Анекдот о проповеднике-стихотворце

Проповедник с минбара читал настолько плохие стихи, что дальше некуда, и все приговаривал, хваля их: — Клянусь Богом, я сложил их во время намаза. Слышал я, как один из присутствовавших сказал: — Если стихи, сложенные во время намаза, столь безвкусны, интересно, какой же вкус был у самого намаза?!

Ты рек «Вчера, творя намаз вечерний,
я сложил
Стихи, что всех иных стихов
достоинство сразят!»
Эх! Лишь намаз бы ты сразил
и омовенье с ним,
Когда б те бейты испустил
твой вдохновенный зад!

Поэт читал особую газель:
Вся без «алифов» хитрая предстала,
А я сказал. — Искусства выше нет,
Чем если бы в ней вовсе букв не стало!

Вчера матла какую-то прочел ты,
С претензией сказав. «Жемчужин море!»
Как морем лишь одним ты утолился? —
Все метры строк здесь разные и в ссоре1

Пусть не умеешь ты читать, да и писать
не можешь.
И пусть не входят в ритм и в метр
стихи твоей природы
Кто смеет упрекнуть тебя за то,
что не поэт ты.
Коль сам Пророк не оскорблен?
Достоин ты свободы!

Лиса и волк

Лиса клялась волку в своей верности и вступила на путь дружбы с ним. Как-то прокрались они вдвоем к какому-то саду. Ворота были заперты крепко, стены усыпаны шипами. Тогда обежали они вокруг и нашли лазейку, для лисы — широкую, для волка — узкую. Лиса пролезла через нее легко, а волк — с большим трудом. В саду они увидели различные сорта винограда, нашли разнообразные плоды. Лиса была хитрой. Она подумала о том, что придется лезть обратно через лазейку. Глупый же волк сколько мог, столько и поел всего. Неожиданно их заметил садовник. Он схватил дубинку и направился к ним. Тоненькая лиса быстро прошмыгнула через лазейку, толстобрюхий волк же прочно застрял там. Садовник подскочил к нему и так отдубасил его, что тот ни жив, ни мертв, с разорванной шкурой, с выдранной шерстью еле выбрался из щели.

... О господин! Не злоупотребляй
Своим богатством. Слишком жалок станешь!
От многих благ и неги разжирев,
С подобным телом в тех вратах застрянешь,
Что разделяют мир земной и мир небесный, —
Вперед — нельзя.. Обратно не отпрянешь!..

Скорпион и черепаха

Скорпион со смертоносным ядом в жале и с душой, склонной к подлости, отправился в путешествие. Потихоньку он дополз до берега широкой реки и присох на месте — и перейти реку не может, и возвращаться назад не хочет.

Черепаха заметила его состояние, сжалилась над ним, посадила его на свою спину, бросилась в воду и поплыла к другому берегу. В это время она услышала какой-то звук: похоже, что скорпион чем-то бьет ее по спине. Она спросила:

— Что это за звук?

— Это мое жало, — ответил скорпион, — которым я пытаюсь ужалить тебя в спину. Хотя и знаю, что у меня ничего не получится, однако я ничего не могу поделать со своей натурой.

Черепаха сказала про себя: «Нет ничего лучше, как это злонамеренное существо освободить от его скверного характера и тем самым оградить добрые создания от его ядовитого жала».

И она нырнула в воду, а скорпиона смыла волна, и как будто его никогда и не было.

Насильнику любому, что на пиршестве порока
Пирует, сея смерть и зло, живое все губя,
Нет лучшей доли, чем не быть! —
В пучину смерти канув,
Освободить от зла себя и всех вокруг себя!

Мышь и бакалейщик

В продолжении многих лет жила мышь в лавке бакалейщика, полной сухих сластей и свежих фруктов, и вдоволь ела как сухие, так и свежие плоды. Бакалейщик видел это, но не обращал внимания и не наказывал ее. И это длилось до тех пор, пока, как говорят:

Стоит подлому наполнить свой живот, —
Тут для подлостей и храбрость обретет.

Однажды алчность мыши дошла до такой степени, что она прогрызла суму хозяина и, сколько там было золота и серебра, все унесла в свою нору.

Когда понадобились хозяину лавки деньги, он сунул руку в суму и нашел ее такой же пустой, как карманы его должников, и такой же порожней, как желудок голодного. Догадавшись, что это дело мыши, он затаился, как кошка, и схватил мышь. Затем привязал к ее лапке длинную нитку и отпустил. Она шмыгнула в свою нору, и по длине нитки, ушедшей под землю, лавочник узнал глубину норы и раскопал ее. Он увидел нору, подобную лавке менялы, полную золота и серебра, смешанные кучки динаров и дирхемов. Бакалейщик забрал свое добро, вытащил мышь и отдал ее кошке.

Мышь понесла наказание за свою неблагодарность, и то, что она испытала, она знает сама.

Все злые скверные дела — к земному миру алчны.
Блажен отрекшийся от них —
ему и крох довольно.
Мир бескорыстным и покой!
Им — прибыль сил душевных...
Но пусть и алчность прибыль даст —
все ж голове-то больно!

Лиса и собака

Лиса стояла на дороге и внимательно обозревала окрестность. Неожиданно вдалеке появилось что-то черное. Когда оно приблизилось, она увидела, что это рядом бегут кровожадный волк и огромная собака, как верные друзья и добрые товарищи: волк не боится коварства собаки, собака не страшится нападения волка.

Лиса подбежала к ним, поздоровалась, оказала им все приличествующие знаки уважения и спросила:

— Слава Богу, что старая вражда сменилась новой дружбой и кровные враги стали неразлучными друзьями. Но мне хотелось бы узнать, что послужило причиной этой дружбы и кто же вас сдружил?

Собака ответила:

— Причиной нашей дружбы является пастух. Вражда волка с пастухом не нуждается в объяснении, а причина моей вражды с ним в том, что вчера этот волк, который сегодня удостоил меня своей дружбы, напал на наше стадо и унес одного барашка. Я, так как это в моей натуре, погнался за ним, чтобы отнять того барашка у него, но не смог его догнать. Когда я возвратился, пастух огрел меня дубинкой и без всякой причины обидел меня. Я тогда разорвал с ним узы дружбы и сдружился с его заклятым врагом.

Ищи с врагами к примиренью путь,
Пусть меч раздора не лежит меж вами.
Не ссорься с другом, он тебе назло
Подружится с твоими же врагами.

Ответ лисы

Лису спросили:

— Не отнесешь ли ты письмо деревенским собакам, за что заработаешь сто динаров?

Ответила лиса:

— Клянусь Богом, это очень большая плата, но она может стоить мне жизни.

Уповать на то, что жадный будет щедр,
как Нил весной,
Все равно, что вверить морю
ненадежный, утлый плот.

Пред врагами унижаться,
чтоб достаток получить,
Значит ввергнуть жизнь и душу
в буревой водоворот.

Верблюд и куст

Верблюд пасся в пустыне, поедая колючки и сухие травы. Неожиданно он увидел куст колючки, пышный, как локоны красавиц, и свежий, как щеки прелестниц. Верблюд жадно вытянул шею, чтобы полакомиться им, но заметил запрятавшуюся в куст змею. Она лежала, свернувшись кольцом и положив голову на хвост. Верблюд отпрянул от куста и отказался от своего желания.

Куст же подумал, что верблюд воздержался от своего намерения, устрашившись ран от его колючек и остроты зубов его шипов.

Верблюд догадался, о чем думает куст, и сказал:

— Я страшусь скрытого гостя, а не открытого всем хозяина. Я боюсь яда зубов змеи, а не царапин колючек. Если бы не ужас перед гостем, то я съел бы за один раз хозяина.

Тому, что чистый подлеца страшится, —
не дивись:
Страшится мерзости души, а не когтей и шерсти!
Конечно, — в пепел и в золу не вступит человек:
А вдруг под пеплом есть огонь,
жар тлеет с пеплом вместе?

Пес и лепешка

Пес, лишенный всякой еды, стоял у городских ворот. Вдруг он увидел, как круглая лепешка, подпрыгивая, выкатилась из ворот и устремилась в степь. Пес побежал за ней и закричал:

— О пища тела! О сила духа! О ты, мечта моего сердца и спокойствие души! Куда ты направляешься, куда ты обратила свой лик?

Ответила лепешка:

— В этой степи есть у меня несколько знакомых из предводителей волков и барсов. Я направляюсь нанести им визит уважения.

— Не стращай меня, — ответил пес, — если даже ты бросишься в пасть акулы или в зубы льва, я все равно не отстану от тебя.

Всю жизнь искал я лишь одну тебя,
Одна мечта меня влекла повсюду,
И, если даже землю обойду,
Не успокоюсь, коль с тобой не буду.
Те, в ком приучена душа единым хлебом жить,
Подлейших взоры стерегут, —
служить велит им хлеб
Хоть сто пощечин получить готовые, — вослед,
Как псы голодные, бегут, —
спешить велит им хлеб!

Ответ рака

У рака спросили:

— Почему ты такой кривобокий и ползаешь все вкривь и вкось?

— Всему этому я научился у змеи. Хотя она и стройна и ползет прямо, но зачастую голова ее бывает размозжена безжалостным камнем или оторван хвост от мучительных ран.

Везде, где пери предстает,
свой образ сохранив, —
Как душу,
крепко каждый рад в объятия схватить!
Везде, где в облике змеи правдивом предстает, —
Камнями издали спешат и палками убить!

Жаба и рыба

Жаба потеряла свою пару, и горе одиночества привело ее на берег реки. Она смотрела во все стороны и старалась заглушить чем-то свою тоску по подруге. Неожиданно она увидела в чистой воде рыбу.

И удивилась рыбе в речке чистой.
Плывущей здесь, воде подобно быстрой,
Лист серебра, как ножницы, стригущей
И режущей атлас воды бегущей, —
Как полумесяц, что плывет не тая,
С боков толчки стихии ощущая..

Как только жаба увидела ее, ей захотелось поговорить с ней, излить свое горе. И она попросила рыбу побеседовать с ней. Рыба сказала:

— Нужно найти тебе соответствующего собеседника. Какая может быть связь между мной и тобой. Мое место в глубине реки, твое же жилище на берегу. Я молчалива, твои же уста полны звуков. Твое уродливое лицо — для тебя щит, каждый, кто увидит тебя, старается держаться подальше, моя же красота является причиной моих бед. Каждый, увидевший мою красоту, возгорается желанием добиться меня. Любовью ко мне охвачены птицы в небе, страстью ко мне пылают дикие звери в степи. Рыбаки то становятся тысячеглазы, словно сеть, в поисках меня, то сгибаются от тяжести мечты обо мне, как рыболовный крючок.

Сказав это, она нырнула в глубину реки, оставив жабу в одиночестве на берегу.

С тем не общайся,
с кем ни в чем по сущности не сроден!
Единство сущности — вот нить,
что свяжет, — это ясно
Так сахар дружен с молоком —
подобное с подобным,
Но с маслом ли дружна вода,
коль не приемлет масла?!

Ответ голубки

У голубки спросили:

 

— Почему ты выводишь только двух птенцов? Неужели у тебя не найдется сил для большего числа птенцов, как у курицы?

— Мои птенцы, — ответила голубка, — едят пишу лишь из зоба родителей, а цыплята курицы находят ее в каждой куче мусора у любой дороги. Пищи одного зоба хватает лишь двум птенцам, а полкучки мусора прокормит и тысячу цыплят.

Не ютись с семьей
в домишке тесном,
Честно добывать свой хлеб желая:
Многого ты правдой
не добудешь,
Ежели кругом семья большая!

Воробей и аист

Воробей оставил свое наследственное жилье и поселился в щели гнезда аиста.

— Что общего у тебя, такого маленького с немощным тельцем, и такой большой птицей, что ты стал ее соседом? И как ты смеешь равнять себя с ней в обиталище и жить в одном жилище?— спросили его.

— Я все понимаю, — ответил воробей, — но поступать по своему уразумению не могу. По соседству с моим гнездом живет змея. Каждый год, когда я выводил птенцов, выхаживал их с превеликим трудом, она неожиданно нападала на мой дом и съедала моих птенцов. В этом году я бежал от нее, надеясь на защиту этого великого. И еще я надеюсь, что аист отомстит за меня. Если каждый год змея насыщалась моими птенцами, то в этом году он ею полакомит своих птенцов.

Коль в урочище у льва прижилась лиса,
Волчьи когти ей ничто, ей и лес хорош —
От придирок мелкоты хищной огражден
Обретающий приют под рукой вельмож.

Собака и нищий

У собаки спросили:

— В чем причина, что нищий обходит дом, где живешь ты, и не переступает порога, на котором ты спишь?

— Мне чужды жадность и алчность, — ответила собака.— Я известна своим бескорыстием и воздержанностью. Я довольствуюсь куском хлеба со стола и радуюсь обглоданной кости из жаркого. Нищий, просящий подаяние, одержим жадностью и алчностью. Он представляется голодным даже тогда, когда сыт; у него в мешке хлеба на неделю, а язык его все просит кусочек хлеба на вечер; в заплечной котомке у него пищи на десять дней, а в руках у него все посох нищеты. Воздержанность не совместима с жадностью и алчностью, а довольствующемуся куском хлеба ненавистен жадный и алчущий.

О сердце, ставшее гнездом величия простых!
Ты отвратилось от алчбы, корысти, жадных глаз.
Где чистый вынесло товар довольство малым, —
там
Презренны торжище алчбы,
базарный визг и пляс!

Урок лисенку

Лисенок сказал своей матери:

— Научи меня такой хитрости, чтобы я мог спастись от пса, если буду настигнут им.

— Хотя хитростей и много, — ответила мать, — но лучшая из них вот эта: сиди в своей норе, чтобы ни он тебя не видел, ни ты его.

Врага ли в неком подлеце нежданно
обретешь, —
В коварстве состязаться с ним не вздумай! —
Он колючей.
Хоть гору козней взгромозди,
в приемах исхитрись, —
Равно и мира и вражды с ним избегай ты лучше!

Шершень и пчела

Шершень напал на пчелу, чтобы съесть ее. Взмолилась пчела:

— По сравнению с этими сотами и медом какая цена мне, что ты, оставив их, вцепился в меня?!

— Соты наполняешь ты, источником меда опять же являешься ты, — ответил шершень, — поэтому я напал на тебя.

Блажен муж истины! Не раз он,
отвратясь от многих
Приветствий, —
к другу поспешит к застолью и к беседе:
Из-за завесы тонких фраз и умозаключений
Там явно выступает лик важнейшего на свете!

Ответ муравья

Увидели муравья, с превеликим трудом тащившего саранчу, которая была в десять раз больше него. Сказали удивленно:

— Посмотрите на этого муравья. Как он, такой немощный, тащит эдакий большой груз?!

Услышав эти слова, муравей засмеялся и сказал:

— Силой благородства души и чувством чести мужественные переносят любые тяжести, а не мощью тела и дородством.

Ту кладь,
что понести невмочь земле и небесам,
Едва ли тело и душа способны унести.—
Но силу духа укрепить проси к тебе идущих
Путем Божественной любви, —
и пронесешь в пути!

Верблюд и мышь

Верблюд пасся в пустыне, волоча поводья. Подошла мышь и увидела его без хозяина. Обуяла ее жадность, схватила она поводья верблюда и повела его в свой дом. Верблюд, по своей природе склонный к повиновению и исполнению приказов и по натуре послушный повелениям, смиренно последовал за ней.

Но когда дошли до норы, то увидел он очень узкую щель в нее и сказал:

— О мечтающая о невозможном! Что это ты наделала, зачем меня привела сюда? Твоя нора так мала, а тело мое так громадно! Ни нору твою нельзя увеличить, ни мое тело уменьшить. В таком случае как же нам жить вместе и как дружить?!

Ты в смертный путь вступаешь,
как верблюд, —
Алчбу и жадность ты влачишь до гроба.
Сбрось груз один!
Избавься от горба, —
В ущелье смерти не пролезут оба.

Овца и козел

Овца перепрыгивала через ручей, и хвост ее вдруг задрался. Козел тут же захихикал:

— А я видел твои срамные части! Повернулась овца к нему и молвила:

— О бессовестный! Я многие годы вижу твои срамные части неприкрытыми, но никогда не смеялась и не издевалась над тобой. Ты же мои увидел раз в жизни и тут же принялся высмеивать меня.

Тот, у кого пороки напоказ,
Вопит бесстыдно
о чужом изъяне,
Хуля и потешаясь всякий раз...
А благородный
видит их в молчанье.

Бык со сломанными рогами

Бык был вожаком стада и известность свою среди коров приобрел силой своих рогов. Когда волк нападал на стадо, бык отгонял его от коров, раня своими рогами. Неожиданно случай нанес быку удар: сломались его рога.

После этого, чуть завидя волка, он тут же стал прятаться за коров. Спросили у него причину этого, и он ответил:

Рогов не так давно я был лишен, —
О храбрости забыл я с тех времен...
В день боя говорится: «Что за сон?—
Бил дротик — воин лгал, что это он!»

Верблюд и осел

Верблюд и осел шли вместе и дошли до берега широкой реки.

Первым вошел в воду верблюд, и когда он достиг середины реки, вода была ему до брюха.

— Полезай в реку, — закричал он ослу, — вода только по брюхо, не выше.

— Верно, — сказал осел, — но ведь есть разница: вода, доходящая до твоего брюха, мне будет выше спины.

О брат, ты знаешь лучше всех,
чего на деле стоишь!
Так не старайся сам себя быть больше.—
Всякий видит!
Пусть неразумный кто-нибудь
тебя не в меру хвалит, —
Ведь ног не вытянешь своих за их предел...
Не выйдет!

Павлин и ворон

Павлин и ворон встретились на широкой поляне сада и стали выискивать друг у друга недостатки и достоинства. Павлин сказал ворону:

— Эти красные сапожки, что у тебя на лапках, больше подойдут к моему золототканому атласу и к моей набивной парче! Видимо, когда мы из темной ночи небытия вступили в светлый день жизни, ошиблись, когда обувались: я обул твои черные шагреневые сапожки, а ты — мои красные сафьяновые.

— Нет, все наоборот, — сказал ворон.— Если и произошла ошибка, то в нашей одежде: ведь твой халат более приличествует моим сапожкам. Скорее всего, ты тогда, окончательно не проснувшись, натянул на себя мою одежду, а я — твою.

Недалеко от них пряталась черепаха, которая слышала все эти споры и прения. Она высунула голову и сказала:

— О дорогие друзья, о благородные товарищи! Оставьте этот бесплодный спор и прекратите эти бесполезные прения. Нет ни одного создания, которого Всевышний Творец наделил бы всеми достоинствами и которому предоставил бы узды достижения желаний. Нет никого, не имеющего что-то только ему присущее, не данное другим, и нет того, которому не дано что-то, имеющееся у других... Каждый должен радоваться тому, что он имеет, и быть доволен тем, что нашел!

 

 

Завистник мелкий разума лишен.
Бери пример с того, кто всех мудрее.
Не жадничай,
чтоб после не страдать,
От алчности избавься поскорее.

Лиса и шакал

Лиса попала в лапы шакала, и он вонзил в нее свои жадные зубы.

Возопила лиса:

— О лев-исполин лесных чащоб! О барс вершин величия! Прости меня из-за моей немощи и слабости! И сними цепи страдания с моих лап, обошедших весь мир! Я всего лишь клок шерсти и горсть косточек, что проку в том, что ты съешь меня?! И кому польза от моих страданий?!

Но сколько она ни стенала, на шакала ничто не действовало. Тогда лиса сказала:

— Хотя бы вспомни о том, что ты мой должник, — воскликнула тогда лиса.— Ты же мечтал обладать мной: разве я не пошла навстречу твоему страстному желанию и не отдалась тебе несколько раз подряд?!

Услышав эту нахальную, бесстыжую ложь, шакал вскипел от негодования, разжал зубы и воскликнул:

— Что это за гнусная напраслина! Когда и где это было?! Только он разжал пасть, как лиса пустилась наутек и ее след простыл.

Коль от врага разумной речью
спастись не удается,
Раскрой уста для слов жестоких, —
что делать остается?
Когда замок на двери дома
нельзя открыть спокойно, —
Сломай его, прибегнув к камню, —
он камню поддается!

Шакал и петух

Шакал напал на петуха, когда тот пребывал в сладком предутреннем сне.

— Я друг просыпающихся на рассвете и муаззин бодрствующих по ночам, — воскликнул петух, — остерегайся убивать меня и проливать злодейски мою кровь!

Для того ль со мной враждуешь беспричинно,
Чтобы кровь мою скорей пролить безвинно?

Шакал ответил:

— Я не так уж упрям, чтобы непременно убить тебя, пролив твою кровь. Я отказываюсь от права распоряжаться твоей смертью и передаю его в твое распоряжение: выбирай — хочешь, я одним ударом лапы выбью твой дух, хочешь — съем тебя по кусочкам!

Ты, кроме самых верных мер,
обдуманных спокойно,
Беду ничем не отклоняй от головы своей:
Нельзя злодею уступать! —
Покорностью напрасной
Коль от дурного отвратишь, —
придумает дурней.