ТОП 10:

Внутриполитическая борьба в Японии после второй мировой войны



Характерной чертой внутриполитической жизни страны в послевоенный период является смещение вектора политических предпочтений населения влево.

Компрометация праворадикальных сил поражением в войне и демократические преобразования в стране резко сузили социальную базу ультраправого движения (с ликвидацией феодально-помещичьего класса, Вооруженных сил, роспуском дзайбацу). В связи с этим ультраправые организации (с численностью около 150 тыс. чел.) перенесли акценты в своей пропагандистской работе с идеализации “расы Ямато” на классово-националистические лозунги, что в определенной степени соответствует интересам крупного капитала. Не имея широкой социальной базы, японские неонацисты прибегают к террористической деятельности по принципу “Пусть каждый убьет по одному красному”. Так, в 1961 г. был убит Председатель СПЯ Асанума. Правые ультра считают политику правившей в 1950 – нач. 90 гг. ЛДП слишком мягкой и обвиняют ее в “попустительстве” левым силам (в 1961 г. ими был даже подготовлен план убийства 61 деятеля ЛДП во главе с ее Председателем Икэдой). Однако это не более, чем борьба внутри правого лагеря по вопросу о методах подавления левых сил. В значительной степени под влиянием требований ультраправых было восстановлено празднование Дня Японской Империи 11 февраля (с 1967 г.), и гимн “Да здравствует Император”.

Влияние ультраправого движения слабо еще и потому, что собирательным центром японского консерватизма стала ЛДП, опирающаяся на монополии, государственную бюрократию и идущую по фермерскому пути американского образца деревню. Относительная прочность политического господства ЛДП до нач. 90 гг. была обусловлена сочетанием целого ряда благоприятных условий:

- во-первых, сила ЛДП заключалась в раздробленности оппозиции. ЛДП единолично представляла интересы крупного капитала.

- во-вторых, в пользу ЛДП играл имидж организатора “экономического чуда” и повышения жизненного уровня населения

- в-третьих, в условиях быстрого экономического роста оппозиционные партии не могли предложить других конструктивных программ-альтернатив экономического развития

- в-четвертых, на стадии форсированного экономического роста ЛДП даже свой недостаток – фракционность партии, использовала в качестве достоинства: поочередный приход к власти разных фракций, отражавших интересы различных монополистических группировок, создавал впечатление демократичности партии, учета ее критики в своих рядах и вне их, корректировки допущенных ошибок.

С окончанием экономического бума в нач. 70 гг. и выходом фракционных противоречий из-под контроля началось падение влияния ЛДП. Возникла реальная возможность оттеснения ЛДП, единственной откровенно буржуазной партии Японии, от монопольной правительственной власти. Японская буржуазия заранее озаботилась проблемой сохранения своего политического господства после ликвидации однопартийного кабинета либеральных демократов – эта задача решена внедрением в Японии американской системы поочередной смены у власти двух буржуазных партий (на базе отколовшихся от ЛДП группировок были созданы другие буржуазные организации – НЛК и т. д.) и британской системы поочередного правления буржуазной и правореформистской рабочей партии, не посягающей на устои буржуазного общества. При этом учитывалось, что полевение бывших избирателей ЛДП приведет к смещению их симпатий в пользу партий “среднего пути” в центре политического спектра, а не в пользу левых партий. Таким образом, обеспечивалась основная стратегическая задача – предотвратить расширение избирательного электората КПЯ-СПЯ.

Правоцентристская Партия Демократического Социализма (ПДС) была образована в 1960 г. на базе отколовшегося правого крыла СПЯ и представляет собой партию типа лейбористской. Выступая официально за “демократический социализм” и “против правого и левого тоталитаризма”, на практике ПДС призывает “не жить под одним небом, не ходить по одной земле с КПЯ”. Опорой ПДС в 50-80 гг. является правый профсоюз ДОМЭЙ, выражающий интересы “рабочей аристократии” крупных современных предприятий.

Большим влиянием в Японии пользуется буддийская секта “Сака Гакай” (“Общество установления ценности”), имеющая около 15 млн. приверженцев. Полагая, что причиной всех бед и зол является плохая мораль, в т. ч. и у руководства страной, секта ставит задачей создание совершенного общества посредством слияния религии и политики “на основе великих законов Будды”. Численность секты быстро выросла в 50-60 гг. в результате массовой миграции сельского населения в города. Активная пропагандистская и индивидуальная работа секты с мигрантами, попавшими в чуждые для них условия существования, способствовала отвлечению их от привлекательных лозунгов экстремистов правого и левого толка.

Поскольку Конституция запрещает политическую деятельность религиозных организаций, “Сака Гакай” обошла Закон, создав партию “Комэйто” (“Партия чистой политики”), ставшую “политотделом” секты. Изначально “Комэйто” выступала за “гуманный социализм” (капитализм, очищенный от контрастов неравенства особой налоговой политикой). Несмотря на социалистическую фразеологию, партия в целом стоит на антикоммунистических позициях. Так же, как и ПДС, Комэйто пользуется поддержкой 10-15% избирателей. Партийная газета – “Сэйке Симбун”.

СПЯ, крупнейшая левая партия Японии к. 40 – 80 гг., имеет стабильную поддержку 20% избирателей, опираясь в эти десятилетия на левый профсоюз “СОХЕ” рабочих в основном крупных предприятий. Особенностью партии длительное время было сосуществование левого марксистского Социалистического Клуба, как научно-пропагандистского идеологического центра Партии, и гораздо более правой парламентской фракции СПЯ. Поскольку малочисленная СПЯ (около 100 тыс. членов) имеет влияние в стране в основном благодаря “СОХЕ”, парламентарии-социалисты опасаются конкуренции в борьбе за голоса левых избирателей со стороны коммунистов, широко применяющих индивидуальные формы работы с населением. Отсюда сложности отношений двух левых партий -СПЯ и КПЯ. На рубеже 80-90 гг. в СПЯ произошли крупные изменения, которые в данной работе не анализируются.

Компартия Японии, опирающаяся в основном на рабочих мелких предприятий, на протяжении всех послевоенных лет пользуется поддержкой примерно 10% избирателей. В условиях политико-уголовного преследования со стороны американских оккупационных властей в 1950 г. партия попала под влияние Пекина, советовавшего КПЯ взять за образец в борьбе против США “антияпонскую борьбу китайского народа”. Попытка использования партизанской тактики борьбы против проамериканского, но законно избранного Правительства, скомпрометировала КПЯ и уменьшила численность Партии с 200 тыс. до 38 тыс. чел. На рубеже 50-60 гг. отказ КПЯ от маоистской ориентации привел к нападкам на нее со стороны Пекина (натравливание СПЯ на КПЯ, отказ КНР от сотрудничества с японскими фирмами, не ведущими борьбу против КПЯ). В сер. 60 гг. руководство КПЯ активно участвует в создании независимого от КПСС-КПК “третьего центра” мирового комдвижения (вместе с ФКП, ИКП, КПИ и др.). Программа КПЯ предусматривает: “честное применение” существующей Конституции без задач перехода к социализму, установление “демократического контроля” над монополиями (в союзе с мелкими предпринимателями), национализацию энергетики, создание коалиционного Правительства КПЯ-СПЯ-Комэйто. Однако СПЯ и Комэйто всегда склонялись к союзу с ПДС, отвергая сотрудничество с КПЯ.

На крайне левом фланге японского политического спектра время от времени, особенно в к. 60 гг. под влиянием маоистов, активизируются ультралевые мелкие организации, отражающие реакцию непролетарских слоев на быстрые темпы трансформации японского общества. Не представляя никакой реальной опасности, малочисленные левацкие крикливые группировки со своими призывами к “немедленной” социалистической революции в то же время полезны крупному капиталу, т. к. компрометируют КПЯ в глазах избирателей, ассоциирующих леваков с коммунистами, которые в Японии достаточно умеренны.

5. Японское “экономическое чудо”

Восстановление экономических позиций Японии в мире в 50 – 60 гг., и выход этой страны на второе место в мире по экономическому потенциалу в нач. 90 гг. – одно из важнейших событий мировой послевоенной истории, представляющих интерес не только с политической, но и с научной точки зрения.

Среди факторов “экономического чуда” на первое место следует поставить роль государства, непосредственно экономикой не занимающегося, но эффективно влияющего на ход экономических процессов. Любопытно, что в первые послевоенные годы темпы восстановления японской экономики были ниже западноевропейских. Перелом наступил в 1948-49 гг., с началом “шоковой терапии”, характерными особенностями которой были:

- сохранение регулирующей роли государства в социально-экономической сфере

- государственный протекционизм в валютно-финансовой сфере (госконтроль над экспортом-импортом капитала, над внешнеторговыми расчетами на базе фиксированного курса иены к доллару – свободная конвертация иены была разрешена только в 1970 г., свободный экспорт-импорт капитала – в 1980 г.). Это способствовало смягчению социальных последствий “шоковой терапии”.

- государственное регулирование и протекционизм в торговой сфере. Поставив мощные таможенные заслоны импорту иностранной конкуренции (готовой продукции, способной задушить национальное производство), государство всячески поощряло импорт современных западных технологий для развития национальной промышленности на современной технологической основе.

- приоритетная государственная поддержка производителя перед торговцем-перекупщиком, пресечение банковско-финансовых спекуляций, способствующих обогащению узкой прослойки населения, но не способствующих экономическому прогрессу страны. Правительственная регламентация банковского процента в пользу клиента-производителя

- официальная поддержка процесса развития мелкого предпринимательства, дающего быстрый экономический эффект удовлетворения покупательского спроса и способствующего появлению многочисленного среднего класса, основы социальной стабильности в японском обществе

- исходя из необходимости поддержания мира в обществе, Правительство всячески поощряло систему пожизненного найма на промышленных предприятиях и фирмах. В результате для Японии характерна не конкуренция безработных за рабочие места, часто требующая их дорогостоящего переобучения на новые профессии или содержания за счет социальных фондов, но конкуренция работников внутри фирм, способствующая повышению производительности их труда. К тому же, подобная система смягчает разницу в оплате труда работников фирм, в которых отношения труда и капитала построены на патерналистской основе (если в США разница в доходах Президента средней компании и неквалифицированного работника достигает 20:1, то в Японии она составляет только 8:1).

- заботясь об обеспечении общенациональных экономических интересов, Токио пресекает проявления группового экономического эгоизма (применяются строгие санкции к японским фирмам, конкурирующим между собой на мировом рынке; государственная таможня не пропускает на экспорт национальную продукцию, соответствующую требованиям иностранных покупателей, но не соответствующую высоким японским внутренним стандартам ее качества)

Таким образом, экономические успехи Японии в значительной степени обусловлены функционированием ее экономики как планово-рыночной, хотя и не имеющей государственного сектора.

Экономические успехи Японии не сводятся, конечно, к “чудо-руководству” со стороны государства. Они могут рассматриваться как проявление действия закона неравномерности развития стран в эпоху империализма – в частности, все страны разгромленной фашистской “оси” опередили по темпам развития на новой технологической и социальной базе своих победителей. Япония наиболее показательна в этом плане: на протяжении целого тысячелетия до эпохи Мэйдзи основная часть населения была регламентирована не только в политических своих правах, но и в экономических потребностях. После революции Мэйдзи буржуазные преобразования были подчинены наращиванию военной мощи Империи и лишь незначительно сказались на жизненном уровне населения, остававшемся в полунищем состоянии. Производство товаров народного потребления никогда не было в числе приоритетов милитаристской Японии. За годы Тихоокеанской войны было потеряно 40% совокупного национального богатства. После 1945 г. Япония впервые в своей истории смогла приступить к строительству нормальной экономики, не изуродованной милитаристским уклоном (отсутствие Вооруженных сил и военных расходов дали Японии 20% темпов промышленного роста). К тому же, наличие практически неограниченного спроса со стороны почти ничего не имевшего населения было мощнейшим стимулом и предоставляло гарантии экономического выживания многочисленным мелким предприятиям (их в стране около 5 млн.).

В 50-60 гг. до 50% темпов роста экономики было обеспечено высокой степенью эксплуатации рабочей силы – оплата труда японского рабочего в 3-5 раз уступала оплате американского, а женский труд оценивался в размере 60% от мужского. С сер. 60 гг. значение этого фактора, как источника накопления средств на расширение и модернизацию производства начинает падать параллельно резкому повышению жизненного уровня.

Существенный вклад в экономический скачок Японии внесла правильная стратегия в деле выбора отраслевых приоритетов. В связи с отсутствием в стране перспективных источников сырья и превышением предложения над спросом на сырье на мировом рынке, японцы не тратили огромные средства на развитие капиталоемкой вообще, а в Японии особенно, горнодобывающей промышленности. Отказавшись от развития капиталоемких отраслей, они сосредоточились на создании трудоемкого экспортного производства, работающего на дешевом до 1973 г. импортном сырье. После повышения цен на сырьевую продукцию (не только на нефть) Япония успешно переходит на малосырьевые технологии в современных фототелерадиоэлектронных отраслях, перенося “грязное” производство в развивающиеся страны с более дешевой рабочей силой.

Правильная стратегия была выбрана и в научно-технической сфере. Поскольку развитие собственной науки и техники требовало колоссальных затрат и, главное, многих десятилетий, Япония использовала свой собственный опыт эпохи Мэйдзи для быстрой ликвидации научно-технического отставания от более развитых стран: за 30 лет с 1949 г. было закуплено на Западе 34 тыс. лицензий и патентов, которые были японцами творчески доработаны и, что самое главное, быстро внедрены в производство. Поскольку поначалу западные владельцы научно-технической информации не ожидали от японцев столь быстрого по евроамериканским стандартам ее внедрения и превращения Японии в торгового конкурента, патенты и лицензии продавались за бесценок. В результате создание научно-технического потенциала обошлось Японии всего в 78 млрд. долл. и за кратчайший срок (эффективность такой стратегии оценивается от 400% – в целом, до 1800% – в отдельных отраслях). На рубеже 60-70 гг. опомнившийся Запад прекратил научно-техническую подпитку японского конкурента, но к этому времени Япония уже создала собственную базу НИОКР. В специальной литературе указывается несколько десятков причин экономического чуда в Японии. В дополнение к уже названным следует упомянуть конфуцианские трудовые и социальные добродетели японцев и одну из лучших в мире систем образования и профориентации, сделавшие возможной “революцию качества”, одно из главных условий конкурентоспособности японских товаров ни мировом рынке и источник ее активного торгового баланса.

Восхищение экономическим чудом Японии со стороны внешнего мира переросло в тревогу перед “японской угрозой”. Превратившись в Великую экономическую державу, Япония неизбежно должна приобрести и соответствующий статус Великой политической Державы. Своими экономическими успехами Япония уже воздействовала на только на расстановку сил внутри известного треугольника межимпериалистического соперничества, но и на исход борьбы двух систем. Со статусом Великой политической Державы влияние Японии на мировое развитие будет еще ощутимее.







Последнее изменение этой страницы: 2016-12-12; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 18.207.254.88 (0.006 с.)