Кровожадные летучие мыши напали на беззащитную женщину



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Кровожадные летучие мыши напали на беззащитную женщину



 

Хоуп Спенсер захлопнула дверцу машины, скрестила руки под грудью и прислонилась к своему серебристому «порше». Раскаленное солнце светило с бесконечного синего неба, мгновенно опалив ее обнаженные плечи и макушку. Слабый ветерок едва овевал лицо и проникал сквозь хлопковый обтягивающий топ, прилипший к коже. Мерное жужжание насекомых смешивалось с завываниями девчачьей песни на тему мой-мужчина-меня-кинул в стиле кантри, которая доносилась из единственного, располагавшегося напротив, дома. Между строениями пролегала посыпанная гравием дорога.

Хоуп прищурилась, и ее «Рэй-Бан» сползли с переносицы. Дом номер два по Тимберлайн-роуд и правда был серым и коричневым. Коричневым там, где осыпалась серая краска.

Здание выглядело так, словно сошло с экрана «Психо»[3], и не имело ничего общего с тем летним домиком, который представляла себе Хоуп. «Газон» действительно недавно подстригали. Двадцатифутовая площадка вокруг дома и тропинка, ведущая к пляжу, были очищены от полевых цветов и сорняков высотой до пояса. С того места, где сейчас стояла Хоуп, озеро казалось пестрой смесью светло- и темно-зеленого. Солнце то и дело пряталось за облака и отбрасывало блики так, словно по поверхности водоема плавали кусочки фольги. Алюминиевая рыбацкая лодка, пришвартованная к песчаному берегу, слегка покачивалась на волнах.

Хоуп поправила очки и перевела взгляд на грозные горы Сотут, возвышавшиеся чуть ли не у нее на заднем дворе. Точь-в-точь как на тех открытках, которые показывал ей шеф. Прекрасная Америка. Мощные, высокие как башни, стволы сосен и гранитные пики вздымались вверх и достигали бескрайнего неба. Наверное, напоенный ароматами ветерок и все это величие гор внушали невольное почтение многим людям, подумала миз Спенсер. Словно Господь простер здесь свою милость на грешную землю. Словно своего рода встреча со Всевышним.

Во встречу со Всевышним Хоуп верила в той же степени, в какой верила, что кто-то встретил снежного человека. По роду своей деятельности она знала слишком много, чтобы вот так проглотить сказочки о волосатых диких людях, плачущих статуях или пьющих стрихнин фанатиках. Журналистка не верила ни тем, кто видел бегущего по лесу снежного человека, ни тем, кто заявлял, что обнаружил лик Христов на лепешке тортильи.

Черт, да одна из самых удачных ее статей – «Утраченный Ковчег Завета обнаружен в Бермудском треугольнике» - снискала множество религиозных последователей и породила еще две таких же успешных истории: «Эдемский сад найден в Бермудском треугольнике» и «Элвиса нашли живым в Эдемском саду в Бермудском треугольнике».

Элвис и треугольник всегда пользовались большим успехом у читателей.

Но по большей части, глядя на огромные горы и бескрайнее пространство, простиравшееся перед ней, миз Спенсер ощущала собственную ничтожность. Незначительность. Одиночество. То самое одиночество, которое, по ее мнению, она сумела победить. Одиночество, что грозило появиться из сухого горного воздуха и задушить ее, если она сдастся. Единственное, что не давало ей почувствовать себя последним живым существом на планете, – раздражающие звуки гавайской гитары, доносившиеся из соседского радио.

Хоуп забрала из машины сумочку от Бэйлли[4] и аккуратно ступила своими «Тони Лама» на неровную, грязную дорожку, ведущую к парадной двери. Осторожность сквозила в каждом шаге: Хоуп проверяла – в этой части страны водились змеи. Гремучие змеи.

Риелтор заверил, будто эти твари живут в горах. И по мнению Хоуп, получалось, что дом номер два по улице Тимберлайн стоял как раз в самом центре ареала их обитания. «Неужели Уолтер нарочно отправил меня сюда, чтобы отплатить за неприятности, которые обрушились на него и на газету по моей милости?» - задумалась журналистка.

Тонкий слой пыли устилал крыльцо, а старые ступени поскрипывали под ногами, но, к огромному облегчению Хоуп, доски казались надежными. Провались она сквозь них – никто бы не хватился ее и через три дня. Ни единая душа не задумалась бы поискать миз Спенсер, пока не истечет срок работы над статьей. А, может, и дольше.

Ни генеральный директор и владелец газеты, ни ее редактор, Уолтер Бушер, никто не испытывал сейчас большой любви к своей ведущей журналистке. И этот «творческий отпуск» - их затея. Хоуп уже несколько месяцев не могла выдать ничего стоящего, и начальство настойчиво рекомендовало ей подыскать новый предмет изысканий. Тот, что вдохновит ее на статьи о снежном человеке и пришельцах. Ну и, конечно, все это из-за фиаско с историей Мики, волшебного гнома: начальство все еще гневалось.

Она вставила ключ в замок и открыла дверь. Неизвестно, что Хоуп ожидала, но ничего не произошло. Никакого психа с ножом в одежде своей матери, ни призраков, ни диких зверей. Ничего, что могло бы ее напугать. Только запах затхлости и пыли. Солнце из-за спины освещало прихожую и комнату справа. Найдя выключатель сразу за дверью, Хоуп нажала на него. Люстра над головой пожужжала, и брызнувший свет разогнал спрятавшиеся по углам тени.

Миз Спенсер сунула очки в сумочку, оставила дверь открытой – на всякий случай – и прошла вглубь дома. Слева располагалась столовая с массивным буфетом и комодом, причудливо украшенным в китайском стиле. И тому и другому не повредила бы чистка лимонным маслом и средством «Уиндекс». Большую часть помещения занимал длинный обеденный стол, под одну из ножек которого были подложены деревяшки и выпуск «Охотничьего журнала». Все покрывал тонкий слой пыли.

Если столовая создавала впечатление изящной небрежности, то гостиная справа напоминала охотничий домик. Выделанная кожа и деревянная мебель, телевизор с «рогатой» антенной, шкура медведя над каменным очагом. В центре возвышалось чучело рыси с оскаленными клыками и выпущенными когтями. Ножки кофейного и журнального столиков были сделаны из рогов оленя, а столешница - из стекла. На стенах красовались опять же рога и впечатляющая коллекция голов животных, на массивных крюках подвешенных к деревянным панелям. Хемингуэю такое бы понравилось, но Хоуп подумала, что все это выглядит словно предвестие катастрофы, только лишь поджидающей жертву. И уже представила себе, как пойдет ночью через эту комнату и на что-нибудь напорется.

Стук каблучков эхом отдавался в пустом доме, пока новая хозяйка направлялась на кухню. Не считая последних трех лет, Хоуп всегда делила кров с кем-то. С родителями, с подругами по колледжу, затем с бывшим мужем. А теперь она жила одна, и, хотя ей так больше нравилось, впервые за долгое время миз Спенсер захотелось, чтобы впереди нее шел большой сильный мужчина, защищая от всего неизведанного. Мужчина, к которому она могла бы прильнуть, за спиной которого спрятаться. Мужчина, размером с того шерифа, что она встретила сегодня утром. Хоуп была ростом сто шестьдесят восемь сантиметров, а служитель закона превосходил ее сантиметров на пятнадцать. И в придачу к росту – тело без грамма лишнего жира, широкие плечи и твердые мускулы.

Хоуп зашла на кухню и зажгла свет. Там все было золотистым. Линолеум, стойка, утварь – все, кроме развешанных над плитой крючков из кованого железа для кастрюль и сковородок. Открыв дверцу духовки, Хоуп обнаружила там дохлую мышь, смиренно покоившуюся на сковородке-гриль. Отпустила дверцу, и та со стуком захлопнулась, а миз Спенсер вновь задумалась о шерифе и о том, по какому принципу мужчины иной раз выбирают себе профессию.

Прежде чем шериф Тэйбер укрылся за темными очками, Хоуп успела отметить, что его темно-зеленые глаза и лицо больше подходили широкому экрану, чем захолустью Айдахо.

Шерифа нельзя было назвать смазливым мальчиком: те теряют свое обаяние, достигнув средних лет. Да и представителя закона ни за что нельзя было спутать с подобными типами. Он был мужчиной до мозга костей: высоченный сексуальный красавец с улыбкой, что с легкостью заставляла вместо «нет» говорить «да», из-за которой женщины послабее держались чуть прямее, выпячивали грудь немного больше, и их постоянно тянуло поправить волосы. Хоуп не считала себя слабой, но даже ей пришлось признать, что она несколько раз задумывалась о своей осанке во время их недолгого разговора.

Она не знала, какого шерифа ожидала увидеть в этой части мира. Может, худого, как палка, полицейского, а, может, кого-то вроде Энди Гриффита[5]. Неотесанного мужлана, перемежавшего речь такими словечками, как «ничё се» и «во блин». Но за этими зелеными глазами и непринужденной улыбкой скрывался несомненный ум, которого у деревенщины не сыщешь.

Хоуп прошла назад через гостиную к лестнице, ведущей на второй этаж, и попыталась включить свет, но ничего не произошло. Либо лампы не работали, либо перегорели. Она постояла минуту, пристально вглядываясь в темноту на втором этаже, но затем заставила себя подняться по ступеням. От страха кровь стучала в ушах.

Солнечный свет лился в коридор из четырех или пяти открытых дверей, и слабый запах чего-то смутно знакомого еще с детства – словно позабытое воспоминание – ощущался в воздухе. Она прошла к первой из комнат и заглянула в нее. Тяжелые шторы не позволяли проникнуть свету внутрь, но удалось различить очертания кровати и комода, прикрытого чехлом от пыли. Еще Хоуп рассмотрела контур старого платяного шкафа с открытыми дверцами. Запах усилился, теперь можно было распознать нашатырь – и в памяти Хоуп всплыло слабое воспоминание о лете семьдесят пятого года – первый и последний раз, когда она поехала в скаутский лагерь для девочек.

Хоуп потянулась к выключателю за дверью. На полках были пятна, а чехлы от пыли напоминали засохшую глину. Все это миз Спенсер рассмотрела за секунду до того, как услышала громкий писк, шорох острых когтей и хлопанье крыльев внутри шкафа.

Две тени метнулись к ней. И словно ей снова было десять, и она стояла в дверях своего домика в «Лагере сосен и гор», Хоуп открыла рот и закричала. Но теперь, двадцать пять лет спустя, она развернулась на каблуках и рванула прочь. Теперь она не стала дожидаться, чтобы крылья летучих мышей захлопали по ее щекам, а их когти запутались в волосах.

Хоуп слетела с лестницы, пронеслась мимо стены с рогами и выскочила из входной двери. И все еще кричала, когда спрыгнула с крыльца и бросилась прочь. Сердце стучало быстрее, чем каблуки сапог, и она не остановилась, пока не оказалась в безопасности, спрятавшись за своей машиной. В груди закололо, когда, упав на колени в грязь, Хоуп принялась жадно втягивать горячий воздух в легкие.

- Боже мой, боже мой, боже мой, - прохрипела она, приложив руку к горлу. Перед глазами плыли пятна, а под пальцами пульс стучал как сумасшедший. Если сердцебиение не замедлится, то она потеряет сознание или схлопочет приступ, или в голове лопнет какой-нибудь жизненно важный сосуд. Хоуп не хотела умирать. Не в грязи. Не в захолустье Айдахо.

Она сделала глубокий вдох и опустила голову между коленями. Этого риелтора убить мало! Как только удастся перевести дух, она запрыгнет в машину, примчится в Сан-Вэлли и прибьет его. Хоуп представила себе лицо риелтора и услышала смех. Настоящий смех – впервые в жизни.

Она подняла взгляд и посмотрела влево на двух согнувшихся пополам мальчишек. Оба были без рубашек, в голубых нейлоновых шортах и коричневых ковбойских сапогах. Один показывал на нее пальцем, а второй держался за живот, будто пытаясь не описаться от смеха. Они здорово веселились за ее счет. Хоуп было все равно. Она просто-таки чувствовала, как еще чуть-чуть – и в голове разорвется аневризма, и была далека от того, чтобы переживать из-за унижения.

- Ты… ты… ты… - смог выдавить первый мальчишка, прежде чем свалиться на дорогу, хохоча так сильно, что тряслись даже его костлявые плечи.

Хоуп достаточно оправилась, чтобы глянуть на дом из-за машины.

- Вы видели, как летучие мыши бросились за мной? – спросила она, перекрикивая звонкий смех мальчишек.

Тот, что держался за живот, покачал головой.

- Уверены? – Хоуп встала и принялась отряхивать джинсы.

- Ага, – мальчуган хихикнул и, наконец, опустил руки. – Просто увидели, как ты выскочила.

Она потянулась за очками, но сумочки на плече не оказалось. Хоуп поставила ладонь козырьком и посмотрела через грязный двор. Ни сумочки от Балли. Ни очков. Ни ключей от машины. Видимо, сумка осталась внутри. Возможно, наверху. В комнате с мышами.

- Ребята, хотите заработать пару баксов?

При этих словах мальчишка, валявшийся на земле, вскочил на ноги, хотя еще и не отсмеялся полностью.

- Сколько? – смог выдавить он.

- Пять долларов.

- Пять долларов! – ахнул тот, что раньше держался за живот. – На двоих или каждому?

- Каждому.

- Уолли, мы сможем купить еще пачку дротиков для наших ружей!

Впервые Хоуп заметила ярко-оранжевые пистолеты и такие же резиновые дротики, заткнутые за пояс у обоих мальчишек.

- Ага, и конфет, - прибавил Уолли.

- Что нам надо сделать?

- Пойти в дом и принести мою сумочку.

Улыбки мальчишек увяли.

- В дом Доннелли?

- Там же привидения.

Хоуп разглядывала лица стоявших перед ней мальчуганов. Тот, кого звали Уолли, мог похвастать медно-рыжими волосами и россыпью веснушек. Второй смотрел на нее большими зелеными глазами, а его лицо обрамляли короткие темные кудряшки. У парнишки выпал передний зуб, а который рос был немного кривым.

- Там живут призраки.

- Я не видела никаких призраков, - заверила их Хоуп и посмотрела в сторону все еще открытой настежь входной двери. – Только летучие мыши. Вы их боитесь? Если да – я пойму.

- Я нет. А ты, Адам?

- Не-а. У бабушки в амбаре в прошлом году жили летучие мыши. Они не кусаются. – Повисло молчание, прежде чем Адам спросил своего друга: - Ты боишься призраков?

- А ты?

- Не боюсь, если ты не боишься.

- Ну и я нет, если ты нет. И потом, у нас есть эти штуки.

Хоуп перевела взгляд обратно на мальчиков и увидела, как те заряжают резиновыми дротиками свои пластиковые пистолеты. Что до нее самой, то она предпочла бы легион призраков одной летучей мыши.

Миз Спенсер посмотрела на одного мальчугана, затем на другого:

- Сколько вам лет?

- Семь.

- Восемь.

- Врешь.

- Ну почти. Мне будет восемь через пару месяцев.

- Что вы собираетесь делать с этими игрушечными пистолетами? – спросила Хоуп.

- Защищаться, - ответил Адам, облизнув кончик дротика.

- Постойте, не думаю, что это хорошая идея, - поспешно произнесла она, но никто ее уже не слушал. Мальчишки бросились через двор. Хоуп дошла с ними до крыльца. Она никогда по-настоящему не общалась с детьми, и сейчас ей пришло на ум, что, пожалуй, неплохо бы спросить разрешения у их родителей, прежде чем отправлять ребятишек в дом с летучими мышами. – Может, мне нужно сперва поговорить с вашими мамами?

- Моя не будет волноваться, - бросил через плечо Уолли, пока оба взбирались по ступеням. – Кроме того, она сейчас болтает по телефону с тетей Женевьевой. Да там пара часов пройдет, пока они наговорятся.

- Я не могу позвонить отцу. Он сегодня работает в горах.

«Мыши, наверное, давным-давно улетели, а сумочка, возможно, прямо за дверью», - подумала Хоуп. Скорее всего, никто на ребят не нападет, и они не умрут от заражения бешенством.

- Если испугаетесь, бегите обратно. О сумке не волнуйтесь.

Мальчишки остановились у дверей и оглянулись на приезжую. Уолли пробормотал что-то о призраках, которым недолго жить останется после того, как их продырявят. Потом спросил:

- А какая она, твоя сумка-то?

- Выбеленная кожа с вставками из крокодильей, цвета бургундского.

- Чё?

- Белая с красно-коричневым.

Хоуп сложила руки и наблюдала, как ребята – с пистолетами наизготовку – медленно прокрались в дом. Она снова приложила ладонь козырьком ко лбу, защищая глаза от яркого солнца, и увидела, как мальчишки сперва прошли налево, а потом через холл в гостиную. Их не было, наверное, секунд тридцать, после чего смельчаки выскочили наружу. Адам сжимал в свободной руке сумочку Хоуп.

- Где же она была? – спросила та.

- В большой комнате с оленьими рогами. – Мальчик протянул ей сумку, и Хоуп выудила из нее очки, надев которые, вытащила две пятидолларовые купюры из кошелька.

- Огромное спасибо. – По работе миз Спенсер приходилось подсовывать деньги швейцарам, докторам и карликам. Но такое случилось с ней впервые. Она никогда еще не платила детям за оказанную услугу. – Вы самые храбрые парни из всех, кого я знаю, - похвалила ребят Хоуп, протягивая им купюры. Глаза ребятишек засветилась, а улыбки стали как у торгашей.

- Если тебе еще что-то понадобится – обращайся, - заверил новую знакомую Уолли, засовывая пистолет за пояс шортов.

 

* * *

К тому моменту как шериф Дилан Тэйбер зашел в кафе «Уютный уголок», обеденный «час пик» только-только пошел на спад. Тонированные стекла позволяли посетителям видеть, что происходит снаружи, но с улицы окна казались заклеенными фольгой. Когда на них падало солнце, то яркий отблеск запросто мог прожечь дыру в роговице глаза.

Из проигрывателя у двери Лоретта Линн пела о своих предках из Кентукки, пока Джером Фернвуд сообщал о готовом заказе откуда-то из-за гриля.

От нахлынувшего аромата жареной курицы с подливкой и кофе в желудке у Дилана заурчало. Он старался свести к минимуму вечера фастфуда у себя дома, но сегодня шериф устал, весь пропылился, и последнее, чем бы он сейчас хотел заниматься, – это готовить. Даже если речь об обожаемых Адамом хот-догах и макаронах с сыром.

Наконец-то закончив работать, Дилан хотел поесть, принять долгий, горячий душ и завалиться в кровать. С душем-то все просто, а вот с кроватью придется подождать еще несколько часов. Адам собирался посмотреть детский бейсбол через сорок пять минут, а игра всегда заводила мальчишку до предела. Учитывая волнение, наличие в доме нового щенка и «крутой коробки», которую Адам купил сегодня днем для своей особой коллекции камней, Дилан сомневался, что сыну захочется спать раньше одиннадцати.

Когда пару часов назад отец позвонил мальчику, тот рассказал ему странную историю о летучих мышах, призраках и женщине в «птичьих башмаках», что заплатила ему пять баксов за обнаружение ее сумочки. Если бы шериф уже не сталкивался с упомянутой особой, то, вероятно, не поверил бы сыну. У Адама была склонность сильно приукрашивать события, но даже он не смог бы выдумать такие сапоги.

- Привет, Дилан, - отходя от стойки, окликнула шерифа нагруженная тарелками Пэрис Фернвуд.

- Привет, Пэрис, - отозвался тот и потянулся к своей черной ковбойской шляпе. Сняв ее, Дилан пригладил волосы. По пути к свободному табурету он обменялся приветствиями с несколькими местными жителями.

- Что будешь, шериф? – спросила Иона Осборн, стоя за прилавком.

- Как обычно, – Дилан сел на красный виниловый табурет и положил шляпу на колено.

Иона выудила карандаш, спрятавшийся в высоченной прическе из тонких седых волос, и записала заказ. Затем прикрепила его к специальному «колесу» из нержавейки.

- Две порции жареной картошки и два чизбургера на вынос, - крикнула она, хотя повар стоял всего лишь по другую сторону перегородки. – Один стандартный, другой – только с майонезом.

- Сейчас будет сделано, шериф, - отозвался Джером, не прекращая орудовать лопаткой и даже не глядя, кто сделал заказ.

- Премного благодарен.

- Ну что, нашел этого, с равнины? – спросила Иона, достав большую серую коробку и принявшись убирать со стойки грязную посуду и стаканы.

Дилан даже спрашивать не стал, откуда официантка в курсе дел полиции. В Госпеле просто все обо всем знали. А Иона славилась не только самой высокой прической в городе, но и слыла главной сплетницей, что в Госпеле было сродни таланту.

- Нашли его на нижней части восточного склона горы Реган. Он увидел весь этот снег и решил немного покататься на лыжах, - поведал Дилан, зацепив каблук ботинка за металлическое кольцо внизу табурета, – в шортах и теннисных туфлях.

Иона положила последний стакан в серый короб и потянулась за мочалкой.

- Ох уж эти приезжие, - фыркнула мисс Осборн и вытерла стойку. – Большинство из них бродит в дикой местности, не захватив даже аптечку. – И, принявшись оттирать пятно от кетчупа, задала главный вопрос: - Ну, он что-нибудь сломал? Мелба побилась об заклад, что в этом году будет куча переломов.

Конечно, Дилан знал о пари на приезжих. Сам участия не принимал, но считал затею вполне безобидной.

- Сломал правую лодыжку и порвал пару связок в колене, - ответил он. – Ну и прилично исцарапался.

- Правую лодыжку, говоришь? А я-то ставила на то, что кто-то ее вывихнет. Не думаю, что смогу приравнять перелом к вывиху.

- Да уж, навряд ли, - отозвался шериф и положил шляпу на чистую стойку.

Входная дверь открылась, о чем возвестил прикрепленный над ней колокольчик для коров. Лоретта пропела последнюю ноту, где-то позади разбилась тарелка, а Иона перегнулась через стойку и громким шепотом возвестила:

- Она вернулась!

Дилан глянул через плечо. У музыкального автомата стояла свежая, как персик, Миз Паинька, собственной персоной. Она переоделась из обтягивающих джинсов в маленькое летнее платье с тонкими бретелями, собрала волосы на затылке и сменила сапоги на сандалии на плоской подошве с завязками крест-накрест.

- Она приходила сюда около полудня, - прошептала Иона. – Заказала фирменный салат с заправкой отдельно и задавала всевозможные вопросы.

- Что за вопросы? – Дилан повернулся и увидел, как миз Спенсер прошла позади него, глядя прямо перед собой, словно не замечая внимания к собственной персоне. Он мог поклясться, что даже через запахи жира и блюда дня различил аромат персиков, исходивший от ее кожи. Пока миз Спенсер шла к кабинке в задней части кафе, подол платья покачивался в такт движениям ее бедер. Скользнув на потертый красный виниловый табурет в углу, посетительница взяла меню, заправив за ухо упавшую на щеку прядь волос.

- Спрашивала, все ли ингредиенты в салате свежие и есть ли в городе свободные мужчины.

- Свободные мужчины? – Желудок у Дилана скрутило, но на этот раз он не был уверен, что только от голода.

- Да, свободные молодые мужчины, чтобы почистить дом Доннелли. По крайней мере, так она сказала.

Шериф повернулся к Ионе:

- А вы ей не верите?

Официантка неодобрительно поджала губы:

- Я справлялась у Ады в мотеле – эта дамочка точно там поселилась. Она звонила по междугороднему из холла. Ада говорит, она такой шум устроила: вопила, ругалась, долго болтала что-то о сорняках и грязи. И кажется, дом полон летучих мышей, ну, сам знаешь. Хотя она не сказала «сам знаешь». Ада говорит, эта дамочка любит крепкие словечки, и у нее дурной характер. А еще она тут же принялась расспрашивать насчет свободных мужчин – чернила на бумаге высохнуть не успели! Обручального кольца она не носит, наверное, разведена. Попросила нас всем передать, что если кто надумает ей помочь – она остановилась в мотеле «Сэндмэн» на пару дней. Как по мне, дамочка явно собирается снова заняться здесь личной жизнью.

Тупейшее предположение, какое он только слышал, по мнению Дилана, но ничего удивительного. Даже пять лет спустя местные по-прежнему любили поболтать о шерифе Доннелли и том, что творилось в его доме. Со времен землетрясения в тысяча девятьсот восемьдесят третьем ничто так не шокировало городок, как мерзкие подробности личной жизни бывшего шерифа.

- А как по мне, ей просто нужна помощь, чтобы выгнать летучих мышей. Ничего особенного.

Иона убрала коробку под прилавок и скрестила руки на своей необъятной груди.

- Она из Калифорнии, - отрезала мисс Осборн так, словно этот факт сам по себе все объяснял. Хотя одно пояснение все же последовало: - Ада говорит, что когда эта дамочка заявилась в мотель, на ней были ну очень обтягивающие джинсы. И при этом нижнее белье не проглядывалось. Поэтому мы решили, что на ней трусики-танга. И есть лишь одна причина, чтобы женщина носила что-то настолько неудобное, – повыпендриваться перед мужчинами. Все знают, что эти калифорнийки высокой моралью не отличаются.

Дилан оглянулся через плечо и увидел, как Пэрис принимает заказ у блондинки. Миз Спенсер указала на несколько блюд в меню, и, судя по мученическому выражению лица официантки, приезжая явно относилась к категории «заноза-в-заднице». Калифорнийка и правда походила на ходячую неприятность, но не в том смысле, который имела в виду Иона.

Дилан отцепил каблуки от перемычки стула, поднялся на ноги и заметил:

- Думаю, мне лучше пойти и спросить ее про эти трусики. Как это так: женщина расхаживает в стрингах, а я об этом не знаю!

- Шериф, ты негодник, - хихикнула Иона, словно школьница, а тот пошел к дальней кабинке по красно-белому линолеуму, застилавшему пол.

- Здравствуйте. Слышал, у вас был тяжелый денек, - окликнул служитель закона, когда миз Спенсер не обратила на него внимания.

Тогда она, наконец, подняла глаза. Самые ясные голубые глаза, которые Дилан видел в своей жизни. Такие голубые, точно воды Сотутского озера. И такие ясные, что, казалось, видно было самую ее душу.

- Слышали о моей проблеме?

- Да, летучие мыши.

- Ну конечно, хорошие новости быстро разносятся.

Она не предложила ему сесть, но Дилан не стал дожидаться приглашения. Он устроился на сиденье напротив нее.

- Мой сын – один из тех ребят, которым вы заплатили за спасение сумочки.

- Должно быть, речь об Адаме, - заключила миз Спенсер, разглядывая лицо шерифа.

- Так точно, мэм.

Он откинулся на спинку диванчика и скрестил руки на груди. На лице собеседницы ничего не отразилось. Делано вежливое выражение – дамочка держала эмоции под контролем.

- Надеюсь, вы не возражаете, что я наняла вашего сына?

- Не возражаю, но думаю, за свою сумочку вы мальчишкам переплатили.

Он заставлял ее нервничать, но это ни о чем не говорило. Многие люди начинали нервничать при виде его значка. Может, у нее просто есть пара неоплаченных штрафов за парковку в неположенном месте. А может, миз Спенсер что-то скрывает. Но пока она ни во что не ввязывается, то пусть себе хранит свои секреты. Черт, уж что-что, а чужие секреты он уважал. У самого шерифа была огромная тайна от городка.

- Я еще слышал, вы хотите нанять молодых мужчин, чтобы очистить дом.

- Возраст не так важен. Честно говоря, я буду рада хоть вашему прадедушке, лишь бы тот поубивал этих чертовых летучих мышей.

Дилан вытянул ноги, и его ботинки задели ее сандалии. Шериф нарушил границы ее личного пространства, и, как он и предполагал, миз Спенсер убрала ноги и села немного прямее. Он даже не попытался спрятать улыбку.

- Мыши вас не тронут, миз.

- Придется поверить вам на слово, шериф, - отозвалась она и перевела взгляд на Пэрис, поставившую на стол стакан чая со льдом и тарелочку с нарезанным лимоном.

- Самое свежее, что только можно раздобыть, - широкие брови Пэрис чуть нахмурились. – А лимон я только что нарезала сама.

- Спасибо. – Уголки губ миз Спенсер изогнулись в весьма неискренней улыбке.

Дилан рос вместе с Пэрис. Играл с ней в рэд ровер[6] и кикбол[7] в старших классах, проучился с ней почти всю среднюю школу, слушал ее выступление на выпускном вечере. То есть очень хорошо знал Пэрис. Обычно та отличалась легким беззаботным характером, но Миз Паинька как-то умудрилась вывести официантку из себя.

- Миз Спенсер - наша новая жительница, - сообщил он. – Похоже, она собирается остановиться в доме Доннелли.

- Да, я слышала.

Когда Дилан стал старше, он частенько жалел Пэрис и изо всех сил старался обходиться с ней помягче. У нее были прекрасные длинные волосы, которые она обычно заплетала в косу. Скромная, молчаливая – то, что мужчины иной раз ценили в женщине, но увы, Пэрис, к сожалению, уродилась в своего отца, Джерома, – высокой, ширококостной, с мужеподобными руками. Парень на многое может закрыть глаза, что касается физического несовершенства его подружки. Длинный нос, излишне широкие плечи – еще куда ни шло, но большие руки и мясистые пальцы – это то, с чем смириться просто невозможно. Соперничать с таким недостатком могли разве что усики. Вряд ли парень обрадуется перспективе целоваться с девушкой, у которой растительность на лице, но ни за что на свете ему не захочется смотреть, как мужеподобная рука тянется к его хозяйству.

- Тебе принести что-нибудь, пока ты ждешь заказ, Дилан? – спросила Пэрис.

- Нет, спасибо, милая. Думаю, мои бургеры будут готовы с минуты на минуту.

И вряд ли делу могло помочь то, что мать Пэрис выглядела ненамного женственнее своего супруга.

Официантка улыбнулась и сцепила пальцы на животе:

- Тебе понравился тот малиновый пирог, что я принесла на днях?

Дилан терпеть не мог любые виды ягод с мелкими зернышками, которые застревают в зубах. Адам взял один кусок, заявил, что тот выглядит так, будто «весь в крови», и они выбросили угощение.

- Мы с сыном съели пирог с мороженым, - солгал шериф, чтобы сделать Пэрис приятное.

- Завтра у меня выходной, собираюсь приготовить амишские пироги[8]. Принесу тебе попробовать.

- Очень мило с твоей стороны, Пэрис.

Ее глаза засияли:

- Готовлюсь к ярмарке в следующем месяце.

- Собираешься выиграть еще пару голубых лент в этом году?

- Конечно.

- Пэрис заработала больше призовых лент, чем любая другая женщина в стране, - сообщил Дилан, переведя взгляд на миз Спенсер.

Та поднесла стакан с чаем к губам и:

- Ой, как замечательно, - пробормотала перед тем, как сделать глоток.

Брови Пэрис снова сошлись на переносице.

- Мой следующий заказ готов, - произнесла официантка и развернулась на каблуках.

Дилан склонил голову набок и хмыкнул:

- Суток не прошло с момента вашего приезда в город, а вы, вижу, уже заводите друзей?

- Ну, вообще-то, мне здесь не присылали фургон с подарками для переселенцев, – миз Спенсер поставила стакан на стол и облизнула уголки губ. – Конечно, может он и приезжал, да только меня дома не было. Я в тот момент стояла в холле мотеля «Сэндмэн» и выслушивала оскорбления от женщины в поролоновых бигуди.

- Ада Довер? А что она сделала?

Миз Спенсер откинулась назад и немного расслабилась:

- Она, можно сказать, затребовала полную историю моей семьи, просто чтобы сдать мне комнату. Пожелала узнать, не совершила ли я каких-либо правонарушений, а когда я поинтересовалась, не нужен ли ей мой анализ мочи, заявила, что не будь мои джинсы такими узкими, я бы не была такой раздражительной.

Дилан помнил эти джинсы. Да, они и правда были обтягивающими, но в городе нашлось бы несколько женщин, на чьи «Рэнглер» было просто-таки больно смотреть.

- Вероятно, не стоило принимать это на свой счет. Ада иногда чересчур серьезно относится к своей работе. Так, словно она сдает номера в Белом доме.

- Надеюсь, завтра днем я оттуда съеду.

Дилан опустил взгляд на ее полные губы и на миг позволил себе задуматься, так ли они приятны на вкус, как кажутся? Каково было бы слизать помаду с ее рта и уткнуться носом ей в волосы?

- Вы по-прежнему собираетесь остаться на полгода?

- Разумеется.

Шериф все еще сомневался, продержится ли она дольше нескольких дней, но раз миз Спенсер намеревалась остаться, видимо, ему придется разъяснить ей, во что именно она ввязывается.

- Тогда позвольте дать вам пару советов. Уверен, вы не хотите их слушать и уж точно вряд ли им последуете. – Он поднял взгляд, положив конец своим мысленным вопросам, прежде чем успел поставить себя в неловкое положение. – Это вам не Калифорния. Людям плевать из Вествуда вы или из Южного централа. Водите «мерседес» или старый «бьюик». Плевать, где вы покупаете вещи. Если захотите посмотреть кино, придется ехать в Сан-Вэлли. И у вас всего лишь четыре канала, если только вы не захватили с собой спутниковую тарелку. У нас два продуктовых магазина, три бензоколонки и два ресторана. Сейчас вы сидите в одном из них. Второй находится ниже по улице, но я бы не советовал вам питаться в «Спадс энд Садс». Их уже дважды закрывали в прошлом году за нарушения норм гигиены. У нас две разные церкви и обширный клуб «Фо-Эйч»[9]. Еще у нас пять баров и пять оружейных магазинов. Думаю, это говорит вам о чем-то.

Хоуп потянулась за своим чаем и поднесла стакан к губам:

- О том, что я приехала в город пьяниц, таскающих повсюду оружие, обожающих овец и «Фо-Эйч»?

- О, нет, - покачал головой шериф, - этого-то я и боялся. Вы собираетесь стать моей головной болью, так?

- Кто? Я? – Хоуп поставила стакан и с невинным видом приложила руку к груди. – Клянусь Богом, вы и не заметите, что я в городе.

- Почему-то я в этом сомневаюсь. – Дилан поднялся на ноги и посмотрел на нее: – Если нужна помощь с домом Доннелли, обратитесь к парням Абердин. Им скоро исполнится восемнадцать, и этим летом они нигде не заняты. Абердины живут как раз напротив вас на Тимберлайн, но спрашивайте до полудня, иначе они уже умчатся на озеро.

Хоуп подняла взгляд на возвышавшегося над ней мужчину, посмотрела в его темно-зеленые глаза, на локон вьющихся каштановых волос, упавший ему на лоб. Свет из окна выхватывал отдельные золотистые пряди, и Хоуп прозакладывала бы свой «порше», что дело тут в солнце, а не в искусстве парикмахера. Тем хуже, что чувства юмора у шерифа нет, но, видимо, для его работы юмор не требовался.

- Спасибо.

Дилан улыбнулся, и впервые Хоуп поняла, почему именно его не взяли на съемки высокобюджетного вестерна. Зубы шерифа не были идеально ровными. Белые - да, но чуть неровные внизу.

- Да, и удачи вам, миз Спенсер, - протянул он.

Наверное, он имел в виду «успешно найти кого-нибудь, чтобы решить проблему с мышами», но Хоуп надеялась, что удача ей не понадобится. Шериф направился к стойке закусочной, и миз Спенсер проследила за ним взглядом.

Желто-коричневая рубашка облегала спину и была заправлена в такого же цвета брюки с коричневыми полосками, спускавшимися по каждой штанине. Эти брюки должны были выглядеть кошмарно с точки зрения модника, но на шерифе они лишь подчеркивали его мускулистые ягодицы и длинные ноги. Он носил револьвер в набедренной кобуре, пару наручников и целую кучу кожаных мешочков и футляров, прицепленных к служебному ремню.

Несмотря на всю эту кожу и железо, Дилан ухитрялся двигаться с изяществом человека, который не особо спешит оказаться где-то еще, помимо того места, где уже находится. Шериф излучал уверенность и властность мужчины, который может позаботиться о себе и о слабой женщине. Настоящий тестостероновый коктейль, который некоторые дамы сочли бы неотразимым. Но не Хоуп.

Она смотрела, как шериф тем же самым плавным движением, которым приглаживал волосы, забрал со стойки ковбойскую шляпу. Водрузив ее на голову, Дилан заговорил с пожилой официанткой, стоявшей рядом с кассой. Женщина с высокой прической захихикала, как подросток, и Хоуп отвела взгляд. Уже трижды она тоже самую чуточку, но таяла при виде этой слегка несовершенной улыбки. Больше такого не повторится.

Она еще раз, последний, обернулась и увидела, как грубая официантка с длинной косой протянула шерифу бумажный пакет. Журналистская часть натуры Хоуп просто-таки забурлила от невысказанных вопросов. Она заметила, что у Дилана нет обручального кольца. Не то чтобы это хоть что-то значило, но из разговора шерифа с официанткой миз Спенсер пришла к заключению, что тот не женат. Еще она рискнула бы высказать довольно обоснованное предположение, что официантка имела виды на красавца-шерифа. Хоуп задалась вопросом, встречались ли они. Вряд ли. Судя по тому немногому, что ей довелось увидеть, любые чувства, выходившие за рамки дружеских, были абсолютно односторонними и довольно жалкими. Она могла бы ей посочувствовать, будь официантка повежливее. Но та любезничать не стремилась, а у миз Спенсер и своих проблем хватало.

А вот от этой песенки моё душевное состояние стало в состояние стояния на ушах! Надеюсь, и ваше тоже!

 

ГЛАВА 3

 



Последнее изменение этой страницы: 2016-06-19; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.238.95.208 (0.019 с.)