У мальчика в ушах хоть картошку сажай



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

У мальчика в ушах хоть картошку сажай



 

Брызги попали на серую футболку Дилана, расплывшись темными кругами.

- Эй, - сказал он, наливая шампунь на голову сына. – Держи руки подальше от струи.

- Я сам могу справиться, пап, - запротестовал Адам, восседая в пустой ванне, так как вода стекала в открытый сливной сток.

- Знаю, что можешь. – Иногда сын забывал вымыть голову, и Дилан предпочитал убедиться, что по крайней мере раз в неделю голова у парня будет вымыта как надо. – Что это? Гравийный карьер?

- Не-а. Мы с Уолли кидались песком у них возле дома.

Так же как и во время первого купания своего новорожденного сына, Дилан сделал ему гребешок на затылке, наклонил назад и смыл шампунь.

- Удивлен, что Шелли не надавала вам.

- Там была Хоуп, - сказал Адам, закрыв глаза и блаженно замерев. – Нам никогда не достается от Шелли при людях.

- Хоуп и на пляж с вами пошла?

- Ага. – Адам провел руками по лицу, вытирая воду, заливавшую глаза.

- В купальнике?

- Ага. Сине-зеленом.

- Две штучки или одна?

- Одна.

У Дилана на языке крутилось спросить, как она выглядела, но он понял, что и так это знал. Хоуп Спенсер будет здорово выглядеть и в мешке для мусора.

- Что же вы там делали?

- Хоуп фотографировала, а потом помогала нам с Уолли строить замок из песка. Только вот он развалился, когда у неё над рукой пролетел жук.

Дилан помог Адаму сесть, затем взъерошил сыну волосы.

- Она кричала?

Адам рассмеялся:

- Ага, и прыгала вокруг.

Дилан с удовольствием бы посмотрел, как Хоуп прыгает в своем купальнике. Он закрыл слив резиновой затычкой и добавил пену с запахом банана в воду, которая наполняла ванну.

- Тут мыло и мочалка, - сказал Дилан, указывая на мыльницу. – Хорошенько потрись. – Он поставил пластиковую корзинку с маской, трубкой и пластиковыми солдатиками на край ванны. – Не забудь игрушки. И, - добавил, обернувшись, когда уже подошел к двери ванной: - Вымой уши. Они такие грязные, что можно картошку сажать.

Он прошел по короткому коридору на кухню к ожидавшей его груде грязной посуды, которая осталась после ужина. Открыв холодильник, Дилан достал бутылку пива и захлопнул дверцу бедром. Открутил крышку, зажал её между большим и средним пальцем и повернул с резким щелчком. Вместо того чтобы отлететь в мусорное ведро, крышка пронеслась под кухонным столом и врезалась в собачку Адама. Щенок приподнял голову, затем снова провалился в сон.

Дилан поднес бутылку к губам и посмотрел на посуду, сваленную в раковине. Иногда ему казалось, что было бы легче, если бы он женился. Если бы он нашел кого-нибудь, кто мог бы принять его и стать хорошей мамой Адаму. Кто бы не возмущался, когда приходила её очередь мыть посуду, и кто оставался бы дома, если Дилану нужно было срочно отлучиться. Кто-то, с кем можно поговорить поздно ночью. Кто водил бы кончиками пальцев по его животу.

Но Дилан по собственному опыту знал, что нет ничего хуже, чем жить с женщиной по ложным мотивам. Нет ничего хуже, чем жить с женщиной, которую не смог бы полюбить и за всю жизнь. Лежать рядом с ней в постели. Заниматься с ней сексом просто потому, что есть возможность, но больше не заниматься любовью.

Он уже прошел через это с Джули. Если бы не порвавшийся презерватив, их отношения не перешагнули бы и годовой рубеж. За исключением того, что они оба выросли на ранчо и оба ненавидели этот факт, у них не было ничего общего. Если бы не Адам, их отношения не продлились бы так долго. Дилан любил сына и действительно чувствовал себя счастливым оттого, что он есть. Они были приятелями, но растить ребенка одному было нелегко. Ни для него, ни для Адама, и Дилан бы не выбрал себе такую судьбу. Он бы не выбрал единоличную ответственность за то, чтобы вырастить хорошего мальчика и достойного мужчину.

Он бы не выбрал судьбу, по вине которой видел боль и непонимание в глазах сына, когда заходил разговор о том, почему мама не живет с ними, а они не живут с ней.

Каждый год в июле Дилану, когда он отвозил Адама в аэропорт встречать Джули, приходилось отвечать на один и тот же вопрос: «Почему ты не можешь поехать со мной и мамой?» И каждый год Дилану приходилось изворачиваться. Он не хотел проводить время с бывшей, но что важнее – он не хотел, чтобы у Адама в голове засела мысль, что они могут жить семьей. У мальчишки уже была чуднáя идея о том, что когда маму перестанут показывать по телевизору, она переедет в Госпел и будет жить с ними. Но даже если шоу Джули закроют завтра, мечта Адама никогда не сбудется.

Каждый год он будет ездить к ней, и каждый год Дилан будет кантоваться в «Дабл Ти» в течение двух недель, почитывая книжки, помогая чем может и выводя из себя своего зятя Лайла. Лайл был хорошим скотоводом и неплохим бизнесменом, но, несмотря на то, что Дилану не было интересно вести дела самому, половина ранчо ему всё ещё принадлежала, и когда-нибудь она перейдет к Адаму.

Каждый год первые две недели июля шериф проводил, проверяя цены на зерно и корм и делая ещё миллион необходимых дел. Но в основном он занимался этим, чтобы не возвращаться в пустой дом.

Вода в ванной перестала журчать, и Дилан поставил пиво на стол. Сполоснул тарелки в раковине, и, пока ставил их в посудомоечную машину, его мысли от проблем с Адамом перешли к проблемам с Хоуп Спенсер.

Миз Спенсер была красивой женщиной, и что уж отрицать – ему нравилось, как выглядели округлости ее тела под одеждой. Хотя он, возможно, никогда ей это и не скажет, ему нравилось, что Хоуп была дерзкая и бойкая на язык. Ему нравилось, что она заставляла его губы растягиваться в улыбке, даже когда он сам не знал, почему улыбается.

Поцелуй был огромной ошибкой. Дилан знал это, еще лишь только склоняясь к ее губам. На вкус она была мягкой и пьянящей. Как глоток дорогого виски, она согрела его до самого низа живота. От прикосновений ее рук у Дилана все сжималось внутри до тех пор, пока он едва смог дышать. Взгляд её голубых глаз, страсть, светившаяся в них, едва не заставили его преклонить колени. Едва не заставили его молить позволить коснуться её обнаженной кожи и целовать между бедер, где она была теплой и скользкой. Окажись у него в бумажнике презерватив, вряд ли шериф смог бы остановиться. Он не был уверен, что не занялся бы с ней сексом прямо там, на кухне, у холодильника.

Дилан закрыл глаза и прижал ладонь к молнии своих «Левисов». Он не был уверен, что не сорвал бы с Хоуп те шорты из лайкры и не погрузился бы глубоко в неё. Его язык у неё во рту, его руки на её грудях, а его пенис глубоко внутри неё, такой горячей. Двигаться внутри неё, пока влажные мышцы внутри не начнут сокращаться и сжиматься вокруг него.

Рукой он чувствовал, насколько тверд, и ощущал боль, и не знал, что с ней делать. Что ж, может, и знал. Он мог ничего не делать или взять все в свои руки. Дилан потянулся за холодным пивом.

Поцелуй с Хоуп был подобен удару молнии. От него поднимались волосы, а внутри всё горело, но действительно с прошлой ночи Дилана беспокоило то, что целуя Хоуп, он ни разу не вспомнил о её профессии. Она писательница, а он, так уж случилось, скрывал самую громкую историю со времен краха Джима и Тэмми Фэй Бейкер[32]. У любимого ангела Америки и звезды «Пи-ти-эл» Джульетт Бэнкрофт был внебрачный сын.

И настолько важную вещь шериф забыл в ту же секунду, как его язык скользнул в рот Хоуп. Дилан боялся, что единственное, из-за чего он остановился, - это мысль привести в этот мир ещё одного незапланированного ребенка. Никоим образом, черт побери, не хотел он ещё одного ребенка в подобных обстоятельствах.

Дилан выглянул в окно над раковиной. На пыльной подъездной дорожке у дома заходящее солнце отбрасывало длинные тени на его грузовик «форд», припаркованный рядом с шерифским «Блейзером».

Интересно, что делает Хоуп сейчас у себя? Дилану было интересно, смотрит ли она телевизор или готовится ко сну? Адам упоминал что-то о том, что она фотографировала. Может, она действительно писала статью для журнала о природе. Может, в этом она не лгала. Да, может, но это всё равно не меняло того, что она писательница.

Он всегда мог пробить её. Он всегда мог проверить её в Национальном информационно-криминологическом центре и посмотреть, есть ли у неё криминальное прошлое. Мог через свой компьютер проверить её номерной знак и выяснить всё, что ему захочется узнать о Миз Паиньке, но делать этого не собирался. Это не только противоречило этике полицейского - это противоречило этике Тэйбера. До тех пор пока Хоуп не нарушила закон, у неё было право на частную жизнь. Полное право на то, чтобы окружающие занимались своими собственными делами.

Дилан признавал право на частную жизнь. К сожалению, в Госпеле, казалось, он был таким единственным.

 

Хоуп дождалась послеобеденного времени в понедельник для поездки в «М&С», чтобы купить «Еженедельные новости Вселенной». Она взяла голубую пластиковую корзину для покупок и потянулась к журналу. Заголовок для статьи о цыплячьих костях оказался под фотографией цыпленка с безумным взглядом в нижнем левом углу страницы.

Подняв глаза к блоку с кратким обзором, Хоуп перелистнула до четырнадцатой страницы. Блин, её засунули после статьи «Слухи в Тинселе». Но, по крайней мере, статья Мэдлин Райт была на всю страницу с фотографией довольно обычно выглядевших женщин, танцующих вокруг цыплят и подписью: «Странная секта ест кости цыпленка». Пока Хоуп шла к отделу с продуктами, она просмотрела журнал до середины. Статье Клайва Фримана об инопланетянах, расчленявших коров, был отдан центральный разворот.

Хорошо, статьи про инопланетян все ещё не теряли популярности. Она отправила свою собственную статью об инопланетянах за день до этого, дополненную слегка затуманенным озером Госпела и несколькими размытыми силуэтами инопланетян, которые Хоуп извлекла из своей CD-ROM библиотеки. Она усадила их за грубо сколоченный стол, а под фотографией добавила подпись: «Инопланетяне делают ставки на ничего не подозревающих туристов в северо-восточной части заповедника».

Хоуп была очень довольна тем, какой вышла статья, и уже работала над следующим проектом, о Хираме. Она уже прочитала статьи, которые скопировала в библиотеке, и полагала, что в этой истории есть кое-что интересненькое, о чем можно рассказать. Совсем не о непристойном, хотя там было много такого, но о человеке, чьи личная и общественная жизни были абсолютно противоположны. И как личные предпочтения постепенно истощили Доннелли и довели до того, что он, в конце концов, морально сломался.

Положив журнал в корзину, Хоуп выбрала самую жалкую из всех доселе виданных ею связок авокадо: Шелли пригласила сегодня на барбекю в честь восемнадцатилетия близнецов Абердин. А Хоуп еще и планировала расспросить подругу немного о Хираме Доннелли.

Канталупа[33] была не лучше авокадо, но салат-латук оказался сносным. Шелли сказала, что будут хот-доги, гамбургеры и любимое блюдо мальчиков – «Устрицы Скалистых гор». Хоуп решила сделать салат со сладким соусом, который прекрасно подходил к морепродуктам. Она не могла припомнить, когда в последний раз готовила свой знаменитый салат. Ну, если бы она постаралась, то вспомнила бы, но это было давным-давно, что являлось печальным показателем её общественной жизни. Забавно, думала Хоуп, пока выбирала хозяйственные мелочи, насколько переезд в такой маленький город заполнил пустые дыры в её жизни. Забавно, как несколько совместных ланчей с женщиной, которую она едва знала, и приглашение на барбекю с соседями заставило её желать делать такие вылазки чаще.

Она подумывала взять бутылочку вина, чтобы развязать Шелли язык, но Дилан и Адам тоже были приглашены, и Хоуп не хотела, чтобы шериф посчитал её выпивохой. Она не знала, почему её это волнует, и не знала, что думать о мужчине, который бросал на неё из-под полей своей шерифской шляпы взгляды, от которых у неё останавливалось сердце. Лучше всего, пожалуй, будет и вовсе о нём не думать.

Хоуп встала в очередь за разряженной в «Рей»[34] парой, державшей в руках бутылки с водой. За прилавком Стэнли Колдуэлл пробивал покупки, пока его жена Мелба укладывала те в пакеты.

Когда очередь дошла до Хоуп, она поставила корзину на прилавок.

- Как дела в доме Доннелли? – спросил Стэнли.

- Всё хорошо. Как вы поживаете, мистер Колдуэлл?

- Немного беспокоит боль в пояснице, а так все в порядке. – Он достал авокадо из корзины и пробил их. – Я слышал, вы писательница.

Хоуп подняла взгляд от корзины к лицу Стэнли:

- Где вы это слышали?

- Регина Клэдис, - ответил он, передавая авокадо жене, чтобы та упаковала их. – Она говорит, вы пишите историю о Хираме Доннелли.

Хоуп посмотрела на Мелбу, затем снова на Стэнли:

- Верно. Вы его знали?

- Конечно, мы его знали. Он был шерифом, - ответила Мелба. – Его жена была доброй христианкой без единого греха.

- По крайней мере, так она всем говорила, - презрительно усмехнулся Стэнли, пробивая мускусную дыню. – Наталкивает на мысли.

- Наталкивает на какие мысли, мистер Колдуэлл? – спросила Хоуп. Мелба взяла дыню и положила её в пакет.

- Ну, я не думаю, что из-за того лишь, что умерла жена, человек может настолько сойти с ума, что проснувшись одним утром, внезапно захочет надеть кожаное нижнее белье и быть отшлепанным по своему волосатому заду.

Мелба уперлась рукой в бедро:

- Хочешь сказать, что Минни была такая же, как Хирам? Ради бога, её отец был священником.

- Ага, и ты знаешь, какие они. – Он передал жене «Еженедельные новости Вселенной».

Та нахмурила брови, а затем в её глазах, кажется, отразилось озарение.

- Что ж, это верно. – Она пожала плечами и посмотрела на бульварную газету у себя в руках. – Здесь есть действительно хорошая история о том, как женщина весом восемьдесят фунтов родила ребенка весом двадцать фунтов.

Ну наконец-то, человек, признающий тот факт, что читает бульварную прессу.

- И ещё одна, - добавил Стэнли, - статья о пришельцах, расчленяющих коров в Нью-Мексико. Я рад, что таких инопланетных шалостей не происходит у нас.

«О, скоро будут», - подумала Хоуп, и ей стало интересно, узнают ли они себя в её статье про инопланетян.

- Вы читали о секте женщин, которые едят кости цыпленка? Одна их них задохнулась насмерть, и они пытались вернуть её к жизни с помощью странной ритуальной цыплячьей церемонии.

- Не добрался ещё до этой, - рассмеялся Стэнли и покачал головой. – Кто только сочиняет такое?

Хоуп тоже рассмеялась:

- Кто-то с креативным воображением.

- Или, - сказала Мелба, пока муж выбивал сумму покупок на кассе, - кто-то сумасшедший.

 

Хоуп поняла, что музыка, льющаяся из проигрывателя, это кантри - точнее сказать не могла. Она оделась повседневно: в юбку хаки, белую майку и сандалии на плоской подошве. Волосы завязала в «хвост», который протянула через бейсболку «Гэп».

Вечернее солнце высвечивало слепящую тропинку на поверхности озера, когда Хоуп вышла через заднюю дверь дома Абердинов, держа в руках бумажную тарелку с принесенным ею салатом и фаршированным яйцом – блюдом Шелли.

Дюжина подростков ела за одним их двух столов для пикника, сидя на заднем дворе, который хотя бы отчасти был укрыт тенью. Дым, поднимавшийся от большого барбекю «Вебер»[35], окутывал двух мужчин, которые занимались грилем: их можно было рассмотреть только от талии и ниже.

На одном были «Рэнглер», почти спадавшие с плоских ягодиц, другой носил низко сидящие на бедрах «Левисы». Легкий ветерок прогнал клубящийся дым, пока мужчины следили за подгоревшими гамбургерами, хот-догами и «устрицами Скалистых гор». Уолли и Адам стояли рядом с пустыми тарелками.

Пол полуобернулся и шлепнул по черной сосиске на булочку каждого мальчика.

- Оно подгорело, пап, - пожаловался Уолли.

- Положи на него побольше кетчупа, - посоветовал тот. – И не почувствуешь разницы.

- Говорила я им не класть столько угля в барбекю, - прошептала Шелли украдкой, пока они с Хоуп пробирались к грилю. Ветерок ослаб, и мужчины снова оказались укутаны дымом.

Сзади можно было увидеть только две мужские задницы и мельком то зеленую футболку, то белую. Хоуп не требовалось видеть лица мужчин. После того, как она прошла за Диланом по всему дому в ту ночь, когда шериф привез её из «Оленьего рога», она с легкостью узнавала его широкие плечи под белой футболкой, карманы «Левисов» и поношенный деним, обтягивающий крепкие ягодицы.

Дилан обернулся через плечо при их приближении, и дым заклубился под полями его видавшей виды соломенной шляпы.

- Чего желаете, леди? – спросил он.

- Которые из этого меньше всего подгорели? – захотела узнать Шелли.

- Хот-доги с хрустящей корочкой, с бургерами слегка перестарались, но устрицы не так уж и плохи.

- Держите от меня этих устриц подальше, – нахмурилась она. – Бургер, полагаю.

Дилан кинул котлету на булочку и передал Шелли.

- Пол хочет, чтобы мы все раком заболели, - ворчала она, удаляясь.

Дилан обратил свое внимание на Хоуп и сквозь дым уставился на неё зелеными глазищами.

- Что для вас, миз Паинька?

- Я рискну заболеть раком и возьму хот-дог, - сказала она.

- Одна черная сосиска. – Он плюхнул шипящую сосиску на булочку и пристроил всё это на тарелке у Хоуп. – Пол советует побольше кетчупа наливать.

- Ага, прости уж, - добавил Пол.

- Вообще-то мне в самый раз, - уверила повара Хоуп. – Я люблю черные сосиски. И сырое мясо не ем.

Дилан усмехнулся, но ничего не сказал.

- Не хочешь попробовать устриц? – спросил её Пол.

- А они ничего?

- Конечно. Сколько желаете?

- Только одну.

- Не думаю, что это хорошая идея, - сказал ей Дилан, в то время как Пол клал обваленную в сухарях «устрицу» рядом с подгоревшей сосиской. – Ты раньше их пробовала?

- Конечно. – Она ела морепродукты, приготовленные самыми разными способами. – Много раз, - добавила Хоуп, отошла, забрав тарелку, и села за стол с Шелли и двумя мальчуганами.

За соседним столом подростки были увлечены философской беседой о том, кто же был «наикрутейшей крутью» - Фредди Крюгер или Чакки. Близнецы закончили есть, и у обоих сейчас из-под нижней губы выпирали кусочки табака. Девочки рядом, казалось, были не против. Вообще-то, и у них наблюдалась та же картина.

- Посмотри на них, - сказала Шелли и покачала головой. – Эти мальчики были такими милашками в детстве. Я одевала их в одинаковую одежду. У них были маленькие морские костюмчики, такие прелестные. А теперь они выросли, и у них кошмарные мужские привычки.

Как по сигналу Эндрю сплюнул табак в одноразовый стаканчик.

Хоуп кинула на Шелли быстрый взгляд:

- У тебя сегодня ностальгия?

- По старым дням. – В её глазах появилась грусть. – Мне не хватает их запаха. Они больше не пахнут как малыши.

- Я пахну, мам, - сказал Уолли с другой стороны Шелли.

- Верно. – Она обняла сына рукой и прижала к себе: – Ты мой маленький вонючечка.

Сидящий напротив Уолли Адам поднял взгляд от хот-дога с подгоревшей сосиской на своей тарелке:

- Ты можешь понюхать меня, Шелли, если хочешь.

- Так-так, с чего бы это кому-то захотелось тебя нюхать? – спросил Дилан, когда поставил на стол банку колы и, перекинув одну ногу, затем другую через скамью, сел рядом с сыном. – Ты всегда пахнешь так же, как и твоя грязная собака. – Носком сапога он задел голый палец Хоуп, и та отодвинула ногу.

- Это потому, что она любит целовать меня в лицо. – Адам положил голову отцу на плечо.

Дилан посмотрел на сына, и поля шляпы отбросили тень в виде плетеного узора на нос и щеку.

- Может, потому что ты на вкус как свиная отбивная.

- Ну, папа.

Хоуп откусила хрустящий хот-дог, изучая профиль Дилана и выискивая сходство с сыном. Волосы Адама были темнее, рот и нос - другими, но глаза – глаза были отцовскими.

Шелли указала на колу Дилана:

- Не будешь ничего есть?

Он поднял голову, и тень передвинулась, скрыв половину лица и привлекая внимание к его рту. Хоуп наблюдала за губами Дилана, когда тот говорил.

- Я проглотил пару сосисок, прежде чем их сожгли.

Пол поставил на стол тарелку, наполненную едой, и сел с другой стороны Уолли:

- Полагаю, Хоуп – единственная женщина, которая оценила мою стряпню.

На самом деле, хот-дог был слегка пережарен даже для Хоуп. Ей нравилось, когда они были поджаристыми, а не сгоревшими, но она этого не сказала. Вместо этого откусила кусочек:

- М-м-м.

Один уголок рта Дилана приподнялся в двусмысленной улыбке, и когда Хоуп проглотила, было ощущение, что сгоревший хот-дог застрял в грудной клетке.

Шелли указала на тарелку мужа:

- Съешь-ка салата Хоуп. Ты должен быть здоров и полон сил, если собираешься выиграть конкурс по метанию туалетной бумаги в этом году.

- Вы снова собираетесь в этом участвовать? – спросил Дилан.

- Ага, первый приз – широкоформатный телевизор.

- Верно, и я хочу этот телевизор, - сказала Шелли. – Так что начиная с завтрашнего дня я сажаю Пола на стероиды, которыми кормят животных. Он должен быть сильным как бык.

- Что если я заведусь как бык? – захотелось узнать Полу.

- Вообще-то, такие стероиды влияют на половое влечение и могут скукожить твой стручок, - проинформировал присутствующих Дилан.

- Что такое стручок, папа?

- Я тебе потом расскажу.

Хоуп ещё раз откусила от сожженного хот-дога и опустила взгляд на тарелку. С абсолютной определенностью она могла честно поклясться, что никогда не бывала в окружении сотрапезников, которые жевали табак, обсуждали части тела во всех подробностях и вели беседы о сморщивании стручков.

Пока Хоуп ела свой салат, она слушала, как Шелли и Пол планируют их стратегию для победы в конкурсе, которая предполагала поднятие тяжестей без предварительной подготовки и употребление витаминов. И снова кончик сапога Дилана коснулся её ноги, и снова Хоуп отодвинула ее. Она подняла взгляд, но внимание соседа напротив было сосредоточено на Адаме и Уолли, которые отправились бросать камешки на озеро.

- Оставайтесь там, где я могу вас видеть, - прокричала им вслед Шелли.

Немного посыпав солью свою устрицу, Хоуп потянулась за пластиковым ножом. Теперь она уже не была так уверена, что хочет её.

- Ты действительно собираешься это есть? – спросил Дилан.

- Что? – Она подняла взгляд не выше его руки, в которой была зажата банка колы. Капелька конденсата соскользнула с красного алюминия и исчезла за его пальцами.

Дилан отлепил от банки палец и указал на тарелку Хоуп:

- Это ненастоящая устрица, знаешь?

- Что же это, имитация?

- Можно и так сказать.

На этот раз её взгляд поднялся до уровня широкой груди, которую обтягивала белая футболка.

- Вроде того, как краб в упаковке на самом деле белая рыба?

- Нет, сладкая. Вроде того, как устрицы Скалистых гор на самом деле яйца.

Ну вот, опять. Сладкая. И то, как он это сказал, будто бы залило её медом.

- Какие яйца?

- Господи, так и знал, что ты понятия не имеешь. Яйца – в смысле тестикулы.

Наконец-то она взглянула ему в лицо, за тень, отбрасываемой шляпой, в его глаза.

- Ну, конечно. А дальше ты скажешь, что мой хот-дог на самом деле «стручок».

Дилан поднял брови, а в уголках глаз появились морщинки от смеха.

- Ты мне не веришь?

- Конечно, нет. Это омерзительно. – Она взяла устрицу и поднесла к губам.

- Если ты так думаешь, то лучше не класть её себе в рот.

Хоуп понюхала "это", затем повернулась к Шелли, которая была занята бурным обсуждением, куда они с Полом поставят телевизор с большим экраном.

- Шелли, что это?

- Что?

- Это. – Она тряхнула вилкой.

- Устрица Скалистых гор.

- Это моллюск?

- Нет, это семенник.

- О, боже! – Хоуп уронила вилку, как будто та внезапно ударила её током. – Чей?

Дилан разразился смехом:

- Не мой.

- Они с ранчо «Рокинг Си». Я купила их во время сезона кастрации, - объяснила Шелли.

- Ты купила их? О, боже!

- Ну, - ответила Шелли Хоуп, как будто та была сумасшедшей, - они не раздают устрицы направо и налево, знаешь ли.

- Нет, я не знаю. Я из Калифорнии. Мы едим настоящую еду. Мы не едим коровьи яйца.

- Бычьи.

- Неважно.

- На вкус они как курица, - осведомил её Дилан.

- То же самое ты говорил о ящерице! – У Хоуп было чувство, что её забросили в один из эпизодов "Беверли Хиллз"[36]. В следующий раз они вытащат, видимо, жареную белку.

- По поводу ящериц я шутил.

- Дилан прав, - добавил Пол с другого конца стола. – Устрицы Скалистых гор на вкус как курица – только более хрустящие, пожалуй. Как потроха.

- Так мне говорили, - сказала Шелли. – Конечно, я никогда не пробовала ни одной.

Наконец, хоть толика здравомыслия. Хоуп прижала ладони к щекам. Желудок внезапно скрутило от тошноты, но от дальнейших кулинарных описаний миз Спенсер была избавлена близнецами.

- Мам, мы собираемся в город, - сообщил матери Томас.

- И что там происходит в городе?

- Скорее всего, ничего. Скорее всего, мы будем просто играть в пул у Зака.

- Если выпьете и сядете за руль, отберу машину, - предупредил Пол.

- И чтобы вернулись до полуночи, - добавила Шелли, что положило начало дебатам о том, достаточно ли близнецы взрослые, чтобы возвращаться домой к определенному времени.

Пока Абердины спорили, Хоуп отнесла свою тарелку в дом и выбросила её в мусорную корзину под кухонной раковиной. Кинула бейсболку на стойку и накрыла принесенный салат пластиковой пленкой. Выглянув в окно на задний двор, Хоуп увидела, как к своим машинам движутся со двора подростки. Некоторые из них до сих пор носили скобки на зубах. У некоторых были подростковые прыщи. Они выглядели такими нормальными, но они такими не были. Они жевали табак и ели семенники. Даже в своих самых диких фантазиях она не смогла бы выдумать такого. А если бы и смогла, никто бы не поверил. Уолтер сказал бы, что история слишком сверхъестественна даже для таблоида, специализирующегося на сверхъестественном.

Задняя сетчатая дверь открылась, и Хоуп посмотрела через плечо. Дилан зашел внутрь с несколькими бумажными тарелками. Она скользнула в угол стойки, и шериф выкинул их в ведро.

- Пол – хороший парень, - сказал он, - но он ни черта не смыслит в готовке. Тебе необязательно было есть тот хот-дог.

- А меня вовсе не хот-дог смутил. – Хоуп взяла крышку и закрыла ею банку майонеза. - Как все вы можете есть семенники?

Когда Дилан не ответил сразу, она повернула голову и посмотрела на него. Он стоял рядом, прислонившись бедром к стойке, руки сложены на груди, а внимание сосредоточено на ягодицах Хоуп.

Он медленно поднял взгляд к её лицу, мимо рта к глазам, пожал плечами и просто улыбнулся из-за того, что его поймали за разглядыванием её зада.

- По правде говоря, у меня никогда не было склонности к устрицам Скалистых гор.

Хоуп повторила его небрежную позу. Руки сложены под грудью, бедро опирается о стойку. Снаружи доносились обрывки разговоров, рев двигателей и хруст гравия под колесами. Внутри дома это всё отступило куда-то в сторону, и Хоуп обнаружила, что полностью сосредоточена на Дилане. На звуке его голоса, цвете глаз и том, как он надвинул шляпу на лоб.

- Что касается меня, - сказал он, - я никогда не думал, что это правильно – жевать… левое яичко какого-то быка.

- Сколько ты съел?

- Одно.

Она посмотрела на его рот. Она целовала мужчину, который признался, что ел «левое яичко быка». Ей стоило бы почувствовать омерзение.

Словно прочитав её мысли, он сказал:

- После этого я почти час чистил зубы. И зубной нитью тоже очень хорошо их почистил.

Она не могла бы сдержаться улыбку, даже если бы захотела:

- Всегда была любительницей парней с хорошей гигиеной рта.

Дилан потянулся к её руке, и его теплые пальцы сомкнулись вокруг неё. Хоуп пыталась не обращать внимания на горячее покалывание, согревавшее кожу и распространявшееся по запястью.

- А я всегда был любителем таких любительниц, особенно если на них короткая юбка.

Хоуп оглядела себя: подол юбки всего лишь на дюйм, ну, не больше двух, выше коленей.

- Ты знаешь, когда ты наклонялась, чтобы поставить тарелку на стол, я почти мог увидеть цвет твоего нижнего белья?

Никоим образом её юбка не могла быть настолько короткой. Хоуп снова посмотрела ему в лицо:

- Тебе нужно было бы встать на голову, чтобы увидеть цвет моего нижнего белья.

- Вообще-то, если бы я чуть наклонил голову... – признался он с порочным блеском в глазах, в то время как водил большим пальцем по её ладони.

Это была просто её рука, ничего в ней сексуального, но по необъяснимой причине простое прикосновение ощущалось гораздо сильнее, чем интимное. «И не из-за чего тут волноваться», - говорила себе Хоуп, пока её пульс скакал. Нет, не из-за чего.

- Довольно жалкая попытка, Дилан. Последний парень, который пытался угадать цвет моих трусиков, был Джимми Джарамилло. Это было в четвертом классе.

- Я уверен, ты ошибаешься. Уверен, полно парней поблизости, которые гадают, какого цвета на тебе белье.

- Только ты и Джимми.

- Нет, я и Джимми были единственными, кто сказал тебе, что у них на уме.

- Очевидно, что тебя одолела скука. Звучит так, будто бы тебе нужна подружка.

- Не, подружка - это последнее, что мне нужно.

- Почему это?

Он перевернул её руку и изучил каждый из её красных ноготков:

- Почему что?

- Почему подружка это последнее, что тебе нужно?

Он пожал плечами:

- По многим причинам. У меня нет времени. Я не хочу серьезных отношений в данный момент, и в любом случае я не очень-то хорош в этом деле. Я сильно занят Адамом. – Он снова перевернул её руку и уставился на ладонь. – Но иногда мне не хватает рядом женщины.

Она могла поклясться, что знает, чего ему не хватает. Ей тоже этого не хватало. С тех пор как той ночью он стоял на кухне и целовал Хоуп, она думала о том, насколько ей этого не хватает.

- Мне правда не хватает ощущения женской руки в моей руке, когда я иду по улице.

Это немного не то, о чем думала Хоуп. Он посмотрел на неё, и в это мгновение она узнала пустоту и страстную жажду своего собственного взгляда. Дилан Тэйбер, самый желанный и потрясающе красивый шериф Перл-Каунти, мужчина, сводящий женщин с ума своими спокойными улыбками и комплиментами мимоходом, был одинок. Как и она сама.

Невероятно, но это правда, и что-то внутри Хоуп нарастало, отвечая сильному желанию в его зеленых глазах. Его веки чуть опустились: он смотрел на её губы. У Хоуп перехватило дыхание, а в груди стало тесно. Она подняла лицо, пока Дилан медленно опускал свой рот к её.

Задняя дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. Момент был испорчен, Хоуп и Дилан отпрыгнули друг от друга, когда Пол и Шелли ворвались в кухню. Пол держал руку жены над её головой, вниз по руке стекала кровь и капала с локтя.

- Шелли порезала руку моим охотничьим ножом, - закричал Пол, прежде чем кто-то успел задать вопрос. Он схватил со стойки полотенце и обернул его вокруг руки.

- Оно грязное, - тихо запротестовала Шелли. – Хоуп, сзади тебя в третьем ящике снизу чистые полотенца.

- Что случилось? – спросил Дилан у Пола.

- Я положил свой нож в бадью с мыльной водой, которую она приготовила, чтобы дети складывали свои грязные тарелки. До того как я успел предупредить, она сунула руку туда.

В подобных обстоятельствах Хоуп не думала, что смогла бы остаться такой же невозмутимой, как Шелли. На самом деле, миз Терминатор была уверена, что кричала бы до посинения. Она достала из ящика полотенце и передала его.

- Рана глубокая?

- Определенно придется накладывать швы, - ответил Пол. Он часто и неглубоко дышал и точно паниковал больше жены. – Я собираюсь отвезти её в клинику.

- Я отвезу вас, - предложил Дилан. – Мы доберемся быстрее.

- А что с мальчишками? – спросил Пол.

- Я присмотрю за ними, - вызвалась Хоуп.

Дилан повернулся к ней:

- Не думаю, что это хорошая идея. Я позвоню кому-нибудь.

- Я могу управиться с двумя маленькими мальчиками, - ответила она, слегка обиженная, что он усомнился в её способностях.

- Ты уверена? – спросил Дилан.

- Уверена.

Насколько это может быть трудно?

 

 

ГЛАВА 8

 



Последнее изменение этой страницы: 2016-06-19; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.236.55.22 (0.035 с.)