ТОП 10:

История гос-ва и права Зарубежных стран



История гос-ва и права Зарубежных стран

1.Предмет истории гос-ва и права зарубежных стран.

История государства и права з (синоним - всеобщая история государства и права) относится к базовым дисциплинам высшего юридического образования. Ее статус среди других дисциплин, изучаемых будущими юристами, определяется предметом и задачами курса. Как и другие историко-правовые дисциплины, история государства и права зарубежных стран призвана сформировать у студентов основы профессионального юридического мышления, что возможно лишь в процессе изучения фактического материала и его концептуального обобщения и объяснения.

Предметомкурса является процесс становления и эволюции правовых и государственных структур, выявление их специфики, своеобразия с одной стороны, и общих закономерностей развития — с другой. Важно не только выявить тенденции развития права и государственного строя, но и грамотно аргументировать их. Таким образом, курс изучает два важнейших явления социальной истории: государство и право в их взаимосвязи.

История государства и права не составляет особую и самостоятельную науку, по своему научному содержанию и задачам она одновременно входит в области и исторической науки, и правоведения. По тому, что изучает история государства и права, на познание какого социального объекта (а государственная организация и право существуют только как социальные явления, как формы человеческого общежития) направлено ее внимание, она может считаться преимущественно юридической научной дисциплиной. По тому, какими методами и на основании каких взаимосвязей изучается этот объект, как устанавливаются закономерности и своеобразие функционирования этих явлений, история государства и права – дисциплина преимущественно историческая; она направлена на понимание не только ныне существующих форм государственной организации и правовых систем, но и исторических, давно не существующих полностью или в большей своей части, на понимание их возникновения, развития и исчезновения.

В самом общем определении, история государства и права изучает историческое развитие государства и права. В конце концов к такой простой и даже как бы объясняющей саму себя формуле сведутся любые самые хитросплетенные объяснения того, что же составляет предмет этой научной дисциплины, примерно с конца XIX века сделавшейся обязательным элементом университетского юридического образования в рамках европейской культуры. Однако сами явления – государство и право – не допускают такого же простого определения, они могут быть объяснены только через длинный ряд сопоставлений с другими формами общественной организации и человеческой культуры.

И в повседневном обиходе, и в научных определениях под словом «государство» понимают минимум два взаимообусловленных, но не совпадающих явления общественной организации и истории. Во-первых, государство – это географическое и политическое понятие, страна с самостоятельной властью, существующая в определенных границах и, как правило, в законченный исторический период. Во-вторых, государством принято упрощенно называть государственную организацию, совокупность учреждений, правовых правил, традиций и принципов, общественных установлений и, в конечном счете, форм реализации власти в обществе (конечно, также в конкретных географических и временных границах). История государств в первом случае – это предмет общей политической истории. Историю государства и права, имея в виду ее юридическую нацеленность, интересуют формы реализации власти в обществе, административные учреждения и закрепляющие их полномочия и принципы деятельности, правовые институты – словом, государство как государственная организация в эволюции ее форм и принципов деятельности. Конечно, стремясь установить социальные предпосылки изменений этих форм и принципов, реальное их общественное содержание, социальные и исторические причины, повлиявшие на эти изменения, история государства и права не может не соприкасаться с общей политической историей (историей событий), с социальной историей, изучающей государственный быт и отношения классов в обществе, – однако специальная задача истории государства и права всего этого прямо не подразумевает и могла бы игнорировать эти условно посторонние связи, если бы в истории общества возможно было отделить одни явления от других. К тому же специальная задача истории государства и права важнее и в первом отношении: государство как историческая и территориальная форма возникает в результате общественной деятельности государства как организации, как аппарата власти.

Вторая часть объекта изучения – право – едва ли не более сложна в ее определении. Достаточно многогранного и общепринятого определения, что такое право в его роли в обществе, пожалуй, доныне не сложилось. В обществе право предстает как совокупность правил (и общих принципов, и особых конкретных норм), регулирующих особую сферу правовых отношений людей по поводу их имущественных и неимущественных прав, причем воспроизводящихся в правоприменительной практике государственных и других юридических учреждений, и как идеал, присутствующий в общественном сознании в отношении этих правил и этой практики; кроме того, полагают необходимым, чтобы право по своему содержанию воплощало общественно целесообразную и разделяемую большинством меру нравственности. Из этой характеристики видно, как сложно разделить подчас историю права с социальной историей, историей общественного быта, с историей культуры и, в особенности, с историей идеологии и общественного сознания, одной из форм которого предстает и право. Собственный, только ей присущий предмет научного внимания история государства и права обретает, рассматривая право и государственную организацию в их исторических взаимодействиях.

Исторически государственная организация и право развиваются параллельно, каждая под воздействием своих социальных факторов (хотя некоторые из них, например идеология, и совпадают). Однако в общественной деятельности государство и право самым тесным образом переплетены и обуславливают одно другое. Реализация государственной власти возможна только в виде принуждений, запретов и разрешений – индивидуальных («по случаю») или превратившихся в традицию; это и есть право. И в обратном отношении: для того чтобы установления права были действенными, чтобы его требованиям люди подчинялись, в интересах общежития нередко даже против своей воли, необходима особая организация, стоящая как бы над обществом, т. е. государство. Состояние государственной организации, ее формы и принципы (монархия или республика, тоталитарное или либеральное государство и т. д.) не могут не находить соответствия в принципах права своего времени (жесткая регламентация или гражданская свобода и т.д.). Это соответствие форм государства и права в истории составляет закономерность социальной жизни. Конкретное сочетание государственных институтов и правовых форм в исторический период образует особую структуру, которую можно обозначить как право-государственный уклад. В этом укладе отражены и особенности цивилизации и культуры народа в общем, и степень его социального развития, и ход политической истории. В изучении качества, отдельных свойств и форм, направления и причин эволюции этих право-государственных укладов в истории народа (а именно национальное государство в истории человечества стало основным политическим объединением*) и состоит свой, специальный интерес истории государства и права.

Научные течения истории гос-ва и права заруб.стран.

Исторические механизмы трансформации общинных институтов управления и социальных регуляторов в государственные институты и правовые нормы

Ассирийская держава.

На рубеже III – II тыс. до н. э. в Верхней Месопотамии, по среднему течению р. Тигр, выделился город-протогосударство Ашшур. Вначале Ашшур входил в сферу политического господства владык шумерского Ура (см. выше, 4.1). Однако удачное местоположение на перекрестье торговых путей Ближнего Востока, использование торговых связей для укрепления единства с соседними народами, быстрое обогащение города позволило его правителям выйти из-под реальной власти Шумера и обособиться в самостоятельное государственное образование. Этот период истории державы носит название Староассирийского царства (XX-XVIII вв. до н. э.).

Государственная организация Ашшура этого времени типична для протогосударств, хотя большой вес торговцев в хозяйственной жизни внес в нее некоторые особенности. Правителем города считался ишшиаккум (аналогично энси шумерийских городов-храмов). Его деятельность была направлена на организацию ирригационного хозяйства, учреждение храмов. Он же был верховным жрецом. Помимо этого, он осуществлял контроль за внешнеторговыми операциями, первоначально в пользу шумерийских верховных властителей. Власть ишшиаккума считалась наследственной, с соблюдением кланово-родовой преемственности. Полномочия главного администратора и судьи в городе выполнял укуллум (землеустроитель). В отличие от правителя его избирали члены городского совета, в состав которого входили избираемые (назначаемые – ?) на год городские казначеи – лимму. Как правило, должности ишшиаккума и укуллума занимало одно и то же лицо.

Выход из-под власти Шумера способствовал внутреннему росту и одновременно внешнему ослаблению Ашшура: он становится легкой добычей завоевателя. Глава одного из соседних племенных объединений Шамши-Адад (конец XIX – нач. XVIII в. до н. э.) стал основателем первой Ассирийской державы, просуществовавшей около двух столетий. Под политическое влияние Ашшура попали многие окрестные народы, город постепенно становился центром большой разнонациональной империи. Шамши-Адад провел коренную перестройку управления новой страной: подвластные земли были разделены на 14 округов с новыми административными центрами – большей частью в крупных крепостях на важнейших реках и торговых путях. Округа управлялись назначаемыми военными наместниками, абсолютно не связанными с прежним населением округа. В их задачи входили сбор налогов и военная администрация. Основным рычагом ассирийской государственности становилась армия: появилось постоянное войско (царский полк), специальная царская охрана, комплектовавшаяся только евнухами богини Иштар, хотя количественно основную часть составляло общинное ополчение. В это время входит в употребление и особый титул «царя Ассирии».

В XVI-XIV в. до н. э. ассирийская держава растворяется в новообразовавшемся Митаннийском царстве, подпадает под власть Вавилонии. Исчезает особая политическая структура царской власти – городом по-стародавнему правит ишшиаккум. Только к XIV в. до н. э. ассирийским правителям удается возродить величие страны. Городское самоуправление теряет свое значение, усиливается власть царя, в том числе его роль как военачальника. Государство ставит под контроль общинную организацию: все общины-семьи обязаны выделить (как своего рода налог-повинность) особый надел в распоряжение центральной власти. Вначале обработка наделов осуществлялась государственными рабами из числа пленных. Позднее вошло в обиход раздавать эти наделы свободным людям в обмен на воинскую повинность – это стало основной воинской силой державы. На общины налагается повинность предоставлять воинов царю; кроме этого, к вспомогательной воинской службе обязывались царские люди, не имевшие наделов. Это позволило царям Среднеассирийской державы (XIV-XI вв. до н. э.) сформировать огромное по тем временам войско в несколько десятков тысяч воинов (легендарные сведения говорят даже о 120-тысячной армии), с помощью которой начать покорение окрестных народов. Расцвет ассирийской государственности приходится на время Новоассирийского царства (IX – VII вв. до н. э.), когда ассирийские владыки подчинили себе большую часть народов Восточного Средиземноморья, переустроили внутреннюю организацию империи, создали сильно вооруженную и организованную армию. Основную военную силу ассирийцев составили конница и колесницы. Кроме обычной пехоты (из ополченцев и рекрутов), в ассирийской армии впервые появляются специализированные части: обоз, осадные отряды. Военной организации подчинялась и общая административная система державы: страна разделялась на области во главе с начальниками, подчинявшимися только царю как военачальнику; помимо того, специальные административные единицы составляли «крепости» и их гарнизоны. Государственная сила империи основывалась главным образом на прочной военной организации.

В середине VII в. до н. э. при царе Ашшурбанипале держава достигла пика своего могущества. Была отстроена новая столица – Ниневия, при дворе царя сложилась знаменитая библиотека клинописных табличек. Однако после его смерти в Ассирии начинается период смуты, и держава попадает под власть сначала Вавилона, а затем персов.

Организация власти

Главой Ассирийской державы считался царь, уже в период первой державы порвавший всякую политическую связь с городской или общинной организацией. Способствовало этому то, что новые правители государства были выходцами из других этнических кланов, чем историческое население Ашшура. Власть царя была не столько религиозной сколько военно-политической, и армия была главной опорой правителя. В этой власти много было от власти верховного вождя клана. Формально царский трон был наследственным. Но реально наследование подчинялось прежним клановым и племенным традициям. Так, с XVIII по XIV в. до н. э. превалировало наследие власти братьями умершего правителя, затем сыновьями братьев; только в Новоассирийском царстве получило преимущество наследие от отца к сыну. При том, что сознание законности, правильности передачи престола и прав военачальника в ассирийской доктрине создавало не внутрисемейное родство, а статус города, откуда происходили прежний царь и его наследник.

Военный строй определил и жесткость иерархического построения общегосударственной администрации Ассирии. Вторым лицом в государстве считался помощник царя, он же командир крепостей и областной военной администрации; ему также поступали жалобы на судебные решения, которые или решались по существу, или передавались для нового рассмотрения. Следом шел главнокомандующий армией – тартан, который занимался только ведением военных операций и собственно командованием войсками (созыв и организация армии были вне его полномочий). Дальнейшее государственное старшинство принадлежало главе царского совета, затем начальнику дворцовой стражи или главе евнухов, начальнику виночерпиев, главному жрецу. В новоассирийский период появилась специальная должность начальника внутренней стражи государства, занимавшегося розыском преступников и другими делами, которые можно отнести к внутренним.

Власть царя опиралась на совещательные учреждения, главным образом военного происхождения. При царе было 3 совета: один – из старых воинов и бывших командиров, второй – из областной и дворцовой знати, вельмож; третий – из представителей общинных старейшин. Ни в Среднеассирийском, ни в Новоассирийском царстве ничего неизвестно о народных собраниях, хотя значительная роль совещательных учреждений и военной организации (построенной на служило-рекрутской системе) позволяла бы это предположить. Но известно понятие о «полноправном ассирийце», пользовавшемся равными правами с другими и особым покровительством законов.

Судебная организация Ассирии также была своеобразна. Низшие суды, по-видимому, не разделялись с областным управлением, а высшие представляли три специальных учреждения: суд по брачно-семейным делам (вопросы заключения брака и, особенно, брачных преступлений – неверности), суд для рассмотрения дел о кражах и суд по насильственным преступлениям. В отличие от древнеегипетского суд должен был строго придерживаться установленных и записанных законов (которые известны уже с XII – XI вв. до н. э.). Правоприменение в обществе полноправных воинов-ассирийцев прежде всего преследовало цели заставить подчиняться предписанным правителем правилам: в ассирийских законах редко встречается смертная казнь, зато широчайшее распространение, даже сравнительно с тем, что было обычно для стран Древнего Востока, приобрели членовредительские наказания.

В целом, административная организация Ассирийской державы в наименьшей степени охватывала регулирование экономической и хозяйственной деятельности страны. Главное состояло в подчинении ее построения военным и фискально-налоговым задачам. Это создавало основу для внешнеполитической силы державы, но это же было явной предпосылкой внутренней слабости государственной организации, распадавшейся под влиянием случайных обстоятельств, смены правителей, внутренних смут.

Французская революция 18 в.

Глубокое вторжение Французской революции XVIII в. в сферу права явилось результатом общего кризисного состояния общества, а также явного несоответствия средневекового права насущным потребностям развития страны.

В отличие от Англии во Франции накануне революции правовая система была более архаичной и консервативной, мало соответствовала требованиям времени, препятствовала наступлению назревших социальных и политических перемен.

Недовольство третьего сословия дореволюционным правом усугублялось еще и тем, что в стране по сути дела не было единого национального правового комплекса, а царила правовая разобщенность. Во Франции, "меняя почтовых лошадей, меняют право", - точно подметил Вольтер. Правовой партикуляризм дорого обходился торговцам и предпринимателям.

Сокрушительная критика основных устоев феодального права в работах французских просветителей XVIII в. еще до начала революции идейно подготавливала падение старых правовых порядков. "Хотите вы иметь хорошие законы? - писал Вольтер. - В таком случае сожгите ваши законы и выработайте новые".

Требования коренной реформы права, в частности создания единой национальной правовой системы, содержались в многочисленных наказах третьего сословия своим депутатам в Генеральных штатах в мае 1789 г.

Рационалистическая философия XVIII в. с ее верой в абстрактного человека, вне конкретного общества и времени, позволила идеологам революции не только выявить легкоуязвимые стороны феодального права, но и наметить основные направления в создании универсальной правовой системы.

Поэтому в ходе революции ее лидеры смогли подняться до больших правовых обобщений, до провозглашения принципов нового права.

Именно такой глобальный подход к праву проявился уже в Декларации прав человека и гражданина 1789 г., которую Мирабо называл документом "для всех народов, на все времена". Авторы декларации и других актов революции считали, что "единственным оракулом законодателя должна быть сама природа".

Такая направленность Декларации 1789 г. и Конституции 1791 г. свидетельствовала о решимости французских революционеров вторгаться, порой достаточно опрометчиво, в самые сложные и тонкие вопросы права.

Отвергая свойственные старому режиму произвол и беззаконие, французские революционеры вместе с тем приняли на себя обязательство построить новый правовой порядок на "твердой основе закона".

Основанное на четких и определенных принципах, конституционное и текущее законодательство французской революции (в отличие от английской) активно вторгалось в самые разные стороны жизни общества, освобождало его от сковывавших пут средневекового права.

В юридическом плане эти законы были далеки от совершенства, но зато они отражали характерные для того времени революционный пафос и энтузиазм. Поток революционного законодательства сметал старое право, расчищал дорогу для установления во Франции свободного пред­принимательства.

Большая часть законов, принятых Учредительным собранием, была направлена именно на создание нового общества, свободного от средневековых институтов. 29 августа и 18 сентября 1789 г. Учредительное собрание приняло законы, отменяющие старые регламентации и ограничения при продаже зерна, и положило тем самым начало утверждению принципа свободы торговли.

В октябре было отменено дореволюционное запрещение брать проценты по займу, что открыло простор для кредитных операций. 29 сентября 1790 г. была запрещена вечная аренда, являвшая собой типичный институт феодального права, и установлен максимальный срок имущественной аренды - 99 лет.

В феврале 1791 г. Учредительное собрание упразднило средневековые цехи. Важное значение имел Закон от 2-17 мая 1791 г., который отменял феодальные ограничения в торговле, ремесле и декларировал свободу предпринимательства. Статья 7 этого Закона гласила, что "любое лицо имеет право заниматься таким делом или выбирать такую профессию, ремесло или торговлю, которые оно сочтет желательными".

Политику Учредительного собрания в этом направлении продолжили Законодательное собрание и Национальный конвент. Декрет Конвента от 9-12 марта 1792 г. отменял личное задержание за долги.

Ту же цель отмены феодальных порядков в конечном счете преследовала и реформа наследственного права. В марте 1790 г. был отменен такой характерный феодальный институт, как майорат. Законы 8-15 апреля 1791 г. установили полное равенство детей при разделе наследства.

В сентябре 1792 г. в период жирондистского правительства был принят закон о секуляризации актов гражданского состояния: был введен обязательный гражданский брак, признавалась широкая свобода развода, были уравнены в правах законные и внебрачные дети.

Радикальное законодательство французской революции в значительной степени явилось результатом длительной и упорной борьбы со средневековыми порядками представителей третьего сословия, прежде всего крестьянских масс, которые в буквальном смысле слова "огнем писали свою революцию". Характерно в этом отношении рассмотренное выше аграрное законодательство революции (см. гл. 3).

Сменявшие друг друга революционные правительства не только осуществляли преобразования в области права, но и предпринимали определенные шаги к его систематизации. Учредительное собрание еще в декрете от 21 августа 1790 г. заявило о необходимости составить кодексы гражданского, уголовного и процессуального права, "простые, ясные и согласованные с конституцией".

Положение о кодексе гражданских законов, "общих для всего королевства", было включено в Конституцию 1791 г. Но бурное и непредвиденное развитие революции помешало новой власти осуществить все задуманные кодификационные работы. Правительственная власть в ходе революции не была достаточно прочной для того, чтобы обеспечить стабильность в праве. Наконец, требовалось время, чтобы найти наиболее точные и практичные правовые формы для закрепления общих правовых принципов.

Учредительное собрание успело разработать лишь Уголовный кодекс (УК), который был принят в 1791 г. Составители УК (Лепелетье и др.) опирались на просветительские идеи в области уголовного права, которые еще до революции высказывали такие мыслители, как Беккария, Монтескье, Вольтер. Авторы УК стремились перевести на конкретный язык уголовного закона демократические положения Декларации 1789 г.

Но уже в этом первом уголовном кодексе нового времени наметился явный разлад между просветительскими и гуманистическими идеями дореволюционного периода и консервативной позицией фейянов в Законодательном собрании.

УК 1791 г. имел простую и четкую структуру. В первой его части ("О наказаниях") была осуществлена тщательная регламентация наказаний, которые отныне допускались во Франции в соответствии с принципом nulla poena sine lege. В перечне наказаний отсутствовали типичные для средневековой эпохи членовредительские наказания. Во второй части УК ("О преступлениях и наказаниях") содержалось исчерпывающее перечисление деяний, которые рассматривались как преступление, исходя из принципа nullum crimen sine lege. Это также было большим прогрессом по сравнению с феодальным уголовным правом. Исключались так называемые религиозные преступления, наказания в принципе были соразмерны преступлениям и т.д.

Специфической особенностью УК 1791 г. были абсолютно определенные санкции, т.е. каждому преступлению соответствовало строго фиксированное наказание. Такая система, естественно, исключала всякий произвол суда при выборе меры наказания и отражала реакцию революционного законодателя на многочисленные злоупотребления королевских судей в дореволюционную эпоху. Но она была слишком казуистической, а поэтому мало практичной.

Все преступления, по Кодексу, делились на две группы: преступления против публичных интересов и против частных лиц. Последние в свою очередь распадались на преступления против личности и против собственности. Охране частной собственности УК уделял много внимания, ей посвящались 48 из 125 статей Кодекса.

Наказания в УК хотя и были существенно смягчены по сравнению со средневековым правом, все же оставались достаточно суровыми. Смертная казнь, которая проводилась публично, назначалась в 35 случаях.

Сохранялись позорящие наказания: публичный обряд лишения чести, выставление у позорного столба. Узаконивались также каторжные работы, предусматривалось длительное одиночное заключение.

УК 1791 г. при всей его непоследовательности был кодексом именно революционной эпохи. Для него была характерна вера в неограниченные возможности свободного правотворчества. Революционное правосознание охотно воспринимало простые и решительные подходы к конструированию как законодательства в целом, так и уголовного права в частности.

С развитием революции в законодательстве, особенно в аграрном, все определеннее проявлялась его антифеодальная направленность, яснее формулировались цели и принципы нового права. Но включение в революцию широких слоев общества, в том числе и его низов, все в большей степени придавало законодательству чрезмерный максимализм, который подрывал уже не только старое право, но и основы правовой культуры, порождал правовой нигилизм.

Военно-политическая система

Важнейшей особенностью кочевой империи как специфического типа ранней, средневековой государственности было то, что ее единая организация, по существу, сводилась к военной. Военная организация, в свою очередь, сформировывалась воедино властным соподчинением, которое хотя и имело государственно-политический характер, затрагивало самую-самую верхушку империи. Реального общего управления единой монгольской империи не существовало.

Носителем верховной власти в империи был каан (хаган). Титул был заимствован из традиций ранних тюркских государств. Впервые его принял Чингис-хан, но реально он закрепился как обозначение правителя объединенного государства примерно с 1210 г.

В обосновании исключительного положения каана основную роль играла религиозная идея: правитель получал власть «именем Неба» и действовал во имя Его величия. Основные полномочия правителя вытекали из этой «небесной» санкции и подкреплялись традицией. Каан считался (1) главой гражданского управления – лидером собственного рода, общеплеменным вождем, судьей и жрецом, а также (2) главой военной организации. Этим определялись и функции кочевого правителя, несколько отличные от обычных государств; он обязан укреплять державу, заботиться о народе и (!) поддерживать стремление к завоеваниям как главному смыслу военной организации.

В провозглашении правителя кааном большое значение имел курилтай – съезд военной и родовой знати. С укреплением власти Чингис-хаиа курилтай стал в большей степени собранием знатных его собственного племени и военных. После Чингиса укоренился обычай наследования власти в роде. По древнетюркской традиции, власть в империи в целом передавалась младшему сыну; старшие сыновья получали свои области в «выдел» еще при жизни отца-правителя. Допускалось законом и традицией регентство (в т. ч. и женщин-матерей) при малолетнем наследнике. Восшествие на престол выражалось в особой процедуре интронизации, также построенной по древнетюркским традициям перв. пол. I тыс.: шаманы провозглашали день, собравшиеся просили кандидата занять место, он отказывался, его насильно сажали на трон, он приносил присягу. Кульминацией провозглашения было поднятие правителя на войлоке и выслушивание его обещания править справедливо под угрозой свержения. Наследование власти в отдельных улусах империи отличалось: там превалировал принцип родового старшинства, и из 32 известных великих ханов частей империи только 11 были сыновьями предыдущих.

Также по древнетюркской традиции империя делилась на неравнозначные в государственно-политическом отношении части: центр и крылья. Центр (в него входили исторические области монголов) был местом размещения гвардейского корпуса (примерно в 10 тыс. всадников) и считался доменом великого каана. Крылья делились на правое (запад) и левое (восток); левое считалось главнее – также по древней кочевой традиции предпочтения левого правому. Дополнительно они обозначались цветами: синее было предпочтительнее белого (западного). В системе крыльев отражалась войсковая организация: центр – правое крыло – левое крыло. Крылья подразделялись на тумены (10 тыс. всадников), далее на тысячи, сотни и десятки, каждая во главе с нойонами своего ранга. Нойон был не только военным начальником, но и распределителем земель войска, добычи, главой рода или его части, отчасти судьей.

В рамках крыльев империя политически разделялась на улусы. Первоначально улусов было четыре – по числу сыновей-наследников Чингиса. Затем и они стали дробиться. В улусах, как и в целом в империи, реальная государственная власть осуществлялась на основе соправительства: одновременно было по двое равных правителей крыльев, которые советовались друг с другом (либо враждовали и воевали). Иногда такой соправитель, если он не был из рода Чингисидов, получал особый титул (например, в Золотой Орде – беклярибек).

Образование полисной государственности

К рубежу IX – VIII вв. до н. э. обновившееся дорийско-эллинское общество вступило в новый этап своей истории. Повсеместно поселения отдельных племен под влиянием внешних факторов и подчиняясь тяготению общинной жизни объединяются вокруг общих центров, где складывается единая надродовая и надплеменная администрация. 3-4 (редко больше) поселения вместе с прилежащими к ним сельскими округами вливаются в единый крупный город; это явление получило название синойкизма (слияния). Так появились крупнейшие впоследствии города-государства Эллады: Спарта, Афины, Коринф и другие.

В государственно-политическом отношении на смену примитивным царствам, представлявшим только первую ступень преобразования надобщинной администрации в протогосударство, возникает правление «лучших людей», опирающееся на землевладельческую аристократию. Появление аристократической (вместо единоличной на Ближнем Востоке) формы раннего государства стало одной из самых важных исторических особенностей становления античной государственности вообще.

К VIII в. до н. э. в большинстве ранних государств Эллады социальное расслоение населения достигло высокой степени. Образовался экономически влиятельный слой земледельческой аристократии (бывшей родовой знати, старейшин, басилеев и т. д.), многие из которых сохраняли и традиции религиозно-политического влияния соплеменников. Политическое влияние знати опиралось на ее десятикратное как минимум превосходство в размерах земельных владений, на дошедшие от прежней стадии догосударственного быта привилегии в сборе налогов, на традиционные судейские полномочия. Значительная часть земледельческого населения большинства областей Эллады попала в правовую и экономическую зависимость от аристократии. Вместе с тем исторически именно аристократия стала тем активным социальным слоем, который продвинул общий процесс становления ранних государственных форм и институтов.

В этот так называемый архаический период (IX – VI вв. до н. э.) в большинстве образующихся полисов формируются новые предгосударственные институты, выражающие новый политический уклад. Власть басилея-царя утрачивает свое значение, он остается фигурой преимущественно религиозной и судебной. Место главенствующего политического учреждения занимает совет знати (булэ) , где решаются основные дела полиса, ведутся переговоры с представителями других полисов, решаются военные вопросы. Рядом с советом в той или иной форме существует народное собрание, эпизодически собирающееся на рыночной площади – агоре. Для повседневной управленческой работы советы образуют особые коллегии – притании, обладающие исполнительной властью. Некоторые города меняют царей на выборных правителей – архонтов, которые исполняют те же функции. В каждом полисе той эпохи (а само слово polis означало и собственно укрепленное поселение, и новую государственную общину) можно было найти особые здания совета (булевтерий), управления (пританей), суда (династерий) и, конечно, площадь-агору. Реально политическая организация власти в ранних полисных государствах могла быть различной: или несколько древних аристократических родов делили власть в полисе (Афины, Мегара, Милет), или аристократическое правление обретало форму коллективного царя (Коринф, Митилены). Но отсутствие правильных и признанных правом полномочий не позволяет считать власть архаического периода вполне государственной.

Аристократическое правление опиралось на безусловное экономическое давление землевладельческой знати и простую социальную структуру: родовая знать – крестьяне-землевладельцы. Однако с началом VIII в. до н. э. положение изменилось. Началась великая греческая колонизация Средиземноморья, освоение и захваты побережья Малой Азии, Италии, островов Эгейского моря, Сицилии и других. Появился мощный военный и торговый флот, растет торговля, ремесленное производство. Вместе с этим вырос и новый социальный слой – демос. Уже не только владение землей и старые привилегии определяли богатство и вес в полисе, девизом новой эпохи, по высказыванию спартиата Аристодема, стали слова «деньги делают человека». Новый социальный слой начал предъявлять серьезные претензии к всевластию аристократии и вообще к организации власти в полисах. Это породило длительную полосу исторически затяжных и порой очень острых социальных и политических конфликтов.







Последнее изменение этой страницы: 2016-08-06; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.209.80.87 (0.144 с.)