ТОП 10:

Дни памяти: 30 апреля / 13 мая , 30 июня / 12 июля (12 ап.)



Святой апостол Иаков Зеведеев, один из 12 апостолов, был призван Господом Иисусом Христом к апостольскому служению вместе со своим братом апостолом Иоанном Богословом. Оба они происходили из семьи зажиточного рыбака, названного Зеведеем и первоначально были учеником Предтечи и Крестителя Иоанна, а затем и последовали за Христом. Им и апостолу Петру Иисус Христос преимущественно перед другими апостолами открывал Свои Божественные Тайны: при воскрешении дочери Иаира, на Фаворской горе и в Гефсиманском саду. Иисус назвал братьев Воанергес (дословно «сыновья грома»), очевидно за порывистый характер[1]. В литературе Иакова Зеведеева также часто называют Иаковом Старшим, чтобы отличить его от апостола Иакова Алфеева и Иакова, брата Господня или Иакова Младшего.

Святой Иаков, по сошествии Святого Духа, проповедовал в Испании и других странах, а потом возвратился в

Иерусалим, Он открыто и смело учил об Иисусе Христе как Спасителе мира, словами Священного Писания

Апостол Иаков Зеведеев

обличал фарисеев и книжников, укоряя их в жестокосердии и неверии. Иудеи были не в состоянии противостать апостольскому слову и за деньги наняли философа-волхва Гермогена, чтобы он вступил в диспут с апостолом и опроверг его доводы о Христе как о пришедшем на землю обетованном Мессии. Волхв послал к святому апостолу своего ученика Филиппа, но он уверовал в Господа Иисуса Христа. Затем и сам Гермоген убедился в силе Божией, сжег свои волшебные книги, принял святое Крещение и сделался истинным последователем Христовым.

Рака с мощами ап. Иакова Зеведеева в главном алтаре Собора Сантьяго-де-Компостела

Неверующие иудеи убедили Ирода Агриппу (40 - 44) схватить апостола Иакова и осудить его на смерть. Святой Иаков спокойно выслушал смертный приговор и продолжал свидетельствовать о Христе. Один из доносчиков на апостола по имени Иосия был поражен мужеством святого Иакова. Он уверовал в истину слов о пришествии Христа-Мессии. Когда апостола повели на казнь, Иосия пал к его ногам, покаялся в своем грехе и молил о прощении. Апостол обнял, поцеловал его и сказал: "Мир тебе и прощение". Тогда Иосия исповедал всенародно веру во Христа и был обезглавлен вместе со святым Иаковом в 44 году в Иерусалиме. О смерти апостола сообщается в Деян. 12, 1-2, согласно этому сообщению царь Ирод Агриппа I «убил Иакова, брата Иоанна, мечом». Судя по дальнейшему тексту это произошло в 44 г. Апостол Иаков - единственный апостол, чья смерть описана на страницах Нового Завета.

Мощи апостола были перевезены в Испанию, в город Сантьяго-де-Компостела. Вторичное обретение мощей святого произошло в 813 году. Вероятно, к этому же времени восходит предание Западной Церкви о проповеди самого Иакова на Пиренейском полуострове.

Тропарь апостола Иакова Зеведеева, брата Иоанна Богослова. Глас 3

Апостоле святый Иакове,/ моли Милостиваго Бога,/ да прегрешений оставление/ подаст душам нашим.

Тропарь Иакову Зеведееву

Апостол Христов был еси избранный /и Богослову возлюбленному брат единородный, /
всехвальне Иакове, /поющим тя грехов оставление испроси /и душам нашим велию милость.

Святитель Игнатий (Брянчанинов), архиепископ кавкеазский и черноморский

День памяти: 30 Апреля / 13 Мая

Святитель Игнатий (Брянчанинов)

Имя святителя Игнатия Брянчанинова, епископа Ставропольского и Кавказского сияет в летописях Церкви и России ярким светом благодатного избранничества. Строгий ревнитель аскетической традиции, выдающийся ученый, подвижник, архипастырь, миротворец, человек высочайшей духовности и культуры, он известен всему цивилизованному миру, как творец бессмертных духовных произведений, талантливый администратор, ревностный хранитель православных традиций и культуры, как один из наиболее авторитетных руководителей человека на пути к Вечной Жизни.

Святитель Игнатий (в святом Крещении Димитрий) родился 5 / 18 февраля 1807 года в селе Покровском Грязовецкого уезда Вологодской губернии, и принадлежал к старинной дворянской фамилии Брянчаниновых. Родоначальником ее был боярин Михаил Бренко, оруженосец великого князя Московского Димитрия Иоанновича Донского. Летописи сообщают, что Михаил Бренко был тем самым воином, который в одежде великого князя и под княжеским знаменем геройски погиб в битве с татарами на Куликовом поле.

Отец будущего Святителя Александр Семенович Брянчанинов в своей семье сохранял добрые старинные обычаи. Он был верным сыном Православной Церкви и усердным прихожанином выстроенного им в селе Покровском храма. Мать епископа Игнатия была образованная интеллигентная женщина. Выйдя весьма рано замуж, она всецело посвятила свою жизнь семье.

Все дети Брянчаниновых получили прекрасное домашнее воспитание и образование. Учителя и наставники Димитрия удивлялись его блестящим и разносторонним способностям, обнаружившимся уже в самом раннем возрасте. Когда юноше исполнилось 15 лет, отец отвез его в далекий Петербург, и отдал в Военно-инженерное училище. Намеченная родителями будущность совершенно не соответствовала настроениям Димитрия; он уже тогда заявил отцу, что хочет "поступить в монахи", но отец отмахнулся от этого неожиданного и неприятного для него желания сына, как от неуместной шутки.

Прекрасная подготовка и исключительные способности молодого Брянчанинова сказались уже во время вступительных экзаменов в Училище: он был принят первым по конкурсу (из 130 экзаменовавшихся на 30 вакансий) и сразу же определен во второй класс. Имя талантливого юноши сделалось известным в царском дворце. Во все время пребывания в училище будущий Святитель продолжал поражать своих наставников блестящими успехами в науках и первым по списку окончил полный курс наук в 1826 году.

В Училище Брянчанинов стал главой кружка почитателей "святости и чести". Редкие умственные способности и нравственные качества привлекали к нему профессоров и преподавателей Училища, соучеников. Он стал известен во всем Петербурге. С особым отеческим вниманием и любовью относился к нему Государь Император Николай I; принимая самое активное участие в жизни будущего Святителя, он неоднократно беседовал с юношей в присутствии Императрицы и детей.

Происхождение, воспитание и родственные связи открыли перед ним двери самых аристократических домов столицы. В годы учения Димитрий Брянчанинов был желанным гостем во многих великосветских домах; он считался одним из лучших чтецов-декламаторов в доме президента Академии художеств А. Н. Оленина (его литературные вечера посещали, в числе других, А. С. Пушкин, И. А. Крылов, К. Н. Батюшков, Н. И. Гнедич). Уже в это время обнаружились незаурядные поэтические дарования святителя Игнатия, которые впоследствии нашли свое выражение в его аскетических произведениях и сообщили многим из них особый лирический колорит. Литературная форма многих его произведений свидетельствует о том, что их автор учился русской словесности в эпоху Карамзина и Жуковского и впоследствии выражал свои мысли прекрасным литературным русским языком. Уже тогда Святитель Игнатий резко отличался от окружающего мира. В нем не было слепого преклонения перед Западом, он не увлекался тлетворным влиянием времени и приманками светских удовольствий. В последующем, когда в 24 года Д. А. Брянчанинов стал монахом, а вскоре архимандритом, настоятелем столичного Свято-Сергиевского монастыря, благочинным монастырей Санкт-петербургской епархии, он стал известен всей России. Его хорошо знал и ценил первенствующий член Святейшего Синода Митрополит Московский Филарет (Дроздов). Знакомства с архимандритом Игнатием, его советов и наставлений искали многие выдающиеся люди России. Среди них Н. В. Гоголь, Ф. М. Достоевский, А. А. Плещеев, князь Голицын, князь А. М. Горчаков, княгиня Орлова-Чесменская, герой Крымской войны флотоводец адмирал Нахимов. Восхищенный образом жизни и деятельности святителя Игнатия, известный русский писатель Н. С. Лесков посвятил ему свой рассказ "Инженеры бессребреники".

Стоит вспомнить, что это была эпоха, когда в обществе светское явно вытесняло духовное, богообщение было отнюдь не в центре внимания, многие придерживались только внешней формы церковности, говели, исповедовались и причащались лишь раз в год, чтобы засвидетельствовать свою лояльность государственной религии. Основные темы разговоров были исключительно земного порядка. Все это создавало страшный вакуум в боголюбивой душе Дмитрия Брянчанинова и выражалось в чувстве безутешной тоски. Оставшись одиноким в своих душевных исканиях, Дмитрий обратился к источникам живой веры – творениям святых отцов. «Не живые человеки были моими наставниками, ими были почившие телом, живые духом святые отцы. В их писаниях нашел я Евангелие, осуществленное исполнение; они удовлетворили душу мою»[2]. Чтение, внимательное исследование творений святых отцов навсегда определило внутренний аскетический настрой святителя. А поскольку большинство отцов Церкви в своих аскетических наставлениях обращали внимание на внутреннее делание христианина, Дмитрий Брянчанинов стал осваивать умное делание, внутреннюю молитву, чтобы в своем одиночестве взыскать помощи Единого Истинного Помощника и Благодетеля. Удивительно, но будучи еще совсем молодым человеком, студентом училища, он достиг почти непрестанного умного делания. «Бывало, с вечера, – рассказывал святитель впоследствии, – ляжешь в постель и, приподняв от подушки голову, начнешь читать молитву, да так, не изменяя положения, не прерывая молитв, встанешь утром идти на службу, в классы»[3].

Правда, духовные стремления Дмитрия нашли отклик у его однокурсника Михаила Чихачева, происходившего из дворян Псковской губернии. Несмотря на то, что Чихачев был совершенно иного характера – весельчак и говорун, они навсегда стали близкими друзьями и вместе старались осуществлять жизнь во Христе. К сожалению, благочестивые студенты не встретили поддержки со стороны ближайших духовных лиц училища; более того, их аскетический настрой истолковали крайне превратно. Возможно, таково было искушение невидимого врага, раздраженного постоянной молитвой Дмитрия, а может быть, так действовал Промысл Божий, ведший святого по более полезному для него пути. Произошло следующее. Дмитрий Брянчанинов, ощущая свою неопытность в духовном делании, обратился за помощью к духовнику училища и сказал, что «борим множеством греховных помыслов». Отец протоиерей, не имея никакого желания вникать во внутреннюю жизнь студента, тут же счел «греховные помыслы» за «политические замыслы» и обратился к училищному начальству с опасениями о политической благонадежности исповедавшегося студента (правды ради, надо упомянуть, что в то время духовенству прямо предписывалось сообщать о своих подозрениях на исповедующихся). Как пишут биографы святителя Игнатия, «неосмотрительность духовника повергла Брянчанинова в тяжкую ответственность пред своим начальством и довела до болезненного состояния»[4]. Брянчанинов вынужден был сменить духовника, со своим другом Чихачевым он обратился к инокам Валаамского монастыря, исповедовался у них, приобщаясь их духовным назиданиям. Однако духовные потребности друзей оказались настолько глубокими, что духовники Валаамского монастыря сами предложили им обратиться к монахам Невской лавры, к таким опытным инокам, как лаврский духовник отец Афанасий, монахи Аарон, Харитон, Иоанникий. Упомянутые отцы являлись учениками знаменитых старцев Феодора и Леонида (основателя Оптинского старчества), преемственных учеников преподобного Паисия Величковского. Все большее сближение с монашеством вызвало, наконец, существенное противодействие со стороны отца. Дело в том, что при Дмитрии жил старый слуга Дормидонт, который извещал родителя о частых хождениях сына в лавру. Теперь-то отец вспомнил высказанное сыном желание идти в монахи и попросил высокопоставленных петербургских знакомых воспрепятствовать намерению сына. В итоге Дмитрий Брянчанинов вынужден был лично предстать пред Петербургским митрополитом Серафимом (Глаголевским). Он выразил искреннее желание стать монахом. Примечательно, что митрополит Серафим, первоначально подозревая в нем только честолюбивые планы, объявил, что Брянчанинов, как не обладающий ученой степенью духовных академий, не может быть возведен в церковной иерархии выше сана архимандрита. На это молодой человек ответил, что ищет не санов, а единственно спасения души, состоящего в бегстве от мира. Это было действительно так. Ни разу святитель не выразил желания занять какой-нибудь высокий пост. А митрополит после беседы с юношей позволил ему продолжать общение с монахами Александро-Невской лавры. Это было первым положительным поворотом на пути к духовному служению. Летом 1826 года состоялся разговор с родителями – безрезультатно. В Петербурге Дмитрий подал просьбу об увольнении его со службы – вместо удовлетворения просьбы назрел крупный скандал. Сам император Николай I поручил своему брату великому князю Михаилу Павловичу отговорить Брянчанинова от желания монашества. Что значило для дворянина, воспитанного в традициях верного служения царю и Отечеству, идти против воли императора, понять трудно современному человеку. Для молодого Брянчанинова это была глубокая внутренняя трагедия. Он, конечно же, прямо высказал великому князю желание своего сердца, однако Михаил Павлович в присутствии других высоких чинов жестко объявил, что государь не согласен на его отставку. Это решение уже не подлежало обсуждению. Брянчанинову было предписано выехать в Динабург (ныне Даугавпилс в Латвии, на реке Даугаве) для руководства строительством крепости. В Динабурге Брянчанинов окончательно слег, и только когда осенью 1827 года великий князь Михаил Павлович лично посетил Динабургскую крепость и убедился в физической несостоятельности офицера Брянчанинова к службе, желание Дмитрия получить отставку было удовлетворено. Стоит сказать, что старец Леонид поддерживал в это время Брянчанинова своими письмами. К старцу же Леониду в Александро-Свирский монастырь Дмитрий, получив отставку, и выехал в начале января 1828 года. Только теперь он мог вздохнуть полной грудью, всецело посвятив себя духовному деланию. С внешней стороны жизнь любого инока не представляет собой чего-то яркого, захватывающего: послушания, богослужение, личное молитвенное правило… Подлинная красота монашества раскрывается в его внутреннем подвиге. В Александро-Свирском монастыре Дмитрий отдал себя беспрекословному послушанию старцу и глубочайшему смирению среди братии. Кстати, первое послушание его было при поварне, где он помогал повару, бывшему крепостному его отца. Безропотное выполнение всех, даже самых низких, послушаний породило в душе святого послушника при полном забвении своего «я» сладость смирения, о чем впоследствии святитель помнил всю жизнь. Так, в полном жизнеописании святителя Игнатия, составленном его родным братом Петром Александровичем и ближайшими учениками, повествуется, как Дмитрий, проходя послушание в трапезной, однажды ставил блюдо на стол, за которым сидели послушники, и мысленно произнес: «Примите от меня, рабы Божии, это убогое служение». При этом он вдруг почувствовал в сердце необыкновенное молитвенное действие, так что он даже пошатнулся. В его грудь запало сладостное утешение, которое не покидало его более двадцати дней (святитель описал этот случай в «Аскетических опытах», приписывая его другому лицу).

Со всей искренностью он отдал себя духовному руководству старца Леонида, по подобию древнего послушничества ежедневно исповедовал ему все движения внутренней жизни, не предпринимал ни одного действия без благословения старца, проходил налагаемые на него испытания, иногда очень тяжелые. Однажды в числе прочих послушников Дмитрий назначен был тянуть рыболовный невод в озере Свирского монастыря. Когда невод запутался, монах, заведовавший ловлей, зная, что Брянчанинов умел хорошо плавать и долго держаться под водой, послал его распутать невод. Несмотря на осенний холод, Дмитрий беспрекословно выполнил приказание, правда, после этого болел сильной простудой.

Прошло время, и старец Леонид переселился в Площанскую пустынь Орловской губернии. Послушник Дмитрий Брянчанинов, не раздумывая, следовал за ним. Сюда же приехал и Михаил Чихачев, сумевший наконец вырваться из оков мирской жизни. Однако здесь взаимоотношения Дмитрия с духовным наставником несколько изменились. Количество учеников старца умножилось, и собрания их стали сопровождаться некоторой молвой и рассеянностью. Лишние разговоры и пересуды в среде учеников отзывались в душе Дмитрия тягостно. Старец по-своему объяснял скорбь Дмитрия. К этому добавилось и то, что отец Леонид не всегда удовлетворительно отвечал на вопросы послушника. В этой связи стоит сделать два важных уточнения. Во-первых, вспомним, что душа святителя с детства отличалась особой утонченностью, созерцательностью, тяготением к безмолвию. Еще в годы учебы он привык к продолжительной внутренней молитве, и вероятно, отец Леонид при обилии учеников уже не вникал подробно во внутреннее делание святителя. Во-вторых, сам идеал монашеской жизни выработался у святителя при подробном изучении писаний древних святых отцов, и он много скорбел, видя несоответствие этому идеалу. Так или иначе, но Промысл Божий явно вел святителя по предназначенному для него пути. Выразилось это в следующем. Когда Брянчанинов и Чихачев высказали желание жить в уединенной келье на правилах жизни скитской (то есть отдельно от монастырской братии), то старец Леонид первоначально не одобрил этого. Дмитрий, переживая и много болея от того, что старец его не понимает, в скорби стал особо усиленно молиться Господу. И в один день ему было дано видение, о котором он поведал своему другу Михаилу Чихачеву. Святитель увидел светлый крест, возле которого стояли он сам и его друг Чихачев, и некий голос объяснил, что Дмитрия ожидает искреннее отречение от мира и всего земного и что его друг должен участвовать в его страданиях. В душе Дмитрия остались глубокий мир и благодатное утешение. А Чихачев заметил, что с тех пор будущий святитель получил особую духовную силу разума, так что легко постигал и разрешал самые трудные духовные вопросы и недоумения. Видение было передано старцу Леониду, и тот благословил их жить отдельно.

Молодые подвижники начали уединенно-безмолвную жизнь, выходя только в церковь и на трапезу. Келья их, отдельно стоявшая в саду, стала для них несказанно дорога своим удобством к богомыслию и молитве. Так прошла зима 1829 года. Так думали провести два друга всю свою жизнь. Но между настоятелем Площанской пустыни иеромонахом Маркеллином и старцем Леонидом возникли неудовольствия, вынудившие отца Леонида со своими учениками переселиться в скит Оптиной Введенской пустыни Калужской губернии. Велено было уезжать и ни в чем не повинным Брянчанинову и Чихачеву.

Первоначально они направились в Белобережскую Иоанно-Предтеченскую пустынь, однако там их не приняли. Не нашлось для них места и в Оптиной пустыни, и только благодаря ходатайству старших братий обители их согласились принять и позволили жить уединенно в отведенной им келье. Впрочем, настоятель, отец Моисей, сначала не соглашавшийся принять Дмитрия с другом, относился к ним неблагосклонно; не было доверия к ним и со стороны некоторой братии. Недоброжелательство и крайне скудная пища привели друзей в такое болезненное состояние, что они едва могли подниматься с кроватей, а помощь получали лишь один от другого, когда кому-нибудь из них становилось чуть легче. Именно в это время к Дмитрию приходит весть от сильно заболевшей матери, желавшей видеть сына перед возможной смертью; отец, неожиданно изменив отношение к жизненному выбору сына, обещал построить ему отдельную келью близ церкви, а вскоре была прислана и крытая бричка. Святитель воспринял это как указание Божие и согласился поехать, взяв с собой своего друга Михаила Чихачева. В селе Покровском жизнь Дмитрия Брянчанинова и его друга Михаила Чихачева не могла продолжаться долго: мир все более вторгался в заветный круг их духовного безмолвия, а после выздоровления матери отец Дмитрия вновь стал требовать от него вступления на мирскую службу. Тогда они удалились в Кирилло-Новоезерский монастырь Новгородской губернии, где жил знаменитый старец архимандрит Феофан. Обитель эта расположена на острове среди большого озера, монастырские стены стоят на сваях, вбитых в дно, и потому здешний климат оказался слишком сырым. К сожалению, физическое здоровье Брянчанинова подводило его все чаще и чаще. Проболев три месяца лихорадкой, он окончательно слег, так что у него стали опухать ноги. Это заставило его вернуться в Вологду.

Трудно сказать, как бы сложилась дальнейшая судьба Дмитрия Брянчанинова, если бы Промыслом Божиим в ней не принял живое участие Вологодский епископ Стефан. Путь святителя с этого момента становится более определенным. Жизнь его в это время связана с двумя обителями – Семигородской пустынью и Глушицким Дионисиевым монастырем. Чтобы понять духовный уровень будущего святителя Игнатия в это время, обратим внимание на его знакомство с благочестивым юношей Петром, впоследствии настоятелем Николо-Угрешского монастыря преподобным Пименом. В своих воспоминаниях преподобный Пимен Угрешский отзывается о молодом Брянчанинове как о человеке глубокой духовной мудрости и подвижнической опытности: «Когда я пришел в церковь, Брянчанинов был уже там и стоял в настоящей церкви за правым клиросом, а я стал налево за столбом, под аркой. Во все время обедни Брянчанинов ни разу не обернулся и, следовательно, не мог видеть, что кто-либо стоит за ним. Ему поднесли просфору и, когда по окончании обедни служащие и братия пошли в предел совершать установленное молебствие, которое бывает после литургии, Брянчанинов обернулся и, подошедши прямо ко мне, дал мне просфору и, спросив, где я остановился, сказал мне: “Я к вам приду”. Мы совершенно друг друга не знали и до этого никогда не разговаривали… Невзирая на его молодые лета, видно было, что он много читал отеческих книг, знал весьма твердо Иоанна Лествичника, Ефрема Сирина, Добротолюбие и писания других подвижников, и потому беседа его, назидательная и увлекательная, была в высшей степени усладительна. Эта продолжительная беседа его со мной меня еще более утвердила в моем намерении удалиться из мира и вступить в монашество»[5]. Заметим, что святитель всегда с особым участием общался с теми, в ком прозревал серьезное отношение к духовной жизни. Усилившиеся требования отца вернуться к мирскому служению только ускорили желание пострига. Вологодский владыка Стефан, сочувствовавший Дмитрию, исходатайствовал разрешение Синода. Долгожданное событие состоялось 28 июня / 11 июля 1831 года. Епископ Стефан сам лично постриг благочестивого послушника с именем Игнатия в честь святого Игнатия Богоносца. Вскоре он рукоположил новопостриженного в священные степени. Что происходило в душе святителя, можно судить по одному из его писем: «Совершилось! Я пострижен и посвящен во иеромонаха. Когда меня постригали, казалось мне, что я умер; когда посвятили, казалось – воскрес… Во время каждой обедни ощущаю, что достиг конца желаний… Сказываю всем о себе то, что другие о мне знать и сказать не могут: я счастлив!»[6]. Он просился вернуться в Глушицкий монастырь, но владыка, прозревая его способности, назначил иеромонаха Игнатия настоятелем Пельшемского Лопотова монастыря. Отметим при этом одну важную особенность: к святителю сразу собрались послушники, знавшие его еще до принятия им пострига. В нем уже чувствовали духовную опору и подлинную монашескую прочность. Новый настоятель существенно поправил положение обители как с внешней, так и с внутренней стороны. Помимо дара умной молитвы, святитель обладал даром превосходного настоятеля, умением благолепно обустраивать вверяемую ему обитель – тут ему, конечно, пригодилась учеба в Главном инженерном училище. Кстати, Михаил Чихачев, облеченный здесь в рясофор, составил прекрасный хор (Чихачев обладал хорошим голосом), привлекший к обители множество богомольцев.

Благая деятельность святителя в возвышении нравов насельников Лопотова монастыря была засвидетельствована свыше. Благочестивый крестьянин Карп, проживавший рядом в поселке, увидел в видении, как некоторые иноки Лопотова монастыря (те, что были в монастыре еще до прихода святителя), стоя в водах реки Пельшмы, жаловались преподобному Григорию Пельшемскому, что новый игумен Игнатий делает им притеснения: в церковь не велит ходить с заплетенными волосами, на клиросе запрещает нюхать табак, не велит носить красных кушаков, запрещает ходить по деревням и прочее тому подобное. Преподобный Григорий, обратясь к Карпу, сказал: «Ты слышишь их жалобы, могу ли их послушать? Настоятель делает как надо, и если пребудет в заповедях Божиих до конца, причтен будет с нами»[7]. Было благочестивому Карпу и другое откровение: что игумен Игнатий послужит обители близ Петербурга, в которой будет соборная церковь во имя Святой Троицы, причем показан ему был самый иконостас церкви, показаны также все те иноки, которые перейдут туда за игуменом из Лопотова монастыря. Пророческое видение относилось к Троице-Сергиевой пустыне близ Петербурга, о которой сам святитель пока еще даже не помышлял. Неожиданное внешнее возвышение святителя произошло в связи с тем, что весть о нем дошла до самого императора Николая I, который с удовольствием вспомнил своего воспитанника. «Ты у меня в долгу за воспитание, которое я тебе дал, и за мою любовь к тебе. Ты не хотел служить мне там, где я предполагал тебя поставить, избрал по своему произволу путь – на нем ты и уплати мне долг твой. Я тебе даю Сергиеву пустынь, хочу, чтобы ты жил в ней и сделал бы из нее монастырь, который в глазах столицы был бы образцом монастырей», – обратился он к святителю при личной аудиенции[8]. Вскоре (1 / 14 января 1834 года) иеромонаха Игнатия возвели в сан архимандрита – ему было неполных 27 лет.

Все покоряло современников в будущем Святителе: величественная внешность, благородство, особая одухотворенность, степенность и рассудительность. Он духовно окормлял свою многочисленную паству, содействовал нравственному совершенству людей, искавших Бога, раскрывал красоту и величие Святого Православия. Многосторонняя опытность, особый дар смотреть на все духовно, глубокая проницательность, постоянное и точное самонаблюдение сделали его весьма искусным в лечении духовных и душевных недугов. Вот к чьей молитвенной помощи надо прибегать современным больным, а не к экстрасенсам и колдунам, шарлатанам и "знахарям".

Чуткий ко всякой фальши святитель Игнатий с горечью замечал, что объектом изображения светского искусства является, прежде всего, зло. Он с резкой критикой относился к литературным произведениям, в которых воспевались так называемые "лишние люди", "герои", творящие зло от скуки, подобные Печорину Лермонтова и Онегину Пушкина. Считая, что такая литература наносит серьезный вред неискушенным душам читающей молодежи, Святитель написал в 1847 году для массового издания священную повесть о ветхозаветном библейском герое - праведном Иосифе, образе чистоты и целомудрия. В предисловии к повести он писал: "Желаем, чтоб многие из последователей Печорина обратились в последователей Иосифа".

Ко времени назначения настоятелем архимандрита Игнатия Свято-Троице-Сергиева пустынь, расположенная на берегу Финского залива близ Петербурга, пришла в сильное запустение. Храм и кельи пришли в крайнюю ветхость. Немногочисленная братия (15 человек) не отличалась строгостью поведения. Двадцатисемилетнему архимандриту пришлось перестраивать все заново. Обитель обстраивалась и благоукрашалась. Богослужение, совершавшееся здесь, сделалось образцовым. Монастырские напевы были предметом особых попечении архимандрита Игнатия; он заботился о сохранении старинных церковных мелодий и их гармонизации. Известный церковный композитор о. Петр Турчанинов, проживавший с 1836 по 1841 год в Стрельне, рядом с ТроицеСергиевой пустынью, проводил, по просьбе о. Игнатия, занятия с монастырским хором и написал для него несколько лучших своих произведений. М. И. Глинка, с увлечением изучавший в последние годы своей жизни древние церковные мелодии, также написал для этого хора несколько песнопений. Господу было угодно, чтобы Его избранник послужил Святой Церкви еще и в епископском сане, управляя одной из новых и самых своеобразных епархий России. Это была Кавказская и Черноморская епархия с кафедрой в Ставрополе, основанная в 1843 году.

Епископская хиротония архимандрита Игнатия состоялась в Петербурге, в Казанском соборе, 27 октября / 9 / 22 ноября 1857 года. Попрощавшись с братией Троице-Сергиевой пустыни, приведенной его трудами в цветущее состояние, Владыка Игнатий отправился в далекий путь, на Кавказ. Путь этот пролегал через Москву, Курск и Харьков (железнодорожное сообщение было тогда только между Петербургом и Москвой, дальше надо было ехать на лошадях).

В Кафедральный город Ставрополь Преосвященный Игнатий прибыл 4 / 17 января 1858 года. Гражданский губернатор П. А. Брянчанинов (родной брат Святителя, позже последовавший за ним в Николо-Бабаевский монастырь и принявший там монашеский постриг с именем Павел) вместе с градоначальником, духовенством, народом Божиим торжественно встречал нового Кавказского Архипастыря при въезде в город. Первыми словами, произнесенными Владыкой на ставропольской земле были: "Мир граду сему". Этими словами Владыка указывал на то, что прибыл на многострадальную кавказскую землю как миротворец, с желанием погасить пожар Кавказской войны и умирить мир на огнедышащей земле кавказской, где Святителю предстояло пробыть с начала 1858 года до осени 1861.

Владыка Игнатий был третьим по порядку епископом Кавказским и Черноморским. Внешние условия религиозной жизни в этой недавно учрежденной огромной епархии чрезвычайно отличались от всего того, с чем ему приходилось иметь дело до назначения на Кавказ. Продолжалась Кавказская война, благодатная земля обагрялась людской кровью, отовсюду слышались плач и стон. Многонациональный и разноверный состав местного населения был причиной возникновения множества таких вопросов церковно-административного характера, подобные которым даже в мыслях не представлялись архиереям, управлявшим благоустроенными епархиями в центре государства.

Несмотря на все трудности, святитель Игнатий ревностно приступил к исполнению своих архипастырских обязанностей. Важнейшую свою задачу он видел в апостольском служении пастве, в умирении мира на огнедышащем Кавказе, в укреплении и расширении здесь Святого Православия.

Владыка Игнатий ревностно заботился и об устроении богослужения и о нормальных взаимоотношениях духовенства и мирян. Святитель заботился об улучшении быта духовенства, повышении его образовательного уровня, о лучших взаимоотношениях, приличествующих духовному сану. Благодаря этой заботе епархиальные дела вскоре были приведены в благополучное состояние.

При Епископе Игнатии Брянчанинове основанная в 1846 году Ставропольская Духовная Семинария пережила период особенно бурного расцвета, ибо святитель Игнатий, как никто, понимал значение этого питомника духовного просвещения для дела Святого Православия на Кавказе, и вкладывал в строительство Духовной школы все свои силы. Он лично наблюдал за духовным ростом воспитанников, перевел Семинарию в новое просторное здание, и навсегда остался в благодарной памяти учащих и учащихся Ставропольской Духовной Семинарии, являясь предстателем за нее у Престола Божия.

Полем деятельности Святителя был не только кафедральный город Ставрополь. Он совершал объезды епархии, пределами которой были берега Черного, Азовского и Каспийского морей, снежные вершины главного Кавказского хребта и дальние сухие калмыцкие степи. Шла Кавказская война, и Епископ в дороге постоянно имел при себе дароносицу для, может быть, последнего Причастия.

Находясь на Кавказских Минеральных Водах, пользуясь целебной силой источников Пятигорска, Ессентуков, Кисловодска, Горячеводска, Железноводска святитель Игнатий Брянчанинов дал им высокую оценку и освятил их. Это святительское благословение действует и по сей день, принося всем прибегающим к помощи источников исцеление телесное и духовное, ибо воды источников помимо природных лечебных свойств имеют и особую благодатную силу, врачующую недуги души.

23 августа / 5 сентября 1858 года после божественной Литургии в Скорбященской церкви Пятигорска в присутствии представителей гражданской и военной власти, знатных горожан и именитых посетителей Вод, при огромном стечении простого народа Владыка совершил освящение только что открытого озера Провал. После окропления стен грота святой водой, в нише против входа в него был установлен принесенный Крестным ходом образ Скорбящей Божией Матери.

Преосвященный Игнатий придавал большое значение строительству в Епархии храмов Божиих. Его заботами в 1859 году основанная первым Епископом Кавказским Иеремией Иоанно-Мариинская община была преобразована в монастырь. В этой же обители в 1861 году Преосвященный Игнатий заложил новый Покровский храм. Владыка вместе с губернским архитектором Воскресенским сам составил проект храма в селе Ново-Григорьевском, ставшего украшением Епархии. В 1860 году Владыка Игнатий выдал храмоздательную грамоту на строительство в Моздоке нового храма в честь находящейся в этом городе и глубоко почитаемой на Кавказе чудотворной Иверской иконы Божией Матери. По благословению Святителя за два года (1859 - 1860) была сооружена по проекту П. Воскресенского уникальная колокольня Ставропольского Кафедрального собора Казанской иконы Божией Матери, на протяжении многих десятилетий служившая одной из достопримечательностей Кавказа.

Недолго - менее четырех лет - управлял Преосвященный Игнатий Кавказской епархией, но это время промыслительно совпало со многими важными событиями в жизни Кавказа. В августе 1859 года был пленен имам Шамиль. В 1860 году Кавказская линия была разделена на Кубанскую и Терскую области. В 1861 году началось заселение закубанского края.

Богу содействующу, епископ Игнатий достойно совершил трудное дело управления огромной Кавказской епархией в условиях жестокой Кавказской войны. Несмотря на военные действия, реальную опасность попасть в заложники или быть убитым, он посетил многие приходы от Тамани до Кизляра, привел в порядок органы епархиального управления, добился повышения окладов духовенству епархии, ввел торжественное богослужение, устроил прекрасный архиерейский хор, построил архиерейский дом. Кроме того, он неустанно проповедовал. В отношении к духовенству и прихожанам Владыка Игнатий был истинным миротворцем, - строгий к себе, он был снисходителен к немощам ближних.

Тяжкая болезнь вынудила епископа Игнатия летом 1861 года подать прошение об увольнении на покой в Николо-Бабаевский монастырь, куда после удовлетворения прошения он и выехал 13 / 26 октября вместе с несколькими преданными учениками.

Неоценимо значение сочинений святителя Игнатия, - живого опыта деятельного подвижника, созидавшего свою духовную жизнь на основе Священного Писания и Предания Православной Церкви. Богословское наследие святителя Игнатия было принято читателями с большой любовью и благодарностью.







Последнее изменение этой страницы: 2016-12-14; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 18.206.48.142 (0.032 с.)