривал тяжкие наказания, вплоть до смертной казни.



Последнее изменение этой страницы: 2016-04-07; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.236.231.61 (0.007 с.)