ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Дьявольское завывание автосигнализации загипнотизировало местную общину



 

От жесткого стула в номере мотеля у Хоуп онемела задница. Журналистка встала и, зевнув, потянулась. В глазах, весь вечер сверливших пустой экран ноутбука, стало двоиться, и она потерла их пальцами. Ничего. Битых три часа она сидела на этом стуле, старательно держа открытыми слипавшиеся веки, мучая уставший мозг, дабы хоть что-то появилось на экране. Ни-че-го. Файл оставался пуст. В голове не возникло ни одной мысли. Не было написано ни единого предложения. Даже плохого предложения, которое можно было бы переделать во что-то получше.

Хоуп уронила руки, отвернулась от ноутбука и, рухнув на кровать, уставилась в потолок. Будь она дома, то наверняка принялась бы отмывать и без того идеально белую ванну, гладить рубашки или переворачивать матрас. А будь у нее маникюрный набор, то стала бы приводить руки в порядок. Хоуп настолько поднаторела в этом, что иногда подумывала бросить писать и зарабатывать на жизнь именно маникюром.

Это занятие было лишь одним из многих способов убить время, к которым миз Спенсер обращалась, пытаясь убежать от пустого экрана.

Одним из множества проверенных трюков, чтобы убежать от правды своей жизни. Болезненной правды: Хоуп была одинока. У нее не было никого, с кем можно было бы скоротать сиротливую ночь. Никого, кто бы взял за руку и сказал, что все будет хорошо.

Осенью не стало ее мамы, а весной отец снова женился и переехал в Сан-Сити, в Аризону, вместе со своей новой женой, чтобы жить поближе к ее семье. Отец звонил ей. Хоуп звонила ему. Но теперь все было по-другому. Ее единственный брат, Эван, проходил службу в Германии. Хоуп писала ему. Он писал ей. Но и это теперь было совсем не то, что раньше.

Когда-то у миз Спенсер был муж. Семь лет прекрасной жизни в красивом доме в Брентвуде, бесконечные вечеринки и классные партии в теннис. Муж Хоуп, Блейн, был блестящим пластическим хирургом, красивым и веселым, и она так сильно его любила! Ее жизнь казалась надежной и счастливой, и в ту, последнюю, их ночь вместе Блейн занимался любовью так, будто обожал жену всем сердцем.

А на следующий день вручил ей документы о разводе. Сказал, что ему ужасно жаль, но он влюбился в Джилл Эллис, лучшую подругу Хоуп. Они не хотели причинять ей боль, но что поделать? Парочка любила друг друга, и, конечно же, Джилл была на пятом месяце беременности, подарив Блейну то единственное, чего Хоуп дать не могла.

Теперь у нее не было ни мужа, ни друзей, ни детей.

Да, у нее все еще оставалась карьера, и хотя Хоуп не так представляла себе свою жизнь, журналистика – не самый плохой вариант. По крайней мере, пока Хоуп не наткнулась на стену, из-за которой не могла идти дальше.

Три года назад миз Спенсер отвернулась от прошлого, отказавшись признать глубину испытываемой ею боли даже перед собой, плюнула на руины, оставшиеся от ее жизни, и с головой ушла в работу. Сперва внештатный журналист для журналов вроде «Мир женщины»[10] и «Космополитен» - и несколько статей для «Стар»[11] и «Нэшнал Энквайр»[12]. Прошел год, и Хоуп поняла, что ей не нравилось шнырять где только можно, влезая в частную жизнь знаменитостей. В любом случае, делала она это не из лучших побуждений.

Целиком и полностью забросив сплетни, миз Спенсер устроилась штатным журналистом в «Еженедельные новости Вселенной», один из тех черно-белых таблоидов, что кричат, будто Элвис жив-здоров и живет на Марсе. Никаких слухов или скандалов. Теперь Хоуп сочиняла свои истории. Под псевдонимом Мэдлин Райт она стала самым популярным автором в издании, и ей это нравилось.

И вот, пару месяцев назад, Хоуп, похоже, и наткнулась на эту невидимую стену. Не получалось ни игнорировать препятствие, ни пройти сквозь него, ни отыскать кружной путь. Работа застопорилась. Казалось, Хоуп не могла спрятаться от этой проблемы или потеряться в тех странных историях, которые сама же и придумывала. До сегодняшнего момента ей не удалось написать и десятка предложений. Может, психиатр и объяснил бы, что же не так, но, похоже, она и сама уже догадалась.

Редактор крайне разволновался и настоял, чтобы его сотрудница взяла отпуск. Не потому что шеф был таким славным малым, а потому что она делала им тираж. А еще Хоуп обеспечивала изданию отличный объем рекламы, и начальству хотелось, чтобы их лучший репортер вернулся в строй, штампуя «странное» и «необычное».

Уолтер дошел до того, что лично подобрал ей место для отдыха, и газета оплатила аренду дома на полгода. Редактор сказал, что выбрал Госпел, штат Айдахо, из-за свежего воздуха. Да, конечно, только Хоуп так легко не проведешь! Он выбрал Госпел, потому что тот выглядел как место, где как раз и мог прятаться снежный человек. Где людей регулярно похищают пришельцы, и где странные фанатики танцуют голыми в полнолуние.

Хоуп села на край кровати и вздохнула. Она согласилась с планом Уолтера, потому что поняла – ее жизнь стала инертной, рутинной и больше не приносила радости. Нужно сменить обстановку. Уехать на время из Лос-Анджелеса. Сделать перерыв и, конечно, оставить позади это фиаско с Мики-волшебным гномом. Очистить голову от переживаний.

Без особого энтузиазма Хоуп встала, переоделась в пару фланелевых штанов и футболку с эмблемой «Планеты Голливуд», затем вернулась на свое место перед ноутбуком. И... занеся руки над клавиатурой, уставилась на мигающий курсор. Повисла тишина – тяжелая, без единого звука. Хоуп бессознательно опустила взгляд на уродливый ковер под ногами. Без сомнения, самый толстый ковер из всех ею виденных. Миз Спенсер потратила четверть часа, гадая, действительно ли узор именно так был задуман, или же предыдущий жилец уронил на ковер пиццу.

И как раз когда Хоуп решила, что он и должен выглядеть так, будто заляпан чем-то темно-красным, она осознала, что отвлеклась, и заставила себя снова сосредоточиться на экране.

Журналистка уставилась на него, будто загипнотизированная кобра, считая, сколько раз мигнул курсор. Она как раз дошла до двухсот сорока семи, когда тишину ночи вдруг разорвал пронзительный вой. Хоуп вскочила на ноги.

- Боже милосердный! – выдохнула она. Сердце билось где-то в горле.

Затем до нее дошло, что это ее сигнализация «Вайпер». Хоуп покопалась в сумке, выудила со дна пульт, прикрепленный к связке ключей, и, сунув ноги в сандалии, выбежала во двор и помчалась на небольшую парковку, забитую пикапами, минивэнами и пыльными внедорожниками, на крыши которых были прикреплены лодки.

Управляющая «Сэндмэн», с неизменными поролоновыми бигуди на голове, стояла у капота машины и недовольно нахмурившись ждала, пока Хоуп подойдет к «порше». Постояльцы выглядывали из окон, некоторые стояли в дверях своих комнат. Сумерки опустились на Госпел, расчертив глубокими тенями суровый пейзаж. Городок казался отрешенным и умиротворенным – если не считать «Вайпер», завывавшую на шесть ладов и нарушавшую этот покой.

Хоуп направила на машину пульт, выключила сигнализацию и, подойдя к миссис Довер, спросила:

- Вы не видели, кто-то пытался взломать мою машину?

- Ничего я не видела. – Ада уперлась руками в бока и задрала подбородок, чтобы посмотреть в лицо своей постоялице: – Но я чуть куриной косточкой не подавилась, когда эта штуковина заорала!

- Наверное, кто-то коснулся дверной ручки или окна.

- Я подумала, что это в «M&С», и позвонила Стэнли. Сказала ему, что кто-то вломился в его магазин, и попросила прекратить это, и все дела.

- Отлично, - простонала Хоуп.

- Но он сказал, что у него нет сигнализации. Только надпись, что объект охраняется – лишь бы люди в это верили.

Она не знала, кто такой Стэнли, но вряд ли ему хотелось, чтобы весть об отсутствии у него сигнализации облетела город.

- Я как раз собиралась позвонить шерифу, - продолжила пожилая леди, - но решила сперва выяснить, откуда же начался весь этот гвалт.

Последнее, что нужно было Хоуп, так это чтобы в «Сэндмэн» вызвали шерифа. Не теперь, когда она его заверила, что тот и не заметит ее присутствия в городе.

- Но вы же не позвонили?

В Лос-Анджелесе никто не вызывает полицию из-за автосигнализации. В любой день велика вероятность, что где-нибудь на парковке сработает сигнал. И так же вероятно, что полиция проедет мимо и даже не подумает остановиться. Эти люди вообще что-нибудь знают о том, по каким правилам живут в нормальном мире?

- Нет, и я рада, что не позвонила. Выглядела бы полной дурой. К тому же я едва не умерла из-за куриной кости.

Хоуп уставилась на низенькую женщину, стоявшую перед ней: стремительно темнело, и журналистка не могла различить ничего, кроме очертаний бигуди на голове миссис Довер. От холодного воздуха волоски на руках встали дыбом. Хоуп знала, что должна была бы чуть более сожалеть о том, как «Вайпер» перепугала Аду, но, честно, каким идиотом нужно быть, чтобы пережевывать куриные кости?

- Мне жаль, что вы едва не умерли, - извинилась Хоуп, хотя серьезно сомневалась, так ли уж близка к смерти была миссис Довер.

Оглянувшись через плечо, Хоуп с облегчением обнаружила, что все скрылись внутри мотеля и задернули занавески на окнах.

- Эта штука ведь не включится снова, правда?

- Нет, - ответила она, переключив внимание обратно на управляющую отеля.

- Хорошо. Не хотелось бы, чтобы эта штука вопила всю ночь и будила других постояльцев. Эти люди платят хорошие деньги за спокойный сон, и мы просто не можем допустить подобный шум.

- Обещаю, это не повторится, - заверила, хотя палец так и зудел включить сигнализацию, Хоуп. Она уже повернулась, чтобы уйти, когда ее настигла финальная реплика Ады:

- Если повторится, вам придется съехать, и все дела.

Миссис Довер могла диктовать свои условия и прекрасно об этом знала. Хоуп хотелось посоветовать той поцеловать ее... «и все дела» – что бы это ни значило, - но в городе существовало только два отеля, и второй уж точно был так же забит, как и «Сэндмэн». Поэтому она воздержалась от комментариев, вернулась в свою комнату, захлопнула дверь и, бросив ключи обратно в сумочку, вновь уселась за ноутбук.

Заложив руки за голову, Хоуп сползла вниз на стуле. Прошлой ночью она остановилась в «Даблтри» в Солт-Лейк-Сити. И четко помнила, как утром проснулась в нормальном, приятном отеле. Но затем ей пришлось переехать в «сумеречную зону», где женщины едят куриные кости.

Медленная улыбка растянула губы Хоуп, она опустила руки на клавиатуру и написала:

«Сумасшедшая женщина насмерть подавилась куриной костью.

Во время ритуала чокнутая приверженница куриного культа, Доди Адамс…»

 

На следующее утро Хоуп встала рано, быстро приняла душ, натянула джинсы и черную майку. Пока сохли волосы, сунула ноги в туфли, подсоединила телефон к ноутбуку и отослала свою историю о куриной кости. Это, конечно, не бигфут, но достаточно хорошо, чтобы рассказ напечатали на следующей неделе. Что гораздо важнее – она снова писала. То, что за это стоило благодарить Аду Довер, не ускользнуло от внимания Хоуп, и ирония ситуации вызвала у нее улыбку.

Собрав волосы в «хвост», миз Спенсер проехала три квартала к магазину «M&С». Она проспала всего четыре часа, но чувствовала себя гораздо лучше, чем в последнее время. Она снова работала, и это радовало. Не хотелось даже думать, что, возможно, ей просто повезло, и сегодня снова часами предстоит гипнотизировать пустой экран.

Первое, что бросилось в глаза Хоуп, когда она зашла в «M&С», - оленьи рога позади прилавка. Развесистые, прикрепленные к лакированной доске. Второе – смешанный аромат сырого мяса и картона. Где-то в глубине играло радио, настроенное на волну «кантри». Тяжелые звуки ударных напоминали стук топора дровосека по твердому бревну. Кроме Хоуп и кого-то еще, невидимого, за рядами, в магазине не было ни души. Взяв синюю пластиковую корзину у кассового аппарата, Хоуп повесила ее на руку и быстро проглядела стойку с прессой. «Нэшнал Энквайр», «Глоуб»(4) и - главный конкурент их журнала - «Еженедельные новости мира» стояли позади «Еженедельных новостей Вселенной». В этом выпуске имя Мэдлин Райт не фигурировало, но на следующей неделе история про куриную кость увидит свет. Электронное письмо от редактора пришло сразу же: он буквально рвался напечатать статью.

Деревянный пол поскрипывал под ногами, пока Хоуп пробиралась мимо хлеба и крекеров к отделу замороженных продуктов.

Она открыла дверцу витрины и положила в корзину пол-литровую упаковку обезжиренного молока. Потом принялась читать на этикетке бутылки апельсинового сока, сколько же в нем сахара. Оказалось, что в напитке больше кукурузного сиропа, чем натурального сока, и Хоуп положила бутылку обратно. Потянулась за соком из винограда и киви, но в последний момент решила, что не в настроении, и взяла клюквенно-яблочный.

- А я бы выбрал сок из винограда и киви, - протянул сзади уже знакомый голос.

Вздрогнув, Хоуп обернулась, и дверца витрины захлопнулась. Корзинка с размаху ударилась о бедро.

- Хотя, конечно, он немного необычен в это время дня, - добавил шериф. Сегодня он не надел свой черный «стетсон», заменив его потертой соломенной ковбойской шляпой с лентой из змеиной кожи. Поля шляпы отбрасывали тень на лицо шерифа. – А вы сегодня рано встали.

- У меня много дел, шериф Тэйбер.

Тот открыл дверцу витрины, заставляя Хоуп сделать пару шагов назад.

- Дилан, - поправил он, взял две пол-литровых упаковки шоколадного молока и сунул под мышку. Он мало чем напоминал того вчерашнего служителя закона. Поношенная, слегка измятая голубая футболка, заправленная в «Левисы» такие потертые, что только по швам можно было определить первоначальный цвет.

Дверца запотела, кроме того места, где Дилан прижал ту своим широким плечом и бедром. Задний карман джинсов слегка порвался и из него выглядывал край бумажника. Шериф наклонился и взял что-то вроде двух небольших пенопластовых упаковок мороженого.

- Нашли себе помощников на сегодня? – спросил он, выпрямляясь.

- Еще нет. Я хотела позвонить соседям, как вы и предлагали, но решила подождать, вдруг они еще спят.

- Они уже встали. – Дилан подвинулся вперед, и дверца витрины закрылась за его спиной. – Держите. – Свободной рукой он протягивал Хоуп бутылку маракуйи: – Мой любимый.

Она взяла напиток, но Дилан не отпустил бутылку. Вместо этого он шагнул ближе, оказавшись всего в нескольких сантиметрах от Хоуп:

- Вы любите маракуйю, миз Спенсер?

Ее пальцы задели его, и она подняла взгляд от их рук к зеленым глазам, смотревшим на нее из-под поношенной соломенной шляпы. Но журналистка из Лос-Анджелеса - не какая-то деревенская простушка, которая чувствует себя на седьмом небе и не может произнести ни слова в присутствии чертовски сексуального ковбоя в джинсах, вытертых на интересных местах!

- Возможно, сейчас немного рановато для маракуйи, шериф.

- Дилан, - снова поправил он с медленной, непринужденной улыбкой. – И, сладкая, для маракуйи никогда не бывает слишком рано (игра слов: маракуйя по-англ. «passion fruit» – дословно «фрукт страсти»).

Это словечко - «сладкая» - взволновало Хоуп. Просто скользнуло внутрь и согрело низ живота, прежде чем она смогла что-либо сделать. Миз Спенсер слышала, как шериф так же ласково обращался к официантке, но думала, что уж у нее-то самой иммунитет к подобному. Как выяснилось - нет. Она попыталась придумать остроумный ответ и... не смогла. Дилан проник в ее личное пространство, и Хоуп не знала, что с этим делать. Ее спасло появление его сына.

- Пап, ты взял «ночных гусениц»? – спросил Адам.

Шериф убрал руку с бутылки, отступил назад, еще на миг задержав взгляд на Хоуп, а затем переключил внимание на сына.

- Все здесь, приятель, - показывая две пенопластовые упаковки, заверил Дилан.

- Там червяки? – Хоуп перевела взгляд от того, что приняла за два стаканчика с мороженым, к его лицу.

- Да, мэм.

- Но они стояли… - она указала на витрину, - рядом с молоком.

- Ну, не совсем рядом, - заверил ее шериф. Он вытащил из-под мышки шоколадное молоко и указал на Хоуп: – Адам, поздоровайся с миз Спенсер.

- Привет. Вам нужно распугать еще мышей?

Хоуп покачала головой, переводя взгляд с отца на сына.

- Ты какие пончики хочешь на завтрак? – спросил Дилан Адама. – С сахарной пудрой?

- Не-а, с шоколадом.

- Ну, думаю, я смогу запихнуть в себя несколько шоколадных.

- Мы собираемся на рыбалку, за Долли Уорден(5), - сообщил ей Адам.

Видимо, они и правда считали, что держать червей в витрине с молоком и соком – нормально.

- За какой такой Долли?

Низкий смех загрохотал в груди Дилана, словно что-то его очень насмешило.

- Форель, - пояснил он. – Идем, сынок. Давай поймаем пару «каких-то таких Долли».

Смех Адама зазвенел, как детская версия отцовского хохота.

- Городские девчонки, - хмыкнул Дилан, уходя.

- Ага, - поддержал Адам. Резиновые подошвы его кроссовок скрипели точно в такт с тяжелым топотом отцовских потертых ботинок.

«Да кто они такие, чтоб надо мной смеяться?» - поражалась Хоуп, глядя, как парочка идет к прилавку. Не она же идиотка, которая держит червей рядом с молоком. Она нормальный человек. Положив бутылку с соком в корзину, Хоуп прошла в хозяйственный отдел. Сквозь ряды «Комета» и коробок с собачьим кормом она увидела вышедшего из подсобного помещения крепкого мужчину с брюшком, изогнутыми вверх усами и в заляпанном кровью фартуке. Пока хозяин магазина пробивал покупки Дилана, Хоуп прошла по отделу и бросила в корзину пару розовых резиновых перчаток, двухлитровую бутылку полироля и упаковку «Рейда». Потом, остановившись в небольшом продуктовом отсеке, принялась нюхать персики, проверяя их свежесть.

- Увидимся, миз Спенсер.

Подняв взгляд от персиков, Хоуп посмотрела туда, где стоял Дилан, придерживая открытую дверь для Адама. Шериф оглянулся, уголок его губ изогнулся в улыбке, и затем Тэйбер ушел.

- Вы уже все выбрали? – спросил крупный мужчина за прилавком. – Потому что если хотите еще походить, то я пока в подсобке мясо заверну.

- Я все, – Хоуп положила персики в продуктовый пакет и прошла к прилавку.

- Это вы та женщина с автосигнализацией?

- Да, - осторожно ответила она, поставив корзинку на стойку рядом с сигаретами и зажигалками.

- Когда эта штука сработала прошлой ночью, Ада мне позвонила, - продолжил хозяин, чьи толстые пальцы постукивали по клавишам кассового аппарата.

- Простите, что причинила вам беспокойство.

- Знаете, она едва не подавилась насмерть куриной костью.

Видимо, Хоуп была единственной, кто считал это странным.

Хозяин проверил ценник на «Рейде» и пробил покупку:

- Вы у нас надолго?

- На полгода.

- Правда? – он поднял глаза на посетительницу. – Вы из числа «зеленых»?

- Нет.

- Я так и подумал. – Владелец потянулся куда-то под прилавок и вытащил бумажный пакет. – Вы не похожи на защитницу природы.

Хоуп не знала, комплимент это или нет, поэтому промолчала.

- Слышал, вы остановились в доме Доннелли?

- Да.

- И чем собираетесь заняться?

Уже второй раз за два дня ей задавали этот вопрос.

- Хочу отдохнуть летом.

- Моя жена, Мелба, как раз закончила завивку в салоне Дикси, когда позвонила Ада из «Сэндмэна» и сказала, что вам нужны свободные мужчины.

- Да, чтобы очистить арендованный дом от летучих мышей, - пояснила она.

Владелец назвал ей итоговую сумму, и Хоуп достала из кошелька двадцатку. Пожилой мужчина внимательно посмотрел на собеседницу и, видимо, пришел к заключению, что она совершенно безобидна, так как покачал головой и улыбнулся.

- Да, так Ада и сказала. – Хозяин магазина принял у нее деньги и отсчитал сдачу. – Тем хуже. Мой племянник работает в шахте, рядом с Шелли, и всегда готов пообщаться со свободной женщиной. Конечно, вы не из тех, кто заинтересовался бы Элвином.

Последняя реплика раздразнила любопытство Хоуп, и она решила уточнить:

- И кем же для этого надо быть?

- Сумасшедшей. – Загибавшиеся вверх кончики усов мужчины доходили почти до глаз.

- Спасибо.

- Не за что. Меня зовут Стэнли Колдуэлл. Мы с женой, Мелбой, держим этот магазин, и если вам понадобится что-то по специальному заказу, просто дайте знать.

- Непременно. – Хоуп взяла бумажный пакет. – Не подскажете, где я могу выпить каппуччино?

- Ага. В Сан-Вэлли.

Миз Спенсер никогда не хотела кофе настолько, чтобы ехать за ним целый час. Тем не менее она поблагодарила Стэнли и вышла из магазина.

Ее «порше» стоял припаркованный у входных дверей. Она бросила пакет на пассажирское сиденье и, выехав с парковки, вставила диск в CD-проигрыватель, сделала звук погромче и принялась подпевать Шерил Кроу.

«Беги, детка, беги, детка, беги», - напевала Хоуп, проезжая по главной улице Госпела и выруливая затем вокруг озера на Тимберлайн-роуд. Было только начало девятого, когда она припарковалась на подъездной дорожке у арендованного дома. Который выглядел таким же мрачным, как и вчера.

Хоуп не собиралась и шагу ступить в дом, пока его не почистят от мышей. Вместо этого она перешла дорогу и постучалась в дверь соседей. Через сетку ей ответила рыжеволосая, кудрявая веснушчатая женщина в синем платье из чинца[13]. Хоуп представилась.

- Дилан сказал, что вы можете прийти. – Хозяйка открыла дверь, и Хоуп вошла в гостиную, щедро украшенную разрисованной луженой жестью. Разрисовано было все – куски дерева, старые дисковые пилы, молочные бидоны. – Я Шелли Абердин. – На ногах у нее были пушистые тапочки с зайцами, а ростом она ненамного превосходила полтора метра.

- Шериф Тэйбер упоминал о моей проблеме с мышами?

- Да. Я как раз собиралась будить ребят. Вы пока присядьте, а я объясню им, что вам нужно.

Шелли исчезла в противоположном конце холла, и Хоуп села на стул-вертушку возле камина, сложенного из камня. Она услышала, как где-то в глубине дома открылась дверь.

- Это ваш «порше»? – окликнула гостью Шелли.

- Да.

Молчание. Затем:

- Вы знакомы с Памелой Андерсон или Кармен Электрой?

- Э-э, нет.

Повисло еще более долгое молчание, затем Шелли появилась в гостиной:

- Ну, для ребят это настоящее разочарование, но в любом случае они вам помогут.

Хоуп встала:

- Сколько они обычно берут за час? Я ведь даже не знаю, какая здесь минимальная оплата.

- Просто дайте им столько, сколько сочтете справедливым, а потом приходите к полудню, я приготовлю вам ланч. - Хоуп не знала, что и сказать в ответ на предложение. Ей стало неловко. - Я сделаю питу, фаршированную крабом, и мы сможем лучше узнать друг друга.

Именно это и вызывало у Хоуп чувство дискомфорта. Конечно же, Шелли спросит, кем она работает, а ей не хотелось рассказывать об этом незнакомым людям. И личную жизнь обсуждать ей тоже не улыбалось. Хотя где-то в самой глубине души Хоуп желала выговориться перед кем-то. Желала так сильно, что ощущала эту потребность словно рвущийся наружу шар. И это ее пугало.

- Мне не хотелось бы причинять вам неудобства, - начала она.

- Никаких неудобств. Если только вы не откажетесь и не раните мои чувства.

Хоуп посмотрела в большие карие глаза Шелли. И что еще можно было сказать, кроме «хорошо, я приду»?

 

Близнецы Абердин, Эндрю и Томас, были высокими, светловолосыми и, не считая цвета глаз и легкой разницы в форме лба, выглядели абсолютно одинаково. Кусочки табака одинаково выпирали из-под нижней губы, оба стояли, держа левое плечо выше правого. Парни оказались тихими, хорошо воспитанными и всегда сначала переглядывались, прежде чем ответить на вопрос.

Хоуп отправила их на поиски мышей, а сама села на крыльцо. Со второго этажа донеслись глухие удары и вопли, и где-то через сорок минут Томас спустился и доложил, что они обнаружили всего пять мышей. Две в спальне и три на чердаке. Он сплюнул струйку табака в банку из-под колы, которую держал в руке, и заверил Хоуп, что вопрос с мышами закрыт. Она не стала спрашивать как. Ей и знать не хотелось.

Теперь, когда проблема была решена, миз Спенсер отправила парней чистить и пылесосить верхний этаж, пока сама занялась кухней. Хоуп отдраила печь, выкинула дохлую мышь, помыла духовку и холодильник. В буфете ничего не оказалось, кроме слоя пыли, и новоиспеченная хозяйка вымыла посуду, кастрюли и сковородки мылом, которое обнаружила под раковиной. Окна могли подождать своей очереди и до следующего дня.

К одиннадцати тридцати с первым этажом было почти закончено. На деревянном полу перед камином осталось темно-коричневое пятно, которое ничем не удалось отчистить. В полдень Хоуп дала близнецам указание снять стену из рогов и сложить их в сарае на заднем дворе. Затем отправилась к дому напротив.

Шелли Абердин увидела ее и открыла дверь прежде, чем гостья успела постучать.

- Давайте есть, пока близнецы не решили прибежать на ланч. Они каждый раз едят, как в последний в жизни.

Днем Шелли надела футболку с Гартом Бруксом, обтягивающие «Рэнглер», поддерживаемые ремнем с пряжкой размером с блюдце, и сапоги из змеиной кожи. Хоуп провела в Госпеле всего день, но успела заметить, что змеиная кожа являлась неотъемлемой частью модного гардероба в городке.

- Как там ребята? – через плечо спросила Шелли новую знакомую, проследовавшую за ней из кухни в небольшую столовую.

- Они отлично поработали. Очень вежливые и даже не стали жаловаться, когда я попросила их вычистить мышиный помет.

- Да бросьте, с чего бы им жаловаться? Эти двое бросались друг в друга коровьими лепешками с того момента, как научились ходить. Прошлым летом они работали на скотобойне в Уилсоне. – Шелли налила Хоуп стакан чая со льдом. - Рада слышать, что они умеют себя вести. Через неделю им исполняется восемнадцать, и они считают, что уже все знают! – Она передала стакан гостье. – А каков дом изнутри?

Хоуп сделала глоток, и холодный чай смыл пыль из ее горла.

- Лучше, чем снаружи. Много паутины, а еще в духовке оказалась дохлая мышь. Хорошо, что электричество и водопровод работают.

- Они и должны работать, - заметила Шелли, поставив на стол, покрытый клетчатой бело-голубой скатертью, две тарелки с сэндвичами из питы. – Риелтор, который купил дом прошлой осенью, позаботился привести в порядок электросеть и канализацию. Хотя ему и не удалось отчистить следы крови.

- Следы крови?

- Хирам Доннелли застрелился из собственной охотничьей винтовки прямо перед камином. Кровь была повсюду. Вы, наверное, заметили пятно на полу.

Да, заметила, но Хоуп решила, будто кто-то освежевал какое-то несчастное животное из числа тех, чьи чучела висели в гостиной. Тот факт, что кровь принадлежала человеку, был довольно странным.

- А почему он застрелился?

Шелли пожала плечами и села напротив Хоуп:

- Его поймали на растрате денег округа. Промотал их на извращенный секс.

- Он был судьей?

- Нет, шерифом.

Хоуп расправила салфетку на коленях и взяла питу. Соседка раздразнила ее любопытство больше, чем журналистка хотела бы ей показать.

- Насколько извращенный? – спросила она таким тоном, будто справлялась о погоде.

- В основном бандаж и доминирование, но и много чего другого странного. Спустя год после смерти жены Доннелли стал знакомиться с женщинами по интернету. Думаю, сперва все было достаточно невинно. Просто одинокий парень ищет женского общества. Но ближе к концу шериф и правда спятил: ему было плевать, замужем партнерша или нет, сколько ей лет или в какую сумму ему это обойдется. Доннелли потерял контроль и совсем перестал соображать.

Хоуп откусила от питы и попыталась припомнить, читала ли она что-то о шерифе, растратившем государственные деньги на оплату своих секс-пристрастий. Вряд ли. Если бы ей такое попадалось, она бы помнила.

- Когда это все случилось?

- Он покончил с собой около пяти лет назад, но, как я сказала, все началось за год до этого. Никто в городе понятия не имел, пока ФБР не приехало его арестовывать, и шериф не застрелился.

- И насколько он потерял над собой контроль?

Шелли отвела взгляд, явно смущаясь обсуждать детали.

- Используйте свое воображение, - произнесла она и сменила тему: – Что привело вас в Госпел?

Хоуп знала, когда стоит надавить, а когда – сдать назад. Она получила информацию – теперь можно оставить неприятную тему в покое.

- Кажется, здесь очень мило, - ответила она и затем, так же ловко, как сама Шелли, изменила направление разговора, уведя его от себя. – Вы давно здесь живете?

- Моя семья переехала сюда, когда мне было шесть. Мой муж, Пол, родился в этом доме. Я закончила госпелскую среднюю школу вместе с большинством местных жителей. – Шелли принялась перечислять их так, будто Хоуп действительно знала, о ком идет речь. – Пол и я, Лон Уилсон и Энджи Брайт, Барт и Энни Тернер, Пэрис Фернвуд, Дженни Ричардс. Ким Хоув и Дилан – но это тогда, когда он еще жил в Техасе с родными. Его мама, сестра и зять по-прежнему там. И, конечно, Ким сбежала с дальнобойщиком сразу после школы, живет теперь где-то в Мидвесте. Не припомню, что сталось с Дженни. – Шелли откусила от своего сэндвича и спросила: - Вы замужем?

- Нет. – Соседка смотрела на Хоуп так, будто ожидала больше деталей. Что ж, деталей не будет. Стоит упомянуть слово «развод», как последуют другие вопросы, а Хоуп ни за что не хотела делиться неприглядными и совершенно ординарными подробностями своей жизни с кем бы то ни было. Особенно с незнакомкой. Журналистка потянулась за чаем и сделала большой глоток, пытаясь вспомнить, когда последний раз сидела с кем-то за ланчем не по работе. Наверняка не скажешь, но, кажется, с самого момента развода. Как и у многих семейных пар, ее друзья были их общими друзьями. И не важно, кто первый перестал звонить, они или сама Хоуп. Результат остался тем же. Их жизни изменились, и каждый пошел в свою сторону. – А где вы жили до переезда в Госпел?

- Возле Рок-Спрингс, штат Вайоминг. Поэтому для меня Госпел не стал таким уж шоком. Не то что для вас, я думаю.

Замечание было настолько правдиво, что Хоуп тихо рассмеялась:

- Ну, мне кажется, я не очень-то популярна в «Сэндмэне».

- Не волнуйтесь из-за Ады Довер. Она считает, будто заведует отелем «Ритц». – Безо всякой паузы Шелли спросила: - А чем вы занимаетесь?

- Я писательница-фрилансер.

Что являлось отчасти правдой. В прошлом Хоуп действительно работала внештатным журналистом под разными псевдонимами и, если бы захотела, могла бы снова этим заняться. Теперь же ей нравилось сочинять странные выдуманные истории. Хотя стоило признать: странная история дома номер два по Тимберлайн-роуд и шериф, когда-то живший там, ее заинтриговали.

- А о чем вы пишете?

Хоуп часто задавали этот вопрос, и обычно она врала. Не потому, что стыдилась своей работы, просто по опыту знала: было три вида реакции на ее правдивый ответ.

Первая – снисходительная. Хоуп была от нее не в восторге, но пережить могла. Вторая – люди загорались желанием рассказать ей, как их похищали пришельцы и засовывали им зонд в задницы. Или третья – если собеседники не были чокнутыми, то знали того, у кого этот диагноз значился. И всегда хотели, чтобы она написала статью про какую-нибудь их двоюродную бабушку, одержимую духом своей усопшей собаки.

Хоуп никогда не удавалось определить этих сумасшедших с первого взгляда, только лишь по внешности. Они были словно арахис в «M&M’s» - абсолютно нормальная оболочка, но с «сюрпризом» внутри. Хоуп выдумывала истории, настоящие психи ее не интересовали.

- Работаю над тем, что меня «зацепило» в данный момент. – И тогда миз Спенсер сделала то, что умела лучше всего: приправила ложью смесь правды и полуправды: – Прямо сейчас я заинтересовалась флорой и фауной северо-запада и пишу статью для «Нортвест магазин».

- Ух ты, писатель! Наверно, веселая работенка.

Веселая? Хоуп откусила еще от сэндвича и некоторое время размышляла над замечанием Шелли.

- Иногда это и правда весело, - произнесла она, проглотив кусок. – А иногда это так круто, что я даже не верю, что делаю это.

- Пару лет назад сюда приезжал парень, который сочинял что-то вроде карманного путеводителя. До этого одна леди писала о велосипедных тропах в Нортвесте. Прошлым летом кто-то еще о чем-то… даже не вспомню, о чем именно. – Шелли отпила чая. – Может, я читала что-то из ваших работ?

- Давайте посмотрим… где-то два года назад я написала для «Космо» статью по гистерэктомии.

- Я не читаю «Космо».

- А «Редбук»[14]?

- Нет. Вы писали что-нибудь для «Пипл»[15]?

- Однажды я отправила им набросок статьи, - Хоуп отложила сэндвич и вытерла губы салфеткой. – Но получила формальный отказ.

- «Энквайр»?

В последнее время нет, но был период, когда Хоуп работала с ними – и не раз. Она также выступала их «достоверным источником» касательно того, кто сделал подтяжку лица, а кто увеличил грудь.

- Нет, мне не нравится писать о реальных людях, - призналась Хоуп. Вернее, больше не нравится. Она предпочитала сочинять истории о двадцатидвухкилограммовой саранче.

- Хмм… Пол выписывает «Ружья и амуниция». Не думаю, что вы когда-либо писали про лосиную охоту?

Хоуп посмотрела через стол на соседку и, заметив морщинки, собравшиеся от сдерживаемого смеха в уголках глаз Шелли, немного расслабилась:

- Нет, я на самом деле не увлекаюсь всей этой жестокостью, но в самом начале карьеры написала несколько статей для журнала «Настоящее преступление». Нужно было завоевать доверие издателей – вот я и написала о серийном убийце-алкоголике, которого поймали, когда следы крови жертв обнаружили на его кинжалах.

- Серьезно? Моя свекровь читает этот журнал точно Библию и клянется, будто все это правда. – Шелли наклонилась через стол и прошептала: - Она чокнутая. На мой прошлый день рождения она оплатила первую часть взноса за пищевой дегидратор от «Ронко»[16], а потом заставила меня выплатить остальное.

- Шутите!

- Не-а. Мне пришлось выложить почти сотню баксов за эту штуку, а я ее ни разу не использовала. – Шелли пожала плечом. – Но, думаю, это не так ужасно, как коробка для печенья в виде свиньи, что она подарила моей золовке. Когда открываешь крышку, та визжит, как Нед Битти[17] в «Избавлении»[18].

Хоуп откинулась на стуле и хмыкнула.

- А вы с кем-то встречаетесь?

О, Шелли была хороша. Правда, хороша. Старалась заставить Хоуп расслабиться, отвлекала, прежде чем ввернуть пару личных вопросов. Но миз Спенсер на мякине не проведешь.

- Сейчас нет, - ответила она.

- В городе есть несколько свободных мужчин. У некоторых еще есть собственные зубы, а большинство даже работает. Держитесь подальше от тех, чья фамилия Гропп. Они кажутся нормальными, но все они не в себе.

- Все в порядке, - заверила ее Хоуп. – Я не ищу мужчину.

 

 

ГЛАВА 4

 

Ящерицы на вкус точно цыплята!

 

Сполоснув свою тарелку, Хоуп помыла руки с «Лемон Джой». Когда она завернула кран, в тишине раздался стук каблуков Шелли, а с озера донеслось низкое жужжание моторной лодки.

- Похоже, Пол с мальчиками возвращаются, - сказала хозяйка дома, пройдя через кухню.

Хоуп взяла полотенце и вытерла руки. Выглянула сквозь затянутую сеткой дверь черного входа на тенистый двор, но ничего не увидела.

- Думаю, мне лучше вернуться к себе.

- Останьтесь на минутку, я хотела бы познакомить вас с мужем, – Шелли нырнула за чем-то в холодильник. Она была любопытна, но Хоуп не могла не отдать должное ее стилю. Соседка пригласила ее на ланч, чтобы выудить информацию, словно невзначай перемежая личными вопросами забавные истории, кусочки сэндвича с крабом и местные сплетни. – Вы сегодня останетесь в доме Доннелли?

Хоуп по привычке перекинула полотенце через плечо.

- Собираюсь. Сегодня попозже должны доставить мои вещи, - она прислонилась к столешнице и скрестила руки под грудью, - но с учетом того, как мне везет, их, скорее всего, потеряют при транспортировке. Наверное, упадут с грузовика в Вегасе.

Сетчатая дверь распахнулась, затем с шумом захлопнулась.

- Хочу в туалет так, что аж зубы сводит, - сообщил Адам Тэйбер, пробегая через кухню.

- А где Уолли? – окликнула его Шелли.

- В лодке, - ответил мальчик и исчез.

- Эй, Адам, - раздался низкий голос прямо за дверью, - нехорошо врываться в чужой дом без стука.

Не далее как сегодня утром Хоуп слышала тот же голос, спрашивавший, нравится ли ей «фрукт страсти». Она выпрямилась и опустила руки.





Последнее изменение этой страницы: 2016-06-19; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.232.96.22 (0.041 с.)